Legend of the warlock

Сумбурные чувства обуяли меня с наступлением ночи, вместе с миражом лёгкого осознанием. На тёмном полотне, хаотичной россыпью мерцаний, виднелись звёзды, влекущие моё любопытство. В Австралии они казались чуть менее яркими, чем здесь, в месте, где бушует природа в бескрайних полях зелёных зарослей, наполненных тишиной и просторами. Либо же мне не приходилось заострять на них своё внимание, под весёлый щебет Николь на остывшем песке ночных пляжей, молчаливую задумчивость Минхо и любознательность Феликса. Мне редко приходилось скучать или любоваться природой, скрашивая свою повседневность в любимой компании или привычными занятиями, с понятными для меня устоями. Здесь всё иначе. Я предоставлена самой себе, своим чувствам, эмоциям, которые сдерживала под контролем привычной рассудительности всё это время, а вокруг витало что-то необъяснимое, что явно не входило в круги моего понимания.

Образ женщины с тоскливыми глазами, полными отчаяния, не хотел выходить из головы, вместе с леденящим душу тоном Бана. Пока я утопала в романтических переживаниях, Бан Чан продолжал свою повседневность, и одна её сторона до сих пор оставалась для меня загадкой. Кто такие чернокнижники, какова их сила и насколько она велика? Неясно. Как и то, существует ли она вовсе, хоть и факт обращения женщины к Чану подкладывал несколько бусин на сторону правдивости. И как ни крути, это всё равно не укладывалось в голове, как и то, шутил ли Бан о том, что знает, чем закончится наш роман. Я старалась гнать эти мысли, в попытке убедить себя в безобидной шутке, не желая углубляться в тревогу, что при воспоминании этого диалога начинала неприятно сосать под ложечкой. Мне предстояло узнать намного больше, по крохотному шагу вступать на неведомые территории жизни Чана, и эта женщина стала моим первым движением. Движением в сторону мужчины, филигранно забирающего не только мысли, но и сердце.

Я плюхнулась на живот, подгибая ноги в коленях, покачивая ими, и открыла интернет. Возможно, моя идея поискать информацию о магических дебрях в сети выглядела весьма сомнительно, учитывая изобилие страниц с предложением услуг, но в моменте это выглядело даже интересно. Страница поисковика ещё не успела прогрузиться, как меня отвлекло входящее сообщение от Минхо.

«Как там дела в деревне? Ещё не наскучило?»

После жизни в ярком, суматошном городе наша поездка сюда и впрямь могла показаться таковой из-за резкой смены темпа, но с каждым днём она принимала невероятные обороты, утаскивая в затягивающие дебри интереса, азарта и эмоций, вызывая улыбку.

«Тут скукой и не пахнет. Вы как?»

«Всё ок. Соскучились по вам»

Я поджала губы, поймав легкую тоску по своим друзьям, и вмиг оживилась, замечая входящий видеозвонок.

— Минхо! — я сверкнула улыбкой, наблюдая, как пиксели на экране начинают собираться в достаточно сносное изображение, даже не отстающее от голоса. — Как вы?

— Не удержался, а то скоро забуду, как вы выглядите, — усмехнулся Минхо. — О, ты уже легла? Не разбудил?

— Нет. Я не так давно вернулась.

— Тусуешься там без нас? — изогнул бровь Хо, облачаясь шутливым негодованием.

Приглушенный стук разнёсся по этажу, за которым резко последовал хаотичный топот. Я вытянула шею, оборачиваясь на дверь в тот самый момент, когда она резко распахнулась, являя передо мной Николь.

— Что за коалиция? Без меня собирались болтать?! — негодовала она, маршируя до кровати, и бесцеремонно залезла на матрас, отодвигая меня. — Нет у тебя совести, Ли Минхо! Ни у тебя, ни у твоего друга! Хоть бы смсочку написали!

— Ты как услышала-то? — удивилась я, отодвигаясь дальше, под тихий смешок Хо.

— Да ты так взвизгнула, что сложно было не услышать.

— А что за грохот был?

