11. Нити неведомой связи
Замешательство утягивало зыбучими песками, не давая возможности понять, в чём именно оно состояло. Во внезапном поцелуе, сломавшем все границы между нами, в моём осознании собственных чувств или же в том, что Бан Чан действительно являлся чернокнижником? Одно дело — догадываться, эдакая игра с самой собой, другое — знать наверняка. Я не отличалась особой восприимчивостью, списывала потустороннее на вымысел людей ради собственного успокоения. Многим надо кого-то винить, и чем плохо упрекнуть в сглазе соседа, который как-то косо посмотрел в утренней очереди за булочками. Найти тысячу причин его ненависти, да к тому припомнить пару раз пьяной брани, как появляется весомая причина ненавидеть кого-то за собственное увольнение, развод или же что-то иное, не связывая с собственными промахами. Обратная ситуация гласила о защите, в которую верили люди, уповая на ритуалы и жертвоприношения в прошлом. И быть может, они действительно помогали, кто знает, но мне в это верилось с трудом. Что уж говорить, я даже мало задумывалась об этом ранее, как и кто-то в нашей компании. Вот тот же Феликс, другое дело, он частенько посматривал кино с подобными сюжетами, изучал камни, их значения и хорошо ориентировался в фазах луны. Но даже это не вызвало у меня сильного желания разузнать о мистике побольше. Теперь же Бан открыто заявил, что является чернокнижником, тем самым магом, ради которого мы и вовсе затеяли всю эту поездку, ломая все мои привычные рассуждения. Так был ли этот род на самом деле или же легенды, сотворенные жителями, носили характер привлечения для туристов и журналистов? Но если они правдивы, то насколько он опасен, оставалось совершенно неясным. Только все эти вопросы затмевал один момент. Момент нашего яркого сближения, что выбивал почву из-под ног.
Я не привыкла полагаться на чувства. Рационализм и логика по большей части правили моим разумом, ставя на контроль пробивающиеся эмоции. Здесь же они рвались наружу и никак не хотели утихать. Интерес, ревность, а теперь ещё и неведомое влечение, тонкой нитью связывающее нас, окольцовывая руки и притягивающее, как сильно мы бы ни отдалились. Я не могла назвать это любовью, и даже на влюбленность эти чувства не претендовали, но были больше, чем обычная симпатия. Что-то совершенно иное, словно мы являлись самыми незнакомыми, но самыми близкими людьми в деревне. Или всё же так и проявляется влюблённость? Я плохо разбиралась в этих терминах, а того хуже, совершенно не понимала, царили они внутри меня одной или же нет. Мог ли сладкий, рваный поцелуй с терпким ароматом духов Чана, что били в нос и заполняли лёгкие, стать ответом на этот вопрос? Мог. Вот только и Чана я ещё плохо понимала, чтобы выдавать такие утверждения.
После его признания, ошарашенная перепадами атмосферы, я заглянула в его темные глаза, словно пытаясь смириться с самим фактом его искренности. Той самой открытости, которую я ждала день ото дня, выискивала, следуя за ним, как ищейка, пыталась прознать его нрав, но не ожидала подобного. Мне в одночасье стало легче и сложнее одновременно. Гремучая смесь, выливающаяся в легкое замешательство и медленное покачивание головой в согласии, принятии реальности. Слов не находилось, да они и вовсе стали лишними. Передо мной стоял всё тот же Чан. Загадочный, местами пугающий и непроницаемый.
Тишина окутала пространство, и лишь звон моего телефона прервал эту ноту принятия. Джисон с Николь слишком обеспокоились моим спешным побегом, и, зная свою подругу, мне не составило труда представить, сколько теорий она умудрилась выстроить, мельтеша из одного угла комнаты в другой.
Медленно выдохнув, я обняла Чана в благодарность за его искренность, цепляясь за вязанную кофту, и выдохнула.
