14. Моменты уюта под гнётом теней
Дрожь подбирала тело, оставляя на себе цепкие отпечатки недавно миновавшего страха. Ссадина на коленке давала о себе знать при каждом движении, неприятно соприкасаясь с обрывками джинсы, но крепкая рука Чана стала замечательной опорой. Всю дорогу Бан не проронил ни слова. Лишь сверчки стали нашими верными спутниками, напоминая о своём присутствии. Каждый шорох травы отдавал во всём теле, заставляя пульсировать в висках, оглядываться и сильнее цепляться за ткань кофты Бана, под которой ощущались расслабленные мышцы.
— Грейс, — тихо позвал он, останавливаясь, когда очередной звук привлёк внимание, заставляя оглянуться назад. Я подняла взгляд, соприкасаясь с абсолютной уверенностью в глазах напротив. Тихо выдохнув, Бан напряг губы, подбирая слова, и взгляд его приобрел оттенки гречишного меда от желтого света фонарного столба. — Всё хорошо. Тебе больше не нужно бояться. Я с тобой.
Я замерла от удивления, словно завороженная неведомым заклинанием, проникающим прямиком в сердце. «Я с тобой» — пульсировало внутри, сминая страх под натиском уверенных глаз, возвращая в реальность. Со мной находился самый пугающий человек в деревне, или уж точно один из них, и если рядом с ним и стоило кого-то опасаться, то, может быть, его самого. Но как бы легче мне ни становилось рядом с Чаном, страшащий образ всё ещё изредка мелькал в голове, отдавая усталостью от такого короткого, но по моим ощущениям самого длинного забега.
Я прижалась к крепкой груди, сминая ткань его кофты в пальцах, вдыхая аромат терпкого парфюма, находя спасение в знакомых нотах горьких трав. Безграничное доверие и благодарность окутывало прозрачной вуалью всю мою тревогу. Я подняла голову, упираясь подбородком в кофту, в поисках его взгляда.
— Спасибо...
Бан почти невесомо коснулся моей лопатки через ткань, отстраняясь, и открыл входную дверь, ударяя ладонью по выключателю. Коридор наполнился приглушенным теплым светом, позволяя мне лучше разглядеть его. Только тогда мне стало заметно, как напряжено всё лицо Чана и мышцы перекатываются под кожей с каждым сжатием челюсти. — Давай, — он протянул мне руку, помочь переступить через порог, и, поджав губы, я без сомнений вложила в неё свою ладонь. Тишина взяла царство и сменилась тихим скрипом двери, когда Бан потянулся, закрывая своё жилище. — Я пойду поставлю чайник, — он окинул взглядом мою коленку и болезненно выдохнул. — И найду аптечку.
— Хорошо, — кивнула я, скидывая с себя кроссовки. — Чан?
Он обернулся у самого входа в кухню, сохраняя максимальную сдержанность, хоть и его жевательные мышцы по-прежнему выделялись под кожей.
— А что ты делал там? В лесу?
— Шёл домой.
— Откуда? — вкрадчиво уточнила я, делая шаги ему навстречу, в попытке хоть как-то отвлечься от образа сверкающих в темноте глаз, сменяя их темными радужками, что являлись моим островом защиты и одновременно утягивали в бушующий океан чувств.
— Откуда? — он вздохнул и опустил голову, буравя пол взглядом, снова обращая ко мне, когда расстояние между нами сократилось. — Там, в лесу, есть деревушка моего отца, теперь он редко ей пользуется, поэтому я часто бываю там.
«Его», — промелькнула мысль, недавно терзавшая меня день изо дня. И можно было бы сразу догадаться, стоило узнать, кто на самом деле являлся чернокнижником, но обилие тайн в этой деревне слишком велико, чтобы делать предположение без признаний.
— Когда хочешь побыть подольше ото всех? — мягко улыбнулась я и шикнула, наступив на раненную ногу.
Бан тут же опустил руки мне на талию, в опасении, что моё равновесие может пойти под откос, но я устояла.
— Тебе нужно обработать ссадину, садись, — кивнул он в сторону стула, отправляясь к кухне. Первые два верхних шкафчика оказались пустыми и быстро закрытыми, зато в третьем виднелась заветная коробочка. — Ты расскажешь мне, что случилось? — Бан взял соседний стул и, опустив аптечку на стол, сел напротив.
