Глава XII«Реквием на шепоте»
⌘༺❖༻⌘
Не знал я, что живые могут
Смотреть, как мёртвые, — вглубь стен.
Но ты стоишь, как тень напротив,
И каждый взгляд — как жизни плен.
⌘༺❖༻⌘
От лица Эдгара Мора
Обычно по утрам я первым разговариваю со свечами.
Их язык — понятный, ровный: потрескивание фитиля, вздохи воска, тени на потолке. Но сегодня в доме царила тишина другого рода. Та, что приходит, когда кто-то лишний проснулся. Или — слишком долго молчал.
Я поднялся наверх, ожидая увидеть всё по-прежнему.
Но дверь в её комнату была... приоткрыта.
Это был не сквозняк. Не забывчивость. Это был знак.
В комнате пахло сухими цветами, мёдом и чем-то ещё — почти электрическим, будто воздух натёрли янтарём.
Она сидела у окна.
Спиной ко мне. В волосах — утренний свет. А в спине — настороженная тишина.
Я знал, что она слышит мои шаги.
Но не обернулась.
— Доброе утро, — произнёс я, мягко, почти музыкально. — Или у тебя иные часы?
Она медленно повернула голову. На лице — ни ужаса, ни растерянности.
Только... внимательность.
Глаза — один цвета неба, другой — расплавленного янтаря — смотрели прямо сквозь меня.
— Ты... рисуешь, — тихо сказала она.
И это было её первое слово в этом доме.
Я замер. Не от удивления — от признания. Она помнит.
— Иногда, — ответил я. — Когда живопись может выразить то, чего не скажешь в ритуале.
Она подняла руку. Коснулась подоконника, будто что-то искала.
— Меня звали... Луиза.
Пауза. Сомнение. Треск в голосе.
— И всё ещё зовут, — подтвердил я. — Здесь ты — под моим именем, но в своей тени.
Она повернулась полностью. Платье тихо шелестнуло, будто лепестки опавшего ириса.
На шее — еле заметный след от тонкой цепочки.
Мелочь. Но я знал: это не от меня. Это — от до меня.
— Ты не боишься? — спросила она вдруг. — Что я... не та, кем должна быть?
Я усмехнулся. Склоняя голову набок, будто слушаю музыку, слышимую только мне.
— А ты боишься, что ты — именно та.
Всё ещё молчание между нами. Но уже не глухое. Звонкое. Настроенное.
— Сегодня... будут гости, — сказал я. — Те, кто считает, что порядок важнее чувств. Кто взывает к закону, забыв о милосердии.
Она слегка сдвинула брови.
— Они придут за мной?
— Пока что — за мной. Но с их приходом ты станешь видимой. Для них. Для мира. Для самой себя.
Она не дрогнула. Только спросила:
— А ты меня спрячешь?
Я подошёл ближе. Взял её ладонь, холодную, но живую. И сказал не шёпотом, но чуть ниже дыхания:
— Я тебя не спрячу.
Я тебя защищу.
И, если потребуется, — перепишу под тебя правила.
⠀⌘༺❖༻⌘
Я знал: нельзя вернуть ушедших,
Но можно бдить над тем, что дано.
Не оживает то, что прощено —
Но я...
не прощаю.
⌘༺❖༻⌘