Я - сама доброта!

Не прийти на распределение было бы глупо и даже не уважительно, но Ванесса могла это всё простить, последнее чего она хотела — это слушать песни шляпы и видеть счастливые лица, боялась, что такой контраст уж точно доведет её до слез и она не сдержаться и расплачется прямо за столом Гриффиндора на глаза у всех. Но всё же подставлять себя тоже не хотелось. Она конечно могла свалить своё отсутствие на боль в животе или что-то другое, но профессор Макгонагалл тут же отправила бы её в больничное крыло, а это сулило очередными проблемами.
Шляпа как раз закончила петь и под гул аплодисментов Ванесса юркнула за свой стол. Она совсем не слушала фамилии и имена первокурсников, что с трепетом ждали своей участи.

— Ты где была? — воскликнула Гермиона под крик шляпы, что отправила Акерли на Когтевран. — Я вся извелась! — хмурилась, точь в точь как миссис Уизли она. — Приехали вроде вместе, а на перроне ты будто растворилась.

Не успела Ванесса ответить, как близнецы буквально залетели на лавку, и с такой скоростью, что она аж задрожала от их рывка.

— Я уже не могу ждать. — вопил Рон опирая лицо на руку, он то и дело, что сглатывал слюну. — Нельзя как то побыстрее?

— Нет, ну вы только посмотрите на него! — косилась на него Грейнджер, нахмурила брови и поджала губы, явно негодуя — Просто возмутительно, только о еде и думает!

— Ванесса. — навис над ухом шепот Гарри, его то Бёрк точно не ожидала, она следила за очередным спором Рона и Гермионы пряча в карман мантии уже довольно смятую фотокарточку. — То фото Сириуса. На нём ведь твоя мама, да? Когда увидел его — вспомнил, что у меня есть похожее, со свадьбы родителей.

— К чему это ты? — замялась Ванесса, она не знала, стоит ли рассказывать друзьям то что узнала, хоть они и уверились в честности Сириуса, но не сочтут ли её сумасшедшей? Или осудят, особенно Рон с Гермионой, они то выросли в нормальных семьях и наверняка будут также спорить о ней, как сейчас спорят о приеме пищи.

— Если хочешь, я могу спросить у него... — Гарри говорил тихо, близко, его теплое дыхание дрожью отдавалось на теле, но неприятной, скорее тревожной. — Он должен знать твоих родителей, я бы хотел узнать побольше о своих.

— Я...Я напишу ему сама, позже. — перебирала пальцы на руках Ванесса, всё шло наперекосяк, жизнь стала будто бы разбитая ваза, которую она усердно пыталась склеить, но тщетно.

Её мысли ни на миг не уходили, они прыгали с Сириуса Блэка к Хоуп, а за тем ловили на себе взгляд Фреда и возвращались к нему. Странно...больнее всего оказалось именно поймать на себе отблеск в его голубых глазах. Она ведь обидела его невзначай, не хотела ранить дорогую сердцу душу, но так получилось...Возможно Вселенная хотела показать ей, что последствия наших поступков, хоть и светлых, выходят разными и не зависят от изначальных порывов. И где то в этом бардаке проскочила такая истина, она служила тонкой ниточкой к оправданию действий Хоуп.
Блеск золотых тарелок исчез под изобилием блюд, появившихся на них. Под молнии осветившие зал брасканье посуды затмевало гром. Рон уже вовсю набил свой рот мясом и по привычке начинал говорить. Не обошлось и без плевка на мантию Гарри, но его это совсем не смущало. Ванесса, казалось бы единственная осталась с пустой тарелкой. Она не ела уже второй день, максимально пила воду, глушила ею голод, с которым боролась. А Фреда это злило, он пялился на неё, усердно разрезая кусок мяса, сам не замечая, что уже стал издеваться над тарелкой, ведь стейк развалился на две части. Ванесса старалась избегать его глаз, и свои спрятала в пол.

