Погибель на закате

Доран, Картриния.
25-е апреля, 521 год эры смешения.

Вечер наступил незаметно, потому что у Мариетты было достаточно забот, чтобы умудриться опоздать на встречу. К ее удивлению, Северин даже не бурчал на нее из-за этого.

— Пойдем. — Засунув руки в карманы куртки, он привычно ссутулился, однако его походка больше напоминала глубокие раздумья, нежели непомерную усталость. Ее язык чесался от желания узнать что случилось, но одного мрачного «Давай сейчас без этого» хватило, чтобы у Торрес пропало всякое желание открывать рот. Ей было знакомо состояние, когда любой неосторожный вопрос может разбередить душу, а вовсе не для этого она намеревалась поинтересоваться у него в чем дело.

Мариетта молча побрела следом за ним и вскоре они вышли к улице Мародеров. Впрочем, по тому как Северин шел не поднимая головы, она поняла, что это не их место назначения и не ошиблась — они проходили мимо многочисленных пестрых лавок.

По правой стороне лихой торгаш предлагал украшения самой этуальдской принцессы, якобы последней из русалок, да так коверкал ее имя, что у Мари это вызвало желание рассмеяться. По левой же стороне женщина в готическом одеянии, больше напоминающем церковный балахон, надрывно рекламировала свои услуги. По ее словам, она была потомственным магом разума — предсказательницей будущего и Мариетте было достаточно одного лишь взгляда на нее, чтобы понять что это не так. Если бы здесь не было Северина, шутки ради, Торрес бы промыла этой шарлатанке мозги. Ей доставляло особое удовольствие выводить подобных личностей на чистую воду. Мимолетно зыркнув на нее горящими рубелитовыми глазами, Мариетта заставила женщину отшатнуться, отчего она едва не повалила свой недогадальческий стол.

Наконец, интрига раскрылась, когда Северин подхватил ее под локоть, зазевавщуюся на фокусы мага земли — очень уж ловко тот управлялся со своим даром, превращая камень в тончайшие гитарные струны. За поворотом их ждало ответвление печально известного рынка — так называемая Игорная аллея. В Картринии, в отличии от многих стран Старленда, азартные игры были легализованы и в самом центре города находилось несколько престижных салонов, где приезжие богатеи были не прочь просадить свои деньги.

Однако Мариетта удивилась, когда вместо ярких огней, заманивающих заядлых игроманов, ей предстало неприметного вида здание, огороженное высоким черным забором, словно частный дом посреди густонаселенного города. Сделанное под старину, с красной отделкой крыши и каменными стенами, оно напоминало многоэтажный дворец.

— Сверху у них зона отдыха и отель. — объяснил ей Северин, когда они остановились неподалеку от здания в тени другого казино. — Под землей же игровые залы.

— Почему под землей? — Тут же нашлась с вопросом Мариетта и Хансон поморщился, что наводило на мысль, что ответ ей не понравится.

— Это и есть тот самый Карточный домик, который мы с тобой искали. Частное заведение, которое никто, кроме высокопоставленных членов картринского клана и особо важных меценатов, бизнес-партнеров, которые с нами сотрудничают, не посещает. Я не знал о нем, потому что оно находилось под ответственностью квартала огня. — Он осекся и по его серебристым глазам, которые печально потемнели, Мариетта поняла что омрачили его именно воспоминания о недавней кровавой ночи. Она и сама просыпалась от увиденного в холодном поту несколько ночей подряд, пусть и узрела лишь результат казни. — Там не всегда играют... на деньги.

— На что же тогда? — Страха она не выказывала, однако внутренне напряглась.

— На память, на чувства. — неуверенно ответил Северин и запнулся. Неотрывно и виновато глядя ей в глаза, он добавил. — С теми кто приговорен к смерти в клане истязатели любят сыграть на конечности.

— Неординарно. — резюмировала Мариетта и пару секунду просто пялилась на асфальт, пока напоминала себе зачем во все это ввязалась. В голову закрадывались изображения собственных отрубленных конечностей. В том числе и потому что, что судя по его словам, это заведение кишело магами разума.

Наблюдая за ней, Хансон потоптался с ноги на ногу и распахнул пальто. Под ним он был одет в скромный, однако красивый серый смокинг и черную рубашку. — О мои звезды.

Шепот вырвался против воли и стараясь не засматриваться, Мариетта переключилась на возмущение. Чего это он так вырядился? Она то ведь была в короткой потертой кожаной юбке с цепями, дешевой леопардовой шубке и какой-то драной майке с пятнами от кетчупа (обедала Мари несчастным хот-догом).

— А мне ты почему не сказал надеть что-то парадное?!

Северин немного побледнел от ее возмущенного тона, и отвел глаза. Его щеки, к тому же, отчего-то едва-видимо покраснели.

— Это бы привлекло к тебе лишнее внимание. Так ты сможешь сойти за... — начал он тихо и вместо того, чтобы закончить предложение, взлохматил аккуратно прилизанные пепельные волосы.

