глава 66
Дамиано
Утром, когда Томас привез результаты экспертизы, Летиция позвонила своему другу, и через час он уже был у нас в квартире, общаясь с Кариной за закрытыми дверьми. Это меня немного напрягало, но Летиция сказала, что знает его больше 20 лет, и ему можно доверять. Да уж, конечно. Сидя на кухне за ноутом, я читал про этот препарат, который вместо нейролептика пила девушка, и волосы вставали дыбом. Обхватив голову руками, я сильно сжал их, простонав от ужаса и безысходности.
– Ну что ж, давайте поговорим? – доктор вошел на кухню вместе с Летицией, и та предложила ему сесть за стол, включая кофе-машину. – То, в каком она сейчас состоянии, типичная реакция на дофамин. Вы правильно засомневались, она пила не рисполент, он не вызывает таких побочных действий. – вздохнул врач, снимая очки, и потирая переносицу.
– Ну как-то сложно было не засомневаться, когда из человека, которого беспокоили только странные сны, она превратилась в овощ, который вообще ни на что не реагирует. – съязвил я, понимая, что он то ни в чем не виноват, но мои нервы уже тоже были на пределе.
– Дамиано! – Летиция посмотрела на меня, погладив по плечу. – Сделать тебе кофе? – обратилась она, и я кивнул.
– Меня интересует один единственный вопрос, как её вытащить из этого состояния и вернуть к нормальной жизни. И вообще … возможно ли это? – от последних слов у меня прошлись мурашки по телу, но сжав руки в кулаки, я смотрел на врача, ожидая его ответа, как приговора.
– Ну, выводить будем медленно и аккуратно. Мне нужно знать, сколько таблеток она выпила, и дозировку. – сказал он, принимая из рук Летиции чашку с кофе, а я быстро нашел листок с назначением от Калисты, и положил перед ним на стол. Подсчитав, сколько дней Карина пила таблетки, врач рассчитал дозу, которую она приняла. – Не мало… - вздохнул он, и посмотрел на Летицию, а потом на меня. – Еще неделька, и я бы уже ничего не смог сделать.
– В каком смысле? – женщина подала мне чашку, уставившись на своего друга.
- У здорового человека дофамин определяет состояние бодрости, активности, творчества, ясности сознания, внимания, быстроты мышления, но при психических отклонениях, после приема этого препарата больной будет выглядеть в большей или меньшей степени заторможенным, вялым, сонливым, эмоционально уплощенным. Если прием продолжать длительное время, в головном мозге происходят необратимые изменения, а пациент из спокойного и безэмоционального превращается в агрессивного, не редко с эпилептическими припадками. В итоге госпитализация неизбежна, и…
- Проще говоря, она бы окончательно сошла с ума, и вылечить её было бы уже невозможно? – решил подытожить я.
– Ну, грубо говоря, да.
– Господи… - простонала Летиция, а я поднялся с кресла, проведя рукой по волосам.
– Ладно. Давайте перейдем к вопросу о лечении. Вы можете что-то сделать? – с меня хватит нытья и слёз, мне нужно знать конкретно, что он будет делать, и как будет вытаскивать девушку из этого ада.
– Я бы рекомендовал вам положить её к нам. Сначала нужно вывести дофамин из её крови капельницами, параллельно добавляя новый препарат, который уже будет лечить психоз… хотя, в её случае, это уже не назовешь психозом. - Летиция напряглась, посмотрев на меня, и я сел обратно за стол.
– А если обеспечить ей уход дома? Нанять медсестру, которая будет делать эти капельницы, уколы, все что угодно. Я оплачу любые расходы, все что скажете… - вздохнул я, с надеждой посмотрев на мужчину. – Поймите, если она начнет отходить у вас… Я обещал ей, и когда она поймет, где находится…
- Я понял, к психозу добавится новое эмоциональное потрясение. – закончил врач, вытащив из сумки листок и ручку. – Ну давайте попробуем, раз такое дело… - мужчина начал писать, иногда поднимая голову, о чем-то задумавшись.
Через час, когда ушел доктор, я зашел к Карине. Девушка не спала, а сидела у самого изголовья кровати, прислонившись головой к стеклу, наблюдая за утренним Римом. Сегодня было пасмурно, и погода за окном соответствовала моему состоянию.