— Я сама не понимаю, — прерывисто вздохнула я, от подступающей дрожи при одном воспоминании. — Я пошла за молоком для Ники, писала тебе смс.
— Ты мне писала? — быстро перебил Бан, заглядывая в глаза.
— Да, — смутилась я от легкого изумления на лице Чана. — Потом никак не могла сфокусироваться, видела какой-то силуэт или, может, тень от фонарного столба, я не знаю. А потом этот пёс. Откуда он вообще взялся?
— Так силуэт или столб?
— Я не знаю, — сглотнула я. — Перед этим я смотрела в экран, а там темень.
— Понятно.
Бан Чан вновь стиснул челюсти, медленно вдыхая через нос, и, прикрыв веки, выдохнул, в попытке совладать со своими эмоциями. Он достал несколько бутыльков из чемоданчика и оторвал кусок ваты, осматривая колено.
— Грейс.
— М?
Я опустила голову в тот самый момент, когда Чан поднял взгляд.
— Тут дырка на джинсах, и всё прилипло. Может быть больно.
Я оглядела засохшую кровь из множественных ссадин, к нескольким из которых тянулись нитки, прочно засевшие внутри.
— Я потерплю.
Бан цокнул, качнув головой, и, пропитав вату раствором, аккуратно приложил к ране. Неприятная волна прошлась по телу, острием ощущаясь в районе коленки, заставляя нахмуриться. И только вид открывающихся на старательного Бана стал моим обезболивающим, сдерживая гневный поток брани от болезненности.
— Было бы разумнее пойти к Джисону, — выдохнул он, продолжая манипуляции. И был в его словах толк, ведь вся моя одежда находилась именно там, однако мне совсем не хотелось тревожить подругу собственным видом и тем более утопать в ночных кошмарах и размышлениях.
Я неуверенно прикусила нижнюю губу и шикнула от прикосновения мази к коже.
— Ты можешь сказать Джисону?
— Почему?
— Николь сейчас будет задавать очень много вопросов. Мне не хочется её обижать, но и отвечать тоже.
— Ладно, — Чан отодвинул джинсу, приклеивая пластырь, насколько позволяли джинсы, и, скомкав в руке бумажки, поднялся на ноги, выуживая телефон из кармана. — Напишу ему.
— Спасибо.
Бан Чан быстро напечатал сообщение, убирая телефон в карман, и, оглядевшись, вновь сосредоточил внимание на моем колене.
— Тебе так будет неудобно спать. У меня есть несколько шорт, одни из них новые.
Мой взгляд, полный удивления, прошелся по его острому подбородку, останавливаясь на глазах, ожидающих ответа.
— Мне это не принципиально. Могу надеть и старые.
— Хорошо. Будешь чай?
— Если честно, я бы предпочла лечь спать, — заметив кусочек грязи на своей кофте, я отряхнула рукав. — А футболки у тебя нет?
— Есть, — кивнул Бан. — Тогда пошли.
За небольшой темной гостиной, где из мебели находилось лишь пара кресел, книжный стеллаж и журнальный столик, следовала дверь, явно ведущая в самую тайную комнату этого дома. Не знаю, что я рассчитывала там увидеть, но волнение наплывами захлестывало в предвкушении и одновременной тревоге перед входом в спальню. Бан Чан не опускал глаз, уверенно следуя к комнате, и я, как зачарованная, шла за ним, без малейшего опасения под гнетом пережитого стресса. Его пальцы коснулись металлической ручки, отворяя вход в обитель чернокнижника, и я мельком выдохнула.
— Погоди, — остановилась я, оглядывая гостиную. — Я даже не подумала о том, что могу потеснить тебя в собственном доме.
Чан развернулся, с особым интересом оглядывая моё лицо, и легкая полуулыбка мелькнула на его лице прежде, чем он щелкнул по выключателю.
— Тебе и не надо об этом думать, — он дернул головой в немом приглашении. — Тебе сейчас вообще ни о чем не надо думать, просто отдыхай.