— Дешевую шкурку, ага. — Мариетта громко топнула каблуком массивного ботинка и не выказывая истинных чувств, усмехнулась. — Сеньор Хансон, никто никогда не делал мне больший комплимент, чем вы сегодня. — Чтобы скрыть досаду, потому что надеть эту кожаную юбку ей стоило недюжинных усилий из-за сломанной молнии, а выглядеть то Мариетта хотела сексуально, она театрально поклонилась.

«Перестаралась.»

— Нет... Мариетта, я не это хотел сказать... — Северин замялся, но все же ожидаемо и пылко возразил ей.

— А как? Девушка легкого поведения? Представительница древнейшей профессии? Жертва общественного темперамента? — Мариетта вспылила несколько позже того, когда это действительно было необходимо. Хансон этого не упустил и не растерялся, уличив в ее словах желание прибегнуть к манипуляции, чтобы вынудить его оправдаться.

— Уж лучше так. Это ради твоей же безопасности. Не выеживайся, будь добра. — Северин не дал ей желаемого, пусть это и звучало как оправдание, его тон был строг и непреклонен. — Ты не против, если я возьму тебя под локоть?

— Да хоть за жопу, сладкий мой. — Мариетта оскорбленно вздернула нос. Не давая ему такой возможности, она взмахнула волосами и расстегнула пару пуговиц на майке так, что стали виднеться края ее кружевного лифа и совсем не элегантным движением поправила грудь, чтобы продемонстрировать декольте. — Хватайся, ты же проплатил.

Она похлопала ресницами, когда обернулась к нему и заметила что все это время Северин тактично стоял к ней спиной. И для кого тогда был этот спектакль? Чтоб его! Даже повыеживаться нормально не дает! Ухватив его за локоть, Мариетта вздохнула и потащила спутника ко входу в заведение.

Судя по тому, как скоро отворились ворота, за ними следили видеокамеры и Мари порадовалась, что их перепалка состоялась в тени дома, а не прямо здесь, потому что вся их бравада была бы напрасной. Спустя всего несколько минут, к ним навстречу вышел портье в изысканной черной униформе с красной бабочкой. Он вежливо поздоровался, едва ли не сгибаясь в поклоне, когда Северин невозмутимо представился и протянул какую-то бумажку, сложенную вдвое. Взяв ее и мельком прочитав, молодой парень обвел Торрес пренебрежительным взглядом. Она ослепительно ему улыбнулась и подмигнула, от чего тот сразу опустил глаза в пол и без лишних вопросов жестом пригласил их следовать за ним.

— Приветствую вас, сеньор. Я смею предположить, вы прибыли для игры. — подал портье голос, когда они очутились внутри помпезного парадного зала. Отделанные золотом поверхности и аквариум от пола до самого потолка у стены были первым, что бросилось Мариетте в глаза и она едва не разинула рот.

Стараясь унять свое восхищение дорогим убранством и желание отыскать фотоаппарат, чтобы запечатлеть золотистые поверхности в отсветах лазурно-голубой воды, она взглянула на Северина. Его каменное выражение лица навевало скуку, однако то, как крепко он прижимал ее руку к себе доказывало, что это было лишь притворством. В ответ на вопрос Хансон кивнул подтверждении и портье пригласил их следовать за ним.

Они прошли длинный коридор, прежде чем им встретился кто-то еще. Из-за угла в сопровождении крепко сложенных мужчин им навстречу шел знакомый молодой человек — Кеган младший. При первом же взгляде на него, стоило им пересечься, становились понятны его намерения. В его желтых глазах стояла лишь непомерная злоба, а из уголка губ уже стекала кровь. Прежде чем Мариетта успела окликнуть Северина, Индрис рванул с места.

Вряд-ли Кегана обуянного яростью и предположительно горем из-за убитого отца успел бы кто-то остановить. Он грубо толкнул ее в грудь, убирая с дороги и налетел на Северина, который едва успел удержать ее на ногах, придержав за запястье. В силу этого он не предупредил удар разъяренного Кегана и его кулак обрушился ему на скулу. Если бы Хансон был меньшего роста и массы, он бы уже давно оказался на полу под напором мужчины, однако Северину удалось удержаться на ногах и оправившись от шока, он вовремя отступил и ловко заломил ему руки за спину.

— Ты, кадльдерровский ублюдок! Чтобы вы все захлебнулись кровью, которую проливаете! — отплевываясь ее сгустками, которые скопились у него во рту, Кеган отчаянно пытался вырваться, но Северин держал его надёжно.

Крепко сложенные мужчины, которых Мариетта приняла за его телохранителей оказались, напротив, охранной здешнего заведения. Грубым тычком под колено, один из них вынудил Индриса повалится на колени, когда же второй занял место Северина и с такой силой задрал его руки, что Кеган закричал от боли.

— Вы все заплатите! Весь ваш род ждет чертово пламя и я буду счастлив его подпалить! — вопреки страданиям, которые отчетливо виднелись на его исказившемся от боли лице, он умудрялся сыпать изощренными проклятиями. Однако слезы, незаметно возникшие на его щеках умерили раздражение Мариетты и она отвела от несчастного взгляд.