— А, это, — Ники машинально потерла затылок и заглянула в экран, — ваза упала! — громко отрапортовала она и обернулась ко мне, переходя на шёпот, — из-за вашей коалиции я свалилась с кровати. Видишь, как спешила.

Я округлила глаза, с нарастающей улыбкой, готовой вот-вот перерасти в смех. Николь яро шикнула, в попытке приструнить меня. Пришлось отвернуться от экрана, заглушая смех в одеяле.

— Вообще-то, мы тебе иногда тоже пишем, — опомнился Хо.

— Но не звоните!

— Что-то остаётся неизменным, — тихо проговорила я, подначивая друзей, и тут же получила возмущенный взгляд Николь, рассмешивший ещё больше. — Ладно, Минхо, а где Феликс? Где вы вообще?

— Ну конечно, куда же без него. Мы, — Хо задумчиво нахмурился, оглядываясь по сторонам, — на фестивале сыра, — обречённо выдохнул, и плечи его осунулись от осознания странности места.

Мы с Николь переглянулись, не веря собственным ушам, и, как зачарованные, уставились в экран, выдавая одновременное:

— Покажи!

Минхо перевел камеру на снующих людей за выставленными импровизированными прилавками и красочными вывесками. Несколько ростовых кукол бродили по улицам, заманивая потенциальных покупателей в ярких нарядах под общую атмосферу небольшого хаоса и веселья. Светлая макушка Феликса мелькнула за ближайшим прилавком. Он, как гурман, изучал сорта сыра, скрестив руки за спиной, налаживая контакт с женщиной.

— У меня один вопрос, — я потупила взгляд. Хо вернул камеру к себе. — Как вас туда занесло?

— Он какой-то дикий, — фыркнул Минхо. — Всё ему надо. И фестивали, и фейерверки, бары, — бровь его поднялась вместе с тяжелым вдохом. — Ты же просила за ним приглядеть. Так что, считай, выполняю просьбу.

— Ой, Минхо, не прибедняйся, — цокнула я. — Вы создали прекрасный тандем, либо ты бы так и засел дома со своими конспектами и фильмами. И на минуточку, — я выставила указательный палец, — зная тебя, ты бы не пошёл, если бы не хотел.

— А может, для меня дороже твои просьбы? Я вытянула губы в прямую линию и, вздохнув, опустила телефон на подушку. Шутил Минхо или нашел новую версию, дабы не соглашаться с моими словами, лишь бы не показывать своего интереса к развлечениям и дружеской привязанности к Феликсу, непонятно. Только в редких случаях он позволял себе забыться, показывая весь свой юношеский запал при поездках на велосипеде или разглядывании звезд на пляже. В остальных же предпочитал сохранять маску легкого безразличия и ни в какую не принимал моих версий о его собственном интересе относительно активностей.

Я вернула телефон обратно, заглядывая в экран.

— Ещё варианты?

— Кончились, — пожал плечами Хо, оглядываясь по сторонам. — Думаю, с вами здесь было более сносно.

— Мы тоже соскучились, — выпятила губу Николь, подпирая подбородок кулаком.

— Когда планируете обратно? Скоро уже диплом защищать.

Николь тут же изменилась в лице, словно именно в этот момент до неё дошло осознание.

— Не так уж и скоро. Как только, так сразу, — фыркнула она. — А мы тут вообще по делу.

— По какому?

— Приедем — расскажем. У тебя там Феликс уже что-то ест, — кивнула Николь в экран, вынуждая и меня присмотреть получше.

— Эй, Ликс! Я же сказал без меня не пробовать! — тут же спохватился Хо, создавая тряску изображения. — Ладно, — вернулся Минхо. — Приезжайте уже. Без вас тут тоскливо. Пойду наслаждаться весельем, — он закатил глаза, вызвав наши улыбки.

— Созвонимся. Феликсу привет, — помахала рукой я, и на лице Хо отобразилась легкая полуулыбка прежде, чем он скинул вызов.

Николь со стоном перевернулась на спину и вымученно протерла лицо.