Я переступила порог его небольшой спальни, заглядывая внутрь, в полном непонимании, чего ожидать, но какие бы волнения ни таились внутри меня, их заглушил открывшейся вид. Темно-бежевые стены, небольшая, но достаточно просторная кровать у окна, на которую спадали коричневые шторы, деревянная тумба у стены и шкаф за дверью. Никаких атрибутов магии, невольно всплывавших в моем воображении несколько минут назад, никакого мрака. Обычная комната.
— Но у тебя даже дивана нет. И как нам размещаться?
— Посплю на полу, — буднично пожал плечами Чан.
В одночасье по мне прошлось легкое смущение. Не ведая о его доме, я сама выбрала пойти сюда, даже не раздумывая о том, что у него вряд ли найдется ещё одно спальное место.
— Чан, — тихо позвала я. — Может, просто ляжем здесь?
Брови его дрогнули, готовые взметнуться от удивления, но тотальный контроль за эмоциями или же редкое их проявление быстро вернули их в прежнее состояние. Несколько секунд он стоял молча, изучая моё лицо, и в глазах зарождалось что-то совершенно иное, противоположное стали, наполняясь мягкостью.
— Тебе так будет комфортно?
— Думаю, да, — пожала плечами я.
— Хорошо, — кивнул Бан, разворачиваясь к шкафу, и, опустив голову, почти незаметно качнул ей в стороны в легком смущении, тут же облачаясь в свою привычную строгость. — Держи.
— Спасибо, — сглотнула я, забирая из его рук тканевые шорты с белой футболкой. — Не думала, что у тебя есть что-то кроме черного.
— Есть.
Легкая неловкость окутала меня странной паутиной смущения под чутким наблюдением Бана. Я прочистила горло, оглядываясь по сторонам.
— Наверно, переоденусь в ванной.
— Не стоит, я пойду сделаю чай, — тут же спохватился он, забирая с полки ещё какие-то вещи, удаляясь из комнаты.
Я неловко усмехнулась и хлопнула ладонями по бедрам, стягивая джинсы, облачаясь в темные свободные шорты, так и норовящие упасть к щиколоткам, но всё же они задержались на ягодицах. Футболка ощущалась более приятно, еще сохраняя аромат стирального порошка с примесью парфюма Бана, что поселился в шкафу от других вещей, и втянула его носом, всё больше успокаиваясь, и залезла под белые простыни. Очутиться в его кровати оказалось сверх удивительным, но любые чувства стеснения и интереса притуплялись усталостью после сумбурного вечера. Совпадение ли это или эта собака имела отношение к кому-то из жителей деревни, а может дело в Чане как чернокнижнике? Подобные мысли появлялись яркими вспышками и так же быстро угасали. Веки закрывались под тяжестью усталости, несмотря на выключенный свет, и я сама не заметила, как погрузилась в дремоту, за которой слышались шорохи в доме. Сон выдался прерывистый, заставляя ворочаться от напряжения в мышцах. Я приоткрыла глаза, когда в комнате уже царила темнота, озаряясь тусклым светом фонарного столба через занавески. Нахмурившись, подняла взгляд на темный силуэт у окна. Бан Чан скрестил руки, вглядываясь в самую темень, и явно бродил в тропах своих размышлений.
— Чан? — тихо позвала я, привлекая его внимание, и он медленно обернулся. — Почему ты не ложишься?
— Думаю.
— О чём?
Он приподнял подбородок, прикусывая губу, и покачал головой.
— Это не важно. Почему ты проснулась?
— Важно, — парировала я, приподнимаясь на локте. — Тебя что-то беспокоит?
— Сегодняшний инцидент, — нахмурился он. — Меня раздражает сам факт того, что ты оказалась в опасности.
— Но это же не связано с тобой. Это же просто собака, так ведь?
Чан выдохнул и, отстранившись от оконного косяка, сел рядом со мной, протягивая руку к моим волосам. Легкое касание ощущалось каждой клеточкой тела. Его наполненный нежностью взгляд блуждал по моему лицу, отдавая легким напряжением.
— Спи, — тихо прошептал он.
— А ты?
Я отодвинулась к стенке, освобождая пространство рядом, замечая, как Бан прикусил губу. Казалось, что внутри него велась ожесточенная борьба, смысл которой оставался мне не совсем ясен.
