24 Глава. Смертельная доза
Однажды ты проснешься с любовью своей жизни в одной постели. Вы приготовите блинчики, сварите кофе, и все будет хорошо.
Я бы хотела услышать эти слова раньше, в самые мрачные моменты жизни, потому что в этих словах - пророчество. В этих словах - энергия, которая может подпитать, когда все остальные ресурсы на исходе. Эти слова так просты, но в них так много надежды.
Послушай, ты проснешься с любовью своей жизни!
Поверь, все правда будет хорошо!
Мы проснулись в одиннадцать. Голые и счастливые в хаосе смятых простыней. Нажарили блинчиков и сварили кофе. Билл протянул мне банку абрикосового джема и подлил сливок в чашку. Я закончила намазывать тосты сливочным маслом. Мы сели и стали есть, глядя друг на друга влюбленными глазами. Солнце освещало всю кухню, залило стены и пол, и всю мою жизнь.
- Я съем тебя завтра, - сказал Билл, стирая с моей губы каплю джема и облизывая палец. Сказал это с абсолютно серьезным лицом, только в глазах прыгали чертики. Потом он коснулся моего подбородка и спросил: - Вчера в душе... Все было хорошо?
- Да, - сказала я. - Когда я с тобой, мне нравится близость. Ты показал мне другой мир, в котором я раньше никогда не была... В моей голове часто звучит голос Дерека, который говорит мне гадости. Они возбуждали его. И большинство из них я помню. Но когда я с тобой, мне хочется все забыть все и начать жить с чистого листа.
Билл наклонился и поцеловал меня. У его губ был вкус абрикосового джема.
- Не верь этому голосу. Все, что он говорит, - ложь. Жалкая попытка затащить тебя на то дно, где он жил и царствовал.
- Я постараюсь.
- Слушай меня, окей? - попросил он. - А я говорю тебе, что ты прекрасна, Ванесса Энрайт. Все в тебе. Твои чувства, твои мысли, твое тело, твоя деликатность, и смелость, и душа. Глядя на тебя, я испытываю только одно неприятное чувство - страшное сожаление, что не встретил тебя раньше.
- Можно мне записать твой голос на диктофон и слушать, когда мне плохо?
- Можно. А лучше приходи ко мне, я буду повторять все это, пока тебе не станет лучше.
- Ладно.
Билл подмигнул мне и поднялся. Его пресс и дорожка волос, исчезавшая за ремнем, оказались прямо перед моим лицом, и все, что случилось вчера в душе, вдруг вспомнилось с новой силой. Какой была его кожа на вкус, и как он стонал, пока я ласкала его. Его стоны - это то, что отныне я бы хотела слышать каждый день.
- Хватит поедать меня глазами, мисс Энрайт. Ваш взгляд меня заводит, а мне пора ехать к Джуну. И желательно сделать это без стояка, - сказал Билл.
- Да не смотрю я на вас, мистер Каулитц.
- Врунишка.
- Просто вспомнила, как сладко ты стонал вчера.
- Даже гранитный обелиск застонал бы, уж поверь, - рассмеялся он.
- Мне это понравилось. Заставлять тебя стонать.
- Тогда мы созданы друг для друга. - улыбнулся он.
* * *
Билл был в душе, когда в дверь позвонили. Я как раз закончила убирать со стола и пошла открывать. К нам редко кто-то заходил. Разве что почтальон.
Я была готова ко всему, но когда открыла, то внезапно забыла как дышать. Передо мной стояли два высоких крепких парня в полицейской форме.
Они явно не ожидали увидеть здесь меня, потому что их глаза слегка расширились.
- Эм-м, мы ищем Билла Каулитца, - сказал один из них, пристально разглядывая меня.
Мой инстинкт, или чутье, или черт знает как еще назвать это чувство неповиновения и готовности пойти против всего, даже против Гарды, - тут же заговорило вместо меня:
- Его здесь нет. Что-то передать ему?
Полицейские оглядели пространство за моей спиной.
- Нет, мы зайдем позже. Когда он будет?
- Я не знаю, - ответила я, выдержала их взгляд и захлопнула дверь.