— Я глупая?

Изумление от подобного вопроса выбило из колеи. Я отложила телефон под подушку, также переворачиваясь на спину, наблюдая за преломлением лунного света на потолке.

— Почему?

— Настолько нормально то, что я не хочу сейчас думать о том, что сказал Минхо?

— О возвращении?

Стрекот кузнечиков сливался с кваканьем лягушек, проникая в открытое окно в умиротворяющий мелодии природы, но тема, затронутая нами, уводила в собственные мысли, оставляя звуки где-то вдалеке.

— Ну да. Насколько глупо, что я хочу просто насладиться происходящим?

— Не глупо, — тихо парировала я, находя в её словах себя. — Наверно, не глупо. Ведь сейчас тебе хорошо.

Николь замолкла на несколько минут. Я сглотнула, потому что и сама не знала правильного ответа. Да и был ли он вообще?

— Тебе тоже не хочется сейчас говорить об этом?

— Да.

— Тогда, — Ники слегка повернула голову, сменяя растерянность на лёгкую улыбку, — об этом потом. Как у вас с Чаном?

— Нормально, — щеки вмиг наполнились теплом подступающего румянца. Лишь одно его имя порождало пробуждающийся трепет, окутывающий всё нутро. — А у вас?

— И у нас, — просияла Ники, отворачиваясь, и хихикнула. — Нет, ну серьезно? Фестиваль сыра?

Я рассмеялась в голос, заражая Николь, смывая искренним смехом все тревоги, завладевшие нами несколько минут назад, как лечебный эликсир.

— Видимо, Ликс уже перепробовал все коктейли в баре, и ему понадобилось ещё больше разнообразия. — Какой же он активный, — засмеялась она. — Всё время приходится бороться с ним за место прогулок и тусовок.

— Вам уже пора распределиться по дням, — зевнула я, — но признай, что его предложения тебя вполне устраивают.

— Это да, — тихо проговорила Ники. — Грейс.

— М?

— Останусь у тебя? У тебя тут как-то уютненько.

— Оставайся.

Нам двоим пошла на пользу совместная ночевка, снова объединяя нас в команду двух подруг, которая пару недель назад бросилась на поиски приключений, и на утро каждая из нас разбрелась по своим делам с теплом на душе, словно между нами не витал большой секрет и все снова встало на свои места.

Стоило палящему солнцу унять своё буйство, мы с Николь встретились у входа, дабы вместе прогуляться и заодно закупиться продуктами.

— Что у тебя с дипломом? — уточнила Николь, изучив список в телефоне, и засунула его в карман.

— Половина, а у тебя? Ты вообще собираешься к нему приступать?

Ники хитро прищурилась и размяла шею, облачаясь загадочным выражением лица.

— Вообще-то у меня тоже половина.

Я остановилась в попытке переварить информацию.

— Что?! Когда ты успела?

— А ты что думала? Что я только о книге думаю?! — гордо задрала голову она.

— Не только, — хихикнула я.

— М?

— Больше, чем о книге, ты думаешь только о Джисоне.

Ники цокнула, несильно хлопая меня по плечу, расходясь хохотом.

— Как видишь, не только!

— Ты молодец, — улыбнулась я.

— А то. Кстати, я пыталась понять, что же там писал дедуля в своем дневнике.

Темная туча нависла надо мной посреди ясного неба, застилая все прежнее веселье.

— И что там?

— Вроде как там написано, что деревню преследовали необъяснимые явления.

— Какие? — я взглянула на подругу полная любопытства.

— Этого я не поняла. Зато поняла, что люди ненавидели, презирали и боялись их, — нахмурилась Ники. — А ещё, по слухам, в их роду рождались только мальчики.

— Мальчики, — повторила я. — Да, но это всё вырвано из контекста. Отдельные слова, которые мне удалось распознать, над остальными ещё работаю.

— Может, ты поняла эти слова, потому что мы и так уже знаем об этом?

— О чём? — взглянула на меня Ники.

