Цианид |B.K|

Едва я перешагнула порог офиса на следующий день, меня тут же позвал Эндрю и приглашающе распахнул дверь в свой кабинет.

Мы с Эндрю неплохо ладили, он всегда хвалил мои статьи и с большим энтузиазмом отзывался о моей будущей журналистской карьере. Можно сказать, мы сработались, и если бы не его извечно кислое выражение лица и немного ворчливая натура, то Эндрю был бы идеальном боссом.

- Нам нужно кое-что обсудить, Ванесса, - сказал он, отхлебывая кофе и переходя сразу к делу. - Это касается твоей статьи, которая должна была выйти в следующем номере. Так вот, она не выйдет.

- Почему? - спросила я потрясенно. Еще никогда мои статьи не заворачивали и не откладывали до лучших времен.

- Ты слыхала о книге «Кровавые поцелуи»?

«Кровавые поцелуи», написанные какой-то молодой писательницей из Лимерика, уже пару месяцев держались в национальном топе бестселлеров. В ней рассказывалось о девушке, безумно влюбленной в законченного подонка. Чего там только не было: манипуляции, насилие, оскорбления, и красной нитью через все повествование шла мысль, что отношения с неуравновешенным психопатом могут быть чистым кайфом. Книга разошлась сумасшедшим тиражом, ее даже собирались экранизировать.

- Слышала, - ответила я, уже чуя неладное.

- Нам заказали рекламный обзор на нее, который должен выйти как раз в следующем номере. И твоя статья, осуждающая... кхм... темпераментных книжных героев, - она... Нет, не подумай, что я хочу сказать о ней что-то плохое, вовсе нет. Я прекрасно понял все, что ты хотела сказать. Но в одном номере с рекламным обзором она не выйдет. Это как уксус и соду класть в один стакан, понимаешь? Будет как минимум нелепо.

Я медленно моргнула пару раз, пытаясь удостовериться, что это все происходит наяву. Что Эндрю в самом деле только что отменил выход моей статьи, лишь бы не делать антирекламу бестселлеру. Внутри полыхнул огонь, но я взяла себя в руки, как и положено профессионалу. В конце концов, мы с Эндрю работали на благо одного и того же издания.

- Ладно, - ответила я. - Не самый приятный сюрприз, но раз уж на кону доходы от рекламы...

- Именно, Ванесса. Я рад, что ты поняла. Никогда не сомневался в том, что ты умница.

В этом ответе было столько приторной мужской снисходительности, что меня передернуло. Но я ничего не сказала. Просто встала и собралась на выход, однако Эндрю остановил меня:

- Это еще не все. Только половина того, что нужно обсудить.

Я вернулась и опять села, вымученно улыбаясь: у меня даже уголки рта заболели, так я старалась.

- Твои статьи, Ванесса, - произнес Эндрю с таким лицом, будто сидел на иголках. - Смотри. Мне они нравятся. Я понимаю их от первого до последнего слова. Мне тоже не по себе от проблем, которые ты разоблачаешь, но наши читатели... Не все готовы к такой острой и радикальной подаче материала.

- В смысле?

- Я не хотел поднимать раньше этот вопрос, но раз уж мы здесь. Дело в том, что на твои статьи в редакцию приходит много жалоб. У нас достаточно взрослая аудитория, но тем не менее, не все готовы читать материалы про абьюз, насилие, контрацепцию, ну все эти... женские штучки. Наша аудитория состоит ведь не только из девушек, но и из молодых парней, которым интересны совсем другие темы.

Я все еще не успела отойти от фразы, что абьюз и насилие - это «женские штучки», а Эндрю уже вовсю летел вперед:

- Это очень сложные и неоднозначные темы, Ванесса. И они очень, очень плохо продаются. Конечно, борьба за права, эмансипация, женские движения и так далее - это все важно, но моя работа заключается еще и в том, чтобы этот журнал банально приносил прибыль. А значит, он должен содержать то, что молодежи по-настоящему интересно. Ты меня понимаешь?

Я не могла вымолвить ни слова, мне казалось, что меня вот-вот стошнит. Эндрю с таким же успехом мог просто избить меня доской - чувства были бы те же.