— Я не скажу, — тихо выдала я, комкая петли его свитера в пальцах. Странное ощущение невидимой связи и дозволенности окутывало прозрачной пеленой, позволяя делать то, что не входило в привычную стабильность.
— Как пожелаешь, — сглотнул он.
Какая бы сталь невидимой аурой не витала вокруг него, я ощущала другое — нам требовалось переварить произошедшее. Обоим. И как бы мне не хотелось узнать: кто он? Почему не сказал раньше? Это следовало оставить на потом. Не давить ещё больше после сложного открытия и резкого сближения, что выбилось из нас, ломая все установленные границы. На губах всё ещё оставалось легкое жжение от поцелуя, с еле уловимым отпечатком его губ, искрами распаляя во мне новизну чувств. И лишь молчание в терпких объятиях стало нашим тихим диалогом.
По комнате раздался звон телефона Бана, и он запустил руку в карман джинс.
— Что? — прочистил горло он. В динамике послышались неразборчивые слова, но голос точно принадлежал Джисону. — Да, со мной. Да, — более не размениваясь на объяснения, Чан скинул вызов, наклоняя голову ко мне. — Николь переживает.
— Да, — отпустив его свитер, отстранилась я, оглядываясь по сторонам. — Пойду к ней.
— Пошли, — кивнул Бан Чан и я застопорилась.
— Я сама.
— Уверена? — с опаской покосился он и не нашлось ничего лучше, чем натянуть слабую улыбку и кивнуть. — Ты же вроде собирался чай пить.
Бан Чан замер, изучая моё лицо, выискивая что-то и повременив, всё же кивнул.
— Тогда спокойно ночи?
— Да, — с согласием покачала головой я, оборачиваясь на него у двери в попытке разглядеть что-то за тотальным спокойствием, и может быть оно так и было, но цунами, бушующее внутри, стирало все грани реальности и фантазий, вынуждая улыбнутся, покидая его дом.
Сумерки легли на небольшую деревню ещё некоторое время назад, усиливая эхо от лая дворовой собаки и стрекота сверчков. Под ногами шуршала трава, являя мелких лягушек в длинных забегах. Будь тут дедуля Николь, он бы явно обрадовался подобным видам, погружаясь в наблюдение за его любимой живностью, я же старалась не наступить на них в полумраке, с которым не справлялись тускло-жёлтые фонарные столбы. Вдыхая воздух, пропитанный вечерней свежестью, я приложила холодную руку к лицу в надежде унять жар эмоционального вихря, поселившего в душе нежность, полную противоречий и непонятного мне трепета, въедающегося в кожу, но это выдалось слишком сложно. Оставалось лишь медленно брести по тёмным улицам с ярким отпечатком сумбурного вечера на губах.
Передо мной предстала дверь, ведущая в дом мистера Хана и, постучав, я оглянулась по сторонам, на домики вдалеке, с россыпью светлячков в виде света в окнах.
— Грейс, — с улыбкой потянул Джисон, распахнув дверь. — Ну что, всех отчитала?
— Отчитала? — проникла я внутрь дома, под прищур восседающей за столом Николь. Более похожую на старшую сестру, готовую отчитать свою младшенькую за внезапный загул.
— Уходила ты с таким настроем, что кому-то не поздоровится, — хохотнул он, прикрывая дверь с тихим скрипом.
— Ага, ей самой, — насупилась Ники. — Что за внезапные порывы злости? Где ты была?
Я прислонилась бедром к лестничным перилам, устало потупив взгляд.
— У Чана, — врать не находилось никакого смысла, ведь Джисон и так прекрасно знал о нашей вечерней встрече, а значит и Николь тоже.
Её суровость сменилась резким пониманием. Выпятив губу, Николь обиженно хмыкнула, поднимаясь со стула и направилась ко мне.
— Я просто так переживала, — вытянула руки она, уволакивая в объятия. — Ты была такая взвинченная, я тебя такую даже перед экзаменами не видела.
— Переживала, — подтвердил Джисон, усаживаясь за ноутбук, лениво попивая чай.
