Ночной Предвестник

С тех пор как Изуку начал вести двойную жизнь, совмещая учебу и ночную деятельность тайного информатора по прозвищу Предвестник, он перестал обращать внимание на баланс. Его первое сообщение Цукаучи было продиктовано отчаянным желанием доказать свою ценность, пусть даже самому себе. Тогда он был настолько разбит и подавлен, что это казалось единственным способом двигаться дальше.

Дело «Масок» отличалось от его первого расследования. Вначале Изуку действительно двигало упрямое желание доказать свою «небесполезность», но, погружаясь в дело, он проникся печальной историей этих людей. Вместо простого преследования преступников, у него появилось желание помочь тем, кто погряз в мести.

Казалось, все складывалось неплохо. Подросток чувствовал себя нужным, делал полезное дело для недостижимых для него героев, не раскрывая при этом свою жалкую личность. Его вклад в правосудие не был значительным, но, возможно, его заметки в тетрадях были хоть немного полезны. Для него этого было достаточно. Он был рад, что даже будучи «бесполезным», он мог прикоснуться к этому «светлому» миру.

Все было хорошо, или, по крайней мере, лучше, чем обычно... он надеялся на это. Все было нормально, пока он не рухнул в обморок прямо в классе перед началом урока.

Раньше его утро начиналось с уютного завтрака с мамой и сборов в школу, что было одним из немногих радостных моментов. Теперь же его утро проходило в долгих часах неумолимого созерцания потолка, классически белого в стенах больничных палат. Иногда от невыносимой скуки он подслушивал обрывки разговоров из-за угла, которые, конечно, не содержали ничего интересного.

Подростку до ужаса хотелось прогуляться и хоть немного разбавить эту обстановку постоянства, но тело ныло от усталости и отказывалось слушаться. Раньше, в порыве одержимости расследованием, он, казалось, не замечал своего состояния... или предпочитал не замечать. Теперь, когда мысли о тайной деятельности пошли на спад, он ощутил всю накопившуюся за бессонные ночи усталость.

- Голова болит... - пробормотал Мидория, инстинктивно опустив руку на лоб. - Я такой дурак! От меня одни проблемы... может, Ка-чан был прав?

Эти слова, горькие и беспощадные, сорвались с его губ, прежде чем он успел их остановить. Они прозвучали как приговор, как окончательное признание в собственной никчемности. В голове всплыли ехидные слова Бакуго, его презрительный взгляд, полный насмешки. «Бесполезный Деку... неудачник...»

В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим писком медицинских приборов. Изуку лежал, уставившись в белый потолок, который казался ему сейчас бездонным небом, полным далеких, недостижимых звезд. Он чувствовал себя таким маленьким, таким ничтожным на фоне этого огромного, равнодушного мира.

- Может, мне вообще не стоило... - начал он, но тут же осекся.

Не стоило что? Пытаться помочь? Стремиться к чему-то большему, чем прозябание в тени? Доказывать, что он не пустое место?

Он резко сел на кровати, отчего в глазах потемнело, а голова закружилась еще сильнее. Но он не обратил на это внимания. Внутри него, словно маленький, упрямый огонек, разгоралось пламя протеста. Нет! Он не сдастся. Не позволит чувству вины и отчаяния поглотить себя.

- Я... я не бесполезный, - прошептал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Я помог... я остановил их...

Он вспомнил о «Масках», о Ринэхо, о той боли и ярости, что двигали ими. Он помог им, пусть и не так, как герои, не силой, а умом. Он нашел информацию, которую не смогли найти другие. Он предотвратил трагедию.
- Я... я сделал это, - повторил он, уже громче, увереннее. - Я не герой... но я... я могу помогать...

В его глазах, обычно тусклых и печальных, зажегся огонек решимости. Он не позволит себе утонуть в пучине самобичевания. Он найдет свой путь, пусть и не такой, как у Всемогущего, но свой.

- Я... я буду стараться, - сказал он, обращаясь то ли к самому себе, то ли к невидимым слушателям. - Я буду учиться... я стану сильнее...

Он снова лег на подушку, обессиленный, но уже не сломленный. Голова все еще болела, тело ныло от усталости, но в душе теплилась надежда. Он не герой. Он Деку. И он найдет свой способ изменить этот мир. В палату вошла медсестра, неся поднос с едой. Ее взгляд, полный сочувствия, на мгновение задержался на Изуку.

- Вот ваш обед, молодой человек, - сказала она мягким голосом, ставя поднос на тумбочку. - Постарайтесь поесть, вам нужно восстанавливать силы.

Изуку кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Он проводил медсестру взглядом, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он не заслуживал этой заботы, этой доброты. Он был никем, просто бесполезным Деку. Но, когда медсестра вышла, он заставил себя сесть и взять ложку. Он будет есть. Он будет восстанавливать силы. Не для того, чтобы стать героем, а для того, чтобы доказать самому себе, что он может. Может быть полезным. Может быть... не таким уж бесполезным.

- Я не могу так больше продолжать, - пробормотал Деку, невольно вспоминая инцидентов в классе. - От меня будет мало пользы если я буду вот так постоянно падать в обморок... нужно расписание.

