глава 65
Дамиано
– Мам, они не мои. Со мной все нормально. – спокойно ответил я.
– Не твои…? – она напряглась.
– Это для Карины. – выдохнул я, проводя рукой по волосам.
– Погоди, сынок, она принимает эти таблетки? – она опешила, поднимая пузырек вверх.
– Да, уже вторую неделю. Так что успокойся, со мной все в порядке. – забрав у нее из рук таблетки, я поставил их на место, на микроволновку, где Карина их всегда оставляет.
– Успокойся? Ты серьезно, Дамиано? Ты живешь с психически больной девушкой, и говоришь мне успокоится? – нахмурившись, мама подошла ближе, а я подошел к двери, чтоб закрыть её. Не хватало, чтоб история повторилась, и Карина опять что-то услышала.
– Она не психически больная, что ты несешь? – прошипел я, начиная закипать.
– Я не дура, и хорошо понимаю, кому выписывают Рисполент! Я покупала эти таблетки нашей соседке на старой квартире, когда её муж болел шизофренией! – чуть повысив голос, ответила мама.
– Говори тише, во-первых, а во-вторых, у Карины не шизофрения! Эти таблетки выписывают и при других заболеваниях. – взяв маму под руку, я отвел её от двери, стараясь успокоится.
– Каких же, например? – съязвила она, прищурив глаза.
– Это тебя не касается. Если Карина не захочет рассказать сама, то я не собираюсь этого делать. А мы оба знаем, что она не захочет делится с тобой своими проблемами. – отойдя на пару шагов, я налил из фильтра воду в стакан, осушая его в несколько глотков.
– Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? – мамин голос прозвучал спокойно, но с каким-то разочарованием.
– А что я делаю? – повернувшись нахмурился я.
– Ты связался с замужней женщиной, увел её у мужа, из-за неё с твоей карьерой случилась целая катастрофа, и я уже выдохнула с облегчением, когда папа сказал, что вы расстались, перекрестившись, что Бог отвел тебя от неё, и ты сможешь нормально работать и найти себе достойную девушку. Но ты опять ошарашил меня новостью, что вы вместе. Мало того, что она принесла в твою жизнь хаос и чуть не разрушила твою карьеру, так она еще и психически больна. Ты понимаешь, с кем ты связался? – женщина говорила каждое слово спокойно, но с пренебрежительной ноткой, что мне ужасно не нравилось.
– А теперь послушай меня, мама. Мне не 16 лет, я взрослый человек, и отдаю себе отчет в своих поступках и действиях. Почему я связался, как ты выразилась, с замужней женщиной, почему увел её у мужа – это мое лично дело, и что-то объяснять или оправдываться перед тобой я не собираюсь. Что касается моей карьеры, так с ней все в порядке, как видишь. Я люблю её, мама. И мне плевать, какой диагноз ей могут поставить врачи. Отчасти я виноват в том, что у нее сейчас некоторые проблемы со здоровьем…
- Некторые? – опешила женщина. – Ты вообще понимаешь, что такое шизофрения? Она по наследству передается, и не дай Бог, если у вас родятся дети, они могут тоже быть больны! – громко выпалила она, а я замер.
– Не дай Бог? – переспросил я, потому что мне как будто дали по морде этими словами. Моя собственная мать.
– Сынок, я счастья для тебя хочу…
- Да, это заметно… - прохрипел я, опуская голову. – У Карина нет шизофрении, мама. А даже если бы была, я бы не бросил её. Я уже два раза это делал, сбегал, оставляя её одну, как последний трус. И когда! – я выделил это слово. – … у нас будут дети, я буду самым счастливым мужчиной на земле. Жаль, что ты этого не понимаешь, и не принимаешь человека, который так важен мне, и который любит меня больше всего на свете.
