38. Кулаки
Клочья, ещё недавно прелестного шелкового платья, в цвет Гриффиндора валялись под кроватью Джинни. Этому сшитому под заказ наряду не посчастливилось выйти в свет, и теперь так трепетно пришитые кристаллы бисера стали ничем большим, чем мешающими камушками на тряпке.
Миссис Уизли, вернувшись домой после стрессовой поездки на маггловских такси, в которых Ванессе не выронила ни звуку, безустанно глядя в окно, пришла в ужас. Ей казалось немыслим испортить столь дорогую вещь. Она с испугом собирала каждый кусочек шелка и пыталась восстановить сначала магией, а затем и маггловскими нитками, но увы, вышло лишь жалкое подобие. Ткань оказалась такой нежной, что рвалась сама по себе от иголки. Сделав бы такое Джинни, даже не смотря, на всю любовь к ней, миссис Уизли была бы в гневе. Но сейчас, сидя на остывшей кровати, где ещё утром спала Ванесса она плакала. Ей стало так жаль, этих детей, Гарри, что потерял родителей, Нессу, что вернее всего, по их догадкам могла быть дочерью Сириус Блэка и Софи Мишель Маре и своих покойный братьев Гидеона и Фабиана. Она почему то вспомнила о них, о том, как два юных сердца перестали биться в жестокой схватке с Пожирателями Смерти. Лишь бы не вернулись те времена...
А Хогвартс-экспресс выпускал клубы дыма. Ванесса шла по вагонам, миная купе со своими друзьями. Ей сейчас уж точно не хотелось их компании. В этот раз она поднялась первой, даже не дослушала миссис Уизли, а лишь быстро её поблагодарила и помчалась вперед. Что интересного ждет их в этом году? Какая ей разница? Написать бы сейчас этому Сириусу Блэку с претензиями. Почему он не узнал свою дочь?
В пустом купе из открытого окна доносился шум. По нему барабанил дождь. Несса разлеглась на лавку, сложив руки на груди и изучала следы от недавно отодранной жвачки на стене.
Дверь с неистовой силой открылась и хлопнула так, что с дрожью вернулась в обратном направлении, закрывая вид на раскинувшиеся по лавке кудри свисающие вниз.
— Вы посмотрите ка. — протянул Малфой пока Кребб открывал дверь уже более мягко. — Твои грязные дружки тебя бросили? Или ты наконец то поумнела?
— Свали, Малфой! — опустилась голова Ванессы ещё ниже, из-за чего кудри уже касались пола, сметая пыль, словно веником.
— Ну и грубиянка же ты. — фыркнул он, останавливаясь в дверном проеме. — Такая же как и твоя бабка. — Драко переступил через порог и склонился прямо над ней вглядываясь в шторм глаз, такой же, какой бушевал сейчас за окном. Он так и не смог признаться сам себе, что ему до безумия нравиться наблюдать как в этой буре появляются искры, как щеки робеют от злости и кривятся её вишневые губы. — Вы все одинаково грязные, предатели крови.
Он не успел насладиться и мигом её пылкости, как крепкий кулак Фреда Уизли врезался в его щеку. Разъяренного Гриффиндорца не сумели остановить и Крэбб с Гойлом. Фред никогда бы не подумал, что способен за столь короткое время загореться ненавистью так, что глаза закатывало от ярости. Как этот поганый Слизеринец только посмел назвать его Ванессу грязной. Уизли нависал над Драко, сидя на нём, руки ухватились за рубашку с ещё не успевшими застыть каплями крови и желали большего, не просто его ударить а избить, да так, что бы живого места не осталось.
Мозг, размером с орешек, у двух «троллей» включился лишь после долгого ступора. Теперь уже они набросились на Фреда и оттащили его от их хозяина, что порядком стонал и бился в конвульсиях. Кровь в жилах кипела, адреналин гремел в ушах. Уизли пытался вырваться, ударить ещё раз, но сильные, хоть и неуклюжие руки слизеринцев, держали его будто бомбу, готовую взорваться.
