18. Тернистый путь откровений
Секунды, минуты, часы бесконечно тянулись изматывая меня в лабиринтах самобичевания. Николь не вышла из комнаты ни через час, ни через два, продолжая оставлять нас с Джисоном тонуть в собственных домыслах. Но большей части это касалось меня. Хан заходил к ней несколько раз, безмолвно оставляя чай, пока я ожидала его на кухне буравя взглядом кружевную салфетку на столе, насчитывая на ней сто тридцать семь небольших дырочек в орнаменте. Но ни один из его походов не был плодотворен. Как он говорил, Ники читала книгу, но по виду, находилась мыслями далеко от романтический перепятий героев и это нервировало ещё больше. Не удалось скоротать ожидание ни за приготовлением ужина, ни за попыткой сесть за диплом. Все термины пролетали мимо понимания, и лишь скоростной поезд стыда успешно прибывал в виде непрошеных мыслей, добавляя терзания. Я просто не имела права с ней так поступать. Быть может будь другие обстоятельства и мы приехали в деревню на каникулы к старому знакомому дедули, не имея за собой цели узнать о пропитавшей деревню тайне. Встреть я Чана как обычного парня, который позже поведал секрет. Тогда бы, может быть, у меня были хоть какие-то аргументы. Да я бы вовсе не обязана была говорить о подобном, если не считала нужным. Но в нашей ситуации всё иначе. Я сознательно пыталась отвести подозрения от Чана, поддерживая теорию с Сынмином, помогала строить ей планы по внедрению к местным жителям, расшифровывать записи дедули и, чёрт возьми, откровенно врала. Эта мысль лишь усиливала отвращение к себе, и на секунду отдавала мысленным просветлением. Ну и что она могла бы сделать? Задала бы Чану пару-тройку вопросов, встретилась со стеной непробиваемого холода и, возможно, бросила эту затею. Но Николь не бросает своих идей. Идет за ними до конца, придумывает ходы, нападения, отступления, новые планы и в них, мне точно не хотелось оказаться посредником. Для неё статья, мерцающий путь к свободе, пусть и слишком нестабильный, как вид оазиса в пустыне, но надежда, что бабочками порхала в её душе, заставляя сиять. Только вот довести до конца дело, которое начал её дедушка, могло иметь и обратную сторону - в который раз доказать семье, что Николь прирождённый журналист и принести ещё больше противоречий в семье. Для Бан Чана же это имело совершенно другое значение. Слишком болезненное. И мне лишь оставалось гадать, сколько ещё черных воронов, что клюют его изнутри, прячутся в его прошлом, гнездо которых мы пытались распотрошить.
Я опомнилась сидя на своей кровати, с карандашом в зубах и вытащила его изо рта, разглядывая следы. Никогда не имела привычки грызть что либо, но мысли унесли слишком далеко от раскиданных по пледу листов и включенного ноутбука, который давно перешел в спящий режим. Щелчок двери эхом раздался по коридору. Я тут же спохватилась, спрыгивая с кровати, цепляясь одной ногой за плед, еле как в силах удержать равновесие, чтобы не вспахать носом пол. Несколько конспектов, покачиваясь упали передо мной и благополучно наступив на них, я схватилась за ручку, аккуратно выглядывая наружу. Свет просачивался из щелки двери в комнату Николь, прогоняя по телу новую волну тревоги. Как бы я не старалась, никак не могла подготовится к разговору, потому что и не знала, о чем говорить. Сделав глубокий вдох, я медленно посеменила в сторону лестницы, наступая на холодные ступени и пригнулась.
Ники прислонившись спиной к столешнице, скрестила руки, задумчиво постукивая подушечкой пальца по своей кофте. Чайник рядом начинал закипать и это стало шансом, хотя бы попытаться подступится к подруге.
— Там ужин на плите, — вкрадчиво начала я, покусывая губу. Холод лестничных ступеней проникал под кожу, проходясь по ногам, покалывая во всём теле. Только вряд ли виной деревянные настилы. Леденил кровь отстраненный взгляд Ники. — Может поешь?
— Не хочу, — поморщилась она, стянув с волос резинку, и получше затянув на макушке хвост, снова зафиксировала их.