Изуку лежал на больничной койке, глядя в окно на серый пейзаж за окном. Городские здания, даже вдали, казались ему сейчас гигантскими и подавляющими, контрастируя с теснотой и стерильностью его палаты. Сонливость, вызванная лекарствами и общей слабостью, медленно отступала, уступая место нарастающему чувству тревоги и раздражения.

«Расписание,» - пронеслось у него в голове это слово, звучащее сейчас как укор.

Расписание. Слово из мира нормальных, организованных людей, живущих в понятном ритме дней и ночей. Мир, в котором он отчаянно пытался усидеть на двух стульях, словно жонглер с слишком большим количеством мячей в воздухе. И вот результат - цирковое представление закончилось падением лицом в пол прямо перед всем классом.

Он прикрыл глаза, чувствуя, как жар заливает щеки от стыда. В памяти снова и снова всплывало расплывчатое изображение лиц одноклассников, полных то ли испуга, то ли любопытства, то ли... презрения? Он не хотел об этом думать. Его собственный провал был оглушительным, видимым для всех. Ирония ситуации не могла не вызвать горький смешок. Он, Предвестник, таинственный информатор, чьи анонимные сообщения так ценили, оказался настолько некомпетентен в обычной жизни, что рухнул в обморок от переутомления.

«Идиот,» - мысленно ругал себя Изуку, сжимая пальцы в кулаки. «Полный идиот!»

Все эти ночные бдения, сбор информации, риски, на которые он шел... все это ради чего? Чтобы доказать, что он не бесполезен? А в итоге он доказал только то, что он бесполезен в самом банальном смысле - не способен позаботиться о себе.

Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, хаотично всплывали в сознании. Первое сообщение Цукаучи, дрожащие пальцы, набирающие текст в темноте комнаты. Дело «Масок» и Ринэхо, ее полные боли глаза, и странное чувство удовлетворения от того, что он смог помочь. Моменты гордости, когда он читал анонимные похвалы в сети Предвестнику, и внутренний голос, шепчущий, что это все не по-настоящему, что это ложь, основанная на обмане.

Страх. Острый, ледяной страх, что его разоблачат. И не просто разоблачат как какого-то самозванца, а разоблачат как... Деку. Бесполезного Деку, который возомнил себя кем-то важным. Он представил, как Цукаучи смотрит на него с разочарованием, как герои, которых он так уважал, отвернутся с брезгливостью. Воображение рисовало картины одна ужаснее другой.

И голос Всемогущего... «Стоит учитывать реальное положение вещей...» Эти слова, произнесенные когда-то давно, вдруг обрели новый, зловещий смысл. Реальное положение вещей. Реальность, в которой он - всего лишь бесквотный мальчишка, мечтающий о невозможном. Реальность, в которой он - Деку, вечно спотыкающийся и падающий. И даже Предвестник, его тайное детище, оказался построен на шатком фундаменте его собственной глупости и самонадеянности.

Изуку перевернулся на бок, отворачиваясь от окна. Свет дня теперь казался ему слишком ярким, слишком навязчивым. Он хотел спрятаться, забиться в угол, исчезнуть. Но куда исчезать? Внутри себя он все еще чувствовал этот слабый, но упрямый огонек решимости. Огонек, который разгорелся в нем, когда он вспомнил «Масках,» когда понял, что действительно помог, что не был бесполезен.

- Нет, - прошептал он, смотря в белую стену перед собой. - Нет, я не позволю...

Он не позволил себе утонуть в этом море самобичевания и страха. Да, он облажался. Да, он был идиотом. Да, его план был провальным. Но это не значит, что он должен сдаться. Предвестник, возможно, родился из отчаяния и глупости, но он также родился из желания помочь, из стремления к чему-то большему. И это желание никуда не исчезло.

С глубоким вздохом Изуку сел на кровати, голова закружилась, но он проигнорировал головокружение. Он должен что-то сделать. Он должен взять под контроль свою жизнь, точнее, свои жизни. Расписание. Идея, которую он раньше отвергал как что-то скучное и ненужное, теперь казалась ему спасательным кругом.

Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы писать. На тумбочке рядом с кроватью лежала тонкая больничная тетрадь и ручка. Он взял их, словно оружие. Это был его первый шаг к порядку, к контролю, к тому, чтобы перестать быть идиотом.

Открыв тетрадь на чистой странице, Изуку уставился на пустые строки. Куда ему идти дальше? Как разделить день на части, как втиснуть в него школу, Предвестника, сон, еду, и чтобы при этом не рухнуть снова? Мысли путались, но в глазах уже горел знакомый огонек аналитического азарта. Это была новая головоломка, сложная и пугающая, но... решаемая.

Он взял ручку и, дрожащей от слабости рукой, начал выводить на бумаге первое слово: «Расписание.» Под ним, более уверенно, написал: «Школа.» Затем, чуть помедлив, «Предвестник.» И дальше, пункт за пунктом, он начал набрасывать план своего нового, более организованного, более... разумного существования. Впервые за долгое время в груди затеплилась робкая надежда. Может быть, все еще можно исправить. Может быть, он все-таки не такой уж бесполезный Деку. Может быть, у него еще есть шанс.

__________

Извиняюсь за то, что Предвестник валялся в коме целых три недели.