Меня трясло. Колотило так, будто я провалилась в снег. В этот момент Билл вышел из душа в хлопковом халате. Я подбежала к нему и шепотом сказала:
- Тебя ищет Гарда. Я сказала им, что тебя нет. Что делать?
- Гарда? - переспросил он.
- Да! Полицейские! Двое!
- Как они выглядели?
- Один с бородой, другой высокий с волосами, зачесанными вот так, - я поводила руками перед лицом, изображая пышную челку. - Они сказали, что зайдут снова.
Я так дрожала, что Билл обнял мои плечи и принялся растирать их.
- Несса, все в порядке. Подожди секунду.
Он пошел к двери и распахнул ее. Я кинулась за ним с паническим шепотом: «Остановись! Что ты делаешь? Билл!»
Он высунулся в коридор и - позвал их. Окликнул парней в форме, матерь божья. Те еще не ушли и вернулись обратно. А потом Билл и вовсе пригласил их к нам в дом, и те вошли, посмеиваясь и похлопывая Билла по плечу. Прямо воссоединение трех мушкетеров.
- Ванесса, это Георг и Густав, - представил мне их Билл. - Мы вместе играем по выходным в регби в местном клубе.
- Мы тут соседний район патрулировали и решили зайти на чай, - сказал бородатый по имени Густав.
Волна облегчения чуть с ног меня не свалила. Но лицо залило таким жаром, что мне пришлось убежать в ванную комнату, чтобы прийти в себя.
- Вот это преданность, старина. Береги ее, - услышала я слова второго полицейского, Георга. - Боюсь, даже моя жена не прикрыла бы меня так, как твоя девушка, а мы с Мэри уже столько лет вместе!
- Ванесса забыла, что я дома. Я собирался уйти на работу, - пояснил Билл. - Мы добропорядочные граждане. Просто святые. Ну, вы и сами в курсе.
- Да никаких сомнений, приятель, мы ни на что не намекаем, - заговорили те, хихикая.
- Да в задницу идите, - рассмеялся Билл.
Он пришел ко мне в ванную и обнял.
- Несс, ты в порядке? - спросил он, с улыбкой разглядывая мое лицо.
- Боже, я так испугалась, Билл. И мне так стыдно, что я подумала, что ты мог снова нарваться на проблемы с полицией. Я не знаю, почему я соврала им. Это был просто... неконтролируемый порыв защитить тебя, клянусь, я не считаю, что ты до сих пор делаешь что-то противозаконное!
- Тихо, тихо, - сказал он, обхватив мое лицо ладонями. - Ты не сделала ничего, что могло бы меня уязвить. Наоборот! Господи, моя девушка готова врать полиции ради меня! Да я просто на седьмом небе от счастья.
- Правда? - буркнула я, пряча лицо у него на груди.
- Да. Идем я представлю им тебя. Они слышали о тебе уже не раз, осталось познакомить.
- Теперь они будут думать бог весть что обо мне!
- Или завидовать мне! - рассмеялся он. - И уж поверь, если они смогли записать в друзья бывшего наркокурьера, то твой нимб их просто ослепит.
- Нимб, конечно, - закатила глаза я. - Значит, они в курсе, что у тебя был срок?
- Да. Но их больше волнует мое умение забивать мяч в ворота, чем мое прошлое. Парни скорее отмажут меня перед законом, чем лишатся игрока в команде.
- Шутишь...
- Шучу. Идем. Возможно, они будут подкалывать тебя на эту тему, но это невинные шутки.
- О, господи, надеюсь не будут.
Мы с Биллом вышли из ванной, и я тут же услышала:
- Полиция, вы арестованы!
Все смеялись так громко, что я снова покраснела. Густав протянул мне руку и сказал, что рад знакомству. Я пожала его ладонь, нервно улыбаясь.
- Если бы можно было умирать от смущения, то я бы уже давно лежала вот тут посреди гостиной, остывшая, - сказала я.
- О нет, мисс, спасибо, но нам такого добра и так хватает, - оглушительно рассмеялся Георг.