— И я, — кивнул он.
Потянув за кончик одеяла, он залез на кровать, укладываясь рядом, оставляя между нами расстояние, которое являлось своеобразной границей для обоих, но даже с ней стало комфортнее. Я вмиг ощутила себя в необходимой безопасности, разглядывая его точеный профиль в темноте, и, прикусив губу, смущенно прикрыла веки, пропуская легкие мурашки по своему телу. Подобная близость будоражила сознание где-то в глубине, вызывая румянец на щеках. Я взглянула на его сосредоточенный профиль и прикусила губу, аккуратно подвигаясь головой к его плечу.
— Спокойной ночи? — тихо выдохнула я, в попытке найти его взгляд, и нашла, слегка растерянный, но такой же обволакивающий спокойствием.
— Да.
Голоса людей, доносившихся через открытое окно, вынудили меня поморщиться и приоткрыть веки. Солнечный свет заливал комнату, и, оглядевшись, я тут же присела на матрасе, подминая под пальцами ткань чужого белья, прокручивая в голове прошедший вечер. Темные очертания пса отступали в новом дне. Я закусила губу, оглядывая вторую половину кровати, припоминая, что крепкое плечо стало моим спасением в беспокойной дремоте. Приснилось ли мне это или нет — не ясно, но внутри разрасталась небывалая нежность, окутывая каждую клеточку тела, распаляя мои чувства. Забота Чана, которая виднелась в непривычных для него словах и действиях, послужила прекрасным полем для зарождения новой связи, открывая его с новой стороны.
Я поднялась на ноги, морщась от холода паркета, и встала, подтягивая спадающие шорты. Колено всё так же отдавало болью и немного припухло, но желание узнать, что происходит в доме, пересилило и этот дискомфорт. Я заглянула в окно, замечая давно бодрствующих людей у своих домов, и тыкнула в телефон, подмечая, что проспала аж до самого обеда. Стоило распахнуть дверь, и с кухни послышался легкий шум. Улыбка озарила моё лицо вместе с открывшимся видом. Бан Чан в шортах и черной футболке выглядел максимально уютно, стирая его устрашающий вид напрочь, наполняя пространство уютом. На рабочей поверхности кухни стояли две тарелки, пока сам Бан склонялся над сковородкой.
— Ты давно встал? — тихо проговорила я, обнимая дверкой косяк.
— Полчаса назад, — обернулся Бан Чан, оглядывая меня с ног до головы. — Давно не спал так долго. Как колено?
— Ничего. Что ты делаешь?
Я шагнула вперед, с любопытством поднимаясь на носочки, заглядывая за его плечо.
— Яичницу. Ты её ешь? — слегка обернулся Бан, оставляя сантиметры между нашими лицами, с легким беспокойством оглядывая меня. — Как ты?
— Получше, — улыбнулась я, отстраняясь. — Ем. Я могу тебе чем-то помочь?
— Нет. Чай уже на столе, садись.
Как бы ни был строг и уверен его тон, уже ставший до исступления родным, он содержал новые грани, неведомые мне раньше. Словно наша нить, что связывала с самой первой встречи, манящим ощущением засевшая во мне, крепчала, обрастая все новой гаммой чувств и доверия, зарождая на лице легкое смущение.
Я села на стул, наблюдая, как Чан выставляет тарелки, и улыбнулась.
— Спасибо тебе.
— За что? — хмыкнул он, усаживаясь рядом.
— За всё. За то, что спас, приютил и даже, — я втянула аромат, исходящий от травяного чая, — сделал завтрак.
— Не стоит, — покачал головой Бан, гипнотизируя тарелку, пряча за задумчивостью легкую улыбку. — Я надеюсь, этот случай не сильно на тебя повлиял?
— Не думаю, что я захочу ещё раз прогуляться вечером.
— Грейс, не стоит так сильно замыкаться из-за этого, но лучше соблюдать осторожность. Если захочешь прогуляться вечером, лучше скажи мне.
— И ты пойдешь со мной?
— Да.
Я сглотнула от уверенного тона, не терпящего сомнений, и постаралась сдержать улыбку, которая так и рвалась наружу.
