hidden eyes|| the 100

Утро в лагере началось с криков. Джаспер метался в бреду, его тело било в лихорадке, бинты промокли от гноя.

— Он не продержится до вечера, — голос Кларк был твёрд, но в глазах пряталась паника.

— И что ты предлагаешь? — Беллами с раздражением смотрел на неё.

— Я знаю, где можно достать лекарство. Мы видели водоросли, которые использовали те, кто его похитил. Возможно, они и есть основа антибиотика.

— Ага, и вы предлагаете просто взять и прогуляться туда, где стреляют копьями? — Мёрфи хмыкнул.

— У нас нет выбора, — Кларк уже собирала рюкзак.

Финн и Уэллс без слов пошли за ней. А я — осталась. Моя задача была другой.

***

— Саврина, идёшь с нами? — Беллами подошёл, когда троица уже скрылась в лесу.

Я подняла взгляд. Он проверял мои реакции. Не просто приглашал — проверял, чьей я команды.

— Зависит от цели.

— Охота. Мясо заканчивается, — он бросил копьё в траву рядом. — У нас, кажется, с тобой одинаковое чутьё.

Я кивнула. И пошла за ним.

***

Мы шли вглубь леса. С нами был Мёрфи, несколько из "стражников Беллами", и девочка — та самая, которую я заметила пару раз в лагере. Тринадцать лет, максимум. Шарлотта.

— Ты взял с собой ребёнка? — скептически подняла бровь я.

— Она сама напросилась. Не хотела оставаться одна. И... — он замолчал, оглянулся. — Она боится ночей. Кошмаров.

— Мы все боимся, Беллами, — сказала я. — Только кто-то скрывает это лучше других.

Он не ответил, но уголок его губ дёрнулся. Он начал видеть меня иначе. Не просто как молчаливую девушку с кровавым прошлым. Как равную.

***

Шарлотта старалась не отставать, крепко сжимая кинжал. Кто-то из ребят подшучивал, но Беллами пресёк это.

Мы двигались тихо. Я чувствовала запахи — даже лучше, чем они. Где-то слева прятался кабан. Я замерла, подняла руку. Беллами тоже остановился.

— Там, — кивнула я. — Вон там.

Они окружили добычу. Один быстрый бросок, и кабан был сражён. Мы все выдохнули. Даже Шарлотта.

— Ты как? — Беллами бросил взгляд на неё.

— Лучше, чем вчера, — она слабо улыбнулась.

В этот момент поднялся ветер. Я почувствовала, как воздух наполняется кислотой — знакомый, обжигающий запах.

— Стойте, — произнесла я тихо, чуть повернув голову.

Беллами резко остановился. Он уже знал — если я говорю это тоном, не терпящим возражений, значит, не зря.

— Что? — спросил он, но ответа не понадобилось.

В следующий миг лес будто выдохнул. Из ветвей, травы, земли — повалил густой кислотный туман. Я почувствовала его первой: запах был знакомый, жгучий, почти как ожог по ноздрям.

— БЕЖИМ! — закричал кто-то из ребят.

— Вон туда! — я уже сорвалась с места, указывая на расщелину между скал. — Там пещера!

Мы рванули. Беллами схватил Шарлотту за руку, та споткнулась, но он поднял её на руки. Я уже прыгала по камням, ведя их к укрытию.

Позади кто-то закричал — один из наших. Он оступился, и клубящийся туман догнал его. Крик сменился хрипом, потом — тишиной.

— Быстрее! — Беллами втолкнул Шарлотту внутрь.

Я вошла последней и рвано захлопнула за собой каменный заслон, задвинув плоский валун. Внутри было темно. Только дыхание. Только страх.

— Он... он умер? — прошептала Шарлотта, дрожа от ужаса. Беллами обнял её, не отвечая.

— Да, — тихо сказала я. — И мы бы тоже, если бы задержались ещё на секунду.

— Знаешь, я думал, ты предпочтёшь пойти с героями за водорослями, — сказал он, откидываясь к стене пещеры.
— А ты думал, я такая предсказуемая? — парировала я, с лёгким прищуром.
— Ты — определённо загадка, — ухмыльнулся он, — но мне нравится иметь рядом того, кто может не ныть, когда начинается жара.