Мы долго гоняли кофе и говорили - в основном о регби и чемпионате среди непрофессионалов, в котором их клуб тоже решил поучаствовать. Мне понравилось, что у Билла есть друзья среди полицейских. Что он не записал Гарду в список личных врагов и не пытался убедить всех вокруг, что он - ангел небесный, когда-то несправедливо брошенный за решетку, а полиция - подонки, испортившие ему жизнь.
В Билле было качество, которое мне безумно нравилось: ответственность за себя, свою жизнь и свои поступки. Здоровое, критическое отношение к себе и полное отсутствие самовлюбленности. В нем вообще не было нарциссизма или самолюбования. Он ни разу не выделывался передо мной, не рассказывал, как он крут, не пытался казаться кем-то, кем он не был. Не самоутверждался, принижая других. Не старался возвыситься, доказывая, что все вокруг - мусор, а вот он - золотой соверен.
Я так привыкла к тому, как вел себя Дерек, что Билл просто сводил меня с ума своей адекватностью. Я таяла от восторга, когда вместо того, чтобы жаловаться на правительство, или судьбу, или соседей, или налоги, или полицию, или обвинять кого-то в своих бедах, он просто говорил, что жизнь не сахар - но это не повод расстраиваться. В нем был огромный резерв силы и веры в лучшее, к которому хотелось подсоединиться и больше никогда не терять.
* * *
В пятницу я взяла выходной и решила посвятить весь день приятным хлопотам: купила красивое нижнее белье, сходила в салон и, чтобы снять нервозность, успела помедитировать, сидя на коврике посреди гостиной в квадратике полуденного солнца.
В планах осталось только навестить отца, которому стало настолько лучше, что его выписали домой.
Родители позвали меня в гости тоже именно в пятницу, и я решила не отказываться, хотя встречу трудно было впихнуть в график. Я предупредила их, что времени у меня будет немного и заглянуть я смогу всего на часик в районе шести. Билл уже забронировал столик в ресторане на восемь вечера, а после ужина мы планировали отправиться сразу в гостиницу. Все мои мысли были уже там - под балдахином нашей супер-кинг кровати, где он окончательно излечит мою душу.
С родителями мы встретились в шесть. Мама нервничала, без конца предлагала всем чай и перекладывала столовые приборы с места на место. Ее платье мелькало по всей кухне, не задерживаясь нигде ни на секунду. Отец тоже был странно суетлив. Слишком часто потирал лицо. Бродил по гостиной, словно ему вдруг в голову пришла некая математическая задача. Когда мы наконец уселись за стол, мама налила всем чая. Я заметила, что ее руки трясутся так сильно, будто она стоит босиком на льду.
Мы пили чай всего минут пять. Едва мне показалось, что разговор начал завязываться, как отец снова поднялся и сказал:
- Милая, я хочу показать тебе кое-что в саду.
- Что именно? - спросила я.
- Есть один... фрукт, который я хочу... посадить.
Отец ненавидел садоводство, поэтому все это прозвучало так нелепо, что я рассмеялась. Да еще эти паузы, которые он делал после каждого слова, - я испугалась, уж не нарушилась ли у него речь после приступа.
Он протянул мне руку и кивнул на сад. По дороге он захватил свой ноутбук, и мы вышли на веранду, уже овеянную вечерней прохладой. Сели за столик, и он принялся рассказывать мне о саде, растениях и о том, как это хорошо - начать наконец отличать полезное растение от бурьяна. Что они все могут быть ужасно похожи, и что только опытный глаз сможет отличить одно от другого.
Отец вывел меня сюда, чтобы наконец рассказать, что за проблемы у нашей семьи, и я ждала, когда он наконец соберется с мыслями. Я надеялась, что это не будет что-то действительно дерьмовое, потому что в тот вечер я хотела сбежать от любых проблем. В тот вечер я хотела быть абсолютно, стопроцентно счастливой.
Билл глядел на меня в окно, кивая тому, что говорила моя мать. Он улыбнулся мне, и я помахала ему.
- Так что за фрукт ты хотел посадить? - спросила я.
- Это страшная дрянь, - ответил отец, нашел мою руку и сжал.