— Хорошо, — всё же мягко улыбнулась я. — Почему ты вчера был такой задумчивый? Ты знаешь эту собаку?
Взгляд Бана изменился за секунду, вновь отдаваясь холодом, и стиснутые зубы стали невольным доказательством очевидного ответа на вопрос.
— Ешь.
— Это как-то связано с тобой? — не унималась я. Бан встал, забирая со столешницы соль, демонстративно игнорируя мой вопрос. — Чан, просто скажи мне.
— Может быть, — обернулся он, усаживаясь.
— Почему ты не хочешь отвечать?
— Я не уверен в ответе, а врать тебе я не хочу, — его тон приобрел ещё больше стали, готовый вот-вот разразиться злостью.
— Ладно, — я взяла вилку, отправляя кусок яичницы в рот, и хмыкнула. — Ладно, — ещё раз повторила самой себе, принимая слова Бана. Как ни крути, мне не стоило игнорировать его попытки быть искренним и открытым. Иногда мне казалось, что он только учился подобным проявлениям, хотя что-то подсказывало, что он просто привыкал ко мне. Недоверие к людям — сложная штука, а его неверие могло передаваться из поколения в поколение. — А у тебя уютно.
Бан отодвинул пустую тарелку, оглядывая кухню, и безразлично пожал плечами.
— Никогда этого не замечал этого.
— Ты давно тут живешь?
— Пару лет, наверно.
— А ты, — вкрадчиво начала я, комкая салфетку на столе, — никогда не думал переехать в город?
Бан Чан выдохнул, и скулы его напряглись. Дискомфорт в разговорах о его жизни ощущался за версту. Мне уже стало очевидно, что открытость для него являлась своеобразной пыткой, но каждый раз он проходил через эти заросли шипов, стараясь придерживаться своего обещания быть искренним. И для меня это стало самым большим стимулом проявить терпение.
— Я совру, если скажу, что не думал, но это ничего не значит.
Стук в дверь вынудил меня резко повернуть голову, пока Чан продолжал спокойно пить чай, даже не бросив взгляда в сторону входа.
— Опять та женщина?
— Пойдем узнаем, — медленно поднялся он, спокойно пересекая коридор. Я последовала за ним, с любопытством подскакивая на носочки, выглядывая из-за плеча.
Бан открыл дверь, являя мне нахмуренный взгляд Николь, позади забавно улыбающегося Джисона. Чан обернулся и, цокнув, покачал головой, пряча улыбку в усмешке. Смелость и любопытство подруги поражало с каждым днём ещё больше, заселяя в моей душе теплоту нашей близости.
— Я пришла удостовериться, что с Грейс всё в порядке, — облачившись невероятной стойкостью, отрапортовала Ники, кивая в мою сторону, и Чан отодвинулся, позволяя им зайти в дом.
— Ты думаешь, я её тут съем?
Николь сделала шаг вперед, переступая порог, и обдала Чана прищуром.
— Да кто тебя знает.
— Неожиданно, да? — прыснул от смеха Джисон, взглянув на Бана, и, заметив смурной взгляд друга, тут же прочистил горло, закрывая за собой дверь.
Николь остановилась прямо напротив меня, оглядывая, проводя анализ.
— Не припомню у тебя такой одежды.
— Это не моя.
— М-м, — загадочно потянула она, с любопытством заглядывая в коридор, открывающий вид на кухню. — Если ты хотела пойти к Чану, могла так и сказать, — она медленно повела глазами по полу, вскидывая бровями, когда в поле зрения появилось моё колено. — Что это?
Я опустила голову, прочищая горло, и как можно более непринужденно улыбнулась.
— Кочки здесь не пощадили меня.
Николь с подозрением взглянула на Чана, увлеченного разговором с Джисоном, и двинулась ко мне, склоняясь к уху.
— Всё хорошо?
— Да, — отстранилась я, ударяя подругу по плечу. — Да прекрати уже. Детектив.
Николь хихикнула, оборачиваясь к парням и снова ко мне.
— А тут уютненько. Ну да ладно, я зашла просто убедиться, что всё хорошо. Кстати, мистер Хан уехал в командировку, может, соберемся вместе?