Поджав губы я с пониманием покачала головой, пробираясь к самому близкому от меня стулу. Что мне нравилось в Николь, что даже во время глубокой обиды, она не доходила до полного игнора, но и таких непониманий у нас ранее не было. Мы почти не ссорились, стараясь находить понимание в любой ситуации и всё это чаще сводилось в шутку без едкого осадка. Здесь это случилось впервые.
— Что ты читала? — глупо улыбнулась я, присаживаясь за стол и ещё бы чуть-чуть и сама цокнула от своего дурацкого вопроса.
— Гордость и предубеждение, — на удивление ответила Николь и звук выключившегося чайника раздался на всю кухню, ударяя по моим и так натянутым нервам. — Хорошее произведение.
— Ты же его уже читала.
— Теперь перечитываю, — пожала плечами Ники и отвернулась, заливая кипятком чай. — У мистера Тэиля много хороших книг. А меня ждёт продолжение, — она поставила чайник на место и взялась за кружку собираясь уйти.
— Ники, пожалуйста, — срывающимся голосом пропищала я, пока вина новой волной захлестывала, припечатывая ко дну. — Давай поговорим.
Секунды размышлений выдались ещё более тянущимися. Я ощущала себя рабыней ситуации, подступающей к эшафоту со страхом надрыва доверия нашей дружбы. В нашем общении ещё не было столь сильных обид и непониманий, от чего и картинка полного краха в моей голове разрасталась семимильными шагами. Всё это время, Ники была моей опорой и глотком свежего воздуха в рутине привычной анализа и цикличной повседневности во главе которой: сдержанность, разумность и привычный сценарий для престижного будущего. И теперь, когда наше общение наполнилось электрическими разрядами непониманий, это слишком сильно давило на меня. На нас обеих.
Николь запрокинула голову назад и вздохнула, прямо как и я несколькими часами ранее находясь у её двери. Прочистив горло, она взяла чашку в другую руку и развернувшись медленно села в торце стола.
— Пока что я даже не знаю о чём тут разговаривать.
— Я знаю, — ухватилась за шанс я, и тут же поникла. — Точнее, понимаю, но и сама понятия не имею, что говорить, с чего начать, но, хочу объяснится перед тобой, Ники.
Николь сжала губы в тонкую линию и её серьги блестели в тусклом ощущение. Те самые серьги, которые я подарила ей на день рождения, которые она почти никогда не снимала.
— От кого ты пыталась его защитить, Грейс? — сглотнула она сверкнув небывалой горечью в глазах.
Мне стало тошно. Комок из слез, тут же неприятно засвербил в горле от осознания её слов. Мне хотелось защитить его от всего мира, но почему-то я начала с человека, несущего не так много угрозы, которая днями ранее казалась критичной. Мы же могли просто поговорить, найти какие-то компромиссы, на что и был нацелен мой изначальный план. Вот только пока я забиралась в панцирь из собственных домыслов, ситуация вышла из общего понимания.
— Ты же все равно попытаешься, — выдохнула я, обессилено роняя руки на столешницу, пока торец стола давил прямо под грудь. — Николь, я знаю тебя слишком хорошо, но поверь, это не та история, в которую нужно лезть.
— А ты уже и историю знаешь? — пождала губы Ники. — Как долго ты вообще знаешь?
Совесть наступала мне на горло, придавливая своей едкой тревогой, не давая соврать снова. Честность была оружием, когда-то, а теперь, погрязнув в болоте вязкой лжи, грозила стать палачом нашей дружбы. Но я не могла поступить иначе. Зарываясь в распахнутые ладони лицом, пыталась отсрочить этот ответ, но медлить было некогда, Николь ждала.
— Я, — голос тут же дрогнул, препятствуя моему признанию, сковывая шею в тиски. Я выдохнула, чертыхнувшись. — Помнишь, ты хотела поиграть в правду или действие?
— После чего пришла Амари с очередным скандалом?
— Да, — выдохнула я. — Меня тогда так бесило неведение кто они друг другу и почему она вообще ведет себя так отвратительно. Да и если честно, — я на несколько секунд прикрыла веки, и сцепила руки в замок, взглянув на Ники, — я и до этого начала подозревать Чана.
Николь прочистила горло и откинулась на спинку стула, вытягивая руку, к салфетке, которую я крутила в руках несколько часов. Блуждая по ней подушечкой пальца, подруга хмыкнула.