— Ты заплатишь... — Малфой лежал на полу согнувшись пополам и судорожно хватал воздух, кровь алела на разбитой губе, а идеально уложенные волосы превратились в хаос. — Я сделаю так, чтобы тебя исключили. — выдавил из себя он, шипя, как змея еле двигая челюстью.
Джордж старался отвлечь внимание от драки, постоянно заворачивая студентов обратно в свои купе. Ванесса любила поиздеваться на Драко, но сейчас, когда он лежал на полу и выглядел уж очень плохо — испугалась. Удар Фреда, оказался значительно тяжелее, чем те, которые видели личико Драко раньше, по ее вине конечно же. Она понимала, что сейчас всё так легко не прокатит и Уизли сильно достанется. Сглотнула слюну теряясь в дрожи губ и так взволновала припала к Малфой доставая палочку, чем в очередной раз разбила сердце Фреду. Вот только вся нежность рук и волнение в глазах, направленных на Драко принадлежала не ему, а Уизли. Ванессу не занимала боль на красных щеках, или вкус железа во рту у Малфоя, её беспокоили его слова. Он и вправду мог навредить Фреду, что сейчас молчал в тряпочку пытаясь выдавить из себя хотя бы слово.
Наблюдать за тем, как такая желанная и сердцу близкая девушка касается чужого лица и дует на ранки стало совсем невыносимо.
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ ? — сорвался крик с его губ и желание вырваться стало ещё сильнее — Он это заслужил!
Кудри спадали с плеч, закрывая своей пышностью часть Драко. Её дрожь в руках тешила Малфой и казалась ему усладой.
— Не нужно было... — тихонечко говорила Несса, используя целебные чары, что знала. Свет палочки направленной на Драко мерцал, кожу щипало, но руки Ванессы придерживающиеся за его лицо, чтобы он оставался в одном положении и не двигался отдавались причиной теплотой.
Стоило слизеринцам ослабить хватку, как Фред вырвался с их рук. Мышцы болели, но не сильнее, чем кулак. Костяшки пальцев отекли и оставались красными, боль продолжала пульсировать. Он присел рядом с Ванессой выдыхая с облегчением. Фред было подумал, что она сошла с ума, но сейчас, видимо собралась отчитать Малфоя и он успокоился.
— Вот вот. — ухмыльнулся Уизли над лицом в миг сменившим эмоции с довольства на отвращение. — Не нужно был...
— Фред, не нужно было его бить. — приглушенный гром пронесся по всему поезду, в небе вспыхнула молния, свет в вагоне, мелькающий, освещал наполненные слез глаза. Ванесса смотрела ими на Фреда и ловила его исчезающую улыбку.
Он даже не сразу понял, что именно она сказала. Тяжелый ком в груди поднимался выше. Она защищает его? После всего? Мысль оказалась настолько болезненной, что Фред не удержался на ногах и сел на холодный пол. Он так рвался её защитить, что бы сейчас слышать упреки...Никогда раньше Фред не чувствовал себя так нелепо. Слова застряли в горле. Я ведь хотел защитить тебя...Это он назвал тебя грязной, разве можно было поступить иначе? Обычно наглый Уизли, говорящий что не попадя — молчал. С глубин поднималось предательство. Почему ты так смотришь на меня? Хрустальными глазами с которых вот вот скатиться слеза. Ах эти влажные ресницы. Только не плачь, я этого не вынесу. Он не знал, что из всего страшнее, её слезы в принципе или то, что они из-за Малфоя. Очередной гром наполнил тишину, а внутри Фреда, что-то треснуло. Нет. Он не разлюбил Ванессу, такую разлюбить за миг нельзя.
— Идите в свой вагон. — без капли ласки произнесла Бёрк, а всё из-за безразличия, что она чувствовала к Драко и страха внутри, что сдерживался всеми её силами.
Шуршание одежды об пол и громко захлопнувшаяся за Фредом дверь дала порыву эмоций вырваться. Ванесса вытерла об рукав воду с глаз и с силой сжала лицо Малфоя. Это он виноват. Зачем пришел к ней...Фред наверняка обиделся...Рана на губе полностью затянулась не оставляя и следа.