– Дамиано…
- Эта тема закрыта, мама. И если ты еще раз попытаешься оскорбить Карину в моем присутствии, или в любой другой форме выскажешься о ней пренебрежительно, я остановлю тебя. Но уже не так любезно, несмотря на то, что ты моя мать. Спокойной ночи. – бросив разочарованный взгляд на маму, я вышел из кухни, оставляя её одну. Я был подавлен этим разговором, и теперь, отчасти, я понимал Карину. Она была права, моя мать ненавидит мою девушку. Именно ненавидит. И мне было очень больно осознать и согласится с этим. Ведь я знал, что моя жизнь будет связана только с ней, и ни с кем другим. Я не представляю рядом никого другого, кроме этой девушки. Я знаю, что мы сделаем счастливыми друг друга, нам просто нужно пережить еще одну черную полосу в нашей жизни. А тот факт, что мама настолько негативно и категорично относится к моему выбору, выбивало меня из колеи. Ведь я всегда был уверен, что родители примут мою любимую девушку, и в будущем, мою жену. Но теперь, зная, что это не так, я не представлял, как сложиться наша жизнь дальше. Представить не могу, как отреагирует мама, когда, возможно в будущем, мы с Кариной поженимся, или, когда будем ждать ребенка. По сути, с таким отношением, моя родная мать выпадет из моей жизни, из жизни моей семьи. Я не смогу приезжать со своей семьей к ним на праздники, да Карина и сама не захочет, и я её пойму. Как будут выглядеть дни рождения наших детей, когда на них будет приезжать бабушка, которая ненавидит их маму? Как будут проходить дни рождения моих родителей, когда я буду приезжать к ним со своими детьми, но без своей жены, потому что ей не рады в этом доме? Семейные праздники, какие-то традиции нашей семьи, которым мы следовали – все это уйдет, исчезнет из-за ненависти моей матери к человеку, которого я так сильно люблю. Осознание этого ранило сердце, царапая душу. И тяжело вздохнув, я зашел в спальню, посмотрев на девушку, которая, скрутившись калачиком, уснула на моей половине кровати. Подойдя ближе, я снял спортивки, и залез к ней под одеяло.
– Ты уже вернулся? – прошептала она, прижимаясь к моей груди.
– Да, малыш. Извини, что так долго. – поцеловав девушку в макушку, я обнял её руками, притягивая к себе.
– Я уснула… - промурлыкала она, смешно морща носик.
– Спи, милая, спи. – глубоко вдохнув воздух, я подложил руку под голову, наблюдая за Кариной.
– Я плохая девушка…
- Почему? – улыбнулся я.
– У меня то нет сил, то я засыпаю, не дождавшись тебя, чтоб заняться любовью… - сонно шептала она, а я гладил её волосы, вдыхая их аромат.
– Ты самая лучшая, моя маленькая… и я очень тебя люблю. – проговорил я, а блондинка подняла голову, подставляя свои губы для поцелуя.
– Ммм… и я тебя люблю, Давид. – промурлыкала она, касаясь моих губ.
Карина
Утром родители Дамиано уехали, не дождавшись пока я проснусь. Было немного жаль, что я не попрощалась с отцом парня, но мне бы пришлось как-то это сделать и с его матерью, поэтому отбросив все сожаления, я приняла душ, и поплелась на кухню, пить свои таблетки.
Дамиано оставил записку на холодильнике, что уезжает на сьемку, и наберет меня, как только освободится, и я, поставив на плиту варить кашу, выпила таблетки, ожидая почувствовать тошноту. Но прошло пол часа, и ничего не происходило. Единственное, что меня немного смущало, это то, что я вижу свои действия, как в замедленной съемке. Поднимаю руку, и вижу все это с задержкой. Неприятное ощущение, но списав все на таблетки, я опять легла на диван, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от ноющей боли в ногах, и попытавшись пошевелить ими, поняла, что на них что-то лежит. Медленно открыв глаза, я посмотрела перед собой, чувствуя, как наворачиваются слёзы.
– Нет, нет, нет… этого не может быть… - шептала я, садясь ровнее. На диване, в моих ногах сидел Альберто, смотря на меня, слегка улыбаясь.