— Да я как в воду глядела со своей шуткой, что он больше всех походит на чернокнижника.
Я усмехнулась, вспоминая нашу первую встречу с Чаном, и слова Николь: «если бы мы были в романе, то я заведомо дала тебе ответ, кто чернокнижник». В тот момент, её писательская чуйка зрила в корень, но логика пересилила, заставляя свести всё в шутку. А зря. Быть может не попади мы тогда под чары мистера Тэиля и строптивого характера наших новых знакомых, то прознали бы это раньше, но, по классике мы искали где угодно, вместо того, чтобы посмотреть рядом.
— Получается, что так, — с тоской усмехнулась я, под гнетом тяжести разговора. — Меня так злила его связь с Амари, что я даже следила за ними, —обессилено выдохнула я, и на лице Николь отразилось небывалое удивление.
— Ты? — прокашлялась она. — Следила? Грейс, я тебя не узнаю, а где-то логика, разум и никаких спонтанных решений? Или оно было таким?
— Да нет её здесь. Ни логики, ничего.
И в этом была абсолютная правда. В те моменты, от моей рассудительности мало что осталось, зато эмоции бурлили через край. Глупая ревность царила в душе, к человеку, с которым у нас не было никаких отношений, и непонятно, если ли они сейчас.
— Может он тебя околдовал? Выходит, не исключено, что в прямом смысле.
— Глупости не говори, — насупилась я и размяла плечи, все это время находящиеся в напряжении. — Просто так вышло.
— Вышло то, что ты влюбилась в человека, который нас пугает с самого начала?
— Не очень то уж тебя и пугает, учитывая как ты недавно ворвалась в его дом, — изогнула бровь я, опуская голову, с легким ехидством напоминая Ники как недавно она фурией переступила порог Чана в страхе за меня.
Мне казалось, что сменившийся тон нашего разговора, уже начинает мерцать туманным примирением, но Ники прочистила горло поджимая губы, более не поддаваясь своим эмоциям и взглянула меня.
— И то верно. Ну и я понимаю, что узнала правду ты в тот день, — резюмировала Николь. — Так почему же ты решила это скрыть и поддерживать мою теорию про Сынмина?
Я сглотнула в попытке унять нервное напряжение в груди. И сколько бы раз я не пыталась дать вразумительный ответ даже себе, выходило скверно: не хотела выдавать чужую тайну, предполагала расспросы подруги, или же хотела убедить Бана в том, что мне можно доверять - не понятно. Все эти причины скатывались в клубок, и оборачивались атласной лентой из желания сначала самой узнать о его прошлом, после чего уже как-то поговорить с Николь. К сожалению, план дал трещину по всем пунктам из-за моей собственной глупости.
— Я не знаю, — с опустошением выдохнула я. — Ты же начнёшь его расспрашивать.
— Начну, — безапелляционно заявила Николь с полной решимостью во взгляде, вынуждая меня замереть. — И ты бы меня в этом поддержала, не будь это Чан.
Выпрямив спину, я повернулась в сторону Ники, сдерживая лёгкое раздражение, то ли от её заявления, то ли от понимания её правоты. Будь это тот же Сынмин, я бы вряд ли пустилась в расспросы сама, но подругу точно поддержала. И только лишь когда вмешались чувства, все стало сложнее.
— Он же не даст тебе ответов.
— Кто знает, — пожала плечами Николь и опираясь ладонями на стол, поднялась, направляясь к чайнику. — Мы ещё в первый день поняли, что будет непросто. Никто не хотел давать ответов, хоть и все знали и, оказалось, что с некоторых пор и ты тоже, — схватившись за ручку чайника, она налила себе горячей воды в кружку, и вернулась обратно.
— Ники..
— Не переживай, - резво бросила подруга, но в её голосе по прежнему таилась обида. — Я не буду просить тебя что-то выпытать. Если твое молчание было из-за этого.
— Отчасти из-за этого, но и я впервые задумалась о том, что мы вновь полезем в чью-то историю, — губы непроизвольно поджались от осознания собственных слов. — Снова терзать людей.