— О том, что их ненавидели и презирали. Ты же слышала об этом ещё в детстве. Только вот я одного не пойму, почему твоему дедуле это было так интересно?

— Он же журналист, — пожала плечами Николь. — А в то время эта тема была весьма актуальна.

— Тоже верно, — я опустила взгляд на земляную тропу, вспоминая женщину, заходившую к Чану. Хоть в её взгляде и таилась опаска, видимая даже под светом ночного фонаря, она относилась к их роду иначе, либо же была вынуждена обратиться, уповая на помощь. — А было другое мнение на их счет?

— Не знаю. Но если хочешь узнать, можешь помочь мне с расшифровкой, — на лице Ники блестела улыбка Чеширского кота, и я усмехнулась.

— Если ты там ничего не понимаешь, то я тем более.

Она надула губы, демонстративно изображая наигранную обиду.

— Ну и ладно.

И как бы ни был велик интерес к записям дедули Ники, мне не хотелось изучать их вдоль и поперек, наталкиваясь на предубеждение со слов других. Первым, кого мне хотелось услышать, был Чан. И только он. Ведь он как никто другой знал эту историю и мог рассказать о своих переживаниях. Истории с двух сторон могли слишком разниться, люди видели её по-своему, а семья Бан Чана, вполне вероятно, иначе. Но столько ли важна история, как возможность лучше узнать самого Чана?

Я подняла взгляд и прищурилась от блеска заходящего солнца.

— Грейс, — позвала Ники, и в голосе её улаживалось беспокойство. — Это не Сынмин? Вон там. С Амари.

Около входа на рынок виднелись две фигуры, остановившиеся в потоке снующих людей, и лишь яркое солнце мешало хорошо разглядеть их. Признать Амари не составило труда, её длинные черные как смоль волосы развивали порывы ветра, резонируя с серой футболкой, а вот узнать Сынмина по спине — задача не из лёгких, хоть и внутренний голос яро твердил, что это именно он.

— Похоже на то, — нахмурилась я. — Они что, общаются?

— Получается, что так, — Ники поднесла руку к голове, прикрываясь от солнца. — То есть Амари общается и с Сынмином, и с Бан Чаном и Джисоном? — она убрала руку и хмыкнула. — Выглядит, словно она в двух разных коалициях, — хохотнула Николь. — Кстати, а вон и наша.

Она указала рукой в сторону магазина, где на протоптанной от травы дорожке буднично беседовали Чан с Ханом младшим. Я бросила взгляд в сторону Сынмина с Амари и качнула головой, подмечая, насколько же в точку попала моя подруга-детектив. Их общение выглядело весьма странным, по крайней мере для меня, но открыто заострять на этом внимание выглядело бы ещё больше подозрительно.

Заметив, как Ники метнулась в сторону ребят, я пошла за ней, ощущая, как каждая клеточка тела уловила прожигающий взгляд со стороны рынка. Глупо было полагать, что, глазея на наших знакомых на открытой местности, мы останемся незамеченными. Мельком повернувшись, я убедилась в своих ощущениях: две пары глаз уже в открытую смотрели в нашу сторону, облачившись легким безразличием, не вызывая ничего внутри, кроме легкого замешательства. И только приближение к Чану стирало моё напряжение.

— Привет, — кивнул он, и уголок его губы дрогнул, готовый в любой момент переродиться в улыбку.

— Привет, — тихо прошептала я, не отводя от него взгляда. С ним всё иначе. Какие бы тайны ни скрывались в его прошлом, для меня он слыл островком спокойствия в наполненной загадками деревне.

— А что, — почесала висок Николь, — Амари ещё и с Сынмином дружит? — она кивнула в сторону рынка, не оборачиваясь, и Джисон вытянул шею, оглядывая пару знакомых.

— Ага.

— Но вы же вроде как, — Ники вытянула два указательных пальца, разводя их в стороны, решаясь обойти без прямых слов. Джисон усмехнулся.

— Не преувеличивай. Все в этой деревне общаются, кто-то больше...