Ники фыркнула на него, заглядывая на второй этаж.
— Ты наверно устала, пойдём я тебя провожу, — заговорщически сверкнула взглядом она, явно желая раздобыть побольше подробностей, даже не подозревая, что её задумка изначально виделась мне проваленной.
Я упала на свою кровать, стоило подняться в комнату, хотелось прочувствовать свои эмоции после сумбурного вечера. Разложить всё по полочкам, сохраняя в себе логичность, однако игривый настрой Николь, очевидно, давал понять, что расспросов мне не избежать. Она просунула голову с корпусом в коридор и, удостоверившись, что наш разговор останется лишь между нами, всё же закрыла дверь.
— Ну так что, — наигранно-буднично начала Ники, схватив тюбик с тушью в отвлечении разглядывании. — Знаю, что тебе возможно не хочется говорить, но то, что происходит, не может оставаться без внимания, ты же понимаешь?
Я подняла взгляд, сталкиваясь с небывалой серьёзностью в глазах подруги.
— Что именно?
— Тебя что-то беспокоит, Грейс, — выдохнула она, словно всё и так очевидно, хоть и была права. Кинула тушь на тумбочку и, сократив расстояние между нами, села на пол. — Твоя эмоциональность слишком непривычна. Это из-за Амари, да? — с грустью поймала мой взгляд она.
Амари. Это имя больше не вызывала того раздражения, что раньше. Ответ на главный вопрос получен, и пусть ясности относительно её личности не прибавилось, самые весомые факты всё же грели душу. Она не девушка Чана и никогда ей не была. И хоть это не отменяло злости от её резкого поведения, причин ревновать больше не находилось. Ревность. Интересное слово, наполненное слишком непонятными для меня ощущениями. Чан никогда и не был моим, чтобы ревновать его. Он не давал обещаний вечной любви, не показывал свою симпатию, но чувство неведомой связи уже настолько прикипело ко мне, что внутри взыграл страх, что это всё вымысел, что кто-то мог быть ближе.
— Да нет, — я прикусила нижнюю губу, погружаясь в раздумья. — Наверно, она даже сыграла хорошую роль.
— Хорошую роль? — в неверии нахмурилась Ники. — Ты о чём? О вас с Чаном? Почему ты пошла к нему? — она откинула голову назад с мучительным стоном и снова взглянула на меня, как разъяренный бычок. — Я ничего не понимаю.
Николь ненавидела подобные ситуации. Непонимание — её злейший враг, и каждый раз ей хотелось задать миллионы вопросов, лишь бы выстроить хоть какую-то картину понимания. От её растерянного вида стало теплее на душе, даже в такие моменты от Ники веяло теплом и максимальной искренностью, вызывая смех. И, наверно, не было смысла скрывать хотя бы половину того, что действительно происходило рядом с ней.
— Я ходила к Чану, чтобы выяснить, кто такая Амари.
— Если она его девушка, у меня вопросы к его вкусу, — изогнула одну бровь Ники в легком презрении. — Нет, она конечно красотка, но характер просто тьма, — помахала она ладонью около шеи и комнату заполнил наш тихий смех.
— Она не его девушка.
— Бывшая? — с любопытством приблизилась Ники.
— Неа. Я сама так и не поняла кто она, — отмахнулись я.
— А зачем ты вообще ходила это выяснять?
Я размяла шею, примечая рядом яркое пятно, и забрала декоративную подушку в руки, укладывая себе на колени. Ответ никак не хотел предаваться огласке, ведь мне и самой в это плохо верилось, но воспоминания нашего поцелуя врывались неожиданно, с новой силой захватывая моё нутро, воспроизводя лёгкое жжение на губах.
— Он мне нравится, Ники. Ты была права.
Николь опешила, плюхаясь на попу, в попытке переварить информацию и как только до неё дошел смысл сказанных мной слов, засияла пуще новогодних гирлянд.
