28. Кто ты?
Следующие несколько дней Данон не видел Лану.
Она не появлялась в компании, не писала ничего в общий чат, даже её сторис в инстаграме стали редкими и безликими — ничего личного, только реклама, репосты чужих постов и иногда кадры её собаки.
Он пару раз заходил в её профиль, видел, что она онлайн, но сам не писал.
Потому что он ждал.
Он хотел, чтобы она первая дала понять, что между ними что-то изменилось. Хотел, чтобы она вышла на связь, чтобы объяснила, чтобы хотя бы признала, что ночь, которую они провели вместе, не была случайностью, но Лана молчала.
И чем дольше это длилось, тем сильнее в нём закипало раздражение.
В какой-то момент он решил, что надо действовать.
Он знал, что в среду у неё были съёмки в студии, где периодически собирались они все, знал, что там будут все. Это был его шанс.
Когда он вошёл в студию, то сразу понял, что Лана там. Её голос звучал из гримёрки, ровный, спокойный, чуть ленивый, как всегда. Она что-то обсуждала с оператором, наверное, проверяла свет и ракурсы.
Данон сделал вид, что просто зашёл поздороваться.
— О, ты жив, — фыркнул Лёша, хлопнув его по плечу. — А то что-то ты пропал после бара.
— Работал, — коротко ответил Данон, скользнув взглядом по комнате в поисках неё.
Он заметил её сразу.
Лана стояла у стола, скрестив руки на груди, и просматривала сценарий. Волосы были небрежно собраны, на ней был тёмный обтягивающий топ и широкие джинсы. Он на секунду вспомнил, как она выглядела без одежды и прикрыл глаза, пытаясь это забыть. Сегодня же она выглядела совершенно обычно, но когда их взгляды встретились, что-то мелькнуло в её глазах.
Буквально секунда.
А потом она отвела взгляд, будто вообще его не заметила.
Данон стиснул зубы.
— Ты с нами на съёмках? — спросил Лёша, отвлекая его от мыслей.
— Ага.
Он сказал это не глядя на него, потому что снова смотрел на неё.
Лана не подавала вида, что между ними что-то было. Она даже не напряглась, когда он вошёл в студию, не сделала ни одной лишней реакции.
Она просто... заморозила ситуацию.
И это выводило из себя.
Съёмки прошли в привычном темпе.
Лана легко смеялась, перекидывалась шутками с Лёшей и Парадеевичем, вела себя так, будто всё абсолютно нормально. Она не была холодной, не игнорировала его специально, но и не давала ни единого повода подумать, что между ними вообще что-то изменилось.
В какой-то момент Данон поймал себя на том, что молчит уже слишком долго.
Он не мог играть в эту игру так же легко, как она.
Лёша, конечно же, заметил.
— Ты что такой задумчивый? — лениво протянул он, когда они уже заканчивали съёмки.
— Да так, — Данон пожал плечами, машинально бросая взгляд в сторону Ланы.
Лёша проследил за его взглядом, потом ухмыльнулся.
— А, ясно.
Данон не стал реагировать.
Когда съёмки закончились, Лана сразу начала собирать вещи.
Она перекинула сумку через плечо, достала телефон и, даже не оглянувшись, направилась к выходу.
Как будто ей было всё равно.
Как будто после той ночи ничего не изменилось.
Как будто он не существовал.
И вот в этот момент что-то в нём надломилось, он не мог позволить ей просто так уйти, он нагнал её уже на выходе, схватил за локоть.
— Лан.
Она остановилась, но не повернулась к нему.
— Что?
Её голос был ровным, даже чуть скучающим, будто он просто отвлекал её по пустякам.
— Ты собираешься продолжать вот так?
Она медленно повернула голову, глядя на него спокойно, почти с вызовом, так, как она умела.
— В каком смысле?
Он стиснул зубы.
— Ты знаешь.
Она чуть прищурилась, оценивающе.
— Это не имеет значения.
Он резко отпустил её руку, отступив на шаг.
— Не имеет значения?
Она выдохнула, склонив голову набок и посмотрела на него с какой-то нотой жалости, но не сожаления.
— Это была просто ночь.
Она говорила это спокойно, но он заметил, как она чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки.
— Просто ночь? — его голос прозвучал чуть тише, но в нём явно зазвенело напряжение.
— Да, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Мы оба были пьяные, оба были не в самом лучшем состоянии. Это не значит ничего.
Он смотрел на неё, не веря, что слышит это.
— Ты серьёзно?
Она чуть склонила голову.
— А ты ждал чего-то другого?
И в этот момент он понял.
Она его боится.
Она боится того, что что-то действительно изменилось. Боится, что он начнёт требовать от неё больше, чем она готова дать. Она пытается отстраниться, заглушить это всё, поставить стену между ними.
Но он не был готов её отпустить.
— Лан...
Но она уже сделала шаг назад.
— Данон, не начинай, — устало бросила она и развернулась, уходя, не дав ему возможности сказать больше.
И он остался стоять, смотря ей вслед, чувствуя, как злость разрастается внутри.
Потому что она могла сколько угодно пытаться спрятаться за этой маской безразличия, но теперь он знал правду.