– Ты думала съехала с нашего дома, и избавилась от меня, принцесса? – от мужчины, как всегда веяло холодом, от чего мурашки прошлись по телу, а слёзы градом катились по щекам.
– Альберто, пожалуйста, оставь меня… - простонала я, пытаясь подняться с дивана, но дикая слабость в теле не позволяла этого сделать.
– Никогда, Карина. Даже не надейся… - он поднялся с дивана, протягивая мне руку, но я покачала головой, все же надеясь, что я просто сплю, и это опять кошмарный сон. – Пойдем, принцесса. Тебе надо причесаться, посмотри, как растрепались твои волосы. – наклонившись вперед, он взял меня за руку, и я, как будто под гипнозом, пошла за ним в спальню, садясь в кресло возле туалетного столика. Альберто смотрел на меня через зеркало, и взяв расческу, провел по спутавшимся волосам, аккуратно расчесывая их. – Вот так лучше, да, малышка? Ты всегда была очень красивой… моя принцесса. – его движения были плавными и даже успокаивающими. Я больше не боялась, и не чувствовала паники, практически ничего не чувствовала, как будто из меня высосали все эмоции и переживания. Мы смотрели друг на друга в зеркале, Альберто продолжал расчесывать мои волосы, но звук телефона отвлек меня, и я повернулась в сторону кровати, где он лежал.
– Мне нужно взять трубку… - но, когда я повернула голову, обращаясь к мужу, замерла. Его там не было. А в руках у меня была расческа…
Дамиано
– Синьора Сарто, прошло уже 2 недели, как Карина пьет таблетки, а она продолжает видеть Альберто, при чем это уже нифига не сны. Несколько дней назад, утром, он ей волосы расчесывал, позавчера она с ним ужин мне готовила, а сегодня ночью, как ни в чем не бывало, собиралась идти с ним гулять, вы понимаете? – я громко и эмоционально говорил с врачом Карины, которая все равно убеждала меня, что такое возможно и это организм так реагирует на прием препарата.
– Успокойтесь, Дамиано, скоро все придет в норму. – монотонным голосом ответила женщина, а меня взорвало еще сильнее.
– В какую нахрен норму? Если бы я не проснулся в 3 часа ночи, она бы ушла гулять со своим умершим мужем! Она стояла в коридоре, босая, в моей куртке на пижаму, и открывала дверь, чтоб пройтись и проветрится. А вы мне говорите успокоится? – кричал я, закрыв дверь на кухню, дабы еще сильнее не напугать девушку, которая ничего не помнила из того, что было ночью.
– Я понимаю ваши опасения, но поверьте, такое бывает, организму нужно адаптироваться. Если хотите, положите Карину в стационар, мы понаблюдаем за ней. Или я могу выписать снотворное, чтоб вы не боялись, что подобное может повторится. – выдохнув, я провел рукой по волосам, обдумывая её слова.
– О стационаре не может быть и речи. А за рецептом на снотворное я заеду после обеда. Спасибо. – ответил я женщине, и положил трубку. Прокручивая в голове, все что происходит в последнее время с любимой, я все больше начинал паниковать, хоть и старался держать себя в руках. Ей не становится лучше, а скорее наоборот. Девушка иногда несет такую чушь, что мне становится не по себе. А то, что произошло сегодня ночью, вообще не лезет ни в какие рамки. Это уже не шутки. А если бы она ушла из дома? Она сейчас ничерта не помнит, вот если бы она не знала, где находится, в каком-то отдаленном районе города? Без телефона, без денег… как бы я её нашел, да и вообще, а если бы с ней что-то случилось? Господи, да что же это такое? Что за хрень происходит? Не думая больше ни минуты, я набрал Даниэлу и рассказал ей все в деталях о том, что её сестра все равно видит грёбанного Альберто, и уже не во снах, он ей тупо мерещится. Закончив беседу с девушкой, я тихо зашел в гостиную, наблюдая за Кариной. Блондинка сидела на диване, и смотрела в одну точку, перебирая пальцы на руках, как будто что-то считая. Мурашки прошлись по телу от такой картины, и я подошел ближе, посмотрел на неё.
