Цианид |B.K|

Мне следовало перенести запланированное на другой день. Не случился бы конец света. Однако отменить все означало проиграть Дереку очередную битву, снова позволить ему дотянуться до меня своими мерзкими щупальцами и разрушить самый счастливый день в моей жизни. А я устала проигрывать и быть жертвой, которую жизнь швыряет из стороны в сторону, как прибой. Я устала быть той, кто не в силах управлять своей судьбой.

Я решила не отступать. То, что случилось в спальне родительского дома, - всего лишь еще один осколок, а осколков этих во мне и так засела сотня. Так что не важно, одной раной больше или меньше.

Несколько раз я плакала в туалете ресторана, кое-как приводила себя в порядок, освежала пудрой лицо и возвращалась к Биллу. Кусок не лез в горло, но я ела. Хотелось рыдать, но я улыбалась. Хотелось отключиться и ничего не чувствовать, но я держала глаза широко открытыми. Я не собиралась протянуть Дереку на блюдечке свое счастье и позволить уничтожить его. Он не дождется, что я сдамся.

- Ты такая молчаливая... Мы можем все отменить, - предложил Билл, сжав мою ладонь и пристально вглядываясь в мое лицо. - Ресторан и гостиница простояли здесь сотню лет и простоят столько, сколько нужно.

- Нет, - выпалила я, перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его. - Нет. Я не хочу ничего отменять. Все будет хорошо.

Билл внутренне расслабился и послал мне ободряющую улыбку.

- Я люблю тебя. Хочешь еще немного вина?

Я перевела взгляд на бутылку и на вино в бокалах - золотисто-янтарное, и поняла, что вообще не запомнила, когда его принесли и как открыли. Мое настоящее ускользало от меня, я тонула в прошлом, мне нужно было сделать над собой усилие, иначе этот вечер просто не отложится в моей памяти. Останется только боль и тоска.

«Проваливай из моей головы, Дерек. Начиная с настоящей секунды я больше ни разу не подумаю о тебе, тварь. Ты не достоин даже моих мыслей».

Я посмотрела вокруг, только сейчас наконец разглядев убранство ресторана. Это было одно из самых роскошных мест в городе с внутренним садом и окнами от пола до потолка. Белоснежные скатерти, вышитые золотом, свечи в дорогих подсвечниках, бокалы на длинных-длинных ножках. С нашего места открывался потрясающий вид на реку Лиффи, в которой отражалось закатное небо.

Я посмотрела на Билла, сфокусировала взгляд на его лице и словно только сейчас полностью ощутила его присутствие. Он роскошно выглядел. Если бы мы не были знакомы и мне бы представили его как какого-нибудь молодого отпрыска неизвестной мне королевской семьи - я бы ни на секунду усомнилась, что он будущий король. Все в нем дурманило меня. И его улыбка, и пристальные глаза тёмного оттенка, темно-синяя рубашка, облегавшая плечи, и незримая, но ощутимая аура покровительства и любви ко мне, в которую мне хотелось погрузиться, как в горячую воду, и больше никогда не выходить.

- Да, я хочу еще вина, - сказала я, утопая в сиянии его взгляда.

Он подлил мне еще и сказал:

- Я говорил с твоей матерью сегодня. Впервые так долго. Состояние твоего отца тоже беспокоит ее, но у нее был боевой настрой. И еще она очень любит тебя, Несса.

- Что она тебе сказала? - улыбнулась я.

- Что если я стану причиной твоих слез, то она вздернет меня на самом высоком дереве в вашем саду.

Я рассмеялась, закрыла лицо руками.

- Господи. Я поговорю с ней.

- Я не то чтобы жалуюсь. Это было даже мило.

- Угрожать тебе? Нет, не мило. Ужас какой, - я была и возмущена, и не могла перестать смеяться. Вообще моя мать была ужасно интеллигентной, но, видимо, отныне будет нервничать при виде любого мужчины рядом со мной.