— Ничего не будет от одного разговора, тем более, раз Чан не живет где-то в хижине на окраине, а спокойно существует со всеми жителями деревни, может там не так уж и всё плохо, не так ли? — выдвинула теорию Ники, вопросительно изгибая бровь, но будто и не ждала моего ответа вовсе. - От одной статьи ничего не случится.
— Если ты не выиграешь в конкурсе публикацию в популярном журнале.
— Я тебя умоляю, кто его сейчас читает? Все в интернете сидят.
— Её и там опубликуют. И это снова привлечет внимание, — раздраженно парировала я дернувшись. Скрип ножки стула об пол резанул по ушам. Я взглянула на половицу, но к счастью не оставила ни одной царапины, и снова повернулась к Ники.
— Эта тема уже не так актуальна, чтобы сюда набежали туристы.
— Еще пару тройку недель назад, ты считала иначе.
— Ты знаешь мою цель, — Ники потянулась к круглой вазе с конфетами посреди стола и села обратно. — Я хочу разобраться в том, в чем не разобрался дедуля.
— Ники, — выдохнула я, — ты же понимаешь, что этот порыв уже давно отошел на второй план? Ты уверена, что мы вовсе приехали за этим, а не сбежали от унылого разбора дедулиного кабинета и попыток твоих родителей записать тебя на очередную лекцию по журналистике от их друзей?
Николь перестала жевать и морщинка, что образовалась между её бровей, провела черту нашего разговора. Словно я затронула тему, которую мы понимали обе, но старались обходить, чтобы не поранится об острые углы. Какая же настоящая цель нашей поездки? Мы бросились в погоню за тайнами или же бежали от сумбурной суеты с выстроенными планами, чувством долга, чужого давления и ожиданий? Чужих и собственных. И то что раньше мы могли умалчивать скрываясь за шумом города и его темпом, обходить углы забываясь в будничных делах, здесь вскрывалось намного быстрее.
— Я хочу доказать, что справлюсь. Что я не неудачница, которая не оправдала ожиданий, а человек, который сделал свой выбор.
— Но что если это лишь укрепит веру родителей, в том, что ты отличный журналист?
Николь цокнула, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза.
— Тебе просто хочется, чтобы я не лезла к Чану с расспросами? — изогнула бровь она и наклонилась вперёд не отводя взгляда. — Грейс, я хочу сделать то, что не смог мой дедуля.
Фраза озвученая Николь впилась в меня противоречивым ощущением неладного. Я огляделась по сторонам, блуждая по стенам обитым темным деревом, мрачной лестнице ведущей на второй этаж и зацепилась за фоторамку, где красовались улыбчивые лица мистера Тэиля и Джисона.
— А если он смог, — задумчиво проговорила себе под нос, разглядывая лучезарный взгляд осторожного в словах мистера Хана, который согласился нас приютить по просьбе старого знакомого.
— М?
— Нет, ничего, — я прочистила горло, сосредоточив все внимание на подруге. Мне не хотелось раньше времени пускаться в размышления вместе с Николь, тем самым путая её ещё сильнее. В любом случае, чтобы я не сказала, она будет воспринимать как защиту Чана не более. — И что ты хочешь делать?
— Поговорю с ним, а там посмотрим. Ты права, я его не боюсь, — пожала плечами Ники. — Я его не боюсь, — повторила она, задумчиво постукивая подушечкой пальцами по столу и заметив мой взгляд прочистила горло, выпрямляя спину. — И ты поэтому все скрывала?
Я выдохнула и поджала губы кивая головой.
— Чан очень сложный и отстраненный человек.
— Это я уже поняла. Но вот почему ты не сказала, понять вроде бы и можно, но сложно. Смысл скрывать то, что знают все?
— Я хотела рассказать тебе, позже.
— Очень обидно, что не сразу, — Николь выпятила губы трубочкой и хмыкнула. — Чего ещё я не знаю? Может вы и поженились тайно и на свадьбе были все кроме меня?
— Ники, — буркнула я, и взглянула исподлобья, в надежде усмирить поддёвки подруги, — пожалуйста, прекрати.
— У меня слишком смешанные чувства, — пронзительный взгляд её глаз засел новым комом в горле. — Ты впервые умолчала о чём-то намеренно. Да и вообще умолчала о такой важной вещи. Мы же за этим сюда и приехали, Грейс. И мне сейчас так неприятно, ты не представляешь. Мы всё время были вместе: ты, я, Минхо и позже Феликс, — Николь снова принялась водить пальцем по кружевной салфетке, — но если от парней это нормально, всё же я не так с ними близка, то от тебя удивительно. И может быть я сейчас слишком утрирую, но мне обидно.