– Малыш, мне нужно уйти ненадолго. С тобой мама побудет. Карин? – девушка выглядела усталой, измучанной, хоть и спала целыми днями, а когда бодрствовала, то смотрела в одну точку. – Карин, посмотри на меня. – я сел рядом с ней, коснувшись её подбородка, поворачивая лицом к себе. – Ты слышишь меня? – спросил я, смотря в синие глаза блондинки.
– Да. – тихо ответила она.
– Я помогу тебе, малыш, потерпи еще не много… - я знал, что она не понимает меня, её глаза бегали по моему лицу, и она даже немного нахмурилась, а потом опять отвернулась к окну. Но когда я хотел встать, она схватила меня за руку, и опять посмотрела, снизу-вверх.
– Не уходи… - так же тихо произнесла девушка, подтягивая мою руку к своим губам, целуя раскрытую ладонь, от чего мурашки прошлись по телу, а сердцебиение участилось, и я сел рядом. – Он вчера ударил меня опять… - сказала Карина, и мне опять стало не по себе. Она ничего не помнит, и не понимает, но какие-то вспышки в её голове выдают ей страшные картинки, связанные с Альберто.
– Когда? – врач рекомендовал говорить с ней и не в коем случае не вырывать её из своего сознания.
– Когда я вернулась с работы. Ты улетел, а я захотела немного прогуляться, и опоздала… Мне так не хотелось домой, после твоих объятий… - вздохнула она, опустив голову. – Я приняла душ, и вернулась в комнату, чтоб взять расческу, а он… был таким злым… Сказал, что я стала не такой покорной, и он хочет вернуть все на свои места. – девушка говорила, а у меня дрожали руки. Я не был уверен, что хочу знать подробности того, как этот ублюдок избивал её, потому что ярость начинала застилать глаза, и мне хотелось убить его еще раз и еще раз. Но понимая, что видимо этот момент запомнился больше, чем другие, я слушал. Не дышал и слушал.
– Покорной? – переспросил я.
– Да. Он часто хотел… меня, но я отказывала… - она подняла свой взгляд, смотря в упор. – А я должна была быть покорной, и вести себя хорошо. Я ведь его жена. Но знаешь, я так часто мечтаю, что на его месте ты… - я с интересом слушал Карину, ведь она никогда ничего подобного мне не говорила.
– Мечтала, быть моей женой? – улыбнулся я.
– Да. – грустно ответила девушка. – Только этого никогда не будет, я понимаю…
- Почему, малыш? – нахмурился я.
– Я для тебя временная. Все это временно, и скоро все закончится. – её слова ранили меня, ведь это её мысли в период, когда мы тайно встречались. И я не подозревал, что она была так пессимистически настроена по отношению ко мне. – И вчера, когда он ударил, а потом… бросил на кровать… мне было так больно, и я думала, что, если бы была твоей женой, ты бы никогда так не делал.
- Милая… - в горле стоял противный ком, и я сжал руки в кулаки, стараясь не сорваться.
– А когда все закончилось, и я лежала на краю кровати, подальше от него, то вспоминала, как ты обнимал меня, когда я оставалась у тебя… Мне так не хватает твоего тепла по ночам. И я не знаю, как я буду дальше, когда все закончится…
- Карина, ничего не закончится. Я с тобой, очень тебя люблю, и мы будем вместе. Не думай о плохом, малыш. – девушка не плакала, а смотрела на меня широко открытыми глазами, пробивая насквозь взглядом синих глаз. Мне было трудно понять, что творится у нее внутри, а тем более, о чем она сейчас думает. И прав был врач, если бы она еще несколько дней вот так зарывалась в себя, переживая все те ужасные вещи заново, её было бы уже не вернуть. – Карин, я люблю тебя, слышишь? – еще раз повторил я, притягивая её к себе.
– Я тоже тебя люблю. – прошептала она, прикасаясь своей щекой к моей.
– Ничего не бойся, малыш. Все будет хорошо, мы всегда будем вместе. – погладив шелковистые волосы, я уложил блондинку в постель, укрывая одеялом. Оставив нежный поцелуй на её губах, я вышел из спальни, оставляя дверь приоткрытой.
Сев за руль, я долго обдумывал то, что хочу сделать, но разговор с Кариной убедил меня в правильности моего желания. Еще немного, и она бы навсегда осталась такой. Еще пару дней, и мы бы не спасли её душевного состояния, и всю оставшуюся жизнь девушка провела бы в психушке.
