2. Тень противоречий
Если бы однажды кто-то сообщил, что наша дружба с Николь проложит нам дорогу в деревню, что таила в себе множество магических тайн — я бы смело отмахнулась. Сочла эта абсолютной чушью, не имеющей ничего общего с реальностью. Однако, всё начинало оборачиваться иначе, и уже на следующий день мы сопели под стук колёс электрички, ведущей к окраине пригорода. А после пересели в такси. Не сказать, что взрослый мужчина был рад колесить в такую даль, но его желание заработать всё же превышало недовольство дальней дорогой и нашим относительным комфортом, ведь размытые дороги создавали из такси тот ещё шейкер. И удивительно, как при такой тряске Николь умудрилась проспать ещё несколько часов, а позже взялась за свой роман. Вот они, творческие люди, ведомые идеей, — пишут где угодно и когда угодно, не испытывая скуки. Я же читала роман Германа Гёссе, что несказанно подходил под туманную атмосферу раннего утра и цели нашего визита в деревню. Погоня за легендой чернокнижника, да и впрочем попытка узнать о его существовании, выглядела идеей слегка сумасбродной. И даже ставила под сомнение всю нашу поездку в моих мыслях. Есть ли в этом смысл? Наверное, есть. Для Николь точно, раз она так рьяно туда рвалась. Я же оказалась второстепенным участником этой затеи, и только мысль провести эти каникулы с подругой придавала более ярких красок этой поездке.
Салон автомобиля заполняла расслабляющая музыка. Я взглянула на увлечённую Николь, одним пальцем подтянувшую свои модные очки на переносицу и продолжила стучать пальцами по клавиатуре ноутбука и захлопнула книгу. За окном виднелись зелёные равнины, густо покрытые туманом. Небо заволакивали серые тучи, и если в Лондоне эта мрачность ощущалась не так ярко из-за обилия красивых зданий и манерной аристократии людей, то здесь, в пустующей местности, выглядела достаточно тоскливо и слегка пугающе, вместе в тёмными пятнами силуэтов деревьев. Я покосилась на Николь несколько раз и, видимо, всё же заметив мои попытки привлечь её внимание, она обхватила руками шею и повертела головой в разные стороны, разминаясь.
— Тебе не кажется, что дедуля был прав? — начала я, устало загибая уголки первых страниц книги.
— М? — удивилась Николь, снимая очки и кладя их на сиденье. — О чём ты?
— Это разве не, как выразился твой дедуля, «чуднАя затея», гоняться за чем-то неведомым спустя столько лет? Ты же всё равно не сможешь написать из этого нормальную статью!
— Кто бы говорил, — фыркнула Ники. — И с чего это я не смогу написать нормальную статью? Ты же видела, сколько вырезок из газет, — прищурилась Николь, заведомо давая понять, что все мои аргументы будут растоптаны её восторгом от возможности вырваться из-под пристального внимания родственников. — Это может быть неплохим сравнением времён или же излюбленной темой противостояния людей, верящих в потустороннее, и полный скептиков, а ещё, — выставила указательный палец вверх Николь и слегка замялась.
— А ещё ты просто хочешь сбежать от наставлений родственников?
Подруга вздохнула и пождала губы.
— И это первая причина, — насупилась она. — Грейс, ты просто не представляешь. Я с детства слышала о том, как круто быть хорошим журналистом, как важно обладать хорошим кругозором, что журналист — это не просто профессия, а целый спектр различных умений и да, они правы, но я не хочу этого, — тяжело вздохнула Николь и облокотилась на стекло.
— Я знаю, — с сочувствием поджала губы я.