- Ну вот умница, я всегда говорил, что ты умница. Нам нужно немного изменить тематику твоих статей. Совсем твою колонку я закрывать не хочу, но ей очень необходима модернизация. Изменение угла зрения, сглаживание острых тем до удобоваримых, может быть, убрать излишний драматизм, излишнюю социальность. Ты писала о жертвах порноиндустрии, я тогда закрыл на это глаза, хоть это и было излишне драматично. Но почему бы нам, скажем, не написать что-то подобное, но в более позитивном ключе? Сейчас целая новая профессия появилась: вебкам-модели. Девушки, которые зарабатывают прямыми эфирами в интернете, часто это эротические эфиры. Думаю, читателям было бы интересно прочитать об их жизни и работе. Почему бы тебе не найти какую-то успешную на этом поприще девчушку и не взять интервью? Или вот другая твоя статья, в которой ты написала, что бремя контрацепции легло на плечи женщин. Я на нее тоже закрыл глаза в прошлый раз, хотя, честно говоря, аудитории гораздо интереснее было бы прочитать о, ну скажем, разновидностях секс-игрушек или о сексуальной совместимости знаков зодиака. Это же так интересно!..

Я так сильно вцепилась пальцами в ручки кресла, что сломала ноготь. Правда, заметила это не сразу - уже потом, когда варила себе тройную порцию кофе.

- Девлин мне вчера рассказала, - продолжал Эндрю, - что, оказывается, помимо стандартного знака зодиака, который определен положением Солнца в момент рождения, у каждого человека есть еще и лунный знак, который определяется положением Луны! Я даже не догадывался об этом, а ведь лунный знак определяет внутренний мир и скрытые эмоции человека, представляешь? Вот ты кто по гороскопу, Ванесса?

- Я... Я не помню, Эндрю.

- Девлин тебе все рассчитает, она просто умница. Ну просто умница. Я вот даже не догадывался, что у меня Луна в Козероге! А это значит, что мне нужно стараться усерднее отстаивать свое мнение, потому что многие попытаются воспользоваться моей мягкостью. Может быть, и тебе стоит поискать первопричину твоей озлобленности на мужчин, Ванесса? Например, если Луна в Деве, то это может нарушить равновесие мягкости и твердости.

Я посмотрела прямо Эндрю в глаза. Они были большими и неестественно светлыми. И еще показались пустыми. Совершенно пустыми, как скорлупки орехов.

- Почему ты решил, что я обозлена на мужчин, Эндрю? - спросила я, чувствуя такую тяжесть в солнечном сплетении, будто проглотила пушечное ядро.

- Это чувствуется в твоей литературной подаче. И не только я это заметил. Девлин, к примеру, как чуткий к личным качествам специалист...

- Хватит о ней, прошу, - перебила я Эндрю, вцепившись в подлокотники. - И позволь мне оправдаться: у меня нет озлобленности на мужчин - только на сложившуюся систему взглядов, которая рисует женщин вторым сортом. И эту систему, между прочим, часто поддерживают не только мужчины, но и женщины. А также есть мужчины и женщины, которые категорически против нее. Дело не в гендере вообще, а в системе взглядов...

- Я не буду спорить, Ванесса, просто посоветую тебе обратить внимание на тон, с которым ты сейчас говоришь: внутри ты очень мягкий и приятный человек, но твой голос и манера речи могут создать ложное впечатление. То же самое может происходить с твоими статьями, понимаешь? Возможно, проблема не в тебе, а в образе твоего самовыражения?

Боже правый, кто бы знал, как сильно я хотела послать Эндрю на хер и в знак протеста уволиться. Но не будет ли слишком наивно думать, что в редакции другого журнала мои материалы будут более востребованными? И ведь покинув работу, я потеряю доступ к сердцам тысяч читателей. Отдам их Девлин с ее гороскопами и журналистам, которые пишут, как здорово жить и спать с насильником.

- А что будет с моей статьей? Ты вообще когда-нибудь планируешь выпустить ее? - ровно спросила я, приказывая себе успокоиться.

- Поживем - увидим. Не буду обещать. Но точно не в одном номере с обзором «Кровавых поцелуев». Будет нечестно расстроить рекламодателя и насмарку пустить труды Девлин.

- Причем здесь Девлин?

- О, я не сказал? Это она напишет обзор на «Кровавые поцелуи». Я видел черновой вариант, это просто грандиозно. Все девочки будут пищать и мечтать тоже заполучить немножечко кровавых поцелуев, ха-ха.