– Сука! – ударив кулаком по рулю, я завел мотор, и вырулив с парковки, набрал Томаса. – Короче, ты или со мной, или я сам справлюсь. – прорычал я в трубку, когда друг начал меня отговаривать. – Я не собираюсь ждать чего-то, я достаточно ждал, 3 недели, блять, я ждал, что ей станет лучше. Еще немного, и дождался бы. Так что, нихера ждать я больше не буду. – сбросив вызов, я швырнул телефон на соседнее сидение, сильнее нажимая на педаль газа, обгоняя машины…Подъехав к офису Холдинга «Мегаполис», я припарковался и вышел из машины, решительно направился к центральному входу.
– Дамиано! – кто-то окликнул меня, и я на секунду остановился, но увидев, что это Раджи, развернулся и пошел вперед, не обращая внимания на друга. – Да стой же ты, упрямый баран. – Томас схватил меня за плечо, но я вырвался, и зашагал к стеклянной двери. – Давид, блять!
– Что? – резко повернувшись к гитаристу, я уставился на него.
– Я с тобой. – уже спокойней сказал он и мы оба вошли внутрь здания.
Воспользовавшись моим пропуском, мы поднялись на нужный этаж. Девушка на ресепшине узнала меня, и без особых вопросов впустила в офис. Пройдя по длинному коридору, я вошел в приемную Карины.
– Добрый день, Синьор Давид, а Синьоры Конти нет…
- Я в курсе. – гаркнул я секретарше, уставившись на дверь адвоката. – Где он? – спросил я, подходя к двери, и девушка поднялась, понимая, что мой настрой совсем не дружелюбный.
– Синьор Гаттаи в кабинете у Карины… - не договорила она, как я направился к двери напротив, и с шумом распахнул её, увидев Гаттаи, который стоял возле стола Карины, листая какие-то бумаги.
– Дамиано? – удивился он, а я, недолго думая, сделал несколько быстрых шагов и врезал ему по челюсти, от чего парень не удержал равновесия и упал на пол.
– Дамиано! – крикнул друг.
– Я вызываю охрану! – завопила секретарь.
Встряхнув руку, которая больно заныла, я присел к адвокату, и схватив его за полы дорогущего пиджака, еще раз нанес удар по лицу.
– Прекрати! – Томас, хотел оттащить меня от брюнета, но тот резко ретировался, и нанес мне удар в ответ, разбивая губу, от чего я подался назад, чуть не свалив с ног друга, который еле меня удержал.
– Синьор Гаттаи! Охрана уже идет! – кричала секретарша, а мы, тяжело дыша, оба поднялись на ноги, смотря друг на друга.
– Не нужно охраны. – прохрипел он, держась за челюсть.
- Я знал, что ты не просто так к ней привязался. Но никогда бы не подумал, что все настолько грязно. – сплюнув кровь, я смотрел на Гаттаи, прожигая его взглядом.
– Выйди! – рявкнул он на секретаря, а я усмехнулся.
– Примеряешь на себя роль большого босса?
– О чем ты говоришь, Давид? – вытащив из кармана платок, парень вытер губу, кривясь от боли.
– Ты отлично знаешь, о чем я говорю, ублюдок! Мало ей было в жизни проблем, один Альберто чего стоил, так ты решил подсуетится? – кричал я, не обращая внимание на секретаршу, которая с испугом выбежала из кабинета, закрывая за собой дверь.
– Ты спятил, что ли? Что ты несешь? Какого черта здесь происходит? – так же крикнул он, расставляя руки в стороны.
– Успокойтесь оба, мать вашу! – наконец-то вмешался Томас, встав между нами.
– Ты в курсе, что превратил её в сумасшедшую? Она не только тебя не узнала, сука, она кроме меня ни с кем не говорит! – я опять бросился на парня, но Раджи перегородил мне дорогу.
– Я превратил? Да ты видимо совсем с катушек слетел, со своей ревностью! – огрызнулся брюнет, отходя на шаг назад.
– Где ты взял дофамин? У тебя было достаточно возможностей поменять таблетки, ведь ты так часто приходил, и гулял с ней, что это вообще не составляло труда, да, Гаттаи? – его глаза округлились от услышанного, а руки опустились вдоль тела. Парень молчал пару секунд, уставившись на меня.