С самого момента нашего знакомства, я слышала о не любви подруги к этому делу. В её душе имелось место лишь для одного дела по душе — письму. Или может всё-таки нескольких, учитывая любовь Ники к модным журналам и стилю. Меня до сих пор удивлял тот факт, что мы сошлись почти не имея общих увлечений. Только в путешествиях мы находили перекрёстки предпочтений, а комфорт в поездках удваивал эту любовь к странствиям. Но если Николь бежала от навязчивых мыслей о журналистике, то от чего бежала я — не ясно. Да, я любила достопримечательности, новые места, но не так сильно, чтобы каждый раз срываться куда угодно, лишь бы не проводить каникулы в своих родных местах Сиднея. У меня в голове закрадывалась мысль о приключениях, добрых и интересных, временами глупых и казусных, но именно они разбавляли мою повседневность, окутанную цифрами и учебной литературой. Мне хотелось чего-то ещё, но в круговороте попыток найти, уцепиться за эту ускользающую от меня нить понимания, чего именно я желала, терялась сама. Чувствовала себя песком, пропущенным через тонкое отверстие стеклянных часов.
— Конечно, — вздохнула Николь, — я уцеплюсь за любую возможность избежать этих нравоучений. Я прекрасно понимаю, что они хотят лучшего, но не понимают, что таким давлением лишь усугубляют ситуацию. Я просто хочу расслабиться, — она обессилено прислонилась спиной к сиденью и ладонью убрала с лица выбившуюся прядь волос. — И разве не классно погрузиться в эту загадку? Я слышала о ней с детства.
— Я понимаю, — с сочувствием кивнула я. — Может, эта поездка и впрямь пойдёт на пользу.
— Вот именно.
— Кстати, — постаралась приободриться я, дабы заразить своим интересом и подругу, что совсем раскисала на глазах, — я не понимаю, почему дедуля столько времени гонялся за этим родом, а когда ты решила поехать в деревню, начал возмущаться? Чего ему опасаться, если там ничего нет?
— Сама не понимаю.
Оказалось, что дедушка Николь всё же бывал там, о чём не говорил внучке ранее. И стоило ему услышать о наших с Николь намерениях, он настоятельно рекомендовал своей внучке отказаться от этой идеи, вторив о том, что легенды лишь вымысел и в этой деревне нет ничего потустороннего, стараясь убедить её сосредоточиться на статье. Но что значили попытки достучаться до девушки, которая жаждала приключений и особенно желала сбежать от тесного наблюдения за прогрессом в её деятельности журналиста. В добавок ко всему шёл упёртый характер Николь, и если в некоторых моментах она не могла противостоять своей семье, то в остальных была настолько непреклонна, что дедуле пришлось смириться с решением внучки. И даже позвонить своему знакомому, владеющему там домом, чтобы найти и обеспечить нам жильё на дни, пока мы сами не убедимся в обыденности земель, пропитанных легендами.
— А что вообще говорят об этом роде? — задумчиво склонила голову я. Николь была так одержима идеей скорее отправиться за приключениями, что толком и не поведала мне эту историю, да и сама её помнила коряво, но обещала посмотреть записи дедули в блокноте, посвящённые этому расследованию, чтобы углубиться в историю.
— Я знаю только то, что раньше их ненавидела не только деревня, в которой они жили, но и соседние округа. Сама понимаешь, сарафанное радио в то время работало уж очень хорошо, каждый приписывал в истории что-то своё. Но я знаю, что их боялись и этот страх порождал ненависть, а потом их начали обвинять во всех несчастьях. Дошло до того, что им стали приписывать даже затяжные дожди.
— И ты не знаешь, что этому послужило?
— Нет. Хотела почитать в книге дедули, она у меня с собой, — похлопала по своей дорожной сумке Николь, расплываясь в улыбке. — Но мы же сами едем туда. Всё и узнаем. Так же интереснее.
— Интереснее, если в это верить.
— А ты не веришь? — прищурилась Николь, и я тут же узнала в её взгляде этот вызов задора. Словно на этот вопрос надо дать правильный ответ или меня ждёт шуточная лекция подруги о моем частом скептицизме, что в этой ситуации мог быть актуален как никогда.
— Не сказать, — замялась я, почесав мочку уха, — но есть же вероятность, что люди просто оклеветали своих ненавистных соседей, которые чем-то не угодили.