Из кабинета Эндрю я вышла в таком состоянии, что с трудом дотащилась до своего стола. Магда, видя, что я едва не плачу, взяла меня под руку, вывела на улицу и даже принялась гладить по голове, как ребенка.

- Что стряслось? - спросила она, и я выложила ей все, что сказал Эндрю. О том, что социальные темы, по его мнению, плохо продаются; что на мои работы поступают жалобы; что моя статья о романтизации насилия не выйдет в следующем номере, а может и не выйдет вообще - зато «Зумер» украсит хвалебная рецензия Девлин на книжку, превозносящую насилие.

- У меня такое ощущение, что меня выбросило из автобуса на резком повороте - ну и он поехал дальше, а я осталась лежать на обочине со сломанной шеей. И еще он сказал, что у меня озлобленность на мужчин. Меня и правда так воспринимают, Магда? Сказать слово в защиту женщин - это автоматически означает ненавидеть мужчин?

- Господи, что?! - рассмеялась Магда, нервно затягиваясь. - Что за дичь! Если бы ты была обозлена на мужчин, то не встречалась бы с Биллом, а нашла себе симпатичную, горячую подружку, - закончила она. - Логично?

- Спасибо. Мне нужно было услышать это.

- Секретничаете без меня?! - донеслось до нас, и мы увидели Эми, комично перескакивающую через лужи в лакированных туфлях.

- Что ты, какие секреты! - воскликнула Магда. - Разве что малюсенькие секретики.

- Выкладывайте!

Я пересказала Эми все, что сказал Эндрю, содрогаясь чуть ли не на каждом слове.

- Нет у тебя озлобленности на мужчин, - фыркнула Эми. - Иначе бы ты дел с ними не имела. Жила б не тужила, а все потребности решала бы большим, красивым дилдо.

Я рассмеялась так громко, что наверно даже Эндрю услышал в своем кабинете.

- Именно, - подтвердила Магда. - Не обязательно ради потребностей заводить себе целого мужчину. Можно взять только отдельные детали, отлитые из резины, которые после использования поместятся в ящик. И, в отличие от цельного мужчины, будут вести себя наилучшим образом.

- Клуб мужененавистниц предлагаю считать основанным, - сказала Эми.

Только они и спасли мой день. А после работы еще и затащили в паб через дорогу для «психологической реабилитации». После двух стаканов пива мне стало так хорошо, будто мужчин никогда не существовало. Шутка. Пожалуй, я бы не хотела жить в мире, в котором бы не было Билла. Или других добрых, надежных, адекватных парней, которых вовсе не мало. Силиконовым дилдо не решить потребность в ласке и понимании, которые нужны нам как воздух.

Билл забрал меня из бара после одиннадцати, невозмутимо реагируя на молчаливый восторг моих подруг. Они уже заочно любили его после всех тех пьяных комплиментов, которыми я осыпала Билла еще до его приезда. Ну разве что член его не описала, слава богу, сдержалась...

- Как ты? Лучше? - спросил он, наклоняясь ко мне в машине и горячо целуя.

Еще днем я позвонила ему и рассказала про разговор с Эндрю, так что он был в курсе.

- Гораздо лучше. Не знаю, как будет завтра, но сегодня все мои печали потонули в «Гиннессе». А твой поцелуй снова сделал этот день идеальным.

- Всегда пожалуйста, - ответил Билл и повторил то, что уже раз десять сказал по телефону: - У тебя прекрасные статьи, сильные темы и великолепный стиль подачи. И если Эндрю не в состоянии оценить их и предлагает тебе начать писать на развлекательные темы, то стоит послать его к чертям собачьим.

- Я не могу потерять работу, сам понимаешь.

- Потерять и правда было бы фигово, а вот сменить на другую - почему нет? Может, пришло время начать писать для более серьезных изданий? Уверен, в мире полно таких, которые с радостью прислушаются к твоему голосу.

- Думаешь? - только и смогла ответить я, внезапно чувствуя такой прилив благодарности и радости, что захотелось высунуть голову в окно и запищать.

- Уверен, что скоро тебе станет тесно в этом журнале. Не сегодня, так завтра. Так что нет смысла грустить из-за выводов Эндрю. Забудь о них вообще. Тебя ждет большое будущее, и тебе не стоит прогибаться под чужое мнение.

- Спасибо, Билл, - сказала я, шмыгая носом, страшно тронутая его поддержкой.

- Возьми эту статью, которую он отверг, и отправь в... где бы ты мечтала опубликоваться?