— Кто-то меньше, — прошептала я, поднимая взгляд на Чана, и он медленно прикрыл веки в тихом и тайном согласии, добавляя новых ощущений в мир, понятный лишь нам двоим.

— Подождем, пока ребята всё купят? — Бан засунул одну руку в карман, звеня серебряным браслетом, что соприкоснулся с его декоративной заклепкой. И в ту же секунду мне захотелось согласиться, невзирая ни на что, только совесть настойчиво пробиралась через недра влюбленности, заставляя взглянуть на друзей, которым и вовсе было не до нас.

Джисон, придерживая пластиковую ручку двери, уже пропустил Николь вперед, ожидая нас, и цокнул, понимая всё без слов.

— Встретимся позже, — отмахнулся он, скрываясь внутри магазина. Его голова резко показалась в дверном проёме с легким прищуром. — Далеко не уходите! Я не буду нести все один.

Бан Чан изогнул бровь, и Хан хмыкнул, исчезая за медленно закрывающейся дверью, вызвав у меня легкую улыбку.

— Как ты? — тихо начала я, медленно перебирая ногами вслед за Чаном, отдаляясь от магазина. — Что с сыном той женщины?

Тихий вздох раздался со стороны Бана, он засунул вторую руку в карман, покусывая нижнюю губу. Словно сама тема давалась ему трудно, как и обещание быть открытым.

— Как я и думал, он тяжело переживает развод. Ничего необычного.

— И ты не можешь ему помочь? — в сочувствии поджала губы я.

— Я не психолог.

— Ну да, — тихо проговорила я, переступая через небольшую улитку, и подняла взгляд на Чана. — А почему та женщина думала, что ты сможешь?

— Она ищет любые пути.

— Боится, но идет к человеку, к которому по легендам все ненавидят. Не тебя, конечно, — замялась я, в страхе, что ляпнула лишнего. — Может, твоих родственников.

Бан Чан поднял голову, даже не щурясь от яркого зарева заката, молчаливо наблюдая за пролетающей стаей птиц.

— Я ничего этого не практикую.

Я резко обернулась, вглядываясь в острые линии его подбородка.

— Вообще? — в изумлении выдала я, привлекая внимание карих внимательных глаз, и опустила голову, качая в стороны с зудящим ощущением, что снова хочу от него слишком много. Такого закрытого человека, как Чан, наплыв прямых вопросов мог быстро утомить. — Извини.

— Это не значит, что я не умею. Просто не хочу общаться с людьми в этом направлении.

— Почему? — вкрадчиво уточнила я, делая шаг на небольшую кочку, слегка теряя равновесие.

Крепкая рука Бана тут же очутилась на моём предплечье, помогая встать ровно. Он нахмурился, не убирая хватки пальцев, и остановил взгляд на губах. Дыхание сперло от вида его блуждающих по моему лицу глаз, и пока на лице осталось спокойствие, мне почудилось, что внутри него царят абсолютно другие чувства. Это виднелось где-то за темными радужками в мягком взгляде. Он выдохнул и отодвинулся, спускаясь кистью по моей руке, открыто забирая её в свою. Сердце сделало сальто, отдавая пульсацией где-то в районе шеи. Жар ладоней, сцепленных вместе, так и манил взглянуть на них. Я опустила голову, разглядывая переплетение пальцев, и прикусила губу.

— Потому что просто не хочу, — выдохнул он. — Но иногда все же бывает. Как с той женщиной.

Я сделала глубокий вдох, поднимая взгляд, возвращаясь к нашему разговору.

— Почему ты согласился?

— Не знаю, — в добавок к своим словам Бан слегка повел плечами и отстраненно замолчал, отчего дальнейшие вопросы отпали сами собой. — На кого ты учишься?

Резкая смена темы не вызвала особого удивления, словно я была к этому готова. Чан открывался постепенно, шаг за шагом, и торопить его не находилось никакого смысла.

— На экономиста, — улыбнулась я.

— Нравится?