Прижавшись к стене, чтобы не быть задетой в пылу драки, Торрес приблизилась к Северину, когда убедилась, что Кегану их уже не достать. Он безмолвствовал, глядя на извивающегося Индриса.

Портье очнулся несколько секунд спустя и склоняясь в глубоком поклоне, залепетал:

— Прошу, извините за это недоразумение. Что я могу для вас сделать? — Очевидно столь красноречивая в своей услужливости реакция была вызвана мелькнувшей фамилией Северина, пусть Мариетта догадалась, что он хотел сохранить анонимность, когда предъявил приглашение или что-то вроде этого.

— Не лишайте его конечностей, долг он отработает и вскоре отдаст. — удивил ее своим милосердием Хансон, когда после минуты размышлений озвучил свою просьбу. Его хладнокровной тон создавал иллюзию глумления, но прижавшись к нему боком, Мариетта слышала его частый пульс и кожей чувствовала искрящееся сожаление в воздухе. Не было резона спрашивать о его решении в отношении Кегана, она и так знала, что Северин делает это ради его же блага. — Однако никогда впредь не пускайте его на порог этого заведения. Вы же сотрудничаете с другими салонами? Передайте это остальным. Предателям путь на нашу землю заказан.

— Будет сделано, сеньор. — не разгибаясь, промолвил портье и не задерживаясь, пригласил их продолжить путь. — Простите меня за то, что я вынужден об этом спрашивать, но знает ли ваша спутница правила? — подал он голос, когда они остановились у металлической двери. Уж больно она походила на вход в громадный сейф, однако Мариетте в первую очередь напоминала клетку.

Северин обернулся к ней с деланно грозным видом и ей пришлось приложить усилие, чтобы не ухмыльнуться на то, как его брови чуть заметно сошлись на переносице — этим жестом он буквально умолял ее этого не делать. Вдобавок, его ладонь, которую Мариетта положила себе на талию, поддерживая свою роль, мигом стала скользкой от пота.

— Знаешь, Марго? — осведомился Северин с хриплыми нотками в голосе.

Судя по всему, Хансон совсем не понимал по какой тонкой грани ходит, потому что заслышав свое новообретенное имя, Мари едва не прыснула от смеха. Казалось бы, совсем недавно на ее глазах произошла драка, одного из участников которой чуть не покалечили, однако именно поэтому ее и пробивало на истеричную реакцию. На самом деле, глубоко внутри весело ей не было, но лучше уж смеяться, чем плакать.

— Знаю, мой повелитель. — томно выдохнула Мариетта ему на ухо и крайне вызывающе закусила губу.

Она не знала как ему удалось сдержаться в присутствии портье, однако Торрес не упустила того, как дернулся его кадык и стоило их сопровождающему завозиться с дверью, послала ему воздушный поцелуй.

— Ты что творишь? — одними губами прошептал ей Северин и на секунду в его взгляде отразилась вся буря его эмоций, пусть Мариетте все равно не было ни капельки ни совестно за свои бесстыдные выходки.

— То, что ты просил. — в тон ему шепнула она, пока в ее глазах плясали чертики.

Тяжелая и массивная, дверь подземного игрального зала отворилась с тихим скрежетом. Портье еще раз согнулся в поклоне и жестом пригласил их проходить внутрь.

— Насладитесь вечером, сеньор. — пожелал он, словно Мариетты здесь и не было. Она едва сдержалась от того, чтобы не закатить глаза.

Проституция в Картринии, как и азартные игры, тоже не была под запретом, однако контролировалась властями, а работников этой сферы защищали от посягательств и насилия не хуже, чем других членов общества. Однако в заведениях, подобных этому, не важно был ты официантом, портье или спутницей на одну ночь — с тобой обращались как с вещью, которую купили за большие деньги. Однако пользователи не были бережными, и за достойную плату ты соглашался это терпеть — следовательно, был целиком и полностью в их власти.

— Не оглядывайся и не привлекай внимания. Не задерживай ни на ком взгляд. И прости, что мне приходиться к тебе прикасаться. — Северин обернулся к ней со сдержанным видом и властно положив руку на талию, притянул к себе. Обстановка и напряжение должны были вызывать у Мари страх, однако от тепла его пальцев по ее телу пробежался жар.

Впрочем он быстро схлынул, когда в конце зала, у самой белой стены она увидела брызги крови и отрезанный палец одного из игроков в пластмассовой таре. Сдерживая рвотный позыв, Мариетта последовала совету своего спутника и тотчас же отвернулась.

— Сегодня вечер нашего клана, поэтому они играют у всех на виду. В иной день глубже бы спустились в подземелья. — пояснил Хансон. Вряд-ли он это осознавал, но его палец принялся успокаивающе поглаживать ее обнаженную кожу вслед за задравшейся майкой. Мариетте это помогло и дало секунду отвлечения, чтобы отдышаться.

Пока Северин глазами искал их цель и не задерживаясь на месте, прогуливался с ней по залу, кивая в знак приветствия знакомым, она решилась подать голос:

— А почему было не встретиться с ним у него дома?