- «New York Times», «Vogue», «Cosmopolitan», «Vanity Fair»... Но, господи, даже не знаю, каковы шансы пробиться туда.

- Кажется, я снова слышу неуверенность.

- Да, это снова я, маленький жучок-журналист, на которого сегодня наступил сапог главреда.

Билл положил руку на мое колено и ласково сжал.

- Давай договоримся, - сказал он. - Ты прекращаешь транслировать в космос свою неуверенность, а я сделаю тебе дома какао, и мы вместе примем душ. Как тебе такой план?

- Предложение, от которого невозможно отказаться.

* * *

- Странно, что мы с тобой еще ни разу не поссорились, - сказала я Биллу, когда мы покончили с поздним ужином. Он убрал посуду в посудомойку и принялся варить мне какао. Я благодушно следила за ним, как кот за мышкой. Билл снял свитшот и остался в футболке, аппетитно облегающей его плечи.

- А должны? - спросил он.

- У всех случаются ссоры. Мой телефон мог бы разрядиться, и ты бы часа два не мог связаться со мной. Или я могла бы пролить кофе на твои учебники. Или сбежала бы к родителям после ссоры.

- И что, по-твоему, я бы сделал? - усмехнулся Билл, ставя передо мной кружку с какао, густо посыпанным маршмеллоу и политым шоколадным соусом.

- Разозлился, - сказала я.

- Из-за чего? Книг и разряженного телефона? - улыбнулся он, словно не понимая.

- Ну, не знаю. Есть же что-то, что могло бы вывести тебя из себя?

- Пожалуй, да. Разозлился бы, если б у тебя были проблемы, а ты бы мне не сказала. Или если бы пожертвовала ради меня чем-то важным, чем не должна была бы жертвовать. Но даже тогда это была бы не совсем злость. Скорее нечто, что нам нужно решить. Словами. А теперь расскажи, что могло бы разозлить тебя.

- Все то же самое. И если бы к тебе какая-то девица клеилась и тебе это понравилось.

- Клеящиеся девицы исключены. Кроме той, у которой имя Ванесса Энрайт. Надеюсь, она приклеится и больше не отклеится. Как репейник.

Я рассмеялась, воображая себя хваткой и цепкой девицей. Но так и не смогла толком вообразить.

- Ты никогда не рассказывал мне о своих предыдущих отношениях. Почему вы расстались?

- Она узнала, что мне придется все распродать. Не всякий человек, привыкший жить в самом дорогом пентхаусе столицы, сможет переехать в такое место, как это, - Билл обвел рукой нашу скромную гостиную. - Впрочем, все, что ни делается, - к лучшему.

- Felix Culpa, - проговорила я, вылавливая из чашки маршмеллоу.

- Именно. Только рухнув на самое дно, ты сможешь понять, кто предан тебе, а не твоему банковскому счету.

Я допила какао, поставила кружку на стол и прижалась к Биллу. Он обнял меня, положил руку на плечи и поцеловал в висок.

- Теперь по списку совместный душ, - сказала я.

- Есть, мэм.

В ванной комнате он сам раздел меня, медленно и осторожно, словно я была хрупкой, как карточный домик. Мы встали под горячие струи, он выдавил на ладонь жидкое мыло и принялся гладить мои плечи, спину и бедра. Раньше, в самом начале наших отношений, я чувствовала себя скованно с ним рядом, но чем больше я узнавала его, тем меньше становилось напряжения. Сейчас я могла стоять перед ним полностью раздетая, и у меня не тряслись колени. Разве что сердце колотилось, как ненормальное, но это была приятная нервозность.

Мне то и дело хотелось кричать всем с балкона: «А вы тоже принимаете душ вместе, а потом сидите вместе в одном одеяле с ромашковым чаем? А вы тоже ходите вместе за покупками, и он берет для вас пачку шоколадного мороженого, а вы протестуете, потому что вам нужно сбросить пару кило, а он все равно его покупает, закатив глаза? И вы тоже едете в машине домой и смеетесь над шутками, которые даже пересказать потом сложно, настолько они нелепые и дурацкие? Нет? Тогда завидуйте нам!»

Билл возбудился, пока массировал мою кожу. Я провела рукой по его бедру и спросила, внезапно охрипнув:

- Хочешь, мы сделаем это прямо здесь и сейчас?

- Нет, - ответил он после долгой паузы.