- Тогда зачем сажать? - спросила я, все еще не понимая, к чему он клонит.
- Чтобы он сгнил в тюрьме. Это человек, Ванесса. Я хочу посадить человека. Пожизненно.
Целую минуту я сидела молча, пытаясь привести в порядок дыхание. У меня проскользнула мысль, что он накопал что-то на Билла и сейчас выложит мне целую тонну компромата. Вывалит ее на меня, и я останусь погребена под ней. Смертельно. Навсегда.
- И что это за человек? - спросила я, теряя голос.
Отец встал. Достал из кармана сигару, раскурил ее и принялся так нервно втягивать дым, что казалось, вместе с дымом сейчас втянет в себя весь воздух в саду.
- Это Дерек. Я хочу посадить Дерека. И посажу. Вопрос только в том, на сколько.
Я испытала что-то вроде облегчения. Боже! Это не Билл! Но облегчение тут же утонуло в лавине тревоги. Отец обожал Дерека, был просто без ума от него. Если его так резко перемкнуло с плюса на минус, то значит случилось что-то действительно страшное.
- Что произошло? - спросила я, сцепив под столом руки - так крепко, что заболели пальцы.
- Он... Он... - отец попытался начать говорить, но вдруг его горло словно судорогой свело. Ему пришлось умолкнуть, чтобы успокоиться.
- Папа, все хорошо, - ласково сказала я. - Мы все живы, здоровы, остальное наладится.
- Все наладится, это точно. Когда я посажу эту тварь, тогда все и наладится.
- Что он сделал? Это из-за него ты тогда оказался в больнице? - озарило меня.
Отец не ответил, потер лицо, будто пытаясь привести себя в чувство. Но я поняла, что мои догадки верны. Это из-за Дерека он так переволновался, что чуть не умер!
- Дело в том, что после твоей передозировки и возвращения из больницы мы страшно боялись, что ты можешь сделать что-то неадекватное, - начал он. - Сбежать или навредить себе, или еще что-то...
- Папа, я была под такими сильными препаратами, что не помню те дни.
- Знаю, знаю. Мы пытались подстраховаться. Даже слишком.
- И?
- Мы с мамой заранее установили камеру в твоей комнате. Нам нужно было знать, что ты в порядке. Нам было очень страшно после того, что с тобой случилось. После той передозировки я узнал, что такое настоящий страх за ребенка, поэтому держать тебя дома на успокоительных, пока этот Билл не отвяжется, или ты от него, - казалось наилучшим решением. Тогда мы с мамой были уверены, что вся проблема в нем. Что он - корень всех твоих бед...
- П-продолжай, - сказала я, вдруг начав заикаться.
- В общем, мы установили камеру. Спрятали в светильнике так, что ее даже детектив не нашел бы. После того, как Билл забрал тебя, мы вытащили все файлы с домашнего сервера, на который шла запись. С ними нужно было что-то сделать, либо сохранить, либо стереть...
Отец склонился над столом и закрыл лицо руками.
- Я... Я должен сказать тебе еще кое-что. Прежде, чем продолжу. И умоляю тебя попытаться понять и простить меня. Дерек приезжал проведать нас, когда узнал, что с тобой приключилось.
- Дерек?!
- Да. И он был очень расстроен. Плакал. Хотел тебя увидеть. Он был так плох, что я позволил ему подняться в твою комнату. Мамы не было дома. Она бы не позволила тревожить тебя. А я... сделал это.
- Ты позволил Дереку пойти проведать меня? - нервно рассмеялась я. - После всего, что он делал?
- Он плакал. Он умолял.
- Боже, да цирк это все! И причем тут это? Я вообще не помню, чтобы Дерек приходил. Я не видела его.
- Ты была под сильным снотворным и не запомнила, что...
Отец снова сжал мою руку и посмотрел на меня с такой болью во взгляде, будто кто-то втыкал в него иголки одну за другой, в самые болезненные места.
- Что не запомнила? - переспросила я.
- На камере... На видео...
Отца трясло так, что я испугалась, что ему сейчас снова станет плохо. Он смертельно побледнел и был не в состоянии вымолвить то, что хотел сказать.
