Глава 27. Осознание.
Жасмин и не поняла как оказалась дома у подруги. Злой Валера не сказал ни слова, даже не взглянул на неё, ушел с парнями куда-то. Куда — неизвестно.
Теперь Катя наливала горячий чай и всячески пыталась отвлечь подругу. Жасмин судорожно вздохнула. Слишком много всего навалилось.
— Он так и сказал? Просто выпалил и всё? — удивлялась блондинка, прижимаясь к коленкам.
— Да. Ему было не страшно. Никто кроме меня ведь не услышал.
— А Валера? Наверняка он услышал! — с надеждой вымолвила блондинка, но её надежды тут же развеялись в прах:
— Я его заметила только тогда, когда Кирилл начал приставать, — голос вздрогнул. — Он хотел изнасиловать меня.
Некоторые вещи очень долго доходят до человека, но когда доходят — ударяют сильнее, чем что-либо.
Блондинка сразу приблизилась к подруге, заключая ту в объятия. Слёзы, будто по команде, начали стекать по разгоряченному лицу, пока пальцы крепко цеплялись за плечо Кати. На душе было пусто. Отвратительно и мерзко.
***
Бабушка пыхтя спустилась с автобуса. Глаза её были красными и опухшими, будто она плакала всю ночь.
Поймав какого-то мимо проходящего, та быстро разузнала где находится ближайшая милиция и направилась дальше, еле шевеля ногами.
Дело о семьи Панфиловых возбудили именно в этом районе.
***
Часы над головой громко тикали, пока Жасмин дожидалась Иры. Она, конечно, была намерена рассказать всё, даже если ей не поверят. Попробовать стоит.
Ира была ошеломлена тем, что услышала. Она и не успела задуматься о том, где пропадала Жасмин все эти дни, ведь новости заставляли шокироваться.
— Подожди, подожди, — замялась Ирина, жмурясь и пытаясь догнать мысли.
— Он дал чистосердечное! — тарабанила брюнетка.
— Доказательства?
Молчание. Конечно доказательств нет. Ирина разлеглась на кресле, смотря куда-то в потолок.
— Ирина Сергеевна, он мне сам признался, — жалостливо начала темноволосая, прижимая руки.
— Даже если это правда — доказательств нет. Следствие не пойдет дальше, — выдохнула женщина.
Жасмин вновь смолкла. Тогда в чем был весь смысл? Узнала тайну и что? Теперь придется проживать эту жизнь зная, что виноватый — на свободе.
— Были ещё свидетели кроме вас? В доме же было полно людей.
— Нет, — выдохнула Жасмин, опираясь об сплетенные пальцы.
— Вообще-то, есть свидетель.
За приоткрытой дверью показалась Люда.
***
Кудрявый метал всё вокруг, разрушая квартиру в хлам. Перед глазами всплывала картина того, как Жасмин обжимается с хозяином дома, будто это отпечаталось на обратной стороне век, и теперь стоит закрыть глаза — просачивается эта картина.
Больше всего злило то, что Кощей оказался прав. Валера сам не хотел принимать этого, но глаза не врут. Он удостоверился в словах ненавистного Никиты собственными глазами.
То, как незнакомые руки проходятся по телу девушки, вероятнее всего заставляя ту покрываться мурашками, как случалось с ним.
Бесило и злило. Настолько, что вены на висках вздулись и пульсировали.
— Блядь! — громко выругался тот, ударяя зеркало. Разбившиеся осколки оставили за собой кровавый след. Из глаз вновь потекли ненавистные слёзы.
Турбо последний раз так сильно плакал, когда мать умерла. А сейчас ему казалось, что его сердце беспощадно вырвали и бросили. Внутри было пусто.
Внешняя агрессия скрывала за собой глубокую душевную боль. Он не мог поверить в то, что Жасмин была из таких. Вафлёрша.
Та, которая заставила его полюбить. Та, которой он открылся. Та, что стала любовью — теперь никто в полных слезами глазах.
В то утро Турбо проснулся, с сковывающей и отравляющей всё внутри, болью, и тогда решил, что пора завязывать. Любовь — это не его стихия. И никогда не была.
***
Дни пролетали со скоростью света. Жасмин лежала в квартире блондинки который день. Почему-то она не смогла попасть к Валере, его либо не было, либо он специально не открывал двери. Эти мысли роем засели в голове и думать о чем-то другом не удавалось.
— Ну ты чего опять притухла, — присела Катя, поглаживая подругу за плечи. — Тебе точно не надо к психологу? Можешь подумаешь ещё.
— Нет, — она наотрез отказывалась. Ей не нужен был психолог, ей нужен был он. Но его нет. — Скажи, а Валера приходил сегодня на сборы?
Катя поджала губы, вспоминая свой поход к базе универсама.
— Его не было, Жасминка. Ни с кем в связь не выходит.
Брюнетка прижала руки к лицу.
— Мне надо к нему.
— Снова что-ли, Жасмин? — Катя сочувственно изогнула брови. — Он не откроет, не мучай себя.
— Я не могу, — её голос дрогнул. Она вот-вот заплачет. — Он, наверное, подумал что-то другое. Он же не видел всей картины, — всхлипнула девушка, вытирая слёзы рукавом от длинной кофты. — Я объясню ему всё, он поймет.
Катя покачала головой, всё так же держа подругу за плечи.
Универсам, конечно, были в курсе того, что произошло. Некоторые подробности рассказал сам Турбо, когда выбегал из квартиры Люды, оставляя избитого Кирилла. Кинул что-то в спешке — и ушел. Так быстро, будто за ним была погоня. Вова, конечно, не поверил словам друга о том, что «Жасмин не та, за кого себя выдает». Пришел разбираться к Кате. Выяснили всё, но Жасмин больше на сборы не звали. Некоторые парни из универсама пустили слух, шептались как базарные бабы, и кидали косые взгляды. Катя, в компании Суворовых и Вахита, приняла решение, что для её безопасности лучше держаться подальше от озлобленных парней, а то могут и не такое вытворить. Хоть Суворов был старшим, он не имел никакой власти перед всеобщим голосом.
Оказалось, что кудрявый впустил к себе Вахита и Вову. Рассказал им всё во что верил. Про Кощея, про «ту самую картину». По словам парней, он теперь был совсем другим. В его глазах пылал лишь огонь ненависти и ярости, ни капли сожаления или даже любви. Он был воспитан по-другому, был прототипом настоящего пацана. Но Катя решила тактично промолчать об этом, чтобы не делать Жасмин хуже. Она ведь любит его.
***
— Валер, открой дверь, прошу, — сидя на бетонном полу, оперевшись об дверь, вымолвила она, касаясь двери пальцами.
Слёзы полились по щекам и она судорожно вдыхала воздух. Пытаясь успокоиться, девушка обняла себя за дрожащие плечи, и закрыла глаза.
— Валера, я знаю, ты слышишь... Ты всё не так понял.
— Уходи, — сухо ответил парень по ту сторону двери, но Жасмин быстро приподнялась с места, прижимаясь к двери ещё больше, будто таким образом прижималась к парню. О, как же она скучала по их объятиям.
— Валер, ты прикинь... Я узнала почему мои родители умерли, — плакалась она, сжимаясь то ли от боли, то ли от горечи. Но Турбо было плевать. По ту сторону двери, Валера стоял смирно, с ненавистью в глазах. Теперь ему было все равно. Даже если его сердце вырвали и оставили пустоту. — Кирилла посадили.
Последние слова вырвались так тихо, что Жасмин даже не знала услышал ли он. Но это было неважно, ведь она наконец услышала его.
— Встретимся завтра?