— Хорошая идея, надо только подумать, когда мы сможем это сделать.
— Окей. Ну что, Ватсон, — обратилась Ники к Джисону. — Здесь всё спокойно, можно идти.
— Ты делаешь из меня какого-то изверга, — усмехнулся Чан, и Николь забавно прищурилась.
— Ты какой-то противоречивый, — хмыкнула она. — Слишком загадочный.
Бан цокнула, открывая дверь, и Николь отсалютовала, оставаясь за порогом дома, за ней последовал и Джисон.
— Я жду тебя! — крикнула Ники.
— Скоро приду.
Чан закрыл дверь, с улыбкой выдыхая.
— Если кого-то и видел рядом с Джисоном, то такого человека, как Николь.
— Или её и видел? — улыбнулась я, делая шаг ему навстречу. — Я же твоих способностей не знаю.
— Это мои предположения, а не магия.
— У тебя филигранно получается уходить от темы, — хихикнула я, встав на мысочки, касаясь губ Чана в легком поцелуе. Крепкие руки тут же ощутились на моей талии, выбивая воздух из груди одним лишь своим жаром.
— Но я стараюсь быть откровенным, — парировал Чан, делая ответный ход в тягуче-медленном, сладком поцелуе, что волнами пробирал трепетом. — Кстати, у Николь хорошая интуиция. Ты ей ещё ничего не говорила про меня?
— Нет и пока не собираюсь, — ни секунды не раздумывая, бросила я, забываясь в сладости горячих губ, хаотично сминающих мои в неведомом танце.
Бан Чан сжал пальцы на моём боку, углубляя поцелуй, опаляя своим сбивающимся дыханием. Всё нутро сжалось в нарастающем желании большего, вынуждая задержать дыхание, и его хватка резко ослабла. Чан чмокнул в губы и прижался лбом к моему, выравнивая дыхание в ожесточенной битве с самим собой.
— Ты наелась? — уже более спокойно проговорил он, еще раз убеждая меня в том, что он мастер менять направление разговора и действий.
— Да, — отстранилась я. — Я помою посуду.
— Не стоит.
— Нет, я сделаю, ты же готовил завтрак, — мягко улыбнулась я, мимолетом целуя его в губы.
— Хорошо. Я тогда схожу в душ, а потом мне ещё разок нужно заглянуть к той женщине.
— Всё же решил помочь её сыну? — с нескрываемым любопытством уточнила я, и Бан отрицательно покачала головой.
— Просто поговорю.
— Ладно.
Я закончила с посудой и отправилась в комнату, в попытке натянуть узкие джинсы на больное колено. Вокруг ссадины виднелись фиолетовые отметины, и даже легкое прикосновение становилось жгучим. Я цокнула, застегивая молнию джинс, и надела кофту, когда Чан закончил мыться.
— Ты уже оделась, — показался он в дверном проеме, вытирая волосы полотенцем.
— Да, — улыбнулась я, ощущая некую неловкость, преследовавшую меня каждый раз, когда нам следовало расходится. — Я, наверно, пойду.
— Хорошо, — Бан откинул полотенце на тумбочку, задевая браслеты, что ударились друг о друга бусинами, привлекая внимание. — Я зайду позже.
Я улыбнулась, делая шаг ему навстречу, заключая в объятия, и, потянувшись, поцеловала, быстро отстраняясь. На лице Чана возникла довольная улыбка, та, которую он всячески пытался погостить все это время. Я оглядела его лицо, не веря собственным глазам, и сильнее стиснула в объятиях, прижимаясь к его груди головой.
— Всё же ты умеешь улыбаться.
— Я же не робот, — усмехнулся он и коснулся пальцами моего подбородка, вынуждая поднять голову, сам припадая к губам в чувственном поцелуе. — Может, подождешь меня, и я тебя провожу?
— Нет. Хочу посмотреть, как буду чувствовать себя одна.
— Если что, сразу позвони мне.
— Хорошо.