– Милая, ты хочешь чего-то? Может приготовить тебе молочный коктейль с ягодами? – я присел на корточки, и взял её за руки, посмотрел снизу-вверх, но она не отвечала, а продолжала смотреть где-то между плазмой на стене и окном. – Карин, ты слышишь меня? – я опять обратился к девушке.
– М? Что? – посмотрев на меня, она как будто проснулась.
– Господи, малыш, что с тобой? – встав перед ней на колени, я обнял девушку за талию, притягивая к себе. Вдруг она обхватила мое лицо своими руками и нахмурилась, наклоняясь вперед.
– Почему ты не сказал мне, что малыша больше нет? – её слова подействовали на меня как ушат ледяной воды, вылитый на голову.
– Карина, не пугай меня. Какого малыша? – спросил я, чувствуя, как её руки скользят по моим щекам вниз.
– Нашего. Его же больше нет, да? Я сегодня проснулась, а живот плоский. – она говорила на полном серьезе, вот только глаза выдавали. Взгляд был пустым и отрешенным, а зрачки постоянно расширены, делая глаза почти черными.
– Карина… Ты не помнишь? – у меня задрожали руки, я уже был уверен, что девушка не в себе, и самое страшное, что я не знаю, как себя с ней вести.
– Сколько я уже здесь нахожусь? – вдруг спросила блондинка, все так же держа руки на моем лице.
– Не понял? – нахмурился я.
– Почему Альберто меня не ищет? Разве он не переживает, что меня так долго нет дома? – вот после этих слов я впал в ступор окончательно. Что происходит? Почему она не помнит ни о ребенке, ни о смерти Альберто? И стоит ли ей сейчас сообщать эти новости? Решив, что лучше я промолчу, просто сел рядом с девушкой, обнимая её. Отменив встречу с ребятами, я остался дома, понимая, что не могу оставить её одну. Во-первых, из-за соображений безопасности, черт знает, что она может выкинуть. А во-вторых, я боялся… боялся, что когда вернусь, она не узнает меня…
Следующие дни стали для нас всех настоящим адом. Карине становилось все хуже, и врач ничего не делала для того, чтобы как-то изменить ситуацию, а только настаивала на госпитализации, объясняя мне, что видимо препарат не воспринимается организмом девушки и вызвал резкое обострение её болезни. Я тянул до последнего, ведь обещал Карине, что без острой на то необходимости, не позволю положить её в клинику. Но сегодняшний звонок изменил все в корне.
Я ехал из офиса, как мне позвонил незнакомый номер.
– Да, слушаю. – все же ответил я.
– Дамиано, это Бруно Гаттаи. – услышав имя адвоката Карины, я удивился.
– Я узнал.
– Послушай, я тут был у вас, и… - интересно, какого хрена опять приходил? Но на этот раз я был спокоен, в доме была Даниэла.
– И что?
– Мне кажется с Кариной совсем плохо. – тихо ответил он, а меня обдало жаром.
– Что случилось? – прибавив газу, я вырулил на основную дорогу, направляясь домой.
– Она не узнала меня. – от его слов ладошки вспотели, и я сильнее сжал руль.
– Что значит не узнала? – переспросил я.
– Она не узнала меня, Дамиано. Даже имени моего не помнит, не говоря уже о том, что управляет Холдингом… - в трубке повисла тишина.
– Господи… - прошептал я, на мгновение прикрыв глаза.
– Нужно что-то делать, или такими темпами, она скоро вообще закроется в себе, и черт его знает, что будет дальше. – говорил Бруно, а я понимал, что он прав. Все эти галлюцинации, голоса в её голове, с которыми она разговаривает, истерики или наоборот, полное спокойствие, и отчуждение от окружающего мира, говорит только об одном – девушка на грани, и её состояние стремительно близится к более серьезному заболеванию, о котором я даже боялся говорить вслух.