— Это и есть его дом. — вопреки хмурости дал ей ответ Хансон. Он крепче, но все также аккуратно сжал ее талию и едва-заметно загородил собой, когда опасного вида мужчина обернулся, обводя ее фигуру сальным взглядом, когда проходил мимо. — Отец долго раздумывал давать ли ему деньги на открытие этого салона, но все же дал. Сейчас здесь заключаются выгодные для клана сделки и проводятся неофициальные встречи, однако заручившись поддержкой политиков, Монах не спешит отдавать свой долг. И прячется здесь.

— Монах? Что за псевдоним дурацкий? Ещё бы Единостаром III* назвался. — едва сдержалась Мариетта от насмешки.

* — (Высший чин в старлендской церкви. Ее глава, дающая власть другим звезднослужащим и благославляющая монархов, политиков на занятие поста (дань древней традиции). Всего в Старленде их трое. Так как Западный континент, в отличии от других, был обжит позже всего, а на Северном континенте практически не осталось верующих, его Единостар является третьим по счету.)

— Сейчас поймёшь. — загадочно пообещал Северин.

Игральные столы в помещении располагались в нишах, которые были скрыты от других шторами, расшитыми древними узорами. Они казались тонкими, однако шествуя рядом, Мариетте не удалось услышать ни одного голоса или слова от играющих внутри. «Без магов разума здесь не обошлось.» — подумалось ей, ведь ниши наверняка были скрыты магией иллюзией. Конечно, если бы она захотела, ей бы удалось ее сломать, однако необходимости в этом не было.

Небольшие электронные экраны рядом с каждой нишей указывали на то, где, во что и сколько человек играют, а грузные мужчины в строгих костюмах перед парочкой из них подсказывали, что внутри находится важная персона. Мариетту подмывало расспросить кем являются здешние посетители, если Северин знает кого-то из присутствующих, ведь парочке проходящих незнакомцев он кивал. Однако его собранный вид и сжатые челюсти намекали, что это не лучшая из ее идей.

Прошествовав по залу, Хансон остановился перед неприметной нишей с розовато-золотистой шторкой и обратился к Мари:

— Я почти уверен, что он начнет торговаться. Возможно, предложит игру. Если мне не удасться выиграть, сделай все возможное, чтобы нас отсюда вытащить. Здесь у меня нет связи с отцом или другими знакомыми из клана. Монах сделал эту территорию нейтральной, а это не позволяет мне пользоваться своим статусом или обещать что-то, чем я не обладаю в данный конкретный момент. — Повернув голову, Северин пристально посмотрел ей в глаза. Что-то кольнуло внутри от того доверия, который читался в его строгом взгляде. Мариетта пока не знала приятно ей от этого покалывания, или страшно. — Если он предложит играть на тебя, а судя по слухам, он на это способен, не соглашайся ни при каких обстоятельствах. Будь настороже, пока я буду занят игрой.

— Что-то мне смутно вериться в то, что ты хорош в азартных играх при всех твоих безусловных достоинствах. — Мари польстила его забота, более чем польстила, однако она не удержалась от язвительного комментария, приподнимая брови. — Как собираешься выкручиваться?

— Я уповаю на то, что до этого не дойдет. — поморщился Северин.

— Значит, будешь слушать меня. Перед тобой игрок со стажем и обладательница очень ловких ручек. — Мариетта игриво повела плечом, однако угрюмый Хансон не выглядел впечатленным. Его щеки вновь залил румянец — видимо, он все-таки понял ее бесстыдный намек.

— Пока я заметил, что только язык у тебя подвешен хорошо. Даже слишком. — пробормотал Северин себе под нос и Мари ухмыльнулась пуще прежнего:

— О моем языке слагают легенды.

— Интересно кто. — закатил глаза он, однако не дал ей ответить и быстро добавил. — Мы слишком долго стоим на одном месте. Подозрительно. — С этими словами Северин подтянул ее к себе за талию и резким движением отдернул штору, словно находился у себя дома.

Оказавшись внутри, Мариетта принялась с интересом осматривать просторную комнату с личным баром и широким игральным столом, потому что со стороны входа она казалась совсем узенькой. «Иллюзия.» По бокам от входа стояли двое широкоплечих мужчин, одного взгляда на которых хватало, чтобы представить себя кучкой костей где-нибудь на помойке. Однако стоило ей взглянуть на того, кого они разыскивали, все ее мысли с визжанием, словно шины по асфальту, затормозили. От скопления магии и дыма от чайных трав в воздухе хотелось чихать, но Мари не позволяла себе оторвать от Монаха взгляда.

Наголо бритый мужчина был весь покрыт татуировками, черными и белыми. Они змеились от глаз до висков и по рукам, которые покрывали длинные рукава желтого халата. Светлые чернила резко контрастировали с его смуглой кожей, а глаза светились в полумраке: один — черный, другой же — золотисто-рыжий. Сидя на диване со скрещенными ногами, он обернулся к гостям запоздало, но его губы, унизанные пирсингом, хищно изогнулись, словно Монах только их и ждал.

— Приветствую. Желаете попытать удачу в игре со мной? — промолвил он гнусавым голосом и обдал Мариетту кипятком узнавания. Она дернулась в руках Северина, однако тот сверлил взглядом должника и, по всей видимости, не заметил этого. Зато сам Монах этого не упустил и перевел на нее заинтересованный взгляд, по животному наклонив голову.

