Ночной Предвестник

Пальцы судорожно бегали по клавиатуре, погружаясь все глубже в дебри интернета, словно детектив, пробирающийся сквозь хитросплетения улик. Им двигало неведомое чувство прорыва, пронизывающее до самых костей. Он гнал себя вперед, не останавливаясь, подстегивая к неизвестным открытиям, даже если те окажутся болезненными, словно вонзающиеся в сердце гвозди.

Район Камино был не просто районом, а черной дырой, из которой по сути никто не возвращался. Патрули полицейских здесь скорее редкость, чем закономерность, а герои появляются лишь во время крупных операций. Опасно. Совершенно безумно.

— У меня же даже причуды нет… — пробормотал Мидория, чувствуя, как даже в своей ночной комнате к горлу подкатывает ком паники. — Но я не могу просто вот так вывалить все это на Цукаучи-сана… это же просто предположение.

Тяжко вздохнув, он продолжил собирать всю возможную информацию о районе Камино и прилегающей к нему Промзоне, для которой тоже нашлась карта. Да, старая, потрепанная, она датировалась теми временами, когда эта зона еще не была убежищем для нарушителей закона. Когда это место было просто обычной сетью рабочих заводов, в которых трудились обычные люди.

По этой карте нельзя было определить, в какой части Промзоны опаснее всего и чего ему, обычному подростку, следует избегать. Однако он мог выбрать маршрут, который бы по возможности обходил самую плотную сеть промышленных зданий. Близость к заводам всегда опасна: там могла оказаться база злодеев, и если он наткнется на нее — пиши пропало.

Даже понимание того, что он окажется в огромной опасности, если пойдет туда один, не могло его остановить. Если не он, то кто? Детектив не пришлет туда патруль без веских доказательств, а анонимное сообщение, построенное на догадках, — лишь мусор. А если пришлет… Деку даже думать не хотел о таком раскладе: он мог ошибиться и подставить человека, который ему доверится.

Карта лежала перед ним, представляя собой сеть заводов и складов со старыми названиями. Он записывал каждое из них вместе с координатами. Очевидно, он не мог идти в Промзону вслепую: это как искать иголку в стоге сена — непродуктивно и к тому же опасно. Чтобы найти улики, нужно было направиться в какой-то определенный завод или склад. Он должен был сузить круг, чтобы хотя бы увеличить шансы этой вылазки… сделать их хоть немного выше.

Главным приоритетом был поиск связей с компанией «Щит» — будь то официальные данные, информация с форумов, слухи, что угодно, способное дать ему наводку. Ниточку, за которую он мог бы потянуть в этой пучине. Он не собирался оставлять это дело на полпути.

Спустя длительные поиски в сети, которые упорно и методично отсеивали те части Промзоны, где не проявлялись признаки активности в тот период. Естественно, вряд ли «Щит» стал бы официально выкупать части Промзоны… слишком подозрительно. Но негласное дело другое.

Кропотливые поиски в интернете дали плоды: он обнаружил активность в одном из бывших промышленных зданий, о которой сообщалось на форумах. Люди поговаривали о странных черных фургонах с тонированными стеклами, прибывающих в это место. Это были лишь перешептывания в сети. Казалось бы, мелочь, но для Изуку, столкнувшегося с дефицитом информации, это был настоящий клад.

Судя по всему, это было бывшее складское помещение, принадлежавшее близлежащему цеху «Плюс», занимавшемуся производством лекарственных средств, продаваемых в аптеках. Странный выбор для места дислокации; обычные злодеи для своих нужд выбирают простые промышленные здания с другой историей.

Изуку хотел подтвердить свою догадку, вычислить владельцев фургонов и убедиться, что предположения верны. Ах, если бы все было так просто. В Камино слишком мало уличных камер видеонаблюдения, а те, что были, в основном оказались уничтожены вандалами. В то время как в промышленной зоне их просто нет и быть не может — не зря же это место зовется дырой.

Несмотря на сомнительную возможность найти в этих камерах хоть какие-то зацепки или получить немного более подробную картину, Изуку не оставил поиски по записям. Он решил проверить те камеры, что сохранились в Камино, несмотря на неблагополучие района.

Таких было совсем немного, и в основном все они сохранялись в более благополучных частях района, подальше от границы Промзоны, из-за чего найти что-то там было почти невозможно. Еще сложнее было найти камеры, сохранившиеся с двадцатилетней давности, которые имели записи. За такой большой промежуток времени камеры должны были пережить немало.

Несмотря на такую скверную ситуацию, Изуку решил отсмотреть все, что сможет найти. Даже если он не отыщет ничего конкретного в этих записях, одной маленькой мелочи будет достаточно. Сумбурная версия событий, как сложный многогранный пазл, начала складываться в голове кусочек за кусочком. Возможно, она была бездоказательной или теоретической, но казалось, могла привести к истине.

— Я должен проверить… — невольно вырвалось у Изуку, мысль, которую он пытался потопить в своем сознании из-за страха.

В голове эти слова отдавались эхом: они звучали как безумие, но одновременно и как вспышка рациональности, которая неотступно посылала сигнал тревоги. Что он собирался там делать? Он не был героем или даже учеником геройской академии вроде UA. У него не было даже самой бесполезной причуды, и он не мог защитить себя от одноклассников. С его проблемами идти прямиком в Промзону — равносильно самоубийству.