– Я тебя понял. Сегодня будем что- то решать. Я наберу тебя завтра, и скажу, что будем делать. Мне нужно посоветоваться с Летицией. – ответил я, и попрощавшись с парнем, набрал маму Карины. Тянуть больше нельзя…
Летиция вбежала в квартиру, и сразу направилась в гостиную, где сидела Карина.
– Девочка моя… - женщина подошла к дочери, протянув руки, но та только улыбнулась, и повернулась к окну. – Боже… почему вы ничего не сказали? Как вы могли молчать о таком? – прикрикнула Летиция, смотря на нас троих. Томас приехал сменить Даниэлу, но после моего звонка, мы решили, что нужно всем вместе посоветоваться.
– Мам, мы не хотели пугать тебя… врач заверил, что через 5-6 недель она поправится… - заплакала Даниэла, поглядывая на сестру. – Но смотри что с ней произошло за 3 недели… она как будто… - всхлипнула девушка, закрывая лицо руками, и Летиция подошла к ней, обнимая за плечи.
– Тише, милая... даже не думай говорить о том, что твоя сестра сошла с ума. Она и не такое выдерживала, выберется и из этого дерьма. Что делать будем? Что её врач говорит? – женщина обратилась ко мне, все еще обнимая Даниэлу.
– Настаивает на госпитализации. – ответил я, взглянув на своего друга.
– Может стоит послушать? Все-таки им виднее, что делать в таких ситуациях. Она может навредить себе? – Летиция повернулась к Карине, подходя к ней ближе.
– Нет, она спокойная… просто не реагирует ни на что, и ни на кого… - вздохнув, я так же подошел к дивану. – Я обещал ей, еще когда… она все понимала, что не позволю положить её в клинику без острой необходимости. – посмотрев на женщину, я сглотнул. Конечно, решать должна она, она мать.
– Ты считаешь, это не острая необходимость? – жестко спросила женщина, обходя диван, садясь рядом с Кариной. – Моя хорошая… ты слышишь меня? – она обратилась к дочери, и та только на мгновение посмотрела на мать. – Звони врачу, Дамиано. – подняв глаза, в которых застыли слёзы, женщина прижалась к блондинке, обнимая её.
Сидя на кухне, я вертел в руках телефон, не решаясь набрать номер Калисты. У меня в голове не укладывалось, как за 3 недели из почти нормального человека, Карина превратилась в безвольное существо, безэмоциональную, витающую в своем мире. Именно этого я и боялся больше всего.
– Звонил? – Томас зашел на кухню, садясь напротив меня.
– Нет еще. Не могу я… блять. – отложив телефон, я открыл крышку ноута, и вбил туда название препарата, которое принимает Карина.
- Брат, Летиция все равно отвезет её в клинику, у нее на это есть полное право.
– Да знаю я… сука, как так, а? С ней же все было в порядке. – друг поднял бровь. – Ну почти. Но не до такой же степени. Ты посмотри, в кого она превратилась? Что это за лечение? – закипал я. – Она иногда смотрит таким взглядом, как будто знаешь, она настоящая где-то внутри, а что-то страшное пожирает её, и она просит спасти её, вытащить… - закрыв лицо руками, я откинулся на спинку стула. – А я не могу ничего сделать, сука! – хлопнув рукой по столу, и пробежавшись глазами по тексту, я опять откинулся на спинку. – Он же должен помогать, нейролептик этот, что за хуйня вообще? – продолжал я, закрыв крышку ноута.
– Дамиано, ну ты же сам видишь, ей нужна помощь. Это полный треш, я был в шоке, когда увидел её сегодня. – друг подвинул ко мне мой телефон в красном чехле, и посмотрев на него, меня как будто током прошибло.
– Красный. – вслух сказал я.
– Что? – не понял Томас.
– Погоди. – опять открыв компьютер, я нашел закладку, которую смотрел минутой раньше. – Что за приколы?