– Какой нахрен дофамин? Я ничего не менял, придурок, что ты несешь? – проорал Гаттаи и я наконец-то пришел в себя.
– Синьор Гаттаи, присядьте. Мы вам сейчас все объясним. – холоднокровно произнес Томас, отодвигая для меня стул.
Пол часа Раджи рассказывал в подробностях, что мы узнали, и какие результаты дала экспертиза таблеток, которые были в пузырьке. Гаттаи внимательно слушал, не выдавая своих эмоций, а когда Томас закончил, закрыл лицо руками, тяжело вздыхая.
– И вы решили, что это я подменил таблетки, чтоб упечь Карину в психушку, и сесть в её кресло? – он смотрел то на меня, то на друга, хмурясь все больше.
– Ну, больше некому, Гаттаи. Ты единственный посторонний человек, который был у меня в доме. – плюнув ему этой фразой, я откинулся на спинку стула, вытирая салфеткой губу.
– Ну тогда ты чокнутый, Давид. Потому что, я не могу занять пост генерального акционера, чисто юридически это невозможно. Для того, чтоб занять её место, нужно выкупить все 51% акций Холдинга. А ты представляешь сколько это денег? Видимо нет. – я напрягся, сжав до боли зубы.
– Синьор Гаттаи, если мы пойдем с нашими подозрениями, и результатами экспертизы в полицию, в соответствующий отдел, вами серьезно заинтересуются органы, и все равно где-то что-то нароют. Так что…
- Я не делал этого, не менял таблетки Карине, и тем более не собирался свергать её с поста. Мне это не нужно. – более жестко ответил он на обвинения Томаса, наклоняясь вперед.
– Тогда какого хера ты все время крутился возле нее? Какого хера приходил, когда меня не было? Гулял он с ней, блять. – стукнув рукой по столу, я поднялся, расхаживая взад-вперед.
– Да потому что она мне нравится, идиот! Когда ты её бросил, я был рядом, я старался отвлечь её от мыслей о тебе, я помогал ей справится с проблемами, которые на нее обрушились. Не ты был с ней, когда ей было тяжело и одиноко, а я. – я напрягся, и повернувшись посмотрел на него. – И приходил я к ней, потому что волновался. Видел, как она тяжело переносить лечение, а тебя опять нет рядом, ты уехал петь свои песенки, оставив её одну! А ей даже погулять одной было сложно! – его слова подействовали, и я сейчас чувствовал себя абсолютным дерьмом. Чувство вины перед девушкой становилось все больше, каждый мой поступок со стороны выглядел эгоистично, и осознание того, что отчасти он прав, не давало мне спокойно вздохнуть.
– Ты прав, Гаттаи. – тихо проговорил я, и Томас, закашлявшись, уставился на меня. Я думаю, сам адвокат не ожидал такого ответа. – Да, ты прав. Я не достоин её. И не я был с ней, когда ей нужна была поддержка и помощь. Не я гулял с ней, когда ей это было так нужно. Но зато я в её сердце. А она в моем. Может я и не заслуживаю этой женщины, но я до безумия люблю её. И порву за неё любого, кто попытается навредить ей, понял? Плевать мне на все, кроме неё. И если не ты подменил таблетки, то кто? – облокотившись на стол, я чуть наклонился вперед, сверля его взглядом.
– Мы в тупике, брат… - протянул Томас.
– Остается один вариант – врач Карины. – ответил Гаттаи и откинулся на спинку кресла.
– Мы не можем ничего ей предъявить, и никак не докажем, что это её рук дело. – сказал друг, скрестив руки на груди.
– А если нажать? – адвокат сделал тот же жест, смотря на меня, а мы с Томасом переглянулись.
– В клинику к ней нельзя, потом все газеты будут писать о том, как Дамиано Давид и Томас Раджи шантажируют врача психиатрической больницы с подельником. – ухмыльнулся Томас.
– Надо выяснить, где она живет. – вздохнул я, мечтая, чтоб этот детектив закончился.
– Это я беру на себя. – Гаттаи поднялся, и сняв трубку, вызвал начальника охраны.
– Как что-то узнаешь, набери. Я к Карине. – буркнул я, направляясь к двери.
– А извинится не хочешь, за то, что рожу мне разбил просто так? – крикнул адвокат нам вслед.
