Глава 17. Встреча.
В районе Мустафу, где недавно блистал ювелирный магазин «Жемчужина», царила совсем иная атмосфера. Вместо оживленного блеска драгоценностей, привлекавших покупателей, у его разбитых витрин теперь толпились две группы людей: любопытные зеваки, пришедшие поглазеть на последствия дерзкого, но неудачного ограбления, и полицейские, тщательно прочесывавшие обломки стекла и осколки на полу в поисках хоть какой-нибудь зацепки.
Взгляд невольно устремлялся к пробитому потолку – очевидному месту проникновения грабителей в масках. Этот дерзкий пролом, судя по всему, стал их первым и стратегически важным ходом, призванным посеять панику и дезориентировать как покупателей, так и охрану, лишив их бдительности.
— Заяц… — тихо прошептал Изуку, все еще сидя на грязном асфальте. — Так вот в чем заключалась твоя роль…
Вслед за слабым уколом триумфа к нему подкрадывалось настойчивое чувство вины и досады от собственной недоработки. Он понимал, что все прошло гладко, но какая-то внутренняя дисгармония грызла его изнутри. Ему казалось, что этого… недостаточно. Все его действия казались совершенно бессмысленными и ничтожными в сравнении с силой Всемогущего.
Подросток сидел на тротуаре неподвижно, словно врос в него. Место неподалёку от разгромленного ювелирного магазина казалось ему единственным островком безопасности в этом враждебном мире. Возвращаться сейчас в школу было равносильно самоубийству. Он знал, что учителя, а уж тем более Бакуго, этого так не оставят.
— Эй, парень, — тихий, усталый голос прозвучал прямо над его головой. — Можешь объяснить, почему ты завис на месте преступления в разгар учебного дня?
Место перед ним заслонила высокая фигура, облаченная во всё черное. Одежда, словно слившаяся с тенью, лишь подчеркивала его отстраненный вид. Шею, словно шарф, обвивали сероватые бинты, иногда шевелясь, будто живые змеи. Мертвенно-бледное лицо с глубокими тенями под глазами говорило о бессонных ночах. Черные, непослушные пряди волос падали на плечи и иногда закрывали часть лица. Легкая щетина на лице довершала образ человека, словно сотканного из усталости и теней.
— Извините... — почти автоматически бормотал Изуку, дрожащий голос которого едва был слышен.
Парень непроизвольно сжался, ожидая поток оскорбительных комментариев или даже избиения, ведь именно так обычно ему уделяли свое драгоценное время. Но за его тихим объяснением последовала лишь томительная тишина, которая, казалось, душила своим напряжением.
Тишину неожиданно прервал усталый вздох этого странного человека, который смутно напоминал кого-то. Однако в памяти не всплывало ничего конкретного, только обрывки воспоминаний, словно в тумане, которые не хотели собираться в единую картину. Он не был похож ни на ярких героев вроде Всемогущего, ни на работников полиции.
— Слушай, парень, — наконец продолжил брюнет равнодушно. — Я не знаю, почему ты разгуливаешь по улицам во время уроков, но это не место для театрального представления. Иди домой...
— Да, извините... — снова пробормотал Деку, чувствуя себя неловко под его взглядом.
Изуку, все еще дрожа, медленно поднялся на ноги. Колени слегка подгибались, а в голове все еще шумело. Слова незнакомца, хоть и сказанные безразличным тоном, прозвучали для него как приказ. Он хотел было что-то сказать, объяснить, но язык словно прилип к гортани. Мальчик просто кивнул, поспешно развернулся и, не поднимая взгляда, побрел прочь от места ограбления, стараясь слиться с толпой зевак.
Он чувствовал на себе взгляд незнакомца, словно тот прожигал ему спину. Это ощущение не было враждебным, скорее… изучающим? Изуку не мог понять. Эта встреча, пусть и короткая, оставила после себя странный осадок. Он никак не мог отделаться от мысли, что где-то уже видел этого человека с бинтами и усталым взглядом. Но где? Память, словно дразня, подкидывала лишь обрывки образов, размытые и нечеткие.
Путь домой тянулся мучительно, а в голове вихрились мысли о нелепом поступке и его неотвратимых последствиях. Он терзался вопросом о будущем «Масок», как сложится их судьба после закрытия этого дела. Втайне надеялся, что они смогут найти другую мотивацию, отличную от жажды мести.
Погруженный в мрачные раздумья, он почти не заметил, как добрался до дома. Это спокойствие было обманчивым, лишь тишиной перед грозой завтрашнего дня, когда ему придется принять удар за свой прогул.
***
Изуку ввалился в квартиру, плечи поникли от усталости и груза пережитого. Он бросил рюкзак на пол у двери, не обращая внимания на тихий стук. Дома было тихо и непривычно пусто – Инко задержалась на работе. Обычно ее теплый прием и заботливые расспросы были первым, что встречало его после школы, но сегодня тишина казалась зловещей предвестницей завтрашних неприятностей.
Он прошел на кухню, машинально наливая себе стакан воды. Ноги гудели, а в голове все еще крутились обрывки утренних событий. Мысль о встрече с тем странным человеком в бинтах не давала покоя. Что-то в его усталом взгляде и равнодушном голосе казалось… знакомым.
Чтобы отвлечься, Изуку включил телевизор. Фоном зазвучал приглушенный голос ведущего новостей. Он машинально переключал каналы, пока не наткнулся на репортаж с места утреннего ограбления.
На экране мелькали кадры разбитых витрин «Жемчужины», полицейских, работающих на месте преступления, и взволнованных прохожих. Ведущий подробно рассказывал о дерзкой, но провалившейся попытке ограбления группы злодеев в масках.