— Как бы не так, Морто. — заговорил Северин и Мари захотелось провалиться сквозь землю. Почему, ну почему он не сказал ей его имя до того, как они вошли сюда? Убегать, закрывая себя руками было поздно, пусть лицо Морто пока что не светилось узнаванием. — Вы задолжали моему клану определенную сумму и я пришел сюда ее взыскать.

— Ох, правда? По тебе так сразу и не скажешь. — Нагло усмехаясь, он осмотрел Северина с головы до ног, после чего одарил Мариетту таким же пристальным взором, не оставив без внимания ее наряд. Да черт возьми, ну не настолько же похожа на проституку.

«Так или иначе продаешься.» — подметил внутренний голос и от злости на него — на себя она позволила своим глазами сверкнуть. Морто лишь изогнул на это бровь, прежде чем жестом пригласил их присесть напротив.

— Как же разрешить эту проблему? Я смотрю Кальдерра с меня не слезет. — с этими словами хозяин игрального салона потер гладко выбритый подбородок, хотя Мариетта знала, что все это лишь спектакль. Морто никогда не любил думать, стоило лишь бросить ему вызов и он пускал все свои усилия на то, чтобы опровергнуть допущение о его слабости. «Клинический идиот» — именно так обожала называть его мать.

— Игра сойдет? — неожиданно вымолвила Мариетта, едва Морто успел договорить. Северин повернул к ней голову и уставился на нее таким взглядом, что она успела пожалеть о том, что не подала ему хоть какой-то знак. В нем смешался и ужас, и желание прикончить ее на месте, и доля сомнения в ее благоразумии.

— Ты сошла с ума, да? — достаточно спокойно шепнул он ей на ухо, пока Морто обдумывал предложение и тянул резину, то и дело подозрительно поглядывая на Мари. Она надеялась, что не выдала себя ничем, но, в конце концов, якорь уже был брошен — рано или поздно ее точно утянет на дно.

Северин не мог поверить в то, что она действительно предложила ровно то, чего они опасались. Как выяснилось, только он сам. Что-то в ней сегодня, в принципе, было не так. Стоило им только встретиться, как Хансона не покидала мысль о странностях, которые преследовали каждое ее телодвижение и слово. Непривычно пугливая, дерганная и разодетая так, словно собиралась как минимум на свидание или в ночной клуб, Мариетта сразила его наповал в плохом смысле, когда обняла его за плечи и уселась ему на колени.

— Разве что самую малость. — ответила она, обдавая его шею теплым дыханием. Северин на добрую минуту утратил дар речи, а нос окончательно забил ее дерзкий, но по цветочному сладкий парфюм, который он чувствовал весь вечер. Аромат был ему приятен, как и близость Мари, но место, чтобы в этом себе признаться, было совершенно неподходящее. — Так удобнее. Верь мне. Я со всем разберусь.

В сущности, что ему еще оставалось? Обвинить Мариетту было бы легче всего, но Северин глубоко вздохнул и осторожно приобнимая ее за талию, чтобы ей было удобнее, постарался найти доводы в пользу ее импульсивного поступка. Нашлись они довольно скоро, ведь Монах довольно оскалился и согласился. Ожидаемо, учитывая его репутацию. Хансона вмиг осенило, ведь как мог человек сколотить такую империю, а именно ею являлся этот клуб, всего-то разводя высокопоставленных людей на игру и каждый раз забирая крупные выигрыши? Только посредством магии. Магии разума.

А кто сидел у него на коленях? Не девушка ли, обладающая даром внушать иллюзии? Ее план стал ему предельно ясен.

— Не жми ему руку, иначе он получит контроль над твоим разумом. — едва-слышно сказала ему на ухо Мариетта и Северин, вместо того чтобы причитать и вздыхать, лишь кивнул ей. Хотя вопрос у него все же возник.

— Но у меня есть защита.

— Не жми. — коротко одернула его Мари, когда Монах странно на них посмотрел. Она ослепительно ему улыбнулась, отчего Северин заметил маленькие ямочки на ее смуглых щеках. «Не отвлекайся.» Словно услышав его мысли, Торрес, будучи прежде напряженной, расслабилась и немного привалилась к его груди. От нее исходило тепло, хотя Северин не исключал, что это могла быть всего лишь его фантазия или адреналин, что бурлил в крови — и от того, что происходило, и от того, как близко к нему была Мариетта. От того, что она на нем, черт возьми, сидела. «Вначале дело, а уж потом рефлексия.»

Какой бы знак он не подал ближайшему к нему охраннику, буквально через пару минут на пороге комнаты возник портье, который их сюда привел. Северин успел подумать о том, что их сейчас спровадят взашей и попасть сюда вновь будет достаточно проблематично, однако молодой парень подал голос, пропитанный еще большим заискиванием чем прежде:

— Приветствую, господа. На эту игру я буду вашим дилером. Требуется ли кому-то озвучить правила?

