37. Фотокарточка
Стрелки часов тихонько двигались в своём направлении издавая лишь негромкий тик. Ванесса смотрела прямо на них, лежа на мягком диване. Бархатная подушечка в руках грела пока одеяло валялось на полу. Мистер Уизли нарушил её хаотичные мысли со скрипом ступая по полу. Бёрк сама не заметила как наступило утро. Она вроде и смотрела на часы, но совершенно не видела время. Ей нужно было придумать причину не возвращаться к Хоуп, остаться у Уизли, но ничего не приходило в голову.
— Ванесса, просыпайся... — опустилась теплая рука на её плечи. — Ты пойдешь с нами, Хоуп попросила...
Все, словно сонные мухи плелись к выходу из леса. Гарри с Роном по очереди сбивались друг о друга, останавливались, протирали глаза и с протяжным вздохом продолжали путь. Ванесса шла позади, она не хотела спешить, да и вовсе терялась в доносящемся шуме возле диспетчера. Фред это замечал. Он хотел подойти к ней, пошутить, заставить улыбаться, но не решался. Уизли предполагал, что иногда важно побыть наедине со своими мыслями, но ещё сильнее боялся быть слишком настырным. Ему казалось, если он будет надоедать, то сможет утратить дружбу, а потерять Нессу стало страшнее всего остального.
Наверное, после очередного скручивания порталом, и так пустые желудки урчали сильнее. Каждым думал о завтраке и завидев Нору невольно улыбался. Вместе со свистом утреннего ветра и шелестом травы раздался крик миссис Уизли. Как же трепетно она стала обнимать своих сыновей. Ванесса смотрела на близнецов в руках матери, слышала, как её терзали сожаления. А ведь если бы с Хоуп что-то случилось, последним что она ей сказала были бы слова: «ненавижу». Сейчас её это гложило. Долго злится она не могла, но обида все равно оставалась, не уходила полностью.
Мысли о тёти не ушли, Билл не дал им раствориться. Он выглядел слишком раздраженным и синяки под глазами подтверждали, что эту ночь он тоже не спал. Ванесса думала, что он как старший брат самый добрый и заботливый, но то как грубо Билл попросил Перси заткнуться заставило её лишь ухмыльнуться.
Ложки стучали об тарелки с неистовой скоростью. Рон уплетал свой завтрак, так яростно, будто неделю не видел еды, впрочем, для него это в порядке вещей. Несса наоборот теряла аппетит, когда была чем то расстроена. Фред не успел даже намазать свою булочку маслом, как подорвался со стула и прогнал Билла сидящего возле на Ванессы на своё место. Каждый раз, когда он видел пустую тарелку Бёрк начинал злиться. Ну разве есть что-то важнее своего здоровья, а она так нагло пропускает завтрак. Нет-нет, он этого не позволит. Лучше уж он будет плохим для неё этим утром, влезшим не в свое дело и заставляющим поесть, чем она останется голодной.
— Что тебе положить? — присунул стул поближе к ней Уизли. Он всё сильнее стал улавливать её запах вишни и чем дольше находился рядом, тем сильнее росло желание остаться с ней наедине и зацеловать, вместо любых слов и попыток накормить. — Бекон? Запеченные яблоки?
— Я не голодна... — пока мистер Уизли читал газету у них с Фредом был свой фронт.
Ванессу и вправду моментами раздражала его настойчивость, её выворачивало от еды, а он так яростно пытался заставить съесть хотя бы кусочек...Но выглядит и вправду вкусно. Нет. Если она съест поддаться эмоциям, а это подверженные слабины. А перед кем показывать свой характер? Хоуп за этим столом нету. Ванесса огляделась, Гермиона пыталась рассмотреть статью в газете, что держал мистер Уизли, Гарри медленно жевал свой тост, а Рон...С Роном всегда всё понятно, его щеки, как у хомяка вместили себе кусок каждого блюда, что приготовила миссис Уизли. Осмотрев всех её взгляд вернулся к Фреду и столкнулся с его голубыми глазами. Сердце ёкнуло. Уголки губ дрогнули поднимаясь вверх. На щеке Фреда краснело брусничное варенье, которым он успел измазаться.
— Хочу варенье... — не отрывалась от него Ванесса. — Брусничное.
Фред так резко закопошился на стуле, что чуть с него не упал. Он тянулся к баночке через весь стол и намазывал варенье на булочку так быстро, будто от этого зависела судьба человечества. Желание Ванессы поесть радовало его пуще удачно приготовленного батончика или любой из шалостей, которые он когда либо делал. Теперь, не отрицая любовь к ней, он мог отдаться ей полностью.