— Вот, видите, Ванесса меня поддерживает! — Легкий толчок в бок от Гермионы заставил её осмотреть стол, первые блюда уже успели смениться десертами. — Единственный осознанный человек за этим столом!

Если бы Бёрк ещё понимала о чем это она, было бы значительно лучше. Она бегала удивленными глазками то к невозмутимому Рону, продолжающему набивать свой рот, то к Почти Безголовому Нику с таким выражением лица, будто кто-то обозвал его и довольно грубо и к злой Гермионе, хвалящий её за, что-то.

— Они спорили о домовых эльфах. — понял её потерянный вид Гарри и решил ввести в курс дела. — Это они готовят еду и убирают ночью, Гермиона сочла их труд — рабским.

— М... — вернулась к своим размышлениям Ванесса, до эльфов дела ей не было, от слова совсем.

С очередной растерянностью Ванесса вернулась к ним после пронзительного оха. Она пропустила слова Дамблдора и сейчас толкала Рона в бок.

— Что случилось? — разглядывала разинутые рты у всех гриффиндорцев, а особенно у членов команды по квиддичу она.

— Вернись ты наконец-то за этот стол! — надул губы Рон потирая весьма болезненные места её тыканья. — Хватит летать в облаках, тебя будто бы не существует, появляешься, как призрак, даже хуже.

— Как будто бы тебя волнует где я нахожусь! — треснула его Бёрк под затылок, несильно, но ощутимо, она давно хотела это сделать, хотя бы за то, что он не умел держать рот на замке во время еды.

— Конечно волнует! — Рон переместил руки на голову потирая уже её.

Дамблдор почти договорил причину отмены квиддича, но вдруг, в самый важный момент по залу пронесся раскат грома открывающий дверь. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох. Ванесса вновь ощутила то жуткое чувство преследующее её на первом году обучения. Она уже успела его забыть и жар разносящийся по телу оказался весьма непонятным. Чего уж там говорить о страхе выступившим на лице.

— Ванесса, всё в порядке? — все взгляды направились на этого странного мужчины, лишь Фред и Ванесса смотрели друг на друга, будто мир застыл.

По правде говоря, лицо Уизли её успокаивало, как колыбельные в детстве. Заметил...Он заметил её печаль.
Ах, мой дорогой Фред, всё совсем не в порядке...Но разве я имею право, тебя этим гложить?

— Д..да. — вернулась к фигуре, в плаще, Бёрк.

Надо и впрямь уже возвращаться...под вдохновенный крик Фреда и его беспардонную фразу «Вы шутите» направленную в адрес только что прозвучавшей информации из уст Дамблдора.
Турнир Трех Волшебников. Прямо здесь, а Хогвартсе. Как то раз Фрейя рассказывал о нём, вместо сказки на ночь. Какой бы занятной не казалась идея поучаствовать в чемпионате, Ванесса не разделяла восторженных воплей Фреда, она уже знала, что в таких мероприятиях бывает много жертв, о чем через минуту и рассказал директор.

— Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства.

— Фреди. — совсем нежно произнесла Ванесса, успевшая начать переживать за него и забывшая о всех невзгодах, на этот миг правда. — Я же не переживу, если с тобой что-то случиться.

Как же запело его сердце, зарумянились щечки, но пылкий характер брал вверх. Конечно, её слова стали ему наилучшим утешением и он ещё долго прокручивал их в голове, пока негодовал по поводу правил.
Турнир и вправду создан, для того, чтобы сплотить волшебников и делать он начал это уже. Даже те, кто не произнес друг другу за год и десяток слов сейчас мило обсуждал новости.
Гермиона как всегда шла впереди, она уже устала цокать языком на очередные идеи близнецов.

— А кто этот беспристрастный судья, что будет решать, кому быть чемпионом? — спросил Гарри.

— Понятия не имею, — ответил Фред. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья...

