Глава 27
Джеймс Холл
Я сидел в кабинете и вливал в себя уже четвертую порцию кофе, когда на пороге появилась Рейна. Первым, чье внимание она привлекла, был Лэстер, сидящий на своем любимом месте и попивающий травянной чай, который, должен отметить, на вкус просто отвратительный. Расплывшись в улыбке, он внимательным взглядом изучал ее, словно не видел целую вечность, хотя мы всего пару часов назад все вместе находились в переговорной.
Возвращение Рейны было очень кстати. Ее присутствие на встрече с архитекторами и дизайнерами, в том числе и ландшафтными, сделало процесс общения куда легче. Среди полного хаоса она умела обнаружить самые маленькие несоответствия. Была способна урегулировать конфликт и споры на этапе его зарождения. А подобное случалось между строителями, дизайнерами и архитекторами постоянно. Меня поражал ее навык стремительного нахождения компромисса. Вообще все, что касалось ее обязанностей, меня приводило в восторг. Был лишь один минус — мое знание того, что Лэстер трахает ее.
Стоило запретить отношения на работе сразу после того, как я перестал ее трахать.
— Правки внесены. Это тебе на подпись, — с сильным испанским акцентом проговорила Рейна, бросая на стол папку с чертежами. — Как только поставишь свою закорючку, я сниму копию и отнесу ребятам в мастерскую. Они завтра поедут на объект, заодно закинут подрядчикам.
— Чуть позже перепроверю и... возможно поставлю свою закорючку, — невозмутимо ответил я, делая глоток обжигающего кофе и не отрывая глаз от Рейны. Она явно ненавидела мою роль "заказчика" в данной ситуации.
Еще немного и ее темные брови бы нахмурились, но она сохранила бесстрастный вид, словно ее вовсе не взбесил мой ответ. Но я знал, что Рейна Монтеро, темноволосая особа с лисьим взглядом и пухлыми, будто бы накачанными, губами, терпеть не могла задержки (во всех смыслах этого слова) и не любила откладывать дела на потом.
— Будь добр.
Она слабо улыбнулась и отошла от стола. Посмотрев на Лэстера, я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Его взгляд был направлен на ее задницу. Должен признать, что в этом обтягивающем костюме она смотрелась изящно и... сексуально.
— Что там в Мериде? Заказчики довольны? — чуть окташлявшись, спросил Лэс, когда она уселась в соседнее кресло и скрестила длинные ноги.
— Вполне. Думаю, они захотят включить в договор авторский надзор. В этом случае доход с проекта резиденции возрастет вдвое, — она пожала плечами и, выудив из кармана пиджака электронную сигарету, закурила.
— Я, кажется, просил тебя не курить в кабинете, Рей-Рей, — угрюмо проговорил я, всматриваясь в туманную дымку и распознавая усмешку на пухлых губах.
— А я просила тебя так меня не называть.
— Ты не выполняешь мои требования, соответственно, и я не буду.
— Не забывай, что мы не подчиненные, а твои...
— Подданные? — я вскинул бровь. — Ты хотела сказать: «твои подданные»?
Я медленно сделал еще глоток кофе, довольствуясь реакцией. Губы поджались, брови все же встретились на переносице, а в глазах забегали чертики. Да, она профессионал своего дела. И предмет для моих издевок. Единственный конфликт, который она не в силах предотвратить — это наш.
— Подданный значит «подвластный хозяину», — пояснил я серьезным тоном. — Не вижу никаких достоверных аргументов, способных опровергнуть этот факт.
— Дали человеку власть и у него развился синдром Бога. Нет, ну ты глянь, — Рейна усмехнулась и снова сделала тягу, после которой пара стало еще больше.
— Дали? Нет, нет. Я сам ее взял.
— То есть, комплекс Бога ты не отрицаешь? — спросил Лэстер.
— Некоторые симптомы мне, конечно, не подходят, но в остальном...
— Боже, Джей, — протяжно, с ноткой раздражения, встряла Рейна.
— Можешь и так меня называть. Я не против.
Я пожал плечами и, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла, перед этим оттолкнув от себя папку с чертежами.