— Как трогательно, — я скрестила руки. — Значит, ты не только командуешь, но и комплименты раздаёшь?
— Только тем, кто заслужил, — ответил он спокойно.

Я шагнула чуть ближе, чтобы опереться рядом с ним.
— А ты всё ещё уверен, что можешь контролировать всех вокруг? Или туман испортил тебе амбиции?

Он посмотрел на меня, его взгляд стал внимательнее.
— Ты, похоже, та, кого не так просто впечатлить.
— Я — та, кто видела, как люди превращаются в пепел в открытом космосе. Так что, да, пожалуй.

Наступила пауза. Только дыхание Шарлотты нарушало тишину.

— С ней всё будет нормально? — тихо спросила я, кивнув на девочку.
— Я за ней пригляжу. А ты? Приглядываешь за кем-нибудь?
— Я приглядываю за собой. Пока что это лучше всех работает.

Он хмыкнул.
— Ещё скажи, что ты не умеешь привязываться.
— А ты хочешь это проверить? — я приподняла бровь, с лёгкой, почти ленивой улыбкой.

Мы замолчали, смотря друг на друга в полумраке пещеры. Между нами витало нечто острое, едва заметное, но ощутимое. А затем его лицо стало серьёзнее.

— Саврина, я видел, как ты упала в ту ловушку. Это было близко.
— Не впервой.
— Да, но... ты не просто одна из нас. Я это чувствую. Ты держишь всё внутри. Даже когда умираешь — молчишь.

Я опустила взгляд, будто бы это его замечание зацепило сильнее, чем хотелось бы.
— Может, ты просто не умеешь смотреть внимательно.

Мы замолкли. В пещере стало тихо, если не считать далёкого шипения тумана за пределами укрытия.

Снаружи всё ещё раздаётся глухое шипение — кислотный туман не спешит отступать. Пещера освещена слабым отблеском факела, поставленного в расщелину. Беллами и Саврина сидят у стены. Шарлотта, свернувшись клубочком, спит, её дыхание сбито и прерывисто.

— Она не просыпается, но смотрит, будто видит кошмар, — тихо сказала Саврина, следя за девочкой.
— У неё и раньше были сны, — пробормотал Беллами, медленно поднимаясь. Он подошёл и аккуратно коснулся плеча Шарлотты. — Эй... всё хорошо. Проснись.

Шарлотта дёрнулась, сдавленно вскрикнула и распахнула глаза, полные ужаса.
— Он снова был там, — прошептала она. — Я... я не могу... он не уходит.

— Послушай меня, — спокойно сказал Беллами, опускаясь на корточки рядом с ней. — Я знаю, что страшно. И я знаю, что оно приходит снова и снова. Но это неважно.

Шарлотта подняла на него взгляд. Саврина молча наблюдала, не вмешиваясь, только слегка нахмурившись.

— Неважно, чего ты боишься, — продолжал Беллами. — Важно то, что ты с этим делаешь. На Земле слабость убивает. Страх убивает. Ты не можешь позволить ему жить внутри тебя. Убей его — и он не сможет преследовать тебя во сне.

— Как? — прошептала девочка.

Он вытащил из-за пояса небольшой нож и вложил его в её дрожащую ладонь.
— Возьми. Посмотри в лицо тому, что тебя пугает. И скажи: «Идите к чёрту, мне не страшно».

Шарлотта сжала нож. Рука немного дрожала, но её губы сжались. Она посмотрела в пустоту перед собой и медленно, почти по слогам, произнесла:
— Идите к чёрту... мне не страшно.

Беллами кивнул.
— Вот так. Снова.

— Идите к чёрту. Мне не страшно, — громче, твёрже.

Саврина с интересом наблюдала за девочкой, в её взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Только лёгкое, почти незаметное уважение.
— Неплохо, в малышке есть стержень, — тихо бросила она, переглянувшись с Беллами.
Он едва заметно усмехнулся:
— Я знал, что она справится.