Моя нижняя губа уже зудела от покусываний, но я снова продолжила это делать.
— Прости меня...
— Мне нужно время переварить всё это.
— Я понимаю.
Скрип двери сверху привлек наше внимание. Джисон показался на лестнице разминая лопатки и шею.
— У меня уже спина устала сидеть за этим компом, — пробурчал Хан и повернул голову в нашу сторону. Он тут же опустил руки с опасением взглянув на Николь. — О, ты здесь.
В их зрительном контакте, что не прерывался ни на секунду словно шел безмолвный диалог. Николь было больно от моего поступка, но что творилось в её душе от отношению к Джисону, совершенно не ясно. Я не знала степень их близости, от чего и тяжесть от молчания Хана оценить сложно. Он сразу обозначил свою позицию «наблюдателя» и может быть именно это могло стать спасением для их взаимоотношений. Не было смысла обвинять его в защите лучшего друга, вот только когда в силу вступают чувства, всё меняется и становится невозможно предугадать какой ураган может обрушится на их взаимоотношения.
— Здесь, — уныло кивнула Ники. — Это был хороший ход.
Джисон взглянул на меня, изгибая бровь в немом вопросе об итоге нашего разговора, на который у меня не было ответа. Оставалось ясно одно: Ники обижена, а я всё ещё грызла себя чувством вины. Вся атмосфера вокруг, искрила напряжением, пусть и не таким как изначально, но оно всё равно ощущалось в воздухе, отдавая отчаянием. Хан обошел нас, останавливаясь у чайника и выдержав пузу, ударил по кнопке включения.
— Хороший ход?
— Держи друга близко, а врага ещё ближе?
— Ты утрируешь, — мигом парировал Джисон и Ники поджала губы.
— Я знаю. Таков был план нас запутать?
Тон её голоса пестрил обидой и болью, что вполне можно было понять. Имея рядом подругу и парня, к которому испытывала чувства, она оказалась одна. Единственной, кто не имел представления о происходящем и продолжала идти по своему пути, пока мы наблюдали за её попытками докопаться до истины.
— У нас не было вообще никакого плана, — монотонно отозвался Джисон, и беззвучно чертыхнувшись, опустил голову. Он был в смятении. Точно таком же как и я, а может быть и в разы хуже. — Отец сказал, что вы приедет и всё.
— Но вы же как-то хотели скрыть, — Ники развела руками, обернувшись к Джисону с красноречивым взглядом, — всё это?
— Ники, — попытался усмирить её взглядом Джисон, получив лишь цоканье в ответ.
Я набрала побольше воздуха, разглядывая деревянный потолок. Напряжение возрастало, отчетливо заседая мыслью, что в этом диалоге третий лишний, и этим человеком, явно являлась я. Невпопад скрипнув стулом, пронзая тишину, я поднялась на ноги и Ники тут же впилась в меня взглядом.
— Не уходи.
— Не хочу вам мешать.
— Ты не мешаешь. Сейчас из этого ничего дельного не выйдет.
Я взглянула на Джисона. Он отстраненно помешивал чай, словно гипнотизируя круговые движения ложки, пускаясь в размышления и выдохнул.
— Я буду наверху, — указал он пальцем на второй этаж, и кинув ложку в раковину, прихватил с собой чашку, скрываясь на лестнице.
Казалось, что наша спорная идиллия выстраиваемая на протяжении всего этого времени трещит по швам, опадая лоскутами обид и непониманий. Это больно било по нам всем. Я обернулась обратно к Николь, пожимая губы.
— Ты же понимаешь, — вкрадчиво начала я.
— Не надо, — выдохнула она, устало опуская голову на руки лежащие на столе. — Я понимаю. Просто мне надо справится с эмоциями. Я знаю, что Джисон ничего не должен был мне говорить. Да никто из вас не должен, — чертыхнулась Ники и выпрямила спину, облокачиваясь на спинку стула. — И он особенно, — Ники приложила пальцы к вискам потирая их, находясь в полном смятении. — Ты права. Я просто ищу этот чертов предлог остаться здесь, чтобы не получать монотонных лекций. Хвастаюсь за единственный возможный шанс, чтобы убедить родителей, что я всё могу, но путь совсем другой, не такой как у них. Пусть он и дурацкий.