– Да ты можешь нормально объяснить? – начинал злиться друг, а я повернул к нему экран.
– Видишь, на картинке, рядом с пузырьком рассыпаны таблетки? – я ткнул пальцем на фото. – Они светло-голубого цвета.
– И что? Давид, блять..
– Да погоди ты. – резко поднявшись, я подошел к микроволновке, и взяв пузырек с таблетками Карина, открыл его и высыпал содержимое на стол. – Они красные. – я уставился на друга, а он на меня.
– Ну может там их для рекламы такими сделали, а настоящие они красные. – ответил обескураженный Томас.
– Или наоборот… - я сказал это вслух, и мороз прошелся по спине. – Эти таблетки нам дала врачиха, мы их не сами покупали, Том.
– Да ну нахуй, ты гонишь что ли? Ты врачиху подозреваешь? – друг уставился на меня.
– В чем подозревает? – на кухню вошла Даниэла и мы замолчали. – Дамиано? - я вздохнул и выложил ей все, что только что сказал её мужу.
– Просто сами посудите: она назначает лечение, дает таблетки, и говорит о скором выздоровлении, но это нихрена не происходит, Карине становится все хуже и хуже, на глазах прямо. И когда я впервые ей об этом сказал, она моментально заговорила о госпитализации. И настаивает на ней, как только я звоню и прошу хоть как-то помочь, или хотя бы поговорить с девушкой. А она сама сказала, после обследования, что у нее не острая форма. Тогда как ей стало так резко хуже? Из-за чего? Стрессов у нее не было, я отгородил её от всего возможного, что могло вызвать негативные эмоции. Первые 2 недели, кроме её плохого самочувствия, чисто физически, все шло спокойно, Альберто ей не снился, и мы даже обрадовались, что препарат начал действовать. А потом резкое ухудшение… - встав с кресла, я начал расхаживать из стороны в стороны, размышляя вслух. И чем больше я говорил, тем яснее мне становилось, что мои подозрения не беспочвенны.
– Я не понимаю, но зачем ей это нужно? – Даниэла обхватила руками голову, садясь на мое место. – Дань, ты же сама видишь, в кого она превратилась. Это уже смахивает на шизофрению. Она не в себе, и я напуган, не меньше, чем ты, но я чувствую, что это не просто болезнь, она не могла так быстро…
- Сойти с ума? Боже… - девушка закрыла лицо руками, всхлипывая.
– Спокойно, брат. Давай обдумаем вариант с таблетками. Согласен, все это выглядит очень странно. Но у врачихи то какие мотивы? Она вас увидела первый раз на приеме. – Томас поднялся, положив руки на плечи жены, успокаивая её.
– Я не знаю, Том, у меня в голове полный кавардак… - вздохнул я.
– Кто еще мог подменить таблетки? Подумай, вспомни, кто еще к вам приходил из посторонних? – сказал друг, а я напрягся, вспоминая наших гостей за последние три недели.
– Да в том то и дело, что никто… Мы же держали в тайне лечение Карины. Элиза была, родители мои приезжали на день… - и тут меня как будто током ударило. – Блять! – громко стукнув по столу, я провел руками по волосам.
– Что? – подняла глаза Даниэла.
– Гаттаи! К нам периодически приходил Гаттаи. Он даже гулял с ней, сука. – я опять выругался, посмотрев на Томаса.
– Он не мог, Дамиано… - проговорила девушка.
– Откуда ты знаешь? – огрызнулся я. – Давай отбросим мою ревность, и мое предвзятое отношение к этому человеку, и скажем откровенно: что мы о нем знаем? Откуда он появился? Почему так мил со своей начальницей? Почему помогал ей во всем, поддерживал? – я говорил, и в голове у меня начали складываться пазлы.
– Но какой у него мотив? Для чего ему делать из Карина сумасшедшую? – спросил Раджи, подходя ко мне.