Шарлотта наконец расслабилась и опустила нож на пол, всё ещё держа его в руке. Её глаза начали слипаться. Беллами укрыл её своей курткой , а затем снова уселся рядом с Савриной.

— Что? — спросил он, заметив её изучающий взгляд.
— Ты удивляешь меня, — произнесла она.
— Это плохо?
— Это... редкость. Особенно здесь.

— Может, ты и сама не такая уж каменная, как хочешь казаться, — с усмешкой добавил он.
— Осторожнее, Блейк. Это почти прозвучало как попытка меня раскусить.
— Кто знает, может, у меня получится.
— Многим казалось, что получится. А потом они исчезали, — она усмехнулась и отвернулась к стене, будто бы давая ему понять, что разговор окончен.

***

Кларк, Финн и Уэллс укрылись внутри старого, ржавого автомобиля. Кислотный туман медленно полз за окнами, шипел, капал на металлический корпус, оставляя въевшиеся ожоги. Внутри пахло пылью, ржавчиной и страхом.

Кларк сидела, прижавшись спиной к двери, её руки всё ещё пахли водорослями и болотной гнилью. Она молчала.

Уэллс осторожно подвинулся ближе.
— Помнишь ту историю, которую мой отец всегда рассказывал нам на ночь? Про трёх лисиц и упрямого кролика?

Кларк вскинула взгляд.
— Помню, как ты предал меня. Помню, что из-за тебя моего отца казнили.

Слова повисли в воздухе, как удар.

Финн отводит взгляд в сторону. Уэллс замер. Он долго не отвечал, прежде чем хрипло проговорил:
— Я... я ошибся.

— Зачем? — её голос дрожал. — Скажи мне, зачем ты это сделал?

Уэллс опустил глаза.
— Я думал, что могу доверять отцу. Я... я надеялся, что он поступит правильно. Что, если он узнает правду, он остановит казнь.

— Ты знал, что это не так, — Кларк не отводила взгляда. — Ты просто предал меня.

Он не стал оправдываться. Просто молча потянулся к бутылке виски, которую Финн нашёл в бардачке раньше, и сделал большой, тяжёлый глоток.

Тишина в машине стала почти удушающей. Кларк отвела взгляд, прижавшись лбом к стеклу.

***

Лагерь притих. Внутри челнока — давящее напряжение. Джаспер стонет во сне, его тело то вздрагивает от боли, то снова обмякает. Кларк с водорослями так и не вернулась, и тревога росла.

Мёрфи приподнялся с импровизированной койки, раздражённо провёл рукой по лицу.
— Я больше не выношу эти стоны. Он кричит всю ночь. Все скоро с ума сойдут.

— Он ранен, — бросила Октавия, сидя рядом с Джаспером. — Потерпи.

— Или избавь нас всех, — прошипел Мёрфи, вставая. В его руке что-то блеснуло — короткая труба, заточенная на конце. Он направился на третий уровень челнока.

Монти, уловив движение, метнулся следом.
— Октавия! Он идёт! Он собирается убить Джаспера!

Октавия среагировала мгновенно. Захлопнула люк и задвинула защёлку.
— Не сегодня, псих.

Мёрфи в ярости ударил по двери, но та не поддавалась.
— Открой, чёрт возьми! Он всё равно не выживет!

Монти уселся сверху люка, запирая проход своим телом.
— Попробуй проломить меня — получишь пару сломанных зубов.

Октавия схватила кусок арматуры и просунула его в механизм, блокируя люк.
— Никто не тронет его. Понял?

— Он слабый. Из-за таких мы все погибнем! — рявкнул Мёрфи.

— А из-за таких, как ты, мы забудем, кто мы есть, — холодно ответила Октавия.

***

Кислотный туман наконец отступил, оставив за собой тишину и запах смерти. Лес выглядел выжженным — словно сама земля страдала. Шарлотта выбежала из пещеры первой, её глаза метались по сторонам в поисках знакомых лиц. За ней — Беллами и Саврина. Она шла медленно, с прищуром, втягивая в себя воздух — в нём ещё витал металлический, тёплый запах крови.