Ванесса ела только для того, чтобы видеть улыбку на его лице. Он так наивно даже по детски этому радовался, а она не могла налюбоваться. Румяные щечки Уизли, испачканные вареньем стоили того, чтобы оставаться за столом до последнего пирожного на тарелке. Все уже ушли, даже Гарри, Рон и Гермиона, которая яростно пыталась потянуть Ванессу за собой схватив её за руку, и после трех неудачных попыток сдвинуть Бёрк с места сдалась.
Грейнджер уже вышла с комнаты мальчишек, а Фред и Ванесса всё так же сидели за столом. Они уже не ели, а лишь показывали друг другу фокусы, но не самом деле, это был лишь повод остаться подольше вместе. Фред думал, что Несса увлечена шалостями и забудет о проблемах постигшей её день назад, ему и в голову не приходило, что она просто любуется им и желает полностью пропитаться ароматом пороха уже твердо закрепившегося на его руках.
Пожалуй, нет ничего лучше жить в доме наполненном людьми. Играть квиддич не с Хоуп, а в целой комнате, пускай и из четырех человек, но уже лучше. Завтрака под крики, и шум, под звонкий смех шуток. Теперь то Ванесса остаточно убедилась, что задорный характер передается по наследству. Билл и Чарли умели такое учудить, не хуже близнецов. Она насладится каждой минутой проведенной в Норе, но иногда тревожные мысли всё же догоняли её, особенно когда Гарри высматривал Буклю с письмом от Сириуса, ведь ей не пришло ни одно, ни от Хоуп ни от появившегося крестного , а ведь он обещал рассказать ей...
Глядя на Билла, в Нессе иногда зарождался интерес. Она множество раз хотела спросить о тете, так невзначай, но почему то всегда стеснялась. Может, они скоро и вовсе породняться с Уизли? Но как же быть ей с Фредом, если Хоуп выйдет замуж за Билла. Наверняка Чарли с ним в сговоре, и скрывает от матушки их отношения. Ах эта Хоуп, она хоть бы заикнулась...Ну вот, снова мысли о ней. Ванесса уже начинала скучать, а Годвин как назло даже не писала.
— Эй, Ванесса. — выглянул из-за угла Чарли, постоянно оглядываясь по сторонам. На кухне кроме них больше никого, а часы мирно показывали где кто находиться. Мистер Уизли и Чарли сейчас в министерстве. Билл и миссис Уизли в косом переулке, а остальные дома. Близнецы очень ценили время, когда выпадала возможность остаться без присмотра и сейчас с их комнаты доносились барахтанья и легкие взрывы. — Ты ведь сейчас одна, да?
Несса надула губки. Она выбрала кухню, чтобы наконец-то побыть в тишине и дочитать книжку без вечных влезаний Гермионы, по типу: «А на шестьдесят третьей странице они ошиблись, ведь корень мандрагоры использует не только для зелий, а и для любовных амулетов». Будто бы Ванессу интересовали все виды ингредиентов для любовных чар, ей было достаточно знать самые банальные зелья, и то, как не попасться под амортенцию.
— Что-то случилось? — дочитала до окончания строки Бёрк и захлопнула книжку положив на стол рядом с тарелкой конфет, сладостям сейчас приходилось довольствоваться самой обычной посудой, так как Фред с Джорджем разбили хрустальную конфетницу, подаренную миссис Уизли её тетей; ну и крику же было в тот день.
— Хочу тебе кое что показать. — С рывком приблизиться к ней Чарли и вытягивая стул уселся на него задом наперед, опираясь руками на спинку. — Я кое что украл у Хоуп, год назад.
В его руках красоваться альбом с фотографиями. Признаться, такое Ванесса заинтересовало. Ещё её больше увлекло узнать историю как он это сделал. Губки невольно надулись бантиком. Несса без лишних вопросов подтянулась к Уизли и послушно ждала, когда тот покажет содержимое.
— Ну же, открывай! — не терпелось Ванессе.
Чарли ухмыльнулся. Он знал, что Хоуп глубоко переживала отсутствие Ванессы, ведь каждый день получал от неё письма и был обязан докладывать каждый нюанс её пребывания в их доме. Уизли надеялся, что показав Нессе альбом, он спровоцирует её написать Годвин первой. Пока что его план уверенно действовал.