— Ты же не хочешь, чтобы по Хогвартсу ходили слухи, как легко тебя побить? — Бёрк пригладила его раньше белоснежные, а сейчас грязные от пыли волосы. — Думаю, твой отец будет очень этим взволновал, накажет Уизли, тебя же он не отчитает, за слабость? Ведь так?
— За какую слабость? — вырвался Драко, подскакивая, как ни в чем не бывало. — Я в порядке! А это так, царапины.
Ага, царапины — подумала про себя Ванесса. Ещё недавно валялся на полу и стонал, а сейчас...Двуличный гадёныш. Неужели все слизеринцы такие? Но ведь мама не была такой...Мысли плавно возвращались к её родителям. Поезд дрогнул, останавливаясь. Хогвартс. Взглянув в окно Несса увидела лишь залитый дождем силуэт. Нужно поскорее уходить и занять карету, без этого глупого Малфоя. Хорошо бы извиниться перед Фредом и все ему объяснить.
Ливень конечно стоял жуткий. Жаль первокурсников, им предстоит тяжелый путь, не то что Ванессе. Она уже три года едет на волшебных каретах. Когда на пути попадается камень становиться неприятно, но это все равно лучше, чем плыть в лодке, особенно в такую погоду.
Не зря, Бёрк считается хорошим игроком в квиддич. Её навыки заметны даже в толпе, где каждый медленно плелся промокал до нитки, а она, извивалась, как змея и вырывалась вперед.
Забавно. Неужели ни Гарри, ни Гермиона не поинтересовались где она...Соринки в своём глазу она не замечала и то, что последние несколько дней игнорировала их всех. Зато успела на первую карету. Дверь захлопнулась порывом ветра. Теодор Нотт, поднял свой синий взгляд, он позволил себе отвлечься от книги, давая приоритет интересу кем же будет его сосед. Слизеринец надеялся ехать в одиночестве, ещё в поезде рассчитал , что никто не доберется до этой кареты из-за дождя, а тут она.
— Ну да, об этом я не подумал... — захлопнул книгу он, осознав, что стоило учесть игроков в квиддич с их навыками быстро двигаться.
Брови Ванессы изогнулись в непонимании, но она промолчала и тогда взгляд Тео стал ещё более пронзительным. Он ждал от неё колких фраз и шуток, а в итоге ехал всю дорогу в тишине, будто её и не было. А слава ведь о ней ходила совсем другая, мол характер к Ванессы пылкий, с огоньком, особенно предвзятый к слизеринцам. Вот только не могла она ненавидеть этот факультет так же как гриффиндорцы в третьем поколении, ибо была очень близка, оказаться на нем тоже.
— Занятно. — Вместо прощания выразился Нотт, прежде, чем Бёрк успела растворится в завесе дождя.
Пивз не успел даже прицелиться, как следы грязи с ботинок Ванессы стали пятном на полу коридора. Они вели прямиком в гостиную Гриффиндора, где ещё царил покой, правда, ненадолго.
Книги на полках обычно припадали пылью. Их иногда потирали домовые эльфы, но больше к ним не прикасались. Разве что Гермиона и то один раз, она предпочитала библиотечные, ввиду того, что однажды уже обожглась достав оттуда исписанную рунами книжку, а такое она не любила и выбрала беречь свои нервы.
Но вот Несса догадалась, что полки таят в себе не только очередной томик трансфигурации, а и историю их факультета в виде фотоальбомов. Это она и искала, периодически чихая от холода, виновником которого стала влажная одежда и многовековая пыль пергамента. Пылинки не успевали оседать под натиском её рук. Ну и где же этот Сириус Блэк? Лицо Макгонагалл с каждой колдографией старело и вот, тот самый взгляд. А ведь родись она мальчиком, выглядела бы в точности так же, как он. Кудрявые волосы первокурсника Сириуса Блэка, круглые очки Джеймса Поттера, шрамы на лице Люпина и зажатый Питер Петтигрю. Не сложно было узнать в взгляде Джеймса и его растрепанных волосах Гарри. Их родители тоже когда то были детьми.