- Покажи мне видео, - ровным тоном сказала я. - Просто включи. Ты ведь для этого взял сюда с собой ноут? Что он сделал?
Я думала, что отец откажет и мне придется уговаривать его, но он сдался и сразу же открыл ноутбук, будто знал, что все равно не сможет пересказать увиденное. Он развернул его ко мне, включил видео и отошел, снова схватившись за сигару.
- Я не знал, доченька, я не знал. Не думал, что подобное может случиться, - он снова и снова повторял эти слова, пока, сгорбившись, не ушел от стола аж на другую сторону сада.
Я уставилась на экран с раскрытым на полную видео. Это была моя комната и я, спящая в кровати. Первые несколько секунд ничего не происходило, казалось, что я смотрю на статичную картинку. Затем в комнату вошел Дерек. Он сел на край моей кровати, пару минут что-то говорил - камера не записала звук, только изображение. Потом...
Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Перед глазами вдруг поплыла мелкая пыльца, как перед обмороком. Я потерла лицо, оно горело.
Дерек положил руку на мои ноги, прикрытые одеялом, и погладил ту, что была ближе к нему. Водил рукой вверх и вниз и что-то бормотал. Потом наклонился и рукой похлопал по моему лицу. Я спала и не реагировала на него. Он снова похлопал меня по щекам, желая убедиться, что я в полной отключке. А когда убедился, то сдвинул одеяло в сторону, обнажая мои ноги и нижнюю часть тела.
Я окаменела. Я просто превратилась в гранитную крошку, едва веря глазам. Дерек расстегнул ширинку...
Я нажала на паузу, подняла глаза и глянула в окно, за которым Билл разговаривал с моей матерью. Он заметил, что я смотрю на него, и помахал рукой. Я вымученно улыбнулась, стараясь показать ему, что все хорошо.
Абсолютно все хорошо.
Все хорошо.
Лицевые мышцы чуть не подвели меня - едва не стали двигаться сами собой. Едва не превратили мое лицо в гримасу ужаса. Слезы жгли глаза, крик застыл в горле, но Билл смотрел на меня в окно. А я не хотела, чтобы он понял, что мне плохо.
Потому что мне нужно было досмотреть проклятое видео до конца.
Я снова запустила его и уставилась на экран. Дерек притянул меня за ноги к краю кровати. Я пошевелилась во сне, вяло протестуя, но видимо мне дали просто животную дозу снотворного. Он развел в стороны мои ноги и сдвинул в сторону ткань моего нижнего белья. Его пальцы копались в моей промежности, жестко, безжалостно. Мяли мою плоть. Потом он склонился надо мной, сунул в меня член и принялся насиловать мое безжизненное тело. Он что-то говорил, пока делал это. Выплевывал какие-то слова в мое спящее лицо, вовсю двигая бедрами. Как машина. Как бездушный механизм, созданный для того, чтобы уничтожать.
По моим щекам потекли слезы и закапали на клавиатуру. Я быстро стерла их и нажала на стрелку «Вправо», чтобы ускорить видео. Дерек вышел из меня и бросил мое тело так же резко, как и начал. Взял мою голову за волосы и притянул к краю кровати. Он открыл пальцами мой рот, не обращая внимания на то, что я вяло шевелюсь и даже не полностью нахожусь в отключке, - и сунул свой член мне в рот.
Я подумала, что мне не нужно смотреть дальше. Внутренний голос вопил, что я увидела достаточно, что продолжать - это просто жестоко травмировать себя. Но другой голос сказал, что я должна знать все, что случилось. От и до. И даже если увиденное уничтожит меня, я все равно должна знать.
Дерек натягивал мою голову на свой паршивый член, схватив обеими руками мои волосы. Наконец судороги прострелили все его тело, и он кончил. Его сперма начала вытекать из моего рта прямо на подушку, когда он отстранился. Он схватил пачку салфеток и попытался все вытереть, но следы все равно остались на подушке и на простыне. Я уже знала, что он скажет потом моим родителям.
Что меня стошнило во сне.