На потертой коричневая обложке красовалась ленточка неряшливо завязанная кое как в бант. Чарли потянул за неё и раскрыл первую страницу. На них детская колдография Хоуп, где она маленькая сидит у тортика и пытаеться к нему дотянуться. Ванесса видела этот альбом в первый раз и невольная улыбка проскакивала с каждым повторением колдографии. Её тётя тоже была малышкой, да ещё и такой миленькой. Он перевернул страницу и радостное, уже привычное лицо Хоуп распростерлось в улыбке, она смеялась во все зубы, пока Билл лишь глядя на неё сбоку слегка ухмылялся. Неужели, он и был её первой любовью. Нессе вдруг стало стыдно, она ведь ни разу не замечала волнение тёти.
— А Хоуп и Билл... — решилась наконец то задать вопрос Бёрк, но Чарли её перебил.
— Я ничего не знаю. — перелистнул страницу он и на ней Ванесса увидела себя. — Ну вот, полюбуйся.
Он акуратно достал колдографию и перевернул её. Ванесса даже не успела рассмотреть свои кудри что торчали во все стороны. На задней части вырисовывалась надпись. «Моя любимая звёздочка». Сердце ёкнуло, но Несса это не выдавала. И зачем Чарли показывает ей это, будто бы она никогда не видела своих фотографий...правда этих не видела. Бёрк не хотела думать о тетё, ведь чем больше её было в голове, тем сильнее она скучала, а ведь должна злиться.
— Я ведь думал, почему же она хранит обычный альбом в сейфе. — прервал её мысли Уизли. — Как драгоценности. — расхохотался он. — Как думаешь, почему?
Ванесса ухватилась за альбом, и Чарли, ослабив хватку позволил ей его взять. Старая бумага начинала крошиться, видно эта книжечка начала вестись ещё в её детстве. Несса стала листать страницы и везде находила себя. Она вынимала колдографии и на каждой из них почерк Хоуп. Годвин писала о своей любви, о своих переживаниях.
«Надеюсь, ты никогда не будешь знать горя...»
Каждая строка была наполнена любовь. Ванессе вспомнились моменты её детства, как Хоуп держала её за руку, как залезала вместе с ней на дерево за яблоками. Она всегда принимала это как должное, будто так и должно были, хотя когда оставалась с Фрейей то жизнь становилась как дождливая погода. С каждой новой страницей пальцы двигались быстрее, колдографии не успевали даже задрожать. Остановила Ванесса только в самом конце где под слоем пленки находилась перевернутая фотография без надписи.
— А это что? — подняла свои серые глаза Несса. Чарли обернулся к ней, он уже пересматривал альбом и просто смотрел в стену.
— Не знаю. — пожал плечами он и поднялся со стула. — Я не смог её достать.
Руки Ванессы стали колупаться в пленке, но она не поддавалась. Почему то ей сразу пришла в голову любовь Хоуп к защитным чарам и Бёрк тут же протянула альбом Чарли.
— Это магия. — стала утверждать она и смотреть на него телячьим взглядом. — Ты ведь поможешь мне расколдовать?
Уизли почесал затылок. Без сомнений ему было интересно, но зная Хоуп...Он опасался нарваться на проклятие или защитные чары, что могли стать в её руках довольно опасными.
— Не умеешь, да? — хитрила она. — Нужно дождаться Билла, от точно сможет снять чары.
Ванесса не знала, что именно сработало, желание подтвердить своё мастерство, или соперничество между братьями. Она в принципе и не догадывалась, что всё было куда иначе.
— Ладно... — протянул Чарли, закатывая глаза. Он взял альбом и достал свою палочку. Ванесса заметила необычайное сходство с старой палочкой Рона, видимо все таки для его характера не было лучше дерева, чем ясень. — Попробуем...
К счастью обоих магия оказалась совсем пустяковая. Чарли снял заклинание без особого труда, а Ванесса не дождавшись и начала фразы, которую он хотел сказать вырвала альбом и тут же достала колдографию.
Руки задрожали. Весь настрой, который заставлял её сердце трепетать и даже радоваться исчез. Ладошки вспотели, будто в маленькой комнатушке появилось солнце и прожигало её насквозь. Она даже перестала дышать и просто смотрела в знакомое лицо матери.
— И чего ты так застыла? — наклонился к ней Уизли, заглядывая боком на колдографию.