— Меня не было всего две недели, а ты стал более невыносимым. Есть что-то еще, о чем мне надо знать?
Рейна вопрошающе вскинула брови, постукивая электронной сигаретой по нижней губе. Мы с Лэстером переглянулись, а затем, к сожалению, одновременно произнесли:
— Ничего.
Ее удивление было неописуемым, приправленным щепоткой подозрения. Она понятия не имела, что произошло неделю назад. Не знала, что я летал в штаты, и даже не догадывалась, насколько ситуация с Джозефом оказалась серьезной. Я бы даже сказал, опасной.
— Вы чего-то не договариваете, — глаза Рейны метались от меня к другу и остановились на втором. — Лэстер, ты мне не соврешь. Что вы учинили?
Лэс пожал плечами, а я же отвлекся на телефон, на экране которого высветилось сообщение.
Андреа: Сеньор Берд идет к вам.
Дерьмо. Это плохо.
— Джеймс, рассказывай..., — обратилась ко мне Рейна, но стук в дверь заставил ее замолкнуть.
— Войдите, — громко произнес я, игнорируя девушку.
— Сэр, мы можем поговорить? — спросил Хью Берд, переступая порог и медленно скользя взглядом по кабинету. — Наедине.
Я посмотрел на партнеров и кивком указал на выход. Рейна закатила глаза и, стуча каблуками, поплелась к двери. Лэстер же медлил. На его лице ясно читалась тревога, но он скрыл ее прежде, чем деловито обменяться поклонами с Бердом.
Когда по кабинету пролетел хлопок, я встал из-за стола и двинулся к мини-бару, игнорируя присутствие Берда и какие-либо этические нормы. Мы давно перестали использовать рукопожатие и вежливые объятия, как привыкли в этой стране.
— Я тебя слушаю, — бесстрастно произнес я, возвращаясь к столу с наполненным стаканом.
— У меня к вам один вопрос, — заявил он, подходя ближе и присаживаясь на подлокотник кресла. Я сделал глоток виски и в ожидании уставился на Берда, безмолвно призывая его продолжать. — Вы помните, что случилось с Эстель Де-ла-Торр?
Я мгновенно нахмурился и крепче сжал бокал.
— К чему этот вопрос?
— Пытаюсь понять, почему вы все-таки поехали к Алисии Коул, несмотря на мои предостережения. Я предупреждал, что не стоит снова появляться в ее жизни. Конечно, я не имею права указывать вам, как поступать, но разве вы не считаете свой поступок опрометчивым?
Его размеренный голос резал без ножа. За всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы он повышал тон. Ни разу не видел, чтобы Хью Берд поднял на кого-то руку. Если он был в ярости, то это чувствовалось в воздухе. Внешне этот мужчина всегда оставался невозмутимым. Я же в данную минуту ощущал подступающую злость.
Я даже не удивился, что ему известно о моем отъезде. Рано или поздно этот разговор бы состоялся.
— Это было мое решение. И я сам разберусь с последствиями, — твердо ответил я и, придвинув папку с чертежами, опустил взгляд на листы, всем видом показывая нежелание продолжать разговор.
— Не сомневаюсь, но вы не думаете, что последствия могут быть неутешительными? От слова совсем, — я услышал, как он медленно двинулся к окну. — Не думаю, что вы горите желанием увидеть эту девушку на следующих фотографиях.
— Я не допущу этого.
Не отрываясь от страниц, я сделал еще один глоток, который оказался наполнен горечью. И не сказать, что в этом виноват сам виски.
— Вы уверены, что у вас это получится?
— Угрожаешь? — я сощурился, злобно зыркнув на Хью.
— Предостерегаю.
— Избавь от этого, — фыркнув, отмахнулся я и, залпом опустошив бокал, вскочил за добавкой.
В кабинете воцарилась тишина. В моей голове — возвратившийся поток мыслей. Берд безоговорочно прав. Мой поступок был рискованным. Я это понял еще в Хьюстоне. И мне все еще стоило придумать план действий.
— Эта девушка удивительная, — внезапно произнес он. — Не думаю, что она должна страдать из-за вашей неосторожности.