Тяжко вздохнув, подросток откинулся на спинку кресла, будто выплескивая сильное напряжение, накопленное за проведенным расследованием. Искреннее желание помочь Маскам смешивалось с глубоким страхом за свое будущее в этом опасном мире. Однако инстинкт самосохранения отступал перед чувством долга.

— Я сам это начал… — произнес Изуку, сжав подлокотники кресла.

Паника не отступала полностью, она бурлила внутри него подобно адскому котлу, порождая желание забиться в угол и ждать чуда. Однако где-то в глубине горел неугасимый огонь, который подталкивал его к мечте стать героем, как Всемогущий. И сейчас он подталкивал его к справедливости и правде, которая не должна остаться погребенной.

Поднявшись с кресла, Изуку направился к своему шкафу. Открыв его, он бегло осмотрел скудный ассортимент футболок, толстовок и прочей уличной одежды. Его интересовали только темные оттенки – те, что могли бы слиться с ночными сумерками, и вещи, способные скрыть волосы и часть лица.

Поход в Промзону требовал максимальной незаметности, особенно для школьника.

Тьма Камино служила отличным подспорьем, но ее одной было мало для полного слияния с тенями. Если он собирался убраться оттуда живым, ему нельзя было становиться легкой мишенью для особо опасных организаций. А если все же станет, пусть хотя бы не знают, кого именно искать. Анонимность — его единственное надежное убежище.

Вскоре он нашел подходящую вещь. Черная неброская толстовка с капюшоном, покрывающая большую часть тела, сливалась с ночной мглой города как влитая. Они с мамой выбрали ее давно, когда старая толстовка стала мала; тогда они обновляли его небогатый гардероб. Почему он тогда взял именно эту, Изуку не помнил — ведь большинство его вещей были зеленых оттенков.

Среди штанов ничего темного не оказалось – в основном джинсы, слишком броские, и что-то совсем легкое для ночной прохлады Камино. Оставались только школьные брюки. Простые, черные, стандартная форма для большинства японских школ.

Черные брюки сами по себе не кричали «школьник» – их носили и офисные работники, и просто люди в черных костюмах. Проблема была не в приметности цвета, а в том, что это его школьная форма. Порвать ее, испачкать или, не дай бог, запачкать кровью – катастрофа.

Как он объяснит это маме? Чем заменит внезапно испорченную за ночь форму? Разве не будет странно, если утром он появится без стандартных форменных брюк? Слишком рискованно. Нужно было что-то другое.

В итоге выбор пал на серые джинсы. Они были светлее и приметнее, но риск потерять школьные брюки оказался несравнимо большей проблемой.

За одеждой последовал рюкзак. Он выбрал небольшой черный, давно пылившийся в шкафу. Первое, что он положил туда, были зимние перчатки – но не от снега или холода, а для сохранения чистоты собранных улик.

Фонарик добавился со скрепящим сердцем. Свет был необходим, но фонарик слишком заметен в темноте. Было бы неплохо и фотографировать, но вспышка в этой мгле включалась бы автоматически. Эти вещи были полезны, но привлекали слишком много ненужного внимания – смертельно опасного для подростка без причуды.

Собрав еще кое-какие мелочи, Изуку на цыпочках двинулся к двери своей комнаты. Было тихо. За дверью слышалось лишь ровное дыхание матери и, чуть дальше, мирное сопение спящего. Сердце екнуло. Открывать дверь было жутко. Он боялся разбудить мать – объяснить, куда он направляется в час ночи, он не смог бы никому.

Накативший страх волной внезапно отступил, подавленный непонятной решимостью и жгучим стремлением к правде. Он должен быть полезным. Должен докопаться до истины. Должен добиться справедливости для «Масок». Дверь открылась почти бесшумно, медленно, пока Мидория осторожно поворачивал ручку и приоткрывал проем.

Тишина. Отсутствие звуков в коридоре было почти абсолютным, и потому казалось, что каждый малейший шорох прозвучит как колокольный набат. Подросток стал еще осторожнее. Если в комнате дверь хоть немного приглушала звуки, то здесь, в коридоре, ведущем прямо мимо открытой двери в мамину спальню, любой шум был слышен отчетливо.

Каждый шаг давался с огромным трудом, ощущался напряжение. Казалось, он идет по минному полю, а каждый скрип половиц звучит как раскат грома, от которого взгляд беспокойно метался по сторонам. Что он скажет, если мать проснется и увидит, что он не спит?

Проходя мимо маминой комнаты, он боялся даже дышать. Каждый ее вздох заставлял его вздрагивать, желая провалиться сквозь землю. Полы под ногами предательски скрипели, вынуждая чуть ли не ползком добираться до прихожей. Прихожая казалась сейчас намного дальше и призрачнее, чем когда-либо – утром он проходил это расстояние, даже не задумываясь.

Наконец Изуку добрался до цели и уже хотел выдохнуть, но перед ним встала массивная входная дверь. Закрыть ее без звука было практически нереально – замок скрипел и щелкал при каждом движении.

Подросток, стараясь не шуметь ни на йоту, закрывал дверь аккуратными, медленными движениями, чтобы свести звуки к минимуму. И только оказавшись на темной ночной улице Камино, Мидория смог, наконец, выдохнуть с облегчением. Дальше – Промзона. Самое трудное только начинается: найти улику и выбраться живым.

---------------

Премного извиняюсь, что главы не было так долго не было. Знаю, что это не оправдание, но дел в этом мае было многовато.