Странно, но я уже знала все, что он говорил в тот момент. Думаю, какая-то часть моего сознания, которая не полностью спала в ту минуту, все запомнила. Тот сон, в котором Дерек насиловал мое безжизненное тело, - не был сном, он был реальностью.
Дерек быстро вернул моему телу исходное положение: укрыл одеялом и пригладил волосы. Спрятал все салфетки в карманы, вышел из комнаты и закрыл дверь.
Я опустила крышку ноутбука и снова подняла глаза. Билла в окне больше не было, но на меня смотрела мама. Она знала, что отец только что показал мне. И на ее сером, зареванном, измотанном лице отразилась такая нечеловеческая боль, что невыносимо было видеть.
Отец снова сел за стол и, не глядя на меня, сказал:
- Я не оставлю этого, Ванесса. Не оставлю. Я знаю, что это тяжело, но, пожалуйста, держись. С такими уликами, как эта, у него нет ни единого шанса. Он сядет. Сгниет в тюрьме. Я позабочусь об этом. Я был слеп. Я был глуп. Он делал это и раньше, так? В ту ночь, когда ты прибежала домой, он тоже изнасиловал тебя, так?
- Остановись, папа. Просто остановись.
Я медленно встала, и он тоже поднялся следом, опираясь на стол.
- Будь сильной, - сказал он, утирая глаза. - Прошу тебя, будь сильной. Нам нужно засадить его туда, где он больше не сможет творить все это. Ни с кем.
- Я больше не могу... Говорить об этом. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я не могу сейчас, - сказала я, хватая ртом воздух.
Папа прижал меня к себе, обхватил руками, и моя выдержка дала трещину. Я начала рыдать так сильно, что едва могла стоять на ногах. И отец заплакал со мной, беззвучно, но его плечи вовсю тряслись. У меня кружилась голова и чувство было такое, будто это конец: я приняла смертельную дозу яда, после которой редко выживают. Он уже растекся по моему телу, проник в каждую клетку.
- Твой друг идет сюда, - шепнул мне отец, не выпуская меня из объятий. - Наверно, я не имею права давать тебе советы после всего, что случилось. Я дискредитировал себя как отец и как тот, на кого ты можешь положиться. Но все же я очень прошу тебя не говорить ничего Биллу до поры до времени. Скажешь потом, когда Дерек будет за решеткой. Боль и злость могут сыграть с людьми плохую шутку. Это я говорю как адвокат, который видел людей в состоянии аффекта и разгребал проблемы, к которым оно привело...
- Несса! - Билл окликнул меня и, увидев, что мои плечи трясутся, а лицо залито слезами, ринулся ко мне вихрем.
Отец выпустил меня и отвернулся. Билл подбежал ко мне и заключил в объятия. Готов был кинуться защитить меня, но пока не знал, от кого.
- Ты в порядке? Что случилось? Что он сказал?
- Все хорошо, - кивнула я, крепко обнимая его шею руками. - Я просто... Я просто...
Билл отстранился, заглянул мне в глаза и стер слезы с моего лица. Потом оглянулся на отца, который уже направился в дом, тяжело переставляя ноги.
- Он правда ничего не наговорил тебе?
- Нет. Просто у него проблемы со здоровьем, - ответила я. - Я хочу попрощаться с мамой, и давай уедем отсюда.
Стоило мне переступить порог, и я оказалась в материнских объятиях. Она ничего не сказала, но мы поняли друг друга без слов.
- У тебя есть успокоительное? - шепнула я ей на ухо. - Любое. Мне нужно немного прямо сейчас, иначе я сойду с ума.
Она ушла на кухню и тут же вернулась со стаканом воды.
- Валерьянка, - одними губами сказала она, пока Билл ждал меня у дверей. - Пей. Я люблю тебя. Не беспокойся ни о чем. Мы все решим. Мы этого так не оставим.
Я выпила весь стакан и снова обняла ее, вдыхая слабый запах ее духов, таких родных. На мгновение мне снова стало десять лет, и я только что на всем ходу упала с велосипеда и ободрала всю кожу с колен. А она подняла меня, прижала к груди и сказала, что все заживет. И следа не останется. А значит, не о чем печалиться.