Изящная слизеринка, со своей белоснежной кожей и идеальными черными волосами сверкающими под светом свечей гордо ухмылялась. Губы, точно такого же цвета, как у Ванессы, но это единственная черта принадлежащая им обоим. Рядом с ней, положив руку ей на плечи подмигивал красавец. Галстук Гриффиндора набекрень, мантия спадает с рук, кудрявые волосы качаются в рывке с котором он подбегает к её матери. Ванесса всё вглядывалась в него, пытаясь поймать каждую деталь лица. Если приглядеться, то глаза у него совсем как её, такие серые с огоньком. А ведь и вправду, очень странно, то, что она без раздумий шляпы попала на Гриффиндор.
— Чарли, — застыл на последней ступеньке лестницы Гарри. — Рон спрашивает, где ты положил печенье для Сычика.
— А? Печенье? — переметнул свой взгляд Уизли и стал рассматривать кухню в попытке понять в какую из тумбочек мама переложила лакомства для сов, она сделала это намеренно чтобы он к нему не досталась. Чарли умел скормить их запасы бедным птицам в лесу, вот их от него и стали прятать. — Сейчас, Гарри, минуточку.
Ванесса всё сидела на месте. Она прищурила глаза то ли в попытке поймать очередное сходство то ли от слез накатавшихся на них. Шорок рук Гарри, что поднял альбом с стула пролетел мимо её ушей. Звук перелистывания страниц тоже ускользал и только удивленный хмык заставил её обратить внимание на голову Поттера, нависшую над ней.
— Это же Сириус в молодости. — воскликнул он, а затем резко обернулся на Чарли, боясь, что тот мог услышать радостный тон в его голосе. — Откуда это у тебя?
— Си...Сириус? — дрожал голос Ванессы.
Весь мир рухнул вновь, как в тот день. Неужели Сириус Блэк предположительно мог быть её отцом. Её охватил страх и он быстро сменился пустотой. Если это правда, то он должен был узнать её, прийти за ней, но ничего такого не было. Мысли менялись одна за другой.
— Ванесса? — заметил нездорово бледный цвет лица Гарри. — Тебе плохо? Принести воды?
— Нет...нет... — тихо протянула Бёрк.
В моменты горечи и боли, она всегда прижималась к Хоуп и та мирно гладила её волосы. Любовь Годвин не была ложью, все те годы, она грела её, но вот ложью было всё остальное. Ради безопасности? Она делала это ради безопасности? Но почему же так больно...Все решали за неё, будто она пустое место. Она и так старалась молчать, скрывать многое по наставлениям Фрейи, не видела в этом ничего плохого. Глупости, соврать что Хоуп кузина, или не говорить о матери. Теперь ей это не казалось столь безобидной вещью. Разве она не имела право знать? Кем бы не был её отец, они лишили её его. Разве это любовь?
Ванесса вырвала альбом с рук Гарри и крепко сжимая фотографию помчалась по лестнице вверх. Топот раздавался по всему дому, так быстро она убегала.
— Что с ней? — открывал тумбочку за тумбочкой Чарли.
— Я...Я не знаю. — застыл на месте Гарри.
Дверь комнаты захлопнулась грубо, до дрожи в стене. Большой железных ключ в ссохшихся дверях скрипнул. Несса опустилась на пол давая волю слезам. Прожженные снизу тюли поддавались порыву ветру с открытого окна. С улицы доносились ворчание Гермионы по поводу домовых эльфов. Лишь бы оно и дальше оставалось там. Горячие слезы стекали по щекам. Ванесса сжала руку в кулак и стиснула его между зубов. Хлипы всё равно срывались с её губ. Гром прокатился по небо заглушая любой звук.
Что же ей делать? Написать Сириусу, отправить фотографию. Здравствуйте, я ваша дочь. Глупо...
Стук в дверь пронеслась по коже вибрацией. Ванесса вздрогнула, но перестала плакать, подтягивая сопли.
— Вэни, ты там? — сквозь дерево звучал встревоженный голос Фреда. — Пойдем в нашу с Джорджем комнату, поможешь нам приготовить фейерверки.
Он услышал от Гарри, что она чем расстроилась и совсем не знал как её утешить. Думал, сначала забрать к себе, а потом идеи сами придут в голову, но на этот раз всё было иначе. Слова Фреда вывели её из себя. Нет, в них не было чего то плохого, просто сейчас, её злилось буквально всё.
— Не хочу. — прохрипела Ванесса даже не намереваясь открывать дверь из-за чего Уизли стал дергать ручкой и тем сильнее её раздражал.