- Я попрошу ее не говорить подобного, - сказала я.

- Не бери в голову. Она просто хочет видеть тебя счастливой.

Я коснулась лица Билла, погладила его по щеке.

- А я хочу видеть счастливым тебя.

Это было моим единственным желанием. Черт с ним с Дереком, с моей психикой, с моей работой. На хрен газету, мои статьи, Девлин и Эндрю, мое прошлое и мое будущее. Плевать на то, выдержу я все это, в конце концов, или сойду с ума. Но я должна успеть сделать Билла счастливым. Отблагодарить его за все. Я так мало могу дать ему - всего лишь свою любовь, - так неужели не дам хотя бы этого?

- Ты уже сделала меня счастливым, - сказал он.

- О, я уверена, до предела мы еще не дошли.

«Давай, - сказала я себе, - приди в себя, сделай то, что делают все женщины на свиданиях, пофлиртуй, покажи, что ты по-прежнему живая и теплая, а не превратилась в гранит после всего, что увидела».

Я сбросила туфлю и провела голой стопой по его голени под столом. Вверх и вниз, лаская его ногу. Потом наклонилась к нему и призналась, что на мне нет нижнего белья. И что он может убедиться в этом, если даст мне свою руку под столом.

Билл наклонился ко мне и прошептал:

- Ты не представляешь, что я сделаю с тобой в гостинице.

В его голосе было столько тепла и желания, любая растаяла бы. Но мне вдруг стало не по себе. Словно иголка вонзилась в еще не зажившую рану. Эту фразу не раз говорил мне Дерек, и сейчас будто он сам пролетел мимо как полуночный призрак.

Но я приказала своим чувствам успокоиться и не предавать меня. Билл не имел в виду ничего плохого, животного, страшного.

Он любит меня.

Он не сделает мне больно.

- Поехали? - спросил он, когда мы разделались с ужином и расплатились.

Я кивнула и поднялась на нетвердых ногах.

Я не собиралась отступать, хотя чувствовала такую слабость, будто мне уже сто лет и сегодня последний день мой жизни.

* * *

Восторг маленькой девочки, которая обожает все королевское, бархатное и мраморное, просто затопил меня, когда я увидела наш гостиничный номер.

- Ты с ума сошел? Сколько он стоит?

- Не больше, чем наши воспоминания. Иди сюда, покажи мне себя, - ответил Билл, захлопнул дверь и прижал меня к стене. Я шагнула в его объятия, покачиваясь на каблуках.

Он медленно снял с меня плащ, взялся за бретельку платья и стянул ее с моего плеча. То же самое проделал со второй. Расстегнул лифчик и выпустил мои груди наружу. Они уперлась в его ладони, выпрашивая ласки.

- Если бы я только мог съесть тебя целиком, - прошептал он, припадая губами к моим соскам.

Я погрузила пальцы в его длинные волосы и закрыла глаза, думая только о том, как сильно я хочу быть исцеленной. Пусть он излечит меня. Пусть его поцелуи выведут меня на свет из царства стекла и пепла.

Его руки, наигравшись с моей грудью, расстегнули у платья молнию и позволили ему упасть на пол. Я взялась за пуговицы его рубашки и только сейчас заметила, что он сделал еще одну татуировку на шее - чуть ниже иероглифа «завтра» в яремной ямке. На этот раз это было английское слово, всего одно: «tonight». Краснота еще не сошла по контуру букв, и казалось, что они пылают.

- «Сегодня ночью», - прочитала я вслух. - Что именно?

- Все. Жизнь, счастье, мы. Я больше не хочу гнаться за завтрашним днем. Давай жить сейчас. Пусть все самое лучшее начнется сегодня ночью.

Это было красиво. Просто, глубокомысленно и романтично. В этом словно был весь он.

