ГЛАВА 47. СТАНЬ УЯЗВИМОЙ - И Я ВОЙДУ
Старый особняк в горах.
Лукреция сидела у окна, в старом кресле, с бокалом вина и взглядом, от которого даже мрамор треснул бы.
К ней вошёл Курц — один из доверенных людей.
— Говори.
— У нас информация.
— Быстрее.
— Розелла...
— Что?
— Она беременна.
Лукреция замерла.
Тишина повисла, как перед штормом.
Потом — лёгкий смешок.
— О, судьба... ты такая изобретательная.
Она не только жива. Она носит.
— Подтверждено?
— Да. Через личный канал. Тест. Реакция Алессо.
Слухи среди внутреннего круга.
— Она скрывает?
— Пока не выносит на публику.
Боится.
Лукреция встала.
Медленно.
И подошла к старой мозаике на стене.
Там было изображение львицы и младенца.
— Женщина, которая носит, — не убивает.
Она... теряет край.
Она начинает бояться.
И это — моё оружие.
— Что прикажете?
— Мы не тронем её.
Пока.
— А что?
Она обернулась.
Глаза — ледяные.
— Мы окружим.
Мы заставим бояться.
Мы дадим ей поверить, что она может быть матерью —
а потом вырвем из неё это чувство.
Курц молчал.
— Страх за ребёнка — сильнее пули, — продолжила она.
— Мы пошатнём её мир.
Медленно. Без крови. Пока.
Но если придётся...
я положу её к ногам Алессо — с животом, полным их слабости.
— И что он сделает?
— Он выберет.
Между ребёнком и троном.
А она — между жизнью и властью.
В любом случае — они проиграют.
⸻
Тем же вечером Лукреция отправила трёх человек:
— одного к повару,
— одного к водителю доставки,
— одного... к женщине, которая торговала лекарствами.
"Сделайте так, чтобы она знала: её ребёнок — цель.
Но не знала, откуда ждать удара."
⸻
А на вилле, в это же время,
Розелла держала руку на животе
и говорила себе:
"Если ты во мне —
я стану не просто сильной.
Я стану непобедимой.
Потому что теперь я дерусь — не за власть.
А за тебя."