Она почувствовала его сразу. Раненый. Умирающий. Где-то совсем близко.

— Джонс! Фокс! Где вы?! — крикнул он в лес, его голос эхом разнёсся между деревьями.

Из другой пещеры показались несколько фигур — несколько парней, тоже переживших ночь. Они тяжело дышали, растрёпанные, с обгоревшей одеждой. Но Атома среди них не было.

— Атом?! — Беллами уже знал ответ, но всё равно выдохнул его имя.

И тогда раздался крик. Пронзительный, отчаянный — Шарлотта.

— Беллами!.. Он... он здесь!

Они бросились на голос. Саврина почувствовала резкий прилив к горлу, когда увидела тело Атома. Он был ещё жив, но кожа... словно растеклась, лицо в язвах, дыхание рваное.

Запах крови ударил в голову. Густой, сильный, почти сладкий. Её зрачки слегка расширились — только на миг. Она сделала шаг назад.
Контролируй себя. Ты не такая. Не сейчас.

Беллами упал на колени.

— Атом...

— Помоги... — прохрипел тот, почти беззвучно. — Прошу... сделай это...

Шарлотта подошла, дрожа, протянула Беллами нож.
— Не бойся, — прошептала она. — Ты говорил, что страх убивает. Покажи, что не боишься.

Беллами сжал нож. Его пальцы побелели. Он не двигался.

И тогда появилась она.

Саврина опустилась рядом с Атомом, на другой стороне. Лицо — холодное. Но внутри... внутри её тело пело. Вены под кожей Атома пульсировали так чётко, как будто она чувствовала каждое биение его сердца. И она слышала — слышала, как оно замедляется, как вот-вот оборвётся.

— Он не выживет, — сказала она, не отводя взгляда. — И ты это знаешь, Беллами.

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было почти облегчение. Как будто он ждал, что кто-то сделает выбор за него.

— Сделаешь это?

Она медленно кивнула.
— Он должен уйти с достоинством. Не в агонии.

Саврина потянулась к нему, коснулась его лица.
— Смотри на меня, — тихо. Почти ласково. — Просто смотри. Всё закончится.

И он смотрел. Пока её рука — ловко, почти незаметно — не перехватила нож. Острое лезвие вошло точно в сонную артерию, и его сердце сделало последний рывок.

Кровь хлынула — тёплая, алая. Она почувствовала её вкус, даже не касаясь губами. Каждая клетка в её теле взывала к инстинкту — напиться, насытиться, забрать силу у умирающего.

Нет.
Саврина сжала зубы, отвела взгляд, усилием воли подавляя зверя внутри.
Ты больше, чем это. Ты не на цепи, но и не монстр.

Он умер без звука. Её голос, тихий и отстранённый, был последним, что он услышал. Ни страха, ни боли. Только её холод.

Беллами стоял, почти не дыша. Он смотрел на неё. Не на кровь. Не на рану. На неё.

Саврина подняла взгляд.

— Всё. Его больше нет.

Он не ответил. И не нужно было. Что-то изменилось. В его глазах — не страх, не благодарность. Что-то другое. Признание. Интерес.

А в кустах, притаившись, всё это время смотрела Шарлотта. Её рука всё ещё дрожала, но взгляд был другим. Более твёрдым. Более... взрослым.

Ночь была тиха, но земля под ногами будто впитывала боль. Возвращение в лагерь не сопровождалось ни шутками, ни разговором — только шаги, приглушённые усталостью, да шелест ткани, в которую был завернут Атом. Беллами шёл впереди с каменным лицом, и только его кулаки, белеющие от напряжения, выдавали внутренний шторм.

Саврина держалась рядом просто шла — бесшумная, как тень. Но Беллами чувствовал её присутствие так, словно она касалась его плеча. Он не оглядывался, но знал, что она рядом. От неё исходила какая-то тревожная сила — не показная, но настоящая. Она молчала, но в этом молчании было больше, чем в словах.