Билл поднял меня на руки, и я обхватила его бедрами, прижимаясь к нему разгоряченным телом. Он отнес меня в постель - огромную и высокую под шифоновым пологом. Опустил на узорчатое покрывало, и я утонула в красном шелке. Полумрак расплескался вокруг нас, теплый и ласковый. Меня трясло от волнения, адреналин бурлил в венах, и кожа горела там, где Билл касался меня.

- Я хочу тебя так сильно, что почти не соображаю, - сказал он. - Но если вдруг что-то будет не так, то останови меня. Мы не торопимся на последний поезд, у нас впереди вся жизнь.

- Да, - согласилась я, вцепившись в его плечи так крепко, будто тонула.

Билл уложил меня на спину, покрывая такими жаркими поцелуями, что из меня вышибло все дыхание. Пламя тлело в его глазах, желание на грани того, что можно вынести. В его мышцах таилась безумная сила, в его движениях чувствовался опыт, мне казалось, что будь я кем-то другим - и он бы занялся со мной сексом иначе. Горячо и без мозгов.

Но он знал, что у меня было, знал, через что я прошла, и знал, что мне нужно: ласка. Касания легкие, как солнечный свет. Секс, который не напомнит мне о насилии.

Он был нежен, и я боготворила его за это.

Его руки словно подняли меня и унесли в другой мир, где любить можно иначе - без крови под ногтями, без боли в горле, без ощущения, что ты грязь, из грязи родилась и грязью подохнешь. В этом новом мире мужчина не был верховным божеством, а женщина не была его извечной подстилкой, нет, тут были только инь и ян, равносильные, равноправные, перетекающие друг в друга.

- Спасибо, - прошептала я ему, прислоняясь мокрым лбом к его груди.

- За что?

За то, что я теперь не мусор, не подопытный кролик, не секс-игрушка. Не девочка для битья, не жертвенный ягненок, не руины. За то, что спас, поднял из пепла, вытащил со дна омута. За то, что я чувствую себя отогретой, возлюбленной, живой. За то, что мне хочется кричать, плакать от блаженства, заниматься с тобой любовью, растворяться в твоей нежности, жить.

- За все, - проговорила я.

Он убрал волосы с моего лица и прижался губами к моим губам. Возбуждение достигло такого пика, что у меня потемнело в глазах. Простыни сбились в ком. В комнате стало жарко. Рука Билла двинулась вниз, и его пальцы заполнили меня, скользнули внутрь. Стон сорвался с его губ.

Я увидела его глаза с широкими от возбуждения зрачками: радужной оболочки почти не было видно, отчего они казались иссиня-черными. Я отражалась в них - светлое пятно на фоне красного покрывала. Билл нашел мою ладонь и заставил сжать его член. Его рука обхватила мою и стала двигаться вверх и вниз, повелевая, настаивая, требуя. Это было движение доминанта, уверенное и почти агрессивное. Он словно на мгновение, но все же потерял над собой контроль - на меня будто жар полыхнул из открытой духовки.

Я запретила себе реагировать на это негативно. В конце концов, он человек, не машина. Его чувства - это комплимент, дар, свидетельство, что он хочет меня так сильно, что теряет голову. Я люблю его и за эти эмоции тоже, мне по вкусу даже темнота в его глазах.

И в ту же секунду голос Дерека шепнул мне в ухо:

«Со мной ты не была такой великодушной. Когда я пытался втолковать тебе то же самое - ты была слепа, глуха и холодна...»

Вены на руках Билла раздулись от напряжения, и на секунду мне показалось, что сейчас он прикажет мне встать на колени и показать, на что способен мой рот.

«Он не попросит. Потому что твой рот - как прорезь для пуговицы, такой же несексуальный...»

«Убирайся к черту, ты, тварь!» - мысленно заорала я, зажмуриваясь.

Билл тут же выпустил мою руку, когда понял, что она трясется, притормозил и зашептал мне слова любви, но в моей голове уже проскочила черная искра - крохотная оса с металлическими крыльями и смертоносным жалом, которая будет кружить в моей голове, пока не сведет с ума.