— А я знала! — подскочила она на ноги. — А я тебе говорила! Да? Ты помнишь? — уселась она рядом, стискивая меня в объятиях. — «Нет, это всё глупости», — пародировала она мои слова, ёрзая на месте, заставляя лишь смущенно опустить голову.
— Ну всё, хватит.
— «Ты придумываешь», — не унималась та, и резко осеклась. — Стоп. Это же Бан Чан.
— Да.
— Тот самый Чан, который пугал нас с первого дня? — приближалась ко мне Ники, словно пытаясь донести какую-то невероятную мысль.
— Ну, — нахмурилась я, не понимая к чему она ведет, — да.
— Ну дела, — протянула она, уставившись перед собой. — А как? А как вы вообще нашли общий язык. Погоди, а ты ему тоже нравишься?
— Не знаю, — выдохнула я, не желая вдаваться в подробности этого вечера, вот только щёки предательски обдало жаром, так и подначивая поднести к ним холодные руки, но мне удалось сдержаться.
— Это так, — в неверии она оглядела всю комнату, словно смиряясь с моими словами, — необычно. Нет, не подумай, я за вас рада, и даже очень, просто он всё время казался таким отстранённым.
— Да он таким и остался, — выдохнула я. — Это его суть.
— И тебе это нравится, — подытожила Ники.
— Ага.
Николь задумалась на несколько секунд, и её запал потихоньку пошёл на спад.
— А как же чернокнижник? — с тоской опомнилась она и мои зубы непроизвольно сжались. — Мы так погрузились в собственную драму, что совсем забыли о чернокнижнике. Грейс, ты же не откажешься помогать мне? Я понимаю, тебе сейчас не до этого, да и я частенько забываю о цели нашего приезда, но, может, всё-таки, — замялась она.
Голова в миг стала тяжелой, заполняясь хаотично лезущими мыслями, с нотами лёгкой тревоги. Была ли у меня возможность отказаться после нашего с Чаном вечера? Мне по-прежнему не хотелось выдавать его секрет, разрываясь между любопытством лучшей подруги и целой историей за его плечами, о которой мне совершенно ничего неизвестно.
— Конечно, — скупо улыбнулась я.
— Серьезно? — глаза Ники наполнились искренним восхищением, вызывая внутри отвращение к самой себе, липким потом окутывающим моё нутро. Не хотелось врать Ники, особенно когда она так рассчитывала на мою помощь, но и слова Бан Чана о том, что мы лезем не в своё дело, считая обычным развлечением то, что изматывало их годами, оставили яркий след во мне. Быть может, не найди Николь никаких доказательств, она могла успокоиться со временем, погрузившись больше в написание книги и роман с Джисоном, или же Чан сам мог выйти на разговор. Но становиться камнем преткновения мне совсем не хотелось.
— Николь, — задорно отмахнулась я, — я не так уж и раньше помогала тебе в этом деле. Что от меня толку-то. Но помогу, чем смогу.
— Ты недооцениваешь себя, — улыбнулась Ники. — А ещё у тебя связь с нашим главным подозреваемым.
— М?
— Сынмин, — деловито напомнила она. — Ну там ещё Амари подозрительная, но всё же.
Я пригладила вельветовую ткань наволочки подушки, разравнивая её набивку на коленях и кивнула, успокаивая себя тем, что в любой момент могу прийти к подруге с признанием.
— Хорошо.
Половину следующего дня заполняла учеба, приготовление еды и неоднозначные улыбки от Ники, которая так и подначивала цокнуть, усмиряя её взглядом, что мне и довелось сделать пару раз. Конечно, это её не остановило, зато переманивало моё внимание от раздрая в ожидании нашей следующей встречи с Чаном. Мне не представлялось, какие эмоции обуяют в эти секунды и как поведёт себя он. Был ли вчерашний поцелуй нашей ошибкой или шагом к сближению? Всё это одинокими мысленными странниками бродило во мне до момента, пока не послышался стук в дверь первого этажа, заставляя меня притаиться. Шаги Николь послышались в коридоре, и я подскочила, робко высовывая голову в дверной проём, сталкиваясь с ней взглядом.