Бан Чан покосился на меня и тут же отвернулся. Такие банальные вопросы, которые спокойно могут звучать при первом знакомстве с человеком, давались ему сложнее, чем кому-либо, и я это прекрасно понимала. Старалась сохранить добрую улыбку, пока внутри всё замирало от его попыток стать ближе.

— Наверно, да. Думаю, что мне это подходит. В моей семье все связаны с цифрами и анализом, поэтому я даже не сомневалась, на какой факультет поступлю.

— Это было твоё желание? Я задумалась, вспоминая своё детство, в котором каждую неделю в моих мечтаниях мельтешила новая профессия, но чем старше я становилась, тем более становилась похожа на своих серьезных, деловых родителей с желанием занять более престижную должность.

— Да. Думаю, да, — кивнула я.

— Эй, голубки! — эхом разнёсся голос Джисона, вынуждая обернуться. Около его ног стояли пакеты, набитые продуктами, он помахал рукой под улыбку Николь. — Пошли!

Я взглянула на Чана в скупой улыбке и попыталась вытащить руку из его, дабы не смущать его перед другом, но крепкие пальцы сжали ещё сильнее. Пока весь его вид заверял, что всё хорошо.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее округлялись глаза Николь вместе с хитрой улыбкой. Бан отпустил мою руку, забирая несколько пакетов, и Ники, воспользовавшись моментом, тут же подлетела ко мне, склоняясь к уху.

— А вы очень даже хорошо смотритесь, — шепнула она, отстраняясь, и с задором подмигнула.

Я цокнула, с улыбкой выдыхая, наблюдая, как Чан с Джисоном отправились в сторону дома. Бан остановился, оборачиваясь, изгибая бровь в немом вопросе, и я пошла быстрее, нагоняя их.

Вся дорога была заполнена щебетом Николь и её легкими спорами с Джисоном, основанных на их уже совместной книге, которая и стала их сближением. Мы с Чаном лишь переглядывались, пожимая плечами, даже не пытаясь втиснуться в понятный им двоим мир. На крыльце нас уже ожидал мистер Тэиль, чьи губы расплылись в широченной улыбке, стоило ему заметить нас.

— Вы там пол магазина скупили?

— Жителей дома стало больше, — проговорил Джисон, протискивая в открытую отцом дверь. — И продуктов тоже. У нас вон ещё один нахлебник есть, — он метнул озорной взгляд в сторону Чана и, заметив изогнутую бровь, тут же переключился обратно на отца. — Разберешь покупки?

— Мы сами, — тут же осекла я. — Должна же быть и от нас польза.

Бан Чан опустил голову, и губы его растянулись в легкой улыбке. Он прочистил горло, выпрямляясь.

— Ладно, у меня дела, — Бан передал сумки Хану, оставаясь на пороге, и взглянул на меня.

— Ещё зайдешь?

Вместо ответа он улыбнулся, более не пряча свои эмоции, и это было более чем достаточно. Меня накрыло волной трепета от кончиков пальцев до пят, взращивая желание вовсе никуда его не отпускать. По крупицам открывая новые грани его личности за бесконечными разговорами с резкими сменами тем, спорами или же в молчании. Лишь бы рядом.

Чан закрыл за собой дверь, возвращая меня в реальность суеты большого дома мистера Хана. Николь разбирала покупки, раскладывая всё по местам. Джисон наливал воду в чайник, а мистер Хан надел прямоугольные очки, печатая что-то в телефоне.

— Что там? — обратился Джисон к отцу, щелкая пальцем по кнопке включения на чайнике.

— Джо хочет, чтобы я приехал в город.

— Поедешь?

— Пока не знаю, — мистер Тэиль заблокировал телефон, закрывая чехол-книжку, и засунул в карман.

Мы с Николь переглянулись, пожимая плечами, с неохотой влезая в семейные дела отца с сыном.

— Давайте чай попьем. Потом надо будет приготовить ужин, — улыбнулся мистер Хан, и я кивнула, тут же принявшись доставать чашки.