– Ну, начнем с того, что они чуть не переспали. – я заметил реакцию Даниэлы и понял, что мои догадки были верны, от чего сердце больно заныло.
– Обиженный несостоявшийся любовник? Он не похож на дурака, Дамиано. – прищурился друг.
– Да, ты прав. Но! Это мог быть первоначальный план. Например, затащить её в постель, и постепенно перетянуть на себя управление Холдингом. А когда план сорвался и Карина отказалась спать с ним, он придумал новый. Тем более, что он знал о снах, она ему полностью доверяла. И он постоянно крутился возле неё, и на работе, и вне её. Телефонные звонки по вечерам, «деловые» обеды и ужины в ресторанах, чтоб обсудить дела – он всегда держал её в поле своего зрения. – посмотрев на Даниэлу, я захотел спросить её, что же такого произошло в Нью-Йорке, о чем Карина так долго отмалчивается, и обходит эту тему, но решил, что сейчас не время.
– Тогда он был не в восторге, что вы сошлись? – спросил Томас, тоже заметив, как напряглась его жена.
– Карина говорила, что обсудила с ним этот вопрос, расставив все точки над i. Но то, что он был сильно разочарован, я видел сам. – закончив свою мысль, я нервно провел рукой по волосам, обратившись к друзьям.
– Что делать будем? – Томас вздохнул, посмотрев на Даниэлу.
– Ты не веришь мне? – спросил я, подходя ближе, садясь напротив девушки.
– Я верю тебе, но не могу поверить, что Бруно… За что? – на глазах девушки появились слёзы.
– Дань, это бизнес. Крупный бизнес. Последняя сделка, о которой говорила Карина, была на 60 миллионов евро. И она справлялась с делами Холдинга, чего никто не ожидал. Это всего лишь черная зависть и жажда власти. – подытожил я, смотря ей в глаза.
– Но свести человека с ума, ради денег…
- А как поступил ваш отец? – ухмыльнулся я, а она изменилась в лице. – Разве не ради денег и власти, он продал собственную дочь маньяку и тирану, чудовищу, которое больше года издевалось над ней? Только он родной отец, а здесь совершенно чужой человек. Я уже ничему не удивляюсь. – вздохнул я, проводя руками по лицу.
– А как мы докажем, что это Гаттаи? – спросила Даниэла и я напрягся.
– Хороший вопрос… - я перевел взгляд на Томаса.
– Ну для начала нам нужно узнать, что за таблетки принимала Карина. – он подошел к столу, сгребая рассыпанные таблетки в баночку.
– Есть один человек, он сделает экспертизу быстро и скажет точно, что под красной оболочкой. А вот потом, можно говорить с Гаттаи. Но думаю все же придется привлечь органы. Мы же не ворвемся к нему в кабинет, с угрозами. Он пошлет нас, и будет прав. – друг рассуждал логически, но меня беспокоил другой вопрос.
– А что делать с Кариной? – спросил я, и на кухне воцарилась тишина.
– Ей нужен другой врач. – услышали мы голос Летиции, и втроем повернулись к женщине. – Я понимаю, что вы бережете мои материнские чувства, но не смейте больше ничего скрывать от меня. Карина моя дочь, моя душа, и я никому не позволю обижать мою девочку. Кто бы это не был. – она строго посмотрела на меня, и вздохнув, я отодвинул стул, пригласив женщину присоединится к нашему обсуждению. – Она уснула, поэтому давайте оперативно подумаем над тем, как быть дальше, и в первую очередь вернуть её в нормальное состояние, это меня волнует больше всего. – сказала она, садясь в кресло.
– Я так понимаю, госпитализация отменяется? – решил спросить я на всякий случай.
– Ну ты же обещал ей? – посмотрев на меня, Летиция подняла бровь, и я облегченно выдохнул.