Я остановила Билла и резко села на кровати:

- Прямо сейчас... Я хочу тебя до одури... Можно?

Дважды просить не пришлось. Он и так был на грани. Тут же потянулся к прикроватному столику за презервативами, раскрыл один из них и быстро, умело надел. Я легла на спину, раскрылась ему навстречу, и он тут же мучительно, медленно вошел. Сначала не глубоко, дразня, но с каждым движением бедер стал погружаться все глубже. Его взгляд снова застлал туман. Кожа липла к коже - мокрая и горячая. Пот тек с меня градом...

«От тебя воняет пьянчужкой. Потной и грязной», - прошептал Дерек.

«Ты омерзительна, но меня возбуждает мысль, что ты бы могла увлечься отбросом вроде него».

«Ты отсосешь ему, а я буду смотреть. Я всегда буду смотреть, потому что всегда буду здесь - в твоей голове».

Я зажмурилась, обвила шею Билла, и слезы вдруг потекли из моих глаз ручьями. Стон вырвался из горла - нет, даже не стон, а вой. Картинка, где Дерек насилует мое тело, вдруг снова встала перед глазами. Это изображение словно выжгли на моей сетчатке. Я моргала, но не могла прогнать его.

Все закружилось, как перед обмороком. Смешалось. Очертания номера гостиницы вдруг напомнили мне ту проклятую спальню в родительском доме, в которой все случилось. Лицо Билла вдруг на секунду обрело схожесть с лицом Дерека. Всего на секунду, но я едва не потеряла сознание от ужаса.

- Несса, - Билл остановился и принялся целовать мое лицо, успокаивая. - Несса, все хорошо. Иди ко мне...

Его нежность была непостижимой. Его терпение и любовь казались какой-то абсурдной, сказочной роскошью. Я словно была жалкой бродяжкой, а он раз за разом протягивал мне золотые слитки: «Возьми. Возьми еще. Тебе же нужно. А мне не жаль». Ему и правда было не жаль, но я не могла перестать думать, что не заслуживаю все это. Что я просто самозванка, не достойная ржавой ложки, не то что золота.

- Продолжай, - взмолилась я, зажмуриваясь и прижимая к себе его бедра.

Я не собиралась останавливаться. Не была готова к еще одному краху.

- Давай мы сделаем паузу, я приготовлю ванну, мы просто полежим в ней вместе, - предложил он.

- Не останавливайся! - выпалила я, по-прежнему не раскрывая глаз. - Мне нужно сделать это.

- У тебя снова паническая атака, я не могу...

- Да просто трахни меня, Билл! Черт возьми, неужели это так сложно?!

Мне было страшно снова глянуть на его лицо, я боялась, что снова увижу сходство с Дереком, - поэтому я повернулась к нему спиной, встала на четвереньки и попросила еще раз:

- Если ты любишь меня, то сделай это. Я хочу этого! Неужели ты откажешь мне?!

Он не мог отказать. Снова погрузился в меня, его руки сжали мои бедра. Я выгнула спину, приспосабливаясь к его ритму. Все глубже и глубже. Быстрее и быстрее. Слезы снова потекли из глаз. Движения Билла начали причинять кошмарную боль. От былого блаженства и следа не осталось. Я снова была сухой, как песок в пустыне. Будто и не женщина вовсе, а дерево, камень, труп.

Безжизненный, бесчувственный и холодный.

Билл застонал, я закусила губу, чтобы плач не вырвался наружу.

- Я люблю тебя, - выдохнул он, склонившись надо мной и обхватив руками мою грудь. - Боже, я так люблю тебя.

И тут я увидела, что простыни под нами такого же нежно-голубого цвета, как и те, в родительском доме. А потом я увидела сперму. Много спермы. Она текла по моим бедрам ручьями и впитывалась в простыню. Я моргнула - и видение исчезло. Моргнула опять - и сперма снова была повсюду.

- Я люблю тебя, - повторял Билл. - Очень люблю. Хоть ты и слегка неумела.