Наше чаепитие сопровождалось рассказами мистера Тэиля о его фаворитах среди книг и скучающим Джисоном, который то и дело зевал или заглядывал к себе в телефон, пока мы с Николь поддерживали беседу на уютной кухне с приглушенным теплым светом. Больше, конечно, Николь, увлеченная литературой, а я витала в воспоминаниях о нашей дневной прогулке, подпирая голову кулаком, изображая внимательного слушателя. Лишь когда сумерки опустились на деревню, мистер Хан деловито повел бровью, оборачиваясь к часам.

— О, ну и засиделись мы.

Николь встала из-за стола, забирая пирожное, и открыла дверцу холодильника, укладывая на полку.

— Погодите, а мы что, не купили молоко? Мы же за ним ходили! — изумилась она, оборачиваясь на нас с Джисоном.

— Что? — тут же взбунтовалась я от негодующего взгляда. — Меня там вообще не было.

— Ну ничего страшного, — отмахнулся Джисон. — А как я завтра буду кофе пить? Я же не пью без молока! — закончила Ники под вздох Хана младшего.

В моей голове тут же закрутились шестеренки, генерируя, казалось бы, гениальную идею совместить приятное с полезным.

— Я могу сходить.

— Там уже темно, — Ники скрестила руки на груди, опираясь бедром о столешницу.

Я прошла к двери, забирая с крючка толстовку, и наклонилась, надевая кроссовки.

— Когда меня это останавливало?

— А там глядишь и по пути к Чану зайдешь, да? — хихикнула Ники.

— Ну, там вообще не по пути, — разогнулась я. — Ладно, я пошла.

Смех умиления донёсся из-за закрывающейся двери, и голоса оставшихся дома смешались воедино. Я поёжилась от вечерней прохлады, опуская голову вниз, замечая движение под ногами. Маленькая лягушка прыгнула в траву, вызвав улыбку. Ступив на земельную тропу, я побрела в сторону магазина. Вдалеке виднелся рынок, что подсвечивался лампами усердных торговцев, оставшихся поболтать с коллегами, пока я воодушевленно брела по знакомым тропам, покусывая губу от вида той местности, недалеко от моста, где Чан взял мою руку, обжигая теплом и трепетом. Чем сильнее от дома я отдалялась, тем темнее становилась дорога, с неисправными фонарями, мелькающими дельным светом в попытке восстановить свои функции.

Я остановилась и вытащила телефон, и зашла в новые смс, открывая номер Чана.

«Что делаешь?» — набрала текст я и прикусила губу, не понимая, стоит ли его отправлять.

Неподалеку послышалось шуршание, вынудив поднять голову. Не в силах сфокусировать взгляд из-за яркого света экрана, мне пришлось прищуриться, чтобы заметить какой-то темный силуэт вдалеке, и палец дернулся, отправляя смс. Я взглянула на экран и шикнула, негодуя от своей оплошности, пока тихое рычание разнеслось эхом по местности, вынуждая замереть. Я заблокировала экран, и, нахмурившись, разблокировала вновь, включая фонарик.

Два ярких глаза блеснули в высокой траве неподалеку, и живность сорвалась с места, не позволяя даже понять, кто именно несся в мою сторону: домашняя собака или дикий зверь. Страх прошелся волной по всему телу. Оказавшись совершенно одна посреди пустующей местности, мои мысли генерировались с невиданной скоростью, перебивая друг друга в бессвязном потоке. Инстинкты брали верх — «Беги или сражайся», и, оглядевшись, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вовсе сдвинуться с места. Чем быстрее приближалась живность, тем паучьи лапы страха заковывали в цепи, расползаясь по телу тошнотворной желчью.

Не глядя я бросилась в противоположную от зверя сторону, выше поднимая ноги, дабы не запнуться в траве. Виски нещадно пульсировали, и сердце словно билось о ребра в четких ударах, пока с помощью адреналина мне удавалось развивать скорость, не свойственную в повседневности. Коряги, встречающиеся на пути, так и желали моего падения, но я стойко бежала в темень, сама не понимая куда, подначиваемая лаем позади, что слышался тише из-за шума в ушах. Ветки били по лицу и царапали кожу, ботинки запинались о камни, с каждым разом все больше лишая меня сил и понимания местонахождения. Впервые мне было настолько страшно, что весь разум затмился, вынуждая действовать по наитию. Очередной булыжник, представший на пути, все же сломил решимость, я упала на колени, и, чертыхнувшись, скорее встала обратно, оборачиваясь на приближающийся рык, врезаясь в крепкую грудь.