Плюхнувшись в кресло, я тихо выдохнул, не желая вовсе его слушать.
— Беспокоиться о ней не твоя забота.
— В первую очередь, я беспокоюсь о вас.
— И с каких пор, интересно? — хмыкнул я, поднося к губам стакан.
— С момента нашего знакомства, естественно, — он медленно развернулся ко мне и на его губах заиграла слабая улыбка. Она едва виднелась из-за густой бороды. — С того самого дня, как устроился на работу к сеньору Мартинес.
— Не упоминай при мне его имени, — злобно прорычал я, отстраняя бокал, так и не сделав глоток, и устремляя мрачный взгляд на Берда, рядом с которым, словно наяву, возник образ Маркуса Мартинеса.
Облик человека, которого я страшился, которого я ненавидел. Его угольные волосы, едва тронутые сединой, были уложены назад. Острый, раздражающе идеальный нос напоминал кинжал. Черные брови опущены, предавая больше суровости свирепому взгляду. Кожа смуглая, на лице щетина.
Маркус всегда выглядел именно так: в черной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы и заправленной в идеально выглаженные брюки. Крепкий, подтянутый и ужасающий. Именно таким я его и запомнил.
Я прикрыл глаза и медленно прохрустел шеей, стараясь выкинуть из головы этого человека, но следующие слова Берда не позволили этого сделать.
— И все же... вы очень на него похожи.
— Я — не он! — вскочив с кресла и упершись ладонями в поверхность стола, выпалил я. — У нас нет ничего общего.
— Ты ошибаешься, Джери.
— Не называй меня так, — я крепче сжал челюсть в попытке не сорваться с цепи. — Никакого Джери больше нет. Он умер вместе с Маркусом, ясно? Я сделал все, чтобы не стать таким, как он. Я последовал твоим словам, а не его. Ты помнишь, что сказал мне, перед тем, как исчезнуть?
События семнадцатилетней давности были так свежи в памяти, что я неосознанно вздрогнул, вспоминая, какой испытывал страх. Я смотрел на то, как еще молодой, поджарый Хью Берд садился в машину, и обдумывал его слова, сказанные шепотом. Так, чтобы никто, кроме меня в огромном помещении этого не услышал. «Кровные узы...»
— ... не должны влиять на выбор.
Его голос, как и в тот вечер, прозвучал равнодушно. И стал для меня чем-то, вроде стимула.
Я оттолкнулся от стола и, спрятав руки, сделал глубокий вздох.
Не срывайся. Не срывайся.
— Именно, — с трудом вымолвил я. — Кровные узы не должны, поэтому я сам его сделал, поэтому сбежал из Леона и скрывался в штатах. Я выбрал честную жизнь.
— Да, вы сбежали из отцовского дома. Но от самого себя убежать не получится. Вы — его копия.
Берд замолчал и принялся изучать мое лицо, словно пытался разглядеть несоответствие черт с тем человеком, которого он звал «боссом».
Их не было. Я знал, что внешне похож на отца. Знал, что от матери мне достались лишь вьющиеся волосы и их цвет.
В остальном... Да.
Я был его копией. Только внешне. Ничего более.
— Есть одно отличие, — уверенно продолжил он, — Маркус знал всех своих врагов в лицо, а вы даже не представляете, кто отравляет вам жизнь. Вам, и вашим близким. В остальном вы живой прототип отца. Хладнокровный убийца, готовый на все, ради достижения цели.
Берд приосанился и, подойдя к столу, вытащил из внутреннего кармана пиджака свернутую папку. Положив ее передо мной и раскрыв, он бесстрастно произнес:
— Однако в следующий раз, перед тем, как снова сорваться к Алисии Коул, советую хорошенько подумать.
Я медленно опустил взгляд. Все внутренности моментально скрутило при виде содержимого. В ушах громоподобного застучал пульс, объединяясь в единый ритм с удаляющимися шагами Берда. Неистовый гнев вперемешку с беспощадной болью начал душить меня изнутри и я не мог контролировать эти эмоции.
Не мог удержать их.
Как только по кабинету пролетел оглушающий хлопок двери, я выпустил их на волю.
Сдался.