— Кто пришел?
Николь замерла, обдавая меня уж военным взглядом и расхохоталась в голос. Я шикнула, прикладывая указательный палец к губам.
— Грейс, — не унималась она.
— Да тихо ты, — я вытянула шею к лестничному спуску.
— Там Мистер Тэиль. Ты от кого-то прячешься?
— Да ни от кого я не прячусь, — осмелев, я выбралась полностью из своей комнаты. — Пошли чай попьём и я гулять.
— Пошли.
Следуя за Николь, мне удалось прийти в себя, осознав всю глупость собственного поведения. Желая встретиться с Чаном, я испугалась при мираже этой возможности, и из-за чего? Думаю, правдивый ответ крылся где-то внутри, никак не желая выходить на поверхность, провоцируя замешательство, или же мне не хотелось признавать, что неопределённость нашей связи страшила, как прежде его возможный роман с Амари.
Знакомый голос заставил замедлить шаг, с удивлением уставившись в сторону входной двери. Мистер Тэиль оживленно беседовал с Бан Чаном, вот только второму уже не было до этого дела. Бан поднял взгляд на меня с непроницаемым выражением лица, и на секунду почудилось, что вчерашний вечер являлся плодом фантазий или же всего-навсего ничего не значил. Вот только мои ощущения совершенно отличались от навязчивых смутных мыслей. Если Чану всё было бы всё равно, он бы даже не придал значения моему появлению, здесь же на второй план отошел мистер Хан, который слегка обернулся, наблюдая за взглядом своего собеседника.
— О, девочки, привет.
— Здравствуйте, — бодро прошагала рядом с ним Николь, минуя последнюю ступеньку.
Я с теплом кивнула мистеру Тэилю, снова обращая внимание к Чану.
— И тебе привет, — улыбнулась я, равняясь с ним, наблюдая, как мистер Тэиль уже выкладывал продукты из сумки, занимая Николь. — Решил зайти в гости?
— Да, можно сказать и так, — выдохнул Бан, складывая руки на груди. — Куда-то собираешься? — кивнул он на мою толстовку.
— Думала прогуляться попозже.
Бан задумчиво оглядел Николь, раскладывающую фрукты и мистера Хана, заваривающего чай.
— Пошли? — опустил голову он, кивая в сторону двери.
— Сейчас?
— Да.
Перед нами предстала прекрасная возможность пообщаться, и её инициатором оказался Бан. Сам. Что отметало любые отказы, да и мне самой хотелось понять, будут ли разниться ощущения рядом с ним после вчерашнего поцелуя. Не проронив ни слова, я обулась и выпрямилась, расправляя на себе темную кофту.
— Пошли.
Вечерний ветер обволакивал лёгким теплом, покачивая травяные поля зелёными волнами, успокаивая моё нутро. Если бы я знала, как начать разговор, было бы легче, но вместо этого мы молча брели по земляным тропам в сторону знакомого моста.
— Хочешь мне что-нибудь сказать? — спокойно начал Чан, обернувшись на будничную брань у рынка.
Я взглянула на его профиль и по-доброму усмехнулась, понимая, что внутри почти ничего не поменялось, мне не хотелось от него отстраняться, напротив, во мне начало прорастать зерно ещё большей связи. Он же остался таким же: спокойным, слегка пугающим и неимоверно притягательным.
— Не ожидала, что предложишь прогуляться, — я переступила булыжник,тукладывая руку на перилу моста и прищурилась от яркого зарева солнца, опускающегося за горизонт.
Бан Чан хмыкнул и его губы растянулись в улыбке.
— Я о вчерашнем.
Сглотнув, я обернулась, опираясь спиной на деревянное ограждение и опустила взгляд.
— Я ничего не сказала Николь, если ты об этом.