- Почему? Боишься, что рано? Я не запаникую. Все стало гораздо лучше с тех пор, как мы познакомились. Мне правда лучше.

- Я верю тебе и очень рад, но дело не в этом.

- А в чем?

- Меня угнетает это место, в котором мы живем, - пояснил он. - Я жалею, что сейчас не могу предложить тебе ничего лучше.

- Прекрати...

- Это правда. Ты заслуживаешь красивой жизни. Поэтому позволь мне сделать хотя бы нашу первую ночь волшебной. Пусть будет бархат, шелк, бутылка «Кристалла», мать его, во льду и все так густо усыпано розами, что не видно пола. Это не так дорого, в конце концов. Я отобью эти деньги за пару недель. Зато воспоминания будут бесценны.

Я обняла его и пару минут неподвижно стояла, растроганно шмыгая носом и прижавшись лбом к его груди. Он обхватил меня руками. Я тонула в его нежности, мыльной пене и своих чувствах.

- Я ценю твое желание сделать что-то особенное для меня, но мне правда все равно, где это случится.

- Мне не все равно.

- Не могу понять, ты слишком романтичный или слишком упрямый, - проворчала я.

- Где-то посредине, - усмехнулся он. - Повернись, я намылю тебе спину.

Я не стала поворачиваться. Медленно опустилась перед ним на колени. Его член был прямо перед моим лицом, и внезапно мне захотелось принять его в себя полностью и соединиться с его телом в одно. До сих пор мы не занимались оральным сексом. Решили не торопиться после того, как первая и последняя попытка закончилась крахом. Но теперь мне хотелось попробовать еще раз. Тренировка, пробный заплыв, тест перед пятницей.

- Ты разрешишь мне сделать все самой? - спросила я. - Не двигайся, ладно? Мне бы хотелось контролировать ситуацию.

- Несса... - только и смог вымолвить он, совершенно не ожидав подобного поворота.

Мои руки немного дрожали, но предвкушение было сильнее. Вера в нас была сильнее. Билл не шевелился. Он полностью отдал мне власть и контроль, и я приступила к делу. Его дыхание сбилось, и он ухватился за стену, не сводя с меня одурманенных глаз.

- Я люблю тебя, - повторял он. И стонал. И запрокидывал голову, пытаясь отдышаться.

Я чувствовала себя всесильной. Будто всю жизнь была простой смертной, но внезапно открыла в себе магические способности, причем колоссальные. Я не была неумелой. Не была бесчувственной и холодной. Все, что Дерек говорил обо мне и моей сексуальности, - «Твой рот - как прорезь для пуговицы - такой же несексуальный, я будто трахаю школьницу или куклу», - все было ложью. Ему просто нравилось раздирать в клочья мою психику. Он не мог возбудиться, пока не видел слезы и страх. Он банально питался моей кровью и плотью, как вампир.

Билл вдруг отстранился так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Мне показалось, что я сделала ему больно. Но нет - в его глазах не было боли, только блаженство.

- Я не знаю, как ты отреагируешь... Не хочу сделать что-то не так... - пробормотал он хрипло, останавливая мою ладонь.

- В чем дело?

- Я больше не в силах сдерживаться, но... Давай я продолжу сам... Ты не должна.

- Почему? - спросила я непонимающе. - Я что-то делаю не так?

- Господи, нет, ты делаешь все идеально, - сказал мне он. - Но твое лицо в опасной близости от... того, чем все закончится.

И тогда до меня дошло. Он был готов защитить меня от всего, что могло уязвить или обидеть. Он хотел, чтобы близость больше никогда не стала для меня унижением. Но не успел понять мои границы и теперь был в замешательстве.

- Ты можешь кончить на меня, - сказала я, снова ласково прикасаясь к нему. - Если я правильно тебя поняла.

- Ты не против?

- Нет, - сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Я оценила его аккуратность и то, что он вообще озаботился этим. Дерек никогда бы не спросил. Ему бы это даже в голову не пришло.

«Можно?», «Ты не против?», «Ты хочешь?», «Тебе нравится?», «Как ты относишься к...?» - это были вопросы, присущие здоровым отношениям. И они были так же прекрасны, как здоровые отношения. И я радовалась им, как нищий обрадовался бы драгоценностям.

На этот раз мы дошли до конца. Я парила над землей, когда он излился. Радовалась, что смогла зайти так далеко.

Почти до рая.