— Помогите, — взмолилась я, ещё раз оборачиваясь, и уже была готова бежать, как крепкая хватка на предплечье остановила мои попытки. Мне хотелось закричать, вырваться, но сил оставалось слишком мало. — Надо бежать, — пробурчала я себе под нос, оборачиваясь и уже плохо слыша даже собственный голос. Фонарь в руке продолжал работать, подсвечивая серую шерсть скалящейся собаки, более похожей на волка. Обнажив свои клыки, она медленно приближалась, облизываясь, поглядывая то на меня, и перевела взгляд выше, удивляя свой грозный вид, но продолжая движение. Ещё несколько движет замедленных лап, и клыки скрылись в пасти, вместе с опущением холки. Пёс замер, продолжая смотреть выше, и, рыкнув, взвизгнул, возвращая мне слух, нехотя пятясь назад.

— Грейс, — удалось расслышать мне, узнавая в голове знакомые ноты. Я подняла взгляд, понимая, что мертвой хваткой вцепилась в руку Чана, почти повиснув на нём, мысленно тысячекратно расплываясь в благодарности. — Встань, — прошелся громом по телу его леденящий тон.

Он не отрывал взгляда от пса, пока тот пятился назад, периодически обнажая клыки.

— Прочь, — без толики страха, сталью выковал слово Бан. — Я сказал.

Живность тихо заскулила, разворачиваясь, и неспешно побрела прочь, оголяя мои нервы спадом адреналина. Я рухнула на землю в попытке отдышаться, и слезы хлынули ручьем. Чан присел на корточки, укладывая руки на мои плечи, и притянул к себе, поглаживая по волосам.

— Грейс, — тихо прошептал он. — Что случилось?

— Я не знаю. Я шла в магазин, а там он, — наспех пробубнила выдала я, никак не в силах прийти в себя.

Бан цокнул, прижимая меня ещё сильнее, и, поцеловав в волосы, уложил подбородок на мою макушку.

— Всё. Всё хорошо, ты в безопасности.

Слезы, обжигающие кожу, стали небольшим спасением от напряжения, скопившегося за время бега. Ласковые поглаживания по спине и запах знакомого парфюма и впрямь создавали всё больше ощущения безопасности, успокаивая пуще именитых расслабляющих травяных чаёв. Я выдохнула, упираясь лицом в кофту Чана, и, отстранившись, огляделась, вытирая щеки запястьем.

— Где мы?

— В лесу, — тихо проговорил Чан. — У тебя колено в крови?

— Я не знаю.

— Ладно, пошли. Сначала тебе нужно успокоиться, а потом всё расскажешь, — поднял меня на ноги он. — Идти можешь?

Я вцепилась в его руку, делая несколько шагов.

— Да. А куда мы?

— Куда? — в изумлении бросил Бан, и я шмыгнула носом. Он задумчиво нахмурился и пожал плечами. — Хочешь к Джисону, хочешь ко мне.

Зачесав волосы назад, я сделала несколько шагов и поджала губы.

— Пошли к тебе? Ники будет в истерике, если увидит меня в таком виде, — усмехнулась я, продолжая вытирать слезы. — Ты же не против?

— Я же сам предложил.

— Думаю, — легкая боль в колене заставила меня дернуться, но тут же прошла, что явно не осталось незамеченным Чаном. Ведь даже почти в полной темноте мне удалось заметить обеспокоенность на его лице, — твой расслабляющий чай будет сейчас как раз кстати.

— Может, тебя понести?

Я обомлела, разинув рот, и опустила голову, качая головой.

— Нет, не надо. Чан?

— М?

— Спасибо.