Её голос надрывался с каждым словом и в уголках глаз заблестели слезы. Ники вплела пальцы в волосы, не в силах совладать с эмоциями, что сидели глубоко внутри, скрываясь за маской улыбок и яркости. Это была её сущность, но она же являлась и её защитой. И теперь, когда она ломалась, вытаскивая из себя слова и чувства засевшие где-то на подкорке за эти дни, мне становилось больно за неё.
— Ники, я уверена, что когда-то они поймут.
Николь впилась меня понурым взглядом и хмыкнула.
— Я так часто тебе завидовала, Грейс. По-доброму завидовала, если такое бывает. Я рада, что твои взгляды совпадают с твоими родителями, от чего не приходится проходить все это.
Я выдохнула оглядываясь по сторонам, ощущая острый укол осознания. Тянущее покрывало откровений, коснулось и меня, придавливая своим грузом.
— Я не знаю так ли это, — нервно прикусив губу, я заерзала на стуле. — Мне кажется, что, возможно, это не так.
— М? Что ты имеешь в виду?
— Я не знаю иду ли я своим путем или тем, которым с детства казался мне правильным. Быть может он такой и есть, а быть может я просто не знаю чего хочу. Легче следовать укоренившейся системе, все четко и ясно. Ведь у меня нет дела, которое бы вдохновляло меня так же, как тебя книги.
Мои слова заставили Ники нахмуриться, с непониманием вглядываясь в мои постукивающие по столу пальцы, резонируя с голосами людей, эхом доносившихся с улицы сквозь закрытые окна.
— Так выходит, что мы обе бежим? - усмехнулась Николь. — Только я в попытке ухватиться за свою мечту, а ты в надежде понять чего хочешь?
— Я не знаю.
Голоса за окном стали громче, переходя в бурное выяснение отношений, одновременно привлекая наше внимание. Я так погрузилась в разговор с Николь, что не сразу признала их и лишь звук разбившегося горшка на крыльце, вернул меня в реальность.
— Это Чан? — я медленно повернулась к Николь корпусом, встречая глаза полные удивления.
Дверь сверху с шумом захлопнулась, Джисон, активно перебирая ногами по ступеням, наспех натягивал толстовку на футболку.
— Чёрт, опять чтоли? — шикнул он, застегивая молнию.
Мы с Николь подскочили с мест, и я первая достигла двери, распахивая её настежь. Бан Чан стоял неподалеку от крыльца, даже не обратив на нас внимания, сосредоточив свой взгляд на Сынмине, и это противостояние не предвещало ничего хорошего. Я наклонилась к ботинкам, не опуская головы, наощупь надевая обувь.
— Что происходит? — я взглянула на Джисона. Он обогнул меня переступая порог и скрестил руки на груди, не сводя взгляда с парней.
— Иди куда шёл, — голос Бан Чана обращенный к Мину словно пропитался сталью. Несмотря на очевидную напряженность ситуации, он выглядел непоколебимым, в отличии от Сынмина, который с усмешкой опустил голову и с вскинул её в новым вызовом.
— А то что? Что ты мне сделаешь? Я буду общаться с кем хочу, ходить где хочу. Кем ты себя возомнил, Чан? — поморщился он. — Может тебе престол построить или всей вашей семейке?
— Сынмин, — грозно осек Чан.
— А что? Мне даже теперь и говорить нельзя? — он повел взглядом по Джисону и заметил меня. — О, и она тут. Конечно она тут.
Бан Чан сделал глубокий вдох через нос, его взгляд наполнялся той же пустотой, леденящей кровь, что и при встрече с отцом. Я ринулась вперёд, в надежде хоть как-то его успокоить, но рука Джисона преградила мне путь, ощущаясь тяжелым хватом на плече.
— Оставь.
— Ты же сам видишь, что он злится, — я с удивлением обернулась к Хану. Напряжение на его лице, говорило само за себя, но он продолжал держать себя в руках. — Что тут вообще происходит?
— Наглядный пример ненависти к Чану.