Пряча руку под столом, Мариетта, не меняясь при этом в лице, довольно больно ущипнула его за руку. Северин воспринял это как знак, что ей требуется время и скрывая свою неловкость, вмешался:

— Да, я не против освежить память.

Монах, заслышав его просьбу, ухмыльнулся с изрядной противностью, словно уже знал, что победит. Хансон не подал виду, что заметил это, но Мариетта, которая прожигала его таким въедливым и жгучим взглядом, внушила ему чувство отмщенности.

Достав колоду и изящно ее тасуя, дилер принялся за объяснение:

— В составе колоды Пяти мастей есть Северная, Южная, Восточная, Западная и Мертвая масти. На каждую масть приходится по четырнадцать карт, перечислю их согласно их рангу: Невольник, Изменница, Гонец, Прислужница, Собиратель, Шпионка, Истязатель, Стражница, Дозорный, Посланница, Надзиратель, Сеньора, Сеньор и, козырная Бездна. — Он по очереди продемонстрировал игрокам каждую карту. Северин мысленно усмехнулся тому насколько патриотична была Картриния, если даже местные азартные игры отсылали играющих к нынешней власти. На самом деле, странно, что он до сих пор не играл в Пять мастей за все года проживания и службы, однако игра уж больно сильно напоминала ему дарстадский аналог — Пять духов, где названия карт соответствовали различным животным. Именно по ним прабабушка учила его обитателям лесов, рек и неба. И уже в нее за детство Северин научился играть виртуозно.

— Каждому игроку выдается по шесть карт. Вы обязаны выложить перед собой иерархию из пяти карт лицом вверх, так называемую позицию и следом выбрать стратегию. Есть три варианта: атаковать чужую карту — атакует старший ранг, сыграть на интригу — карты Шпионка, Изменница и Гонец имеют особые возможности в зависимости от масти, или укрепить свою позицию — заменить карту на более высокую. Именно ранг карты решает кто сильнее, однако Мертвая масть может «заразить» и уничтожить даже сильную карту, однако уточнение — при удачной атаке, обе карты самоуничтожаются. Север — оборонительная масть, ее карты не могут быть сброшены даже Шпионкой или Изменницей. Юг дает небольшое усиление, если рядом карта той же масти. Масть Востока позволяет переиграть особую возможность одной из вышеупомянутых особых карт, если вы ее уже использовали. Запад же уничтожает не только ту карту, против которой играет, но и соседнюю. — Дилер выдержал паузу, прежде чем продолжить. — Бездна может быть только одна на поле от каждого игрока. Если у игрока уже есть Бездна в иерархии, он становится ведущим. Остальные обязаны либо уничтожить её, либо проиграют через три круга.

В этот момент Мариетта вновь его ущипнула и заслушавшийся Северин, потому что игру картринцы все же сделали атмосферной, опомнился. Сказав дилеру, что этого напоминания ему достаточно, потому что все остальные уточнения он вроде как сумел вспомнить и сам, Хансон повернулся обратно к Монаху. Тот расслабленно курил трубку с чайными травами и только лишь ждал момента, чтобы протянуть руку для рукопожатия.

Мари, казавшаяся ему погруженной в свои мысли, молниеносно перехватила инициативу и вцепилась в его руку с таким рвением, что Северин не на шутку испугал ее запал. Ему почудилось, что в ее поведении проскользнули личные мотивы, более того — личные обиды, но отмел мысль о том, что Мариетта могла быть знакома с Морто до этой встречи. Каким образом? — это невозможно, если лишь пару лет назад приехала в город. С другой стороны... Откуда у нее такие огромные долги перед Картринским кланом? Как она в них влезла? Почему-то Хансону смутно верилось, что это могли быть карточные долги. С ее то способностями, Мариетта бы уже давно нашла деньги. Нет... Дело было в другом. Узнать бы в чем.

Северин упустил нить этой мысли, когда увидел напряжение, которое проникло в выражение лица Монаха, стоило ему заглянуть ей в глаза и Хансон безошибочно и с удовольствием различил в них страх. Неужели она раскрыла свой дар этим движением или уже сейчас наслала иллюзию?

В любом случае, Северин повиновался ее просьбе довериться ей, потому что Мари уже успела доказать ему, что вопреки ее беспечному нраву и привычке зло шутить над всем, что вздумается, она надежный человек и на нее можно положиться в ситуации из такого разряда, как эта. Он просто играл, так, как умел — к слову, лучше, чем Мариетта (а она пыталась ему подсказывать), но ей был простительно и спустя не более получаса победа осталась за ними.

***

— Что-то ты не очень хороша в этом, как заявляла изначально. — не упустил возможность подколоть ее Северин уже после того, как они покинули игральный салон и прогуливались по набережной. Хансон, словно не ожидавший, что им действительно удастся успешно взыскать долг — о, какого же было их довольство, когда Монах с видом убитого горем наяда искал деньги — шел расслаблено и решил провести Мариетту до дома, чего раньше не делал. Пришлось приложить усилия, чтобы не выдать то, что она была этому приятно удивлена и втайне улыбалась от уха до уха.