— Почему?
— Не знаю. Твои слова так прочно засели мне в голову, — выдохнула я, отворачиваясь. — Быть может ты прав и это действительно ни к чему? Мы не знаем, что кроется за этой легендой и правдива ли она вовсе, но если правдива, — я прикусила губу и заглянула в спокойные глаза напротив, — то каково тебе с этим?
Бровь Чана еле заметно дрогнула, но мне всё же удалось это уловить.
— Пытаешься меня защитить?
— Понять, — не раздумывая бросила я.
— Понятно, — Бан оглянулся по сторонам и сделал шаг, опираясь на перила рядом со мной, разглядывая людей, бродящих неподалеку. — Я вчера не переборщил?
— С признанием, — обернулась я, повторяя его позу, — или с поцелуем?
— С первым мы уже более-менее разобрались.
Я вздохнула и размяла шею, в попытке дать себе немного времени, чтобы осознать, что Чана действительно заботит этот вопрос, раз он решил так открыто поговорить.
— Не переборщил, — моё плечо коснулось его, но никто из нас не придал этому очевидного значения, лишь мне стало на йоту легче. Наша связь осталась прежней, несмотря на такое бурное сближение, которое вполне вероятно могло вновь отдалить нас друг от друга. — Ни с тем, ни с другим. Это твои чувства, мои же были следом.
Бан Чан попытался спрятать улыбку за опущенной головой и прочистил горло, вновь принимая более серьезно вид.
— Ты же понимаешь, что это опасно и глупо?
— О глупости ты меня оповестил ещё при первом разговоре, — хохотнула я. — А вот насчёт опасности, — задумчиво нахмурилась. — Тоже уже что-то слышала. Не совсем понимаю, о чём ты говоришь, но если брать в целом, то любые чувства могут быть глупы, ведь ты никогда не знаешь, чем закончится ваш роман.
— А что, если знаешь?
Я замолчала, медленно поворачивая голову в сторону Чана, в надежде разглядеть намёк на улыбку. Понять, что это шутка, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он выжидающе смотрел мне прямо в глаза несколько секунд, запуская по спине холодные мурашки. Чан усмехнулся и опустил голову, вновь возвращая внимание ко мне.
— Я шучу, расслабься, — с тотальным спокойствием бросил он, но почему-то мне показалось, что это ложь. В тёмных глазах виделась лёгкая тоска, говорящая об обратном. Может быть он и правда что-то знал или предполагал, но имело ли это смысл теперь?
— Не хочу отступать от своей теории, — улыбнулась я, тут же привлекая заинтересованный взор Чана. — Если ты хотел узнать моё мнение насчёт вчерашнего поцелуя, то нет, не жалею, а если насчёт всего остального, — я воодушевленно вздохнула, и положила голову на его плечо. — Иногда ты такой невыносимый, — поморщилась я, — но почему-то мне всё равно хочется лучше понять тебя. Быть может, ты не так уж и плох?
Бан Чан тихо засмеялся, цокая и ненавязчиво поцеловал меня в волосы, вызывая новое удивление.
— Ладно. Дадим мне шанс.
— Дадим? — отстранилась от его плеча я.
— Ну да. Ты мне и я себе.
Он с лёгкой улыбкой кивнул, снова устремляя взгляд на прохожих, пока я пыталась переварить происходящее. Всё шло своим чередом. Не быстро, но как-то правильно. Непонятно, о каких опасностях в который раз говорил Бан, он пытался переступить через них, и что могло быть ценнее этого?
— Ну ты же постараешься не закрываться от меня? — уточнила я, замечая, что Бан Чан нахмурился, вглядываясь вдаль. — Чан? — позвала я, оборачиваясь, в попытках понять его реакцию, но видела лишь мимо снующих неподалёку прохожих.
Бан стиснул зубы, вдыхая через нос, перекрывая веки и медленно выдохнул, оборачиваясь.
— Постараюсь, — кивнул он.