– Я давно об этом мечтал, просто случай подвернулся. – не оборачиваясь, ответил я, и вышел из кабинета, улыбнувшись секретарю, почувствовав боль в губе.
– Я хочу помыться. – убрав руку, девушка погладила свои волосы.
– В душ? – спросил я и она кивнула. – Идем. – поднявшись, я подхватил её на руки, и как ребенка, понес в ванную.
Открыв теплую воду, я аккуратно стянул с Карина пижаму, и помог зайти в кабинку. Вода поливала её хрупкое тело, смывая сегодняшний день. Блондинка подняла голову вверх, подставив лицо теплым струям, закрывая глаза. Взяв мягкую мочалку и вылив на нее немного геля, я залез к девушке под душ, и медленно намыливал её тело, пока она, не двигаясь, молча смотрела на меня.
– Ты опять исхудала… - прошептал я, проводя мыльной рукой по её предплечью.
– Опять? – нахмурилась она.
– Да, когда я забрал тебя от Альберто, из-за нервов ты сильно похудела. – я решил не упоминать о ребенке, не зная, как она отреагирует.
– Я тебе не нравлюсь такой? – в её глазах не было того огонька, который присутствовал раньше, и мне было не по себе от этого. Потухший, безжизненный взгляд, ни одной эмоции на лице, только безмятежность и какое-то пугающее спокойствие.
– Ты мне всегда нравишься. Любой. – смыв с девушки пену, я взял с полки её шампунь, принимаясь за волосы.
– Ммм… вкусно… - протянула она, вдыхая аромат шампуня.
– Твой любимый. – улыбнулся я, промывая её копну водой.
Закончив с водными процедурами, высушив девушке волосы, я так же отнес ее в спальню, и надев на нее шелковые шортики и майку, уложил в нашу постель. И когда в комнате погас свет, а она свернулась калачиком, ко мне спиной, я вспомнил её слова, сказанные утром. «Мне не хватает твоего тепла по ночам...» Прижавшись к ней, обхватив её рукой, я уткнулся носом в её плечо, вдыхая родной аромат.
– Я люблю тебя… - прошептав, и не надеявшись на ответ, я закрыл глаза.
– Я люблю тебя… - промурлыкала девушка, сильнее сжимая мою руку…
Жужжание телефона на тумбочке заставило меня проснуться, толком не уснув.
– Алло… - сонно пробормотал я, не взглянув на дисплей, все так же обнимая Карину.
– У меня есть адрес врачихи, дома она одна, муж уехал на какую-то конференцию, вернется завтра. Если говорить, то сегодня. – четко произнес Гаттаи, и я распахнул глаза.
– Скинь адрес, я наберу Томаса. – тихо ответил я, слезая с кровати, пытаясь не разбудить девушку.
– Хорошо. – адвокат сбросил звонок, и через пару секунд на мой номер пришло смс.
Подъехав к дому женщины, я остановился и выключил фары, а через минуту двери распахнулись, и в машину сели Раджи и Гаттаи. Я повернул голову к адвокату, закатив глаза. Как ни странно, на нем не было дорогущего костюма и галстука, а простая черная футболка и джинсы.
– Что? Ты думал, я скину тебе адрес и буду сидеть ждать?
– Было бы не плохо. – огрызнулся я, нервно барабаня пальцами по рулю.
– Слушай, Давид, давай договоримся. Я здесь не для твоего удовольствия, а для того, чтоб выяснить, что и главное, для чего, сделала эта врачиха. Так может зароем на время топор войны, ради общих интересов?
– Адвокат дело говорит. – вклинился Томас, словив на себе мой злобный взгляд.
– Ладно. Давайте к делу. – буркнул я, поворачиваясь к парням.
Стоя у двери, я еще раз прокручивал речь, которую подготовил на случай, если врачиха не захочет меня впустить, но нажав на звонок, и ответив, кто пришел в столько поздний час, на мое удивление, двери открылись, а на пороге стояла Калиста.
– Дамиано? Что-то случилось? – встревожено спросила она.
– Да. Можно войти? Я не один. – ответил я, указывая на Томаса и Гаттаи, которые стояли позади меня.
– Да, конечно, проходите. – женщина пропустила нас внутрь, а я чувствовал себя каким-то мафиози, блять. – Так что случилось? – пройдя в просторную гостиную, садясь на диван, я понял, что квартирка у врачихи что надо.