«Ох, Мари, как же ты влипла.» — говорила она себе и в то же самое время не видела в своих чувствах ничего плохого, потому что они в кои-то веки окрыляли ее, вместо того, чтобы отправлять глотать пыль через прогиб. Ей никогда не нравились люди или наяды, подобные Северину. Ее влекли к себе активные, жизнерадостные люди, от которых она могла подзарядиться энергией, словно паразит. Хансон же был им полной противоположностью и в этом Мариетта видела нечто вроде прогресса, наконец, она не будет пользоваться человеком, словно батарейкой, без которой не может существовать, но истинное положение вещей омрачало этот вывод. В конце концов, Мари не заслуживала такой светлой души рядом с собой.

— Уж извини, немного была занята. К тому же, стратегия обороны — дерьмовая стратегия. Лучшая защита это нападение. — язвительно заметила она, но без злобы. С этими словами Торрес повыше натянула свою шубку, которую ранее вывернула наизнанку и она стала черной курткой все с тем же леопардовым воротником, потому что ночной речной воздух пронизывал холодом и мех ближе к телу согревал лучше. К слову, молния на юбке таки разошлась, из-за чего пришлось переодеть штаны в туалете, когда Мариетта попросилась припудрить носик.

— Остановимся? Курить хочу до жути.

На самом деле, ей не хотелось курить, но требовалось заглушить чем-то совсем непривлекательный кашель, который мучил ее всю игру и сейчас притаился где-то в глотке. Все это было вызвано использованием магии, которую Мариетта растратила почти без остатка. Морто, драли бы его черти за Завесой* , оказался крепким орешком, хоть его самодовольство само и привело его к проигрышу.

* — (Мир мертвых. Место, где души перерождаются в звезды или же, попадают в лапы названных властителей этого места, если их грехи достаточно тяжелы. Они изображаются или в обличии изуродованных мертвецов, или в облике черного пламени, которое зовут чертовым.)

Северин в ответ на ее просьбу согласно кивнул и достал из внутреннего кармана куртки смятую пачку с зажигалкой. Они в тишине закурили.

— Почему ему бы удалось проникнуть в мой разум, несмотря на защиту? — нашелся Хансон с каверзным вопросом, но Мари не растерялась.

— На востоке существует такое понятие как дуэль или сделка. Раньше ее использовали военные в сражениях, когда была возможность сразиться один на один, вместо того, чтобы вести свою армию на верную смерть. Сейчас этот прием используют в подпольных боях. — скучающе рассказывала Торрес. — Сделка, на самом деле, заключается не между противниками, а между каждым из них и звёздами. Они приносят клятву использовать в поединке все свои личные ресурсы и бороться до конца и примириться с поражением, если оно настанет — это уберегает сторону победителя от мести, потому что иначе нарушителя ждет вечное несчастье. — Мариетта вздохнула, потому что этот самый поединок дался ей нелегко. — Монах нашел способ заключать эти сделки во время карточной игры, чтобы иметь законные основания использовать свою магию и соответственно, мухлевать, потому что обычно его противники ею не обладают. Да и не знают о существовании такого явления.

— А ты откуда знаешь? — внимательно слушая ее доселе, Северин заинтересованно изогнул бровь.

— Мама рассказывала в детстве. — честно ответила Мариетта, однако умолчала о том, что это было из-за все того же Морто, который соблазнял каждого прохожего игрой. Мать пыталась уберечь ее от поединка, который тогда ей было просто не выиграть — юный маг против хитрого взрослого.

Чтобы предупредить новые вопросы Мари добавила:

— Я затмила его сильной иллюзией, в которой ты играл на интригу, а не на оборону. Поэтому он проиграл. — Все было немного иначе, но... Северину не стоило об этом знать.

— Спасибо. — просто сказал он, не допытываясь о большем.

Мариетта приняла благодарность кивком, блаженно затянувшись сигаретой и обернулась лицом к виду, открывающемуся с моста. Река, освещаемая тысячами фонарей и небольшими туристическими кораблями, виднелась с причала темными водами. Если бы не свет оживленного ночного города, в ней бы отражались звезды. Впрочем, не сказать, что Мари горела желанием на них смотреть.

Сигарета медленно тлела между пальцами и, о чудо, желание безудержно кашлять поубавилось. Дым смешивался с ароматом цветущей рядом вишни, сладкий и свежий, ночной воздух наполнял легкие безмятежностью. Ветер запутывал кончики ее каштановых волос и ласкал лицо, пока ее пальцы вспоминали забытую гитарную мелодию. Торрес стояла почти неподвижно, в страхе разрушить идиллию, которая воцарилась у нее в душе. Не то от спокойной обстановки, не от присутствия рядом Северина, который внушал ей чувство безопасности, когда находился рядом.

Мариетта до такой степени расслабилась, что едва не позабыла о нем. Привычно нахмурив брови, Северин тихо курил напротив и глядел вдаль с отрешенным видом. Синяк на его скуле потемнел и приобрел синеватый оттенок, и Мари поймала себя на желании забрать часть его боли ласковым поцелуем. Что за странная мысль, но в ней было что-то зажигающее, отчего стук сердца в ушах на миг показался взрывом фейерверков.