Зайдя в спальню, я посмотрел на кровать, где лежала девушка. Томас с таблетками уехал к своему знакомому, Даниэла вернулась в ресторан, а Летиция осталась у нас, не желая даже разговаривать на эту тему, и пошла на кухню готовить ужин для своей дочери. Самым сложным было срочно найти хорошего врача, который сможет помочь. Ведь так просто и резко отменять эти препараты очень рискованно, неизвестно, какой бы была реакция организма и психики девушки. В этом нам помогла Летиция, связавшись со своим другом, по совместительству – главным врачом психиатрической больницы. Он обещал посмотреть Карину, как только мы будем знать название препарата, которое она принимала, а это будет не раньше завтрашнего утра. Гаттаи я не звонил, и не собирался. Так же, как и Калисте. Я уже подозревал всех, и боялся, что любой шаг может навредить моей девочке.
Присев на край кровати, я смотрел на спящую Карину, слегка коснувшись её руки. Спокойное и умиротворенное лицо, без каких-либо эмоций. Убрав светлый локон с её лица, я наклонился и поцеловал её в щеку, завис на мгновение, слушая, как она дышит. У меня в голове не укладывалось, что моя родная девочка стала такой далекой. Я единственный, кого она всегда узнавала, но её пустой и такой отрешенный взгляд, говорил, что она не со мной, она где-то далеко. И вот сейчас, когда она крепко спит, сейчас она такая как прежде, родная, близкая и самая дорогая. Погладив мягкие волосы, я уже хотел встать с кровати, но девушка заерзала, и открыв глаза, посмотрела на меня. Несколько секунд она сосредоточено смотрела, не отводя взгляд, но потом слегка улыбнулась, и потянула ко мне руки. Волна мурашек прошлась по телу, и я взял её тонкие пальчики, поднес к губам, поцеловав каждый.
– Который час? – спросила девушка и потянулась.
– Уже вечер, милая. – я чуть наклонился, рассматривая её, пытаясь понять, со мной ли она сейчас.
– Почему ты не разбудил меня? – она потянула меня на себя, обхватывая за шею, чему я очень удивился.
– Не хотелось тебя тревожить… - её губы коснулись моих, и я замер, не понимая, что происходит.
Это какое-то минутное просветление, или мне кажется?
– Твои родители уже уснули? – она провела рукой по моей спине, и моя надежда рухнула, даже не успев возродиться.
– Они уехали, милая. – вздохнул я, а она замерла на секунду, с такой нежностью смотря на меня, что мурашки прошлись по телу. –
Я люблю тебя, Дамиано… что бы не случилось. – её глаза наполнились слезами, а у меня в горле образовался ком, который я пытался сглотнуть.
– Малышка… - это была моя Карина, моя родная Карина...
– Просто помни, хорошо?
– Хорошо, малыш.
– Я очень тебя люблю… - слеза скатилась по её щеке, и я успел поймать её.
– Карин, ты обещала мне, помнишь? Ты обещала всегда быть со мной, милая… - я сам еле сдерживался, держа в руках её лицо, нависая сверху.
– Помоги мне… - прошептала она, сильнее сжимая мои руки, глотая слёзы.
– Я помогу, любимая моя девочка, все будет хорошо… - мои слёзы капали на её лицо, и я чувствовал себя настолько беспомощным, как никогда в жизни. Через мгновение, её взгляд изменился, стал стеклянным и бесчувственным, как будто в девушку вселился другой человек, убирая все её эмоции. Отпустив мои руки, Карина натянула повыше одеяло, и отвернулась от меня, закрывая глаза.
Вытирая лицо, я поднялся, и повернувшись увидел Летицию, стоявшую в двери. Женщина всхлипывала, закрывая рукой рот, смотря на меня.
Медленно подойдя к ней, я вывел брюнетку из спальни, прикрывая дверь.
– Она просила помочь ей, Господи, Дамиано… - зарыдала Летиция, обняв меня, на что я только молча поднял голову вверх, поддерживая её за плечи. – Бедная моя девочка… - всхлипывала женщина, а я не мог промолвить ни слова. Все, о чем я сейчас думал, это Карина и её глаза, наполнены безграничной любовью.