– Карине совсем плохо, Синьора Сарто, и, наверное, вы правы, её надо положить к вам. – спокойно сказал я, наблюдая, как она моментально оживилась.
– Хорошо, что вы решились на это, Дамиано. Я сейчас напишу направление… - женщина подошла к столу и вытащив какой-то листок бумаги, села писать.
– А еще напишите, как вы собирались свести Карину с ума дофамином, который дали ей вместо рисполента. – врачиха замерла с ручкой в руках. – Интересно получается, Синьора Сарто. На упаковке таблеток Карины, которые вы ей дали в руки, в моем присутствии, написано Рисполент. А таблетки внутри, красненькие, а не светло-голубые, оказались – дофамином, который при её состоянии пить категорически нельзя. – продолжал я, и женщина медленно повернулась к нам, поднимаясь с кресла.
– Я не понимаю, о чем вы говорите. И попрошу вас покинуть мой дом. – чуть жестче сказала она, но дыхание её участилось, а глаза бегали по комнате, что говорило только об одном – она нервничает, а значит мы оказались правы.
– А мы думаем, что вы прекрасно понимаете, о чем говорит Дамиано. – вмешался Гаттаи. – Я адвокат Карины Конти, и поверьте, мне будет совсем не трудно составить обвинение против вас в суде, на основании экспертизы таблеток и показаний Дамиано, отстоять его, посадить вас за покушение на жизнь человека, отобрав при этом лицензию. – он так же поднялся, встав прямо перед брюнеткой.
– Или… - поднялся Томас, поправляя куртку. – Мы, например, можем навестить вашего мужа, который приедет завтра из командировки, забрав по дороге ваших детей из санатория, кажется, да? – он подошел ближе, так же встав перед женщиной, которая испуганно сглотнула, бегая глазами по нашим лицам.
– Мы можем все что угодно, Синьора Сарто. Но больше всего, мы хотим узнать, зачем вы это сделали? И я даю вам слово, если вы расскажете всё, мы уйдем отсюда так же спокойно, как и пришли. – вклинился я, смотря на неё.
– Я… поймите, у меня дети… - на глазах у женщины появились слёзы, и она вжалась в стул позади.
– Вот ради них, вы и расскажете всё. Немедленно! – рявкнул я.
– Он… Он угрожал, что мои мальчики не доедут до санатория, и… Что муж может попасть в аварию, если я не сделаю, так как он хочет… - заикаясь, начала врачиха, а я замер.
– Кто он? – спросил Гаттаи, отходя чуть назад, давая женщине больше пространства.
– Сначала ко мне приходил какой-то человек от него. Давал денег. Много. Но когда я отказалась категорически, пришел он, и… - она всхлипывала, смотря то на меня, то на Томаса. – Они разнесли мою машину, понимаете? Я испугалась за жизнь своих родных. – вцепившись в кресло, плакала брюнетка.
– Кто к вам приходил? – вопрос оставался открытым, и я начинал злиться.
– Я не хотела, чтоб все так вышло… но он угрожал, что убьет всю мою семью…
- Кто он?! – проорал я, не в силах больше ждать.
– Винсенте Мартино… - произнесла женщина, а мы втроем замерли на месте.
Врачиха всхлипывала, вытирая слёзы, а мы не могли произнести ни слова. Никто из нас, не решался.
– Отец Карины? – наконец-то сказал я, пребывая в глубоком шоке от услышанного имени.
– Я сама была в растерянности, когда поняла, но он был непреклонен. И во что бы то не стало, хотел положить её в клинику. – продолжила она.
– Зачем? – моему недоумению не было предела.
– Я не знаю зачем. Но он хотел, и настаивал, чтоб девушка была в полном неадеквате, и чем хуже, тем лучше. Я предлагала препарат полегче, чтоб её потом можно было вывести из этого состояния, умоляла не заставлять меня делать это, но он даже слушать не хотел. Угрожал, а когда я согласилась, бросил на стол конверт… - она полезла в ящик стола, вынимая оттуда вскрытый белый конверт. – Я таких денег в жизни в руках не держала… - всхлипнула она, а я сел на диван, прикрывая глаза.
– Вы чуть не свели её с ума… Вы буквально превратили её в другого человека, без эмоций, чувств, восприятия… практически лишили жизни и будущего… ей всего 22… - говорил я, медленно поднимаясь, но женщина только сильнее заплакала. – Вы же мать! Врач! – рявкнул я, почувствовав руку друга на своем плече.
