Ночной Предвестник

Резкий, оглушающий звук бьющегося стекла буквально взорвался в ушах, заглушая всё вокруг. Он был противным, громким, и казалось, давил физически. Фонарик выпал из рук, со стуком прокатился по грязному полу заброшенного склада и замер примерно в пяти метрах от подростка. Несколько мгновений он ещё моргал нестабильным светом, а потом совсем погас, погрузив помещение в привычный ночной мрак.

Сознание предательски помутилось на несколько мгновений, словно он провалился в немыслимый транс. В ушах стоял неприятный гул, идущий словно ниоткуда, но настойчиво барабанящий в висках. Осознание вернулось лишь через пару минут, нахлынув волной, вызванной шоком и чередой внезапных событий.

Боль медленно распространялась по телу с запозданием, словно в замедленной съемке. Некоторые осколки стекла неприятно жгли, впиваясь в кожу. Рука невольно потянулась к боку и тут же отдернулась, словно от огня или чумы. Под ладонью чувствовался теплый, влажный след.

Страх, который ещё мгновение назад был лишь смутной тревогой, бьющей тревогу, теперь, казалось, проглотил его целиком. Дыхание замерло где-то в легких, поддаваясь этому немыслимому оцепенению. Любые звуки застряли в горле, не в силах вырваться наружу.

Подросток лежал на полу коридора, словно срастаясь с ним, и судорожно вдыхал воздух, чувствуя, как с каждым мгновением дыхание становится всё более частым и прерывистым. В помещении, где ещё недавно гулял ветер, внезапно стало невыносимо душно. Он чувствовал, как мысли путаются в панике, и страх, медленно поглощая разум, уступал место неконтролируемой истерике.

Темнота застилала глаза, и он не мог разглядеть свое ранение, но ощущение липкой влаги и расползающегося кровавого пятна на руке приводило в ужас. Он никогда ещё не был ранен настолько серьезно. Если бы мама увидела его сейчас, её бы хватил инфаркт. Изуку понятия не имел, как он объяснит такое маме. Это не обычные побои от Бакуго… это намного серьезнее.

Мысли крутились в голове подобно урагану: о маме, о ранении, о неизвестном враге, скрывающемся где-то поблизости, или о бессмысленной смерти в этих стенах. Мидория несколько раз шлепнул себя по щекам, пытаясь успокоить разум и отогнать панические мысли, мешающие искать выход из ситуации. Страх был силой загнан обратно на задворки сознания, заставляя отгородиться от происходящего.

В мертвой тишине заброшенного склада отчётливо послышался стук чего-то металлического, прокатившегося совсем рядом по полу. Сердце словно сковало стальными тисками, когда звук послышался так близко. Любое, даже самое незначительное движение, казалось преступлением в присутствии этого звука.
— Что это?.. — Даже шепотом Деку не осмелился произнести этот вопрос вслух, но всё его нутро кричало.

Несмотря на всепоглощающий страх, рука, полная непонятно откуда взявшегося любопытства, медленно прошлась по полу в попытке нащупать упавший предмет. Пальцы медленно ощупывали пол и коснулись чего-то металлического и невыносимо горячего, от чего рука рефлекторно отдернулась. Ощущение было такое, словно он прикоснулся к раскаленной сковородке, и взять неизвестный предмет в руки не представлялось возможным.

Фонарика под рукой не было — он укатился слишком далеко по коридору. Преодолевать это расстояние, не зная причины битого стекла, было слишком страшно. Он медленно порылся в рюкзаке в поисках телефона. В такой темноте он не мог видеть, но мог сделать фотографию. Фотография со вспышкой была бы слишком рискованной, и он не собирался этого делать.

Выставив минимальную яркость на телефоне, он включил его, открыл камеру и поднес телефон почти вплотную к полу, туда, где лежал предмет. Медленно, миллиметр за миллиметром, подвел камеру и нажал кнопку. На сделанной фотографии было темно, очень темно. Казалось, он сфотографировал просто черный экран.