— Я бы не решилась его пить. — Два дня голодовки дали за себя знать и Ванесса, обычно перепрыгивающая заколдованные ступеньки сейчас почти провалилась ногой, но Фред успел её ухватить, правда за мантию, потянул с такой силой, что ткань въелась в кожу оставляя неприятные ощущения.

— Почему? Я бы хотел посмотреть на старушку Вэни! — Уизли только представил на миг, как рядом с ним, правда седовласым дедом идет Ванесса и держит его старую, сморщенную руку.

— Ещё посмотришь... — пробормотала себе под нос она, но этого никто не услышал, Рон и вовсе скривил брови не понимая чего его брат так лыбиться.

— Ванесса, пожалуйста, скажи, что ты тоже не хотела бы участвовать! — сложила руки на груди Грейнджер.

— Это конечно занятно. — начала она и Фред поднял палец довольно воскликнув, явно гордился ею. — Но... — тут Ванесса представила себя в роли чемпиона, почему то ей пришла в голову метла, и вот она, в форме, твердо держаться в небе, улыбается и дело даже не в том, что сотня восхищенных взглядов уставились на неё, а в том что это весело, хотя...она бы явно играла не честно. — Нет никаких но, это и впрямь увлекательно.

Рон хоть и казался глупым, умел видеть суть и вполне логично заметил, что даже если к близнецов получиться надурить судью, то Дамблдор все равно знает их возраст, а от Гермионы, кроме очередного упрека, как это опасно никто ничего и не ожидал, а лишь предсказуемо хихикнули после громкой фразы: «Там люди гибли!» Ну гибли и гибли, когда это было, верно подметил Фред, сейчас уже совсем другие времена.
У каждого был свой стимул участвовать. Кто-то хотел славы или денег, а вот бедный Невилл, наверное, мечтал лишь не полагать перед бабушкой и защитить честь семьи, правда это плохо у него получалось. Ванесса не успела пискнуть, чтобы он был осторожен на ступеньке, как нога бедолаги уже провалилась. Что-то, а знаменит Долгопупс уже и так был, своей неуклюжестью.
Вечер уверенно разогнал волшебников по своих спальнях. Гостиная в отличии от обычного дня пустовала, все устали с дороги и хотели поскорее лечь спать, да так, чтобы проснуться уже в октябре.
Спальня девочек сегодня казалась особо угрюмой. Шторы задернуты и внутрь не попадало ни единого отблеска звезд, да и в принципе, кроме молний мелькающих каждые две минуты источников света не было. Собственно говоря, именно из-за молний шторы и оказались задернуть и привязаны к гвоздикам на стене. Лаванда жутко боялась грома, а мерцаний и подавно. И пока она спряталась под одеялом, пытаясь уснуть, но всё же иногда вскрикивая при особо сильном ударе в облаках, Гермиона протирала пыль.

— Ты же понимаешь, что домовые эльфы все равно сделают это еще раз? — аккуратно достала фотокарточку с кармана мантии Ванесса и пыталась так же незаметно спрятать, что у неё в принципе и получалось.

— Даже если и так, то у них будет значительно меньше работы. — с еще большим усердием мяла тряпку Грейнджер. — Мы должны сами убирать за собой! Больше не смей разбрасывать одежду по комнате.

— Эльфы не притрагиваются к нашей одежде. — Скривилась Несса. — Я сама её убираю, хоть и раз в месяц, но убираю. — каждый волшебник, имеющий домового знал, что это им всегда приходится делать самим, даже Анклав без приказа не трогал платья Фрейи, да и приказ этот должен звучат четко и ясно, чтобы одежда не казалась подарком, а лишь очередной командой.