– Да, я мать, и я боялась за своих детей! – выкрикнула она. – С такими как он не шутят. Если он не пожалел собственную дочь, думаете он бы над моими детьми сжалился? – у меня в голове не укладывалось все то, что она говорила.
Больше не желая быть здесь ни минуты, я развернулся и вышел из квартиры, услышав шаги позади. Выйдя на улицу, я закрыл рот рукой, пытаясь совладать с собой. Меня чуть не вырвало, а тошнота противным комом стояла поперек горла.
– Брат, ты как? – подбежал Томас, а через минуту из подъезда вышел Гаттаи, и я посмотрел на него.
– Что скажешь, адвокат Карины Конти? – с издевкой спросил я.
– Если бы я хоть что-то подозревал, я бы не дал ему это сделать, Дамиано. Так что не надо, я сам в шоке. – он провел рукой по волосам, так же, как делаю это я, от чего меня передернуло. – Он хотел сделать её невменяемой, и стать официальным опекуном, представителем Карины в Холдинге, и единственным обладателем всех акций. А это немыслимые деньги и необъятная власть. – почти шепотом произнес Гаттаи, обхватывая руками голову.
– Травить родную дочь? Ради акций? Закрыть в психушке на всю оставшуюся жизнь, ради денег и власти? – недоумевал я, размахивая руками. Мне было тяжело дышать, как будто это меня предал родной отец, и я не представлял, как с этим справится.
– Мне нечего сказать, Давид. Я не знаю, что сказать… - вздохнул адвокат, закрывая лицо руками. По нему было видно, что он еще не пришел в себя, после услышанного, и был в таком же шоке, как и я. Его привязанность к Карине была огромной, я понял это. Возможно, он даже влюблен в неё, что меня дико коробило, но в силу случившегося, я решил не думать об этом сейчас и отложить эту тему. Когда Карине станет лучше и мы сможем поговорить с ней.
Разъехавшись в разные стороны, мы решили пока молчать о том, что услышали пол часа назад. Гаттаи поговорил с врачихой, убедив её молчать, а на вопросы Мартино отвечать, что все идет по плану. Летиции говорить тоже нельзя, она не выдержит такого удара. В общем, нам всем нужно было переварить информацию, и на холодную голову решать, что с ней делать дальше. Такого, как Мартино, голыми руками не возьмешь.
Крепко сжимая руль, набирая скорость, я слышал отголоски ударов своего сердца в ушах. Голова налилась свинцом и, как назло, у меня не получалось собрать все мысли воедино. Какого черта? Возможно ли такое вообще? Какие демоны двигали этим человеком в минуту, когда ему пришла эта идея? С каждой секундой сжимая пальцы все сильнее, я ощущал дикую ненависть и ярость. Хотелось сорваться с места и разнести этого человека в пух и прах. И впервые в жизни я поймал себя на мысли, что готов убить. При этом ни капли не сожалея. Это было за пределами моего понимания и восприятия. Как так? Она же его дочь… Родная дочь, из его плоти и крови… Я безумно любил своего еще не родившегося малыша, и просто не представляю, каким нужно быть чудовищем, чтоб так поступать с родным ребенком. Подъехав к дому, и припарковав машину, я вошел в лифт, чувствуя дикую усталость. Но о сне не было и речи, мыслей в голове было слишком много. Тихо войдя в спальню, я подошел к девушке, и присел на корточки возле кровати с её стороны. Она так тихо спала, что я невольно прислушался к её дыханию.
– Моя роднаяя… - убрав с её лица прядь волос, я погладил бархатную кожу, едва коснувшись губами щеки. – Моя милая… - шептал я, смотря на сонное лицо любимой. Чувства к ней забирали все негативные эмоции, с которыми я пришел домой. Нежность переполняла мое сердце, как только я смотрел на неё. На моего Ангела. Зайдя в гардеробную, я подошел к одному из ящиков, и открыв его, взял в руки красную коробочку. Положив коробочку на прикроватную тумбу возле Карины, я улыбнулся, погладив светлые волосы своего Ангела… - Спи, моя хорошая. Я рядом… - прошептав, я сел на пол возле девушки, слегка поглаживая костяшки её тонких пальчиков.