— Что он сделал Сынмину?
Джисон пожал плечами, явно не желая углубляться в подробности. Бан Чан размял шею, делая шаг вперед, сжимая челюсти.
— Я опущу первую часть твоей проникновенной речи и скажу вот что: если твоя псина ещё раз окажется возле Грейс, я не буду сдерживаться.
Я замерла. Брови поползли к переносице от непонимания и воспоминания встречи с собакой вновь нахлынули леденящим холодом. Понимание, что именно по этой причине Бан Чан спрашивал видела ли я кого-то рядом, нарастало постепенно, резонируя с мыслью, что Сынмин не мог этого сделать. Я на это надеялась. Думала, что он просто пугающий парень, который не несет угрозы, но видимо ошибалась, замечая как на его лице разрастается нахальная улыбка.
— И что ты сделать? Неужели тронешь бедное животное? Ты разве не перестал заниматься этим или всё же гены или что там у вас, берут своё?
— Я тебя предупредил, — наконец-то разорвал зрительный контакт Чан, оборачиваясь к нам и по моей спине пробежал холодок от глубоко пронзающего взгляда. Он проникал куда-то внутрь, цепляя своими крючками за живое, заставляя неподвижно стоять на месте.
— Чан просто признай, что эта девочка сбежит от тебя, как сбежал твой собственный брат. Думаешь он сбежал из деревни? — Сынмин рассмеялся и бровь Бана дёрнулась. — Не для кого не секрет, что он сбежал от такого тирана, как ты, ведь яблоко от яблоньки не далеко падает. Так что Грейс, ты там осторожнее. Подумай, с кем имеешь дело.
Бан Чан замер, как и всё внутри меня, от осознания, что эти слова могли больно резануть по живому. Уже второй человек пытался уличить его в тирании, но каждый раз, он выдерживал это достойно, пока отец не начал фигурировать в колких словах. В этот раз, мне почудилось, что в нём что-то надломилось на крошечную часть. Бан медленно повернулся к Сынмину сжимая челюсти с пущей силой, его взгляд тисками впился в оппонента, и мне стало невыносимо. По телу прошелся липкий холод, окутывая своими щупальцами от устрашающей ауры, что ощущалась от Чана. Я ринулась вперёд, скидывая очередную хватку Джисона и встала перед Баном укладывая руку на его корпус, в надежде скинуть его в сторону дома, хоть на миллиметр.
— Пойдём, а? — я на миг покосилась на Сынмина, ожидающего ответа, и вернула внимание к карим глазам рядом. — Чан, слышишь меня. Он несет полную чушь. Просто пойдем.
Мои слова отчеканивала непробиваемая стена. Бан не сдвинулся с места, продолжая прожигать Сынмина взглядом, вот только что-то мне подсказывало, что мыслями он находился слишком далеко. Внутри него велась какая-то своя борьба не понятная никому из окружающих. Может быть только Хану.
Джисон цокнул, делая пару шагов нам навстречу.
— Так ладно, всё. Цирк уезжает, клоуны собирайтесь тоже, — бросил он Мину. — Ты же не хочешь проблем? Я не Чан, разговаривать с тобой не буду и терпеть всё это.
— А что ты мне сделаешь?
— Пошли, — прочистил горло Бан, опуская взгляд на меня, и как бы мне не хотелось отыскать что-то привычное в его виде, на поверхности его взора царил лёд, который он старательно пытался растопить. — Ты вышла в одной футболке? Пошли.
Теплая ладонь ощутилась на моей, вместе с мягким нажимом. Бан Чан двинулся с места, уволакивая меня к дому, напряженно прикусывая нижнюю губу. Я обернулась, наблюдая как Сынмин с ухмылкой опустил голову, разворачиваясь и пнул камень. Мне стало тошно от происходящего, недовольной усмешки, противным комом, осевшей где-то внутри и того раздрая, что явно творился в душе у Чана. Как только мы пересекли порог, Бан скинул с себя ботинки, безмолвно поднимаясь по лестнице в комнату Джисона и тот последовал за ним, оставляя нас наедине с Николь. Её растерянный взгляд метался от лестницы ко мне, отдавая тревогой.
— Наверно, я всё же подумаю, — прочистила горло она, почесав висок, — стоит ли задавать ему вопросы.