Вдруг Гермиону что-то осенило. В её голове явно созрел какой то план, это стало заметно по довольному лицу. Ванессе всегда оно казалось пугающим. Живот заурчал. Может, она и не грезила булочками, но организм хотел есть. Воды в их спальне не оказалось, и пришлось устало плестись вниз.
С гостинной доносился шум, правда не сильный. Ванесса гадала, кто же не спит...Ступенька скрипнула. Она застыла. Близнецы уже смотрели на неё, так что развернуться и уйти не получалось. Живот снова заурчал.

— Нет, нет, так не пойдёт. — сорвался с места Фред.

Словил себя на мысли, что продержался совсем недолго. Злился, с каждой минутой сильнее. А если бы она упала в обморок? Уж точно, со своим вредным характером не ела пару дней, никто не глядел за ней. Он может хоть шутить, хоть драться, ходить в ссадиннах, но она...Начинал винить себя, что сдался. Где то им делу тем проскочила и боль от раненого сердца. Он ведь заметил всё, а она никак не хочет ему довериться. Бесился ещё сильнее. Лучше бы она выплеснула все свои эмоции на него, накричала, ударила, но не мучала себя. Нет, нет, он не позволит ей так с собой обращаться. Какого черта, она вообще себе думает. Неужто виноват Малфой? Надо было бить его сильнее. Он не хотел переносить всю бурю внутри на неё, но схватил за руку не рассчитав силу и довольно грубо потянул за собой.
Не было сил опираться, да и не хотелось если честно. Чем то ей нравилось так бунтовать, скорее реакцией Фреда. Ванесса совсем не думала как сильно его это ранит, была эгоисткой. Ну вот, теперь она выглядит перед ним глупо. Другого метода показать что она принадлежит себе на знала. Только голод. Он заставлял её чувствовать власть над своим телом, над жизнью, но теперь, эта уверенность в себе превращалась в стыд. Почему именно при нём? Этот дурацкий живот заурчал при нём. Но как причины его руки.
Фред понял, что переборщил с силой и вернулся к более привычному способу удержать, опустился к ладони и сжал свои пальцы между её. Чего же она боиться? Как на неё повлиять, чем пугать?

— Если ещё раз увижу, что ты не ешь, больше даже не заговорю с тобой! — порыв злости вырвался словами, он произнес то, чего боялся сам, знал, что не хотел бы это от неё услышать, но поддался бы таким словам и стал послушным перед ней, потому что страшнее всего оказалось её потерять.

Внутри, что-то сломалось, будто бы ударили в самую суть, резко, неожиданно. Ванесса думала, что ей можно всё, ей простительно, а оказалось, что нет. Маленького ребенка впервые наказали и не пустыми словами, мол, в угол поставлю или не отпущу гулять, а тем, чем она дорожила.
Осознавать, что опора, луч солнца, да и в принципе её единственная любовь больше с ней не заговорит...Скажи это кто-то другой она бы разозлилась, но перед ним терялась, как дитя потерявшее маму в толпе. Молчала. Не знала что сказать.

— Не говори... — прошипела она, а затем, голос стал громче, рвался наружу. — Не говори со мной тогда!

Думала она не так. Хотела поддаться ему, влиться в его объятия, но гордость не позволяла.
Да и плевать. Фред вскинул ей в руку целую коробку с крекерами, сладостями и драже, которые трепетно собирал вместе с Джорджем, ценные запасы, между прочим. Не хотел больше ничего слушать. Ешь и молчи. Только ешь, не мори себя голодом. Он не понимал, что там у неё происходит и почему так сильно болит в груди...Знал только, что это его Вэни, кудри, которые любил, губы, что хотел поцеловаться, пускай и не принадлежащее ему.
Разошлись, с топотом, он в гостиную, доделывать основы для петард, правда, получалось их только ломать, а она села у дверей своей спальни, открыла пачечку жареного сыра и ела его. И без того соленый, со слезами, он казался более противным, за и сопли знатно мешали. Никто её не понимает, да и как тут понять. Жалела себя и начинала жалеть о словах, что сказала. Но ела, продолжала есть, будто это что-то изменит. Хотя...Уже поменяло.