Он нажал на фотографию и сразу открыл ее в редакторе. Возможно, это было бессмысленное телодвижение, но Изуку цеплялся за любую возможность. Найдя ползунок яркости, он начал выкручивать его, пытаясь распознать хоть какие-то детали на темном мрачном пятне. Вскоре он заметил, как сквозь кромешную тьму начинают медленно проступать небольшие детали, проявляя маленькие очертания силуэта, так сильно напоминающего… пулю.

Страх, немного отступивший под напором попытки понять ситуацию, снова ударил, заставляя тело судорожно дрожать от нахлынувшей паники. Он смотрел на свою находку как на воплощение своих самых страшных кошмаров, ставших реальностью. Сама мысль о том, что на него было направлено огнестрельное оружие, приводила в ужас.

Попали в него или нет, Изуку пока не знал, но это не умаляло ужаса от сделанного открытия. Он чувствовал невидимую угрозу, затаившуюся в этом затишье. Не поднимая головы из своей вынужденной позиции под подоконником, он едва заметно выставил телефон за пределы оконного проема. Делая это максимально незаметно, так, чтобы его было почти невозможно увидеть. Нельзя было рисковать. Он не знал, насколько хорошо нападающий видит в ночной темноте промзоны. Если у стрелка была какая-то способность, улучшающая зрение, он мог бы попытаться убедиться, что выстрел не был летальным.

Снова бесшумное фото, без вспышки. Но на этот раз, даже с увеличенной яркостью, фото было недостаточно детализированным. Несмотря на отсутствие освещения на заброшенной территории, свет луны и ярко сияющих звезд всё же давал хоть какое-то представление об окружении. Отсутствие полной картины ощущалось, но он видел, что здание завода, прилегающее к складу, находится сбоку от него. Слишком далеко и неудобно для прицельной стрельбы, велик шанс промахнуться или попасть мимо окна. Выбор явно не того, кто стрелял в него.

Мидория почувствовал некоторое облегчение от того, что противник не находился так близко, как он предполагал. Однако прямая опасность всё ещё не миновала. Противник где-то там, далеко, в темноте промзоны, и, очевидно, может стрелять с такого расстояния. Нужно было затаиться, найти укрытие внутри этого здания и не сидеть на том проклятом месте, где в него пытались выстрелить. Слишком велика была вероятность, что стрелок захочет проверить, пала ли цель. Оставаться здесь было смертельно.

Изуку не мог видеть, но знал, что оставленный им кровавый след может выдать его с головой. Необходимо было решить эту проблему. Он быстро открыл сумку, на ощупь разыскивая так необходимую сейчас аптечку. Идея обрабатывать раны здесь, в полной темноте, зная, что враг где-то поблизости, вне поля зрения, казалась совершенно безумной.

Взгляд невольно упал на черный, покрытый ночной тьмой потолок, который сейчас казался единственным возможным спасением. Если здание было частью завода, наверху могли быть трубы, в которые, возможно, даже можно было бы залезть с его небольшим телосложением.

Обернув торс плотными бинтами, чтобы попытаться остановить кровотечение, он двинулся с места, двигаясь ползком, не вставая на ноги. Если человек снаружи всё ещё ждал удобного момента, поднявшись на ноги, он стал бы лёгкой мишенью и оповестил бы нападавшего, что цель не ликвидирована. Конечно, нельзя было исключать неизвестные факторы, на которые он мог бы наткнуться, но сейчас важнее было сфокусироваться на этой осязаемой угрозе.

Двигаясь в темноте, Изуку продолжал делать фотографии, пытаясь понять, как ему двигаться дальше. Заряд на телефоне был ещё не низким, и фотографии не требовали много батареи. Это было его единственным способом осознанно передвигаться в полной темноте. Медленно, с остановками, но он хотя бы мог иметь представление о том, что происходит вокруг. Укрытие должно было быть где-то здесь, даже если на первый взгляд казалось, что его нет совсем.