- Что?

- Но мне нравится твоя неумелость, - продолжал он, - и холодность. Ты как бревно, обтянутое кожей. Снаружи прекрасна, но внутри - дерево. Мертвец. Мне нравится, что ты всегда такая сухая, как песок в пустыне. Нравится, что тебе больно. Потому что только боль и отличает тебя от мертвечины.

Я глянула через плечо, чтобы убедиться, что Билл просто шутит, грубо и мерзко шутит, но Билла больше не было. Рядом со мной на кровати сидел Дерек. Его член выскользнул из меня и теперь колыхался на воздухе. Как раскаленный железный прут, светился в темноте. Руки со вздутыми венами снова потянулись ко мне. Я завизжала, оттолкнула его и упала с кровати. Свалилась на задницу и поползла прочь.

Дерек поднялся с кровати и стал наступать. Его член раскачивался перед ним, как третья конечность, и шевелился, как щупальце осьминога. Я завизжала, вскочила на ноги и бросилась к двери.

Я бежала по коридорам гостиницы в чем мать родила, не обращая внимания на персонал и других постояльцев, пока не увидела огромную стеклянную дверь, ведущую на террасу. У меня не было времени дожидаться лифта, а на террасе наверняка есть пожарная лестница. Дерек был уже близко, следовал за мной по пятам, размахивая руками - такими огромными, что могли бы переломить меня пополам, как спичку. Я уже слышала его шаги и его звериный крик.

Дверь на террасу оказалась заперта. Я толкнула ее плечом, но она не поддалась. Стекло было толстым, но в ту минуту я была готова сразиться даже с пуленепробиваемым триплексом. Мне нужно было вырваться отсюда, убежать и спрятаться, иначе ад, иначе смерть.

Я сорвала со стены картину в тяжелой раме и ударила по стеклянной двери. Вложила в удар всю силу, которой внезапно у меня стало хоть отбавляй. Я могла бы снести стену, если бы захотела.

Стекло брызнуло во все стороны, водопадом хлынуло вниз. Мои ноги обожгла волна осколков, и я упала прямо на ковер из раскрошенного стекла. Я не думала, что его будет так много. Оно было повсюду: стеклянное море, океан. Я не могла встать, как ни пыталась...

- Ванесса! - услышала я позади, и в эту секунду еще один огромный кусок стекла выпал из дверной рамы и с грохотом разлетелся. Веер осколков обжег мои ноги, бедра, грудь.

- Не двигайся! - снова и снова повторял Дерек, склонившись надо мной и протягивая ко мне свои огромные, страшные руки. - Только не двигайся!

Вокруг начал нарастать гул голосов, крики, топот.

- Да пошел ты! - выдохнула я. - Я буду двигаться! Я больше никогда не буду удобной, молчаливой вещью, которой ты можешь пользоваться!

- Несса! Не шевелись! Ты делаешь себе хуже!

Я моргнула: Дерека больше не было. Надо мной склонился Билл, бледный как смерть. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, и увидела, что она вся в крови. Голова закружилось, все вокруг поплыло.

Билл поднял меня с пола, подхватил на руки, прижимая меня к себе. Кусочки стекла падали на пол со звоном, будто он вынул меня из ванны, наполненной стеклянной крошкой.

Странное спокойствие наконец разлилось внутри: мне больше не было страшно. В голове было пусто и тихо. Только Билл без остановки кричал кому-то:

- Ремень? Галстук? Что угодно!

Он пытался спасти меня, пытался остановить кровь, которая хлестала из моих порезов, пропитывая столетние ковры «Шелбурна».

- Не нужно, - пробормотала я. - Я все равно не смогу жить после всего, что он сделал со мной. Остановись. Пусть все закончится здесь.

- Шарф подойдет тоже! - крикнул он кому-то, потом склонился ко мне и прошептал, хрипло и прерывисто:

- Не закончится, Несса. Я не отдам тебя этой тьме.