Экран телевизора замерцал, показывая крупным планом место происшествия. Изуку машинально уставился на развороченные витрины, уже знакомые до боли. Ведущий с серьезным лицом вещал о задержании преступников, о слаженной работе полиции и о героях, принимавших участие в операции.
И вдруг, на экране мелькнуло изображение. Короткое, буквально секунды, но этого хватило. Полицейский давал короткий комментарий, а за его спиной, отдавая указания другим офицерам, стоял он. Тот самый человек в черном, с бинтами на шее и усталым взглядом.
Сердце Изуку пропустило удар. Он всмотрелся пристальнее, как будто боясь, что ему показалось. Но нет. Это был он. Его силуэт, его небрежная поза, даже выражение лица, кажущееся одновременно уставшим и сосредоточенным.
Затем камера приблизилась, и Изуку увидел его лицо крупнее. Те же темные круги под глазами, тот же едва заметный шрам на подбородке. И тут диктор произнес имя, от которого по спине пробежал холодок:
— …благодаря оперативным действиям полиции, а также участию профессиональных героев, таких как Сотриголова, подозреваемые были задержаны…
Изуку замер, словно громом пораженный. Сотриголова. Это же… это же профессиональный герой! Тот самый герой, чьи бои он столько раз пересматривал, анализируя его стратегию и эффективность. Герой, известный своей скрытностью и умением быстро обезвреживать противников.
И этот герой… говорил с ним сегодня. Назвал его "парнем". Сказал идти домой.
Пульт, выскользнув из ослабевших пальцев, беззвучно упал на мягкую обивку дивана. Диктор, не умолкая, вещал о ходе операции, но подросток уже не вникал в подробности о профессиональных героях. Его мысли были далеко от происходящего на экране, вновь и вновь возвращаясь к недавней встрече с человеком, которого он, к собственному стыду, не узнал. То, что казалось обычным мимолетным взаимодействием, теперь представлялось позорным провалом, от которого хотелось избавиться. Воспоминание о случайной встрече с Сотриголовой лицом к лицу, когда он смог выдавить лишь бессвязные извинения, обжигало стыдом. Он ощущал его почти физически, вспоминая, каким полным идиотом выставил себя перед героем.
Изуку замер перед экраном, словно парализованный. Его рот приоткрылся в немом изумлении. Сердце бешено колотилось, отбивая какой-то лихорадочный ритм. Сотриголова… это был Сотриголова? Информация врезалась в мозг, словно удар молнии.
Перед глазами снова всплыло бледное лицо с усталыми глазами, обрамленное черными прядями. Голос, тихий и равнодушный, повторял простые слова: "Иди домой…" Изуку почувствовал, как по его щекам разливается предательский румянец. Неловкость от их встречи, казавшаяся пустяковой, теперь обернулась жгучим стыдом.
Он вспомнил свой сбивчивый лепет, дрожащий голос, бессмысленные извинения. Как он мог быть таким слепым? Как мог не узнать одного из самых известных героев города, стоящего прямо перед ним? Чувство собственной глупости нахлынуло с новой силой, смешиваясь с острым сожалением об упущенной возможности.
Сотриголова… он говорил со мной… Эта мысль казалась совершенно невероятной. Изуку пересмотрел в своей голове каждую секунду их короткой встречи, пытаясь уловить хоть какой-то намек, который он тогда упустил. Бинты на шее… его отстраненный вид… теперь все складывалось в единую картину.
В груди заворочалось странное чувство – смесь благоговения и самобичевания. Он, обычный беспричудный парень, столкнулся лицом к лицу с профессиональным героем, и все, на что его хватило, это пробормотать невнятное "извините". Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Изуку закрыл лицо руками, чувствуя, как его щеки горят. Он был таким идиотом! Такой увлеченный своими мрачными мыслями, что не заметил очевидного. Перед глазами снова всплыл образ Сотриголовы, его уставший, но в то же время проницательный взгляд. Теперь этот взгляд казался ему полным разочарования.
Он отдернул руки от лица, словно обжегшись. На экране телевизора все еще показывали кадры с места преступления. Теперь он смотрел на них другими глазами, пытаясь разглядеть в лицах полицейских и прохожих хоть что-то, что помогло бы ему понять, что он пропустил.
В голове мелькали обрывки информации о Сотриголове: его причуда, позволяющая стирать чужие причуды, его скрытность и эффективность в бою. И этот человек, герой, которого он так уважал, увидел в нем лишь прогульщика, шатающегося без дела на месте преступления.
Изуку почувствовал укол вины. Он ведь действительно прогулял урок. Его импульсивный поступок, вызванный желанием убедиться в своей правоте, привел к тому, что он выставил себя в глупом свете перед своим кумиром.
Он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку дивана. Мысли метались в голове, словно испуганные птицы. С одной стороны, было чувство удовлетворения от того, что его информация оказалась полезной, что он смог предотвратить трагедию. С другой – жгучий стыд от собственной невнимательности и глупости.
Изуку снова посмотрел на экран. Теперь он видел не просто кадры с места преступления, а место, где совсем недавно стоял герой, которого он так восхищался. И он, Изуку Мидория, упустил возможность хоть как-то проявить себя, произвести впечатление. Вместо этого он просто пробормотал извинения и сбежал.
В голове зазвучали слова Ка-чана: «Бесполезный Деку». Обычно эти слова вызывали лишь обиду и злость, но сейчас они звучали как горькая правда. Он действительно был бесполезным. Даже столкнувшись с героем лицом к лицу, он не смог ничего сделать, ничего сказать.