Заметив ее взгляд, Хансон повернулся к ней и без слов качнул подбородком, очевидно подталкивая озвучить вопрос, который мог у нее родился. Знал бы Северин что на самом деле был у нее на уме... Но, что бы он действительно сделал?

Оттолкнул бы, пригрозил жестокой расправой ради ее же безопасности? Засмущался до красноты бледных щек и растерял все слова? Или... Позволил бы ей наклонить себя для поцелуя, сжал в крепких руках и целовал бы до потери дыхания?

— Откуда у тебя такой большой долг? — внезапно спросил Северин, словно это был допрос и Мариетта на секунду оторопела. — Зачем тебе такие деньги?

У нее была заготовлена история на такой случай, но сейчас совсем не хотелось ее использовать. Забыв о возмущении, она судорожно пыталась найти что ответить, и открыла рот раньше, чем сформулировала правду во что-то более мягкое.

— Моя мать, она... больна. — Отчасти это было так, если бы только не было еще и заточения вдобавок. И людей, принуждающих Мариетты к сотрудничеству, дабы сохранить ей жизнь. — Я приехала сюда на заработки, но сама попала в передрягу. В итоге самой лучшей идеей показалось взять в долг у клана, потому что обычный кредит мне бы не дали, а займ... Как будто бы еще меньше гарантий и доверия, чем у меня имеются к клану.

— Мне жаль. — нахмурившись еще больше, вымолвил Северин и Мариетта усмехнулась, сдерживая желание в шутку надавить на жалость и его человечность. Даже такое сочувствие, в столь краткой, но тем не менее искренней форме было для нее ценно.

Вместо этого ее взгляд упал на ветвь дерева позади него и она узнала в ней татуировку, которая была у нее на ключице. Совпадение было невероятным, но даже изгибы и нераспустившиеся бутоны напоминали ей чернила на ее коже. «Интересно...»

Порыв ветра помешал Мариетте повнимательнее изучить чувство дежавю у нее в груди, когда сорвал с дерева розовые лепестки и подхватил их. Северин, невозмутимо стоящий спиной к его дуновениям, оказался жертвой этого налета и его снежно-белые волосы усыпали цветы, вернее лишь их остатки.

Чтобы ею не двигало, но Мари потянулась снять их, хотя так Хансон выглядел еще милее обычного. Она едва занесла руку и привстала на носочки, когда Северин перехватил ее за запястье и заставил замереть, все еще держа сигарету между пальцами. Его изучающий, но диковинно блестящий и пронзительный взгляд остановился на ее лице. Глаза затуманенные пеленой неизвестной природы, всматривались в нее сверху вниз столь пристально, что Мариетте показалось, что Северин уже все о ней знает. И о ее проделках, и о ее лжи, и о ее тайных взглядах исподтишка — о ее желании чувствовать его близость и дыхание денно, нощно. Тогда, что спрашивается, ее сдерживало?

«Ничего.» — сама себе ответила Мари, когда поддалась вперед и пылко прижалась губами к смокнутым устами Хансона. Казалось, что терять ей нечего, но крылья выросшие за спиной заставляли в этом усомниться.

Ее обдало жаром, но он быстро сошел на нет от осознания, что Северин не пошевелился. Крылья в тот же самый миг орали, растворившись в пепел от очередного дуновения ветра.

Хансон отпустил ее запястье и от потери теплоты, которую приносило его прикосновение, Мариетта опомнилась. Она отпрянула от него, сжимая губы и судорожно затянулась почти истлевшей сигаретой, которую сжимала между пальцами. Было боязно на него смотреть, пока Северин не подал голос.

— Что по твоему ты сделала, Мари? — Никогда прежде он не использовал такую форму ее имени, однако Торрес не тешила себя мыслями о том, как нежно Хансон его произнес. Все потому что его голос звучал строго и невозмутимо, словно он собирался отчитать ее, как несмышленого ребенка.

«Упала лицом в грязь.»

— Поцеловала тебя. — не глядя ему в глаза буркнула она.

Внутри был полный кавардак, и хотелось бить себя по лбу, пока не вернется привычное ощущение мира — без всех этих бабочек, лепестков и его чертового взгляда. Ведь... Мариетта была уверена, что он ответит! Что поцелует в ответ! Почему он этого не сделал...?

— Зачем? — произнес Северин и от шока она решилась заглянуть ему в глаза.

«Что значит зачем, чугунная твоя голова?»

Его вид давал ясно понять что он действительно вряд-ли знает ответ на этот вопрос. Он едва скрывая свою оторопь, тупо уставился на ее пылающие губы, хотя вопреки ожиданиям, краской не залился. Мариетта вновь прикрыла рот рукой с сигаретой. Ей хотелось сбежать, избежать его дурацкого непонимания, чтобы не видеть как пазл медленно складывается прямо у нее на глазах.

— Потому что захотела. — сказала она, потому что надо было что-то сказать, чем-то оправдать свой глупый порыв. С этими словами, Мариетта бросила окурок на землю, раздавила его носком ботинка и не прощаясь, унеслась прочь. Дом был неподалеку и ей срочно требовалось остаться наедине. К счастью, Северин ее не окликнул.