— Ты даже не дрогнула, — внезапно сказал он, тихо, едва слышно, почти шёпотом, не оборачиваясь.

Саврина фыркнула, губы её изогнулись в насмешке:
— А ты бы предпочёл, чтобы я упала в обморок?

— Нет, — ответил он так же тихо. — Предпочёл бы знать, что у тебя вообще есть пределы.

— У меня есть границы. Просто они... чуть дальше, чем у большинства.

Они на секунду встретились глазами — его взгляд был колючим, словно хотел прорвать её защиту. Но Саврина ответила таким же — прямым, холодным, с намёком на что-то большее. Что-то, что едва тлеет под поверхностью.

Шарлотта шла позади них, глаза красные, губы сжаты в тонкую линию. Она молчала, всё ещё переживая увиденное. Саврина обернулась, на секунду задержав на девочке взгляд — не участливый, скорее оценивающий. Как будто задавалась вопросом, насколько та сломана... и насколько сильна.

Когда они приблизились к лагерю, в темноте замелькали силуэты. Кто-то поднял голову, заметив их.

— Они вернулись! — донёсся голос с верхнего яруса.

Лагерь встрепенулся. Кларк выбежала навстречу, с тревогой в глазах, но замерла, увидев тело. Беллами продолжал идти вперёд, как будто не заметив её. Саврина чуть замедлила шаг, скользнув взглядом по Кларк, будто изучая реакцию.

Уэллс подошёл к ним. Он посмотрел на свёрток, затем на Беллами:

— Я... я пойду копать ему могилу.

Беллами кивнул, не произнеся ни слова. Уэллс ушёл.

Кларк сделала шаг, чтобы остановить Октавию, которая, прорываясь сквозь толпу, рванула к телу. Беллами тоже поднял руку — попытался остановить сестру.

— Не надо, — сказал он.

— Убери руки! — Октавия оттолкнула обоих. — Ты не имел права!

Она увидела лицо Атома, и что-то в ней оборвалось. Она вскрикнула — сдержанно, но остро, и, развернувшись, побежала прочь в лес. Никто не пошёл за ней.

Беллами сжал зубы, его взгляд был пустым. Саврина стояла чуть в стороне, наблюдая, но молча.

— Думаешь, мне стоило не возвращаться? — тихо бросил он, не отрывая взгляда от тьмы, в которую скрылась Октавия.

— Думаю, ты бы всё равно вернулся, — спокойно сказала Саврина. — Ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Он обернулся к ней.

— И за кого я себя выдаю?

Она прищурилась, уголки губ чуть дрогнули:
— За равнодушного ублюдка. Но в пещере ты дрожал, когда смотрел на Атома. Это не ускользнуло. И это... тебя выдаёт.

Беллами хотел что-то сказать — может, огрызнуться. Но промолчал. И лишь хрипло выдохнул:

— Тебя тоже не так просто раскусить, Саврина.

— Вот и не пытайся. Обожжёшься.

И прежде чем он успел ответить, она отвернулась и пошла прочь, в темноту, где костры бросали блики на деревья. Беллами смотрел ей вслед с тем самым выражением, с каким глядят в пламя — завораживающе и чуть опасно.

Через несколько минут Мёрфи, раздражённо вышагивая между ярусами, добрался до Беллами.

— Он кричал, Беллами. Кричал и стонал, как будто это был его личный концерт. Я пошёл... просто хотел, чтобы всё прекратилось.

— Что ты сделал? — резко обернулся Беллами.

— Да ничего я не сделал! Твоя психованная сестра на пути, Монти закрыл люк, как будто я маньяк какой-то. Это уже ненормально, чувак!

—Моя кто? — голос Беллами стал ледяным.

Мёрфи осёкся, увидел выражение его лица и сделал шаг назад:
— Твоя младшая сестра.

— Лучше бы ты молчал. — Беллами отвернулся. — Убирайся.

Мёрфи, злясь, метнул нож в ближайшее дерево и ушёл.

Беллами поднял голову и взглянул туда, где в темноте растворилась Саврина.

Что-то в ней его раздражало. И одновременно тянуло, как кровь — к крови.