Без особого желания заканчивать наши объятия, мне пришлось отстраниться, чтобы разобраться в собственных чувствах и ощущениях вдали от Бана. Я закрыла за собой дверь и выдохнула, оглядывая снующих вдалеке людей, прикрываясь ладонью от заливистого солнца приближающегося вечера. Во мне царили сменные чувства, от замешательства до желания развернуться и снова податься в крепкие объятия Бана, но всё же главной целью оставался поход до дома мистера Тэиля. Я побрела по знакомым улицам, ловя взгляды прохожих, прислушиваясь к себе. Тревога или страх так и не проявляли себя, что я списывала на активность деревни и светлое время суток, позволяя спокойно сокращать расстояние между нашими домами. Завернув на угол, я нахмурилась, замечая неподалеку от входа Сынмина, и моё настроение приобрело ещё более неоднозначный оттенок.
Ковырнув камень ботинком, он обернулся, и брови его взметнулись в удивлении.
— Грейс?
Я не сбавила темп, но остановилась около входа в дом.
— Привет. Ты к Джисону?
Сынмин почесал затылок, оглядываясь по сторонам, и медленно сократил расстояние между нами, пряча руки в карманах своей кофты.
— Нет, просто гуляю. А ты?
— И я.
Мин усмехнулся, буравя взглядом землю под ногами, и поднял голову, с усмешкой оглядывая меня.
— Что, сблизились уже?
— С кем? — невольно нахмурилась я, и Сынмин с издевкой изогнул брови.
— Не делай вид наивной овечки. Что, поведал тебе секрет наш маг-чародей?
По телу прошлась неприязнь, словно миллион маленьких пиявок впивались в тело. Сынмин — самый противоречивый житель деревни, и страшное то, что его нрав менялся по щелчку пальцев: от милого друга до парня, от которого исходит злость. Слегка наклонив голову, он с изучающим выражением лица выжидал моего ответа, как настоящий змей, стараясь подметить любое изменение, дабы удостовериться в своей теории. Я же застыла, переваривая сказанные слова, и через мгновение непонимающе прищурилась.
— О чем ты? Какой чародей?
Мин рассмеялся в полный голос, поджимая губы и качая головой, словно был на тысячу процентов убежден в точности своих слов и старался пресечь мой театр. Дверь дома резко отварилась, являя нам Джисона, и тот оглядел сначала меня, а потом и Сынмина.
— Что вы не заходите?
— О нет, — Мин высунул руки из карманов, поднимая, выпятив ладони вперед, и усмехнулся, делая несколько шагов назад. — Мне уже пора.
— Грейс? — выглянул Джисон. — Ты одна? Это хорошо.
— Почему? — я проводила взглядом Сынмина, машущего рукой, даже не удосуживаясь обернуться, и взглянула на Джисона.
— Ты же знаешь, они друг друга не очень переваривают. Заходи.
Я переступила порог дома, наклоняясь снять ботинки, и, ощутив что-то неладное, взглянула в сторону обеденного стола. Ники насупилась, выражая свой недовольство всем видом, пока напротив неё занимала место Амари, спокойно попивающая чай.
— А что? Сынмин не захотел составить нам компанию? — с ехидством кинула она, не оборачиваясь, и я выдохнула, закатывая глаза. Эта парочка знакомых уже порядком утомляла меня, нарушая спокойную повседневность нашей уже сближающейся компании, как сорняк, прорастающий среди урожая.
— Можешь сходить и спросить у него сама, — бросила я под удивленный взгляд Николь. — Я в душ.
— Вау, из гостей и сразу в душ, — всё же удостоила меня своим взглядом Амари, с ехидством изгибая уголок губы. — А где же твой спутник?
Я ступила на первую ступеньку лестницы, цокнув, и, медленно развернувшись, вступила с ней в зрительный контакт.
— Ответ тот же: можешь сама узнать. Всё, я в душ, — я поднялась на несколько ступенек вверх и наклонилась, чтобы увидеть людей за столом. — И, Амари, держи свои неоднозначные намёки при себе, — подмигнула я и, выпрямляясь, поднялась на второй этаж, медленно выдыхая от прилива собственной смелости. Происходило что-то неладное, и с каждым днём клубок запутывался сильнее, чем в наши первые дни здесь. Я уже не понимала, кому можно верить и кто что из себя представляет, а самое главное, насколько это может повлиять на наши с Чаном чувства.