— Ну же, Вэни, нам не помешает пара рук. — сменил свой тон на более веселый Уизли. — Кто как не ты сможешь нам помочь.
— Не хочу я заниматься вашими дурацкими фейерверками! — сорвался крик с её губ, хоть она и любила шалости и всё что с ними связано, сейчас желала утопать в своих мыслях, захлебываясь горем.
— Дурацкие значит... — расстроился Фред и мерзкий скрип железа прекратился. — Ладно...
Вместе с шагами исчезли и звуки за окном, точнее, они сменились на барабанящие капли дождя об пустое ведро, оставленное посреди сада. Но зато голос Гермионы переместился в дом. Ванесса слышала их шаги, как они с Джинни поднимаются выше и стоило им оказаться возле двери как она с рывком открылась, а Несса выбежала, спускаясь по лестнице вниз.
Ей не хотелось ни с кем говорить, не хотелось кого-то видеть и слышать, а единственным тихим местом стал сарай. Старые метлы с потрепанными прутьями висели на маггловских гачках, неумело приделанными мистером Уизли. Какие то несвязанные между собой инструменты и крышечки лежали в одном сундуке. Было здесь и кресло с пледом, что пах главой семейства. У них у каждого был свой запах и отличался, хоть было и между всем семейством что-то общее, а именно аромат старых потрепанных вещей. Даже так Ванессе их семья казалась идеальной. Особенно сейчас. Между ними не было тайн и если они и шутили друг на друга то не со зла. Одна одна была некстати.
Ванесса просидела тут до самой ночи, разглядывая колдографии и никто её не искал. Вернее, она так думала. Фред неохотно колупался в тарелке. У него совсем не было аппетита, но ещё сильнее его гложило то, что свет в сарае продолжал мелькать, а она не приходила.
— Может ей отнести ужин? — не находила себе места миссис Уизли.
— Да ладно, ма. — говорил с набитым ртом Чарли. — Она наверняка думает, что написать Хоуп.
— Знаешь ли, милый, думать она может и в доме. — необычайно сильно ударилась об тарелку вилка в руках Молли. — Не хочу, чтобы она простудилась! Тем более, пропустит горячий ужин, а если и вернуться то ночью. Холодную еду есть вредно!
— С папой поест. — ухватился за последнюю сосиску Рон. — Смотри. — кивнул в сторону часов он. — И Перси и Папа ещё в министерстве, наверняка придут поздно ночью.
— Рональд! — возмутилась миссис Уизли поднимаясь из-за стола. — Эта сосиска была для твоей сестры.
Она аккуратно переложила сосиску со своей тарелки в тарелку Джинни, а для себя набрала побольше каши с кастрюли на плите.
Хоть Ванесса и впрямь вернулась с сарая после погасшего света в спальнях, кухню она прошла мимо. Сейчас ей не то что есть, ей существовать не хотелось.
Если всё окажешься правдой то она больше не будет Ванессой.
Адара Блэк...Как банально. Ванесса ей нравиться больше, хоть и подарено лживой бабушкой. Кто-кто а она уж точно должна была знать...Всегда злилась, когда Хоуп называла её Адарой. Они друг друга стоят.
Ночь выдалась облегчением. Несса думала, что не будет спать, но стоило голове коснуться подушки как мягкость унесла её за собой. Проснулась она позже остальных и не спускалась вниз. Миссис Уизли лишь мельком заглянула в комнату и принесла её вещи.
— Тут всё нужное для следующего года, сложи побыстрее в чемодан. — Она так нежно провела рукой по её голове, что по телу побежала дрожь. — Я принесу тебе завтрак в комнату, так что не сильно спеши.
Перья, книги, даже мешочек с золотом, явно от Хоуп. В черном чехле было ещё что-то. Ванесса потянула молнию и перед ней сияла бордовая ткань. Дорогущее, вечернее платье украшенное бисером похожим на настоящие кристаллы и записка от Хоуп. «Что бы ты сияла ярче звезд!»
Даже тут за неё выбрали. Не то чтобы Ванессе не нравилось платье, ей не нравилась его суть. Она намеренно подошла к тумбочке Гермионы и достала оттуда ножницы. Прекрасная ткань платья, скорее всего сшитого под заказ превратилась в клочья. Хотите меня видеть доброй, молчаливой, такой, как всегда пыталась научить Фрейя, а нет уж. Идите ка вы к черту со своими устоями.