Она долго могла рассматривать их черты но скрип портрета Полной Дамы вернул её в реальность. Страницы вновь пришли в движение, пока не застыли на фотографии, где среди гриффиндорцев с их алыми галстуками пряталась слизеринка. Ванесса вытащила её и с грохотом кинула альбом обратно в самый зад тумбочки, за зельеварение и никому не нужные гоблинские восстания.
— Точно не намокли? — раздался знакомый голос Джорджа. — Может лучше просушить?
— Целую партию? — пронесся грохот коробок упавших на пол, вернее их бросил Фред, он говорил раздраженнее обычного . — Это займет уйму времени, но проверить всё же надо.
Ванесса застыла, она любила голос Фреда, даже такой злой. Только сейчас приходило осознание как сильно она перед ним оплошала. Каждый Гриффиндорец наверняка уже прекрасно знал любой звук, что издавали полы их гостиной, поэтому когда лестница в спальню мальчиков скрипнула Несса сжала фотографию и приготовилась убегать. Ей нужно было остаться не замеченной, ведь она не успела придумать слова извинения перед Фредом и как себя оправдает. Сердце сжималось от трепета. Ей стало стыдно, но в тот же миг она не чувствовала себя виноватой. Шаги становились всё дальше. Тишина. Рывком, Бёрк выскочила из-за угла. Она не думала в тот миг о чём то важном, скорее потеряла все свои мысли. Прямо у двери её поджидал он, хоть и ненароком. Фред не пошел за братом, предпочел присесть на порог и проверить порох, для фейерверков. Оба застыли. Он смотрел на неё, такую растерянную и на миг подумал что уже бредит. Она не должна быть здесь...Его тело невольно поднялось само и приблизилось к ней вплотную. Уизли ещё не отошел от бури эмоций, ревности, что успела одолеть им, съедая по кускам, но как же он был рад видеть её рядом, слышать сбитое дыхание. Даже дождь не смог смыть запах вишни на её коже, который он так любил.
Не смотри на него...Ванесса хотела раствориться в стене, лишь бы его не видеть. Эта тоска в светлых глазах заставляла её почти что плакать. А если она потеряет его? Если он разочаруется, а может уже разочаровался в ней? Какую же глупостью она сделала. Сердце стучало от страха. Вся уверенность ускользала сквозь пальцы. Фотокарточка в руках помялась и врезалась в кожу. Она напоминала ей о, том, что стоит молчать. Несса была готова рассказать Фреду всё, но поймет ли он? Семья Уизли казалось ей идеальной, не то, что у неё...Узнай он всё, её причастность к Блэком, а у они не лучше гадкого Драко, так и вовсе перестанет с ней говорить. Нет...Кусая губы до крови Ванесса молчала, она ждала, что скажет он, готовилась, но Фред лишь убрал прядь упавшую на её глаза за ухо.
Уизли боялся потерять её не меньше, благодарил день, что сорвал его признание и она его не отвергла, в чем сейчас был уверен. Он думал, что слишком много себе вообразил, может и не нравился ей никогда, а поцелуи, насильно её целовал, а она терпела, потому что...Почему же? Ах, Вэни. Фред согласился спрятать свои чувства лишь бы остаться с ней рядом. Друг, ну и ладно...Хотя, долго ли сможет скрывать свою боль, наверное, думал, что сам сейчас расплакаться, да и хотелось, если честно. Больше не искал намека в её взгляде, а он не то что намекал, а кричал о любви к нему.
— Фред, сколько времени? — приближался голос Джорджа. — Если не успеем на распределение, получим от Макгонагалл.
В ответ — тишина. Фред не мог настроиться, оторвать свой взгляд от неё, а она смогла. Опустила глаза в пол. Сглотнула слюну, пытаясь прогнать ком подальше вниз.
— Иду, Джорджи! — как бы не пытался говорить ровно, голос всё равно дрожал. — Иду...