— Есть, — вкинула Николь. — Но есть и другой вариант. Меня, например, очень удивила реакция дедули и то, что он до сих пор хранит все эти вырезки из газет.
— Ты видела его кабинет? — хмыкнула я в лёгкой насмешке над этим аргументом. — Он хранит там всё, — развела руками я, делая акцент на слове «всё».
Николь насупилась, скрещивая руки на груди.
— Резонно, — прикусила губу подруга.
— И ради такого мне приходится колесить в такую даль, — раздалось тихое бурчание под нос от пожилого мужчины за рулём, и мы с Ники переглянулись. Она закривлялась, безмолвно передразнивая мужчину, и мы синхронно прикрыли рты ладонями, чтобы не рассмеяться.
— Ладно, давай так, — лицо Николь расслабилось, пока в глазах мерцали искры азарта, и она вытянула руку, ожидая рукопожатия. — Ты откинешь на время свой скептицизм и мы просто посмотрим, что там действительно творится. Попробуем докопаться до истины.
Я улыбнулась, покачивая головой от новой идеи подруги, сама ощущая прилив интереса от её речей.
— Хорошо, — пожала её руку я и, мягко улыбнувшись, отвернулась к окну, пока Ники вновь надела очки и вернулась к написанию своей романтической истории.
Наш разговор снова закончился на ноте компромисса. За что я обожала Николь, так это за подавление моего скептицизма и критичности. Если обернуться назад, то до встречи с ней я была тем ещё ссухарём но дружба с такой озорной и мечтательной особой открывала во мне новые стороны. Мне больше не хотелось обесценивать слова людей и их проблемы, анализируя каждый шаг, ведь можно просто поддержать. Современные романы о любви, уже не казались чем-то недалёким, не несущим никакой пользы, ведь Николь объяснила мне, что благодаря таким книгам можно погрузиться в мир персонажей, прожить с ними тысячи историй и отвлечься от насущных проблем. А с помощью некоторых даже пересмотреть взгляд на вещи и вынести какую-то моральную мысль. Походы в бары и развлечения на пляже, ранее казавшиеся мне бесполезной тратой времени, теперь начали приносить удовольствие и я даже не знаю, что бы выбрала сейчас. Ехать третий час по размытым дорогам в поисках неведомых сил или отдохнуть на пляже Австралии под игру Феликса на гитаре, усмешки Минхо и их задорный смех, от попыток подвыпившей Николь продефилировать по песку до маленького пляжного бара и обратно. Складывалось ощущение, что я только познавала разные стороны себя и люди, окружающие меня рядом, помогали в этом, каждый по-своему. И теперь меня ждала новая, слегка сомнительная, но достаточно увлекательная глава.
За окном автомобиля мельтешили деревья, всё ещё окутанные туманом. Зелёная трава сливалась с густой пеленой серости, что вплеталась в тучное небо. Быть может, мы выбрали не совсем удачную погоду для поездки, но об этом размышлять уже не было смысла. Колёса машины уже впивались в земляные дороги, приближая нас к таинственной деревне, от чего росло и предвкушение.
Я ткнула на кнопку блокировки телефона и вздохнула. Хотелось написать Феликсу с Минхо, поделиться с ними нашим путешествием, но разница во времени давала о себе знать. И всё, что мне удалось, так это написать им сообщение с нашим маршрутом перед тем как выехать, но ответа так и не последовало. Видимо они опять загуляли в каком-то из баров или заснули после усердной подготовки к диплому. И мне ничего не оставалось, как прислонится головой к холодному пластику машины и задремать.
— Мы почти приехали, — вырвал из дремоты мужской голос, и я открыла глаза, моргая несколько раз, желая согнать лёгкую усталость.
Вдалеке на зелёной травяной поляне с возвышавшимися деревьями виднелась россыпь домов, от деревянных до кирпичных. Из некоторых труб, торчащих из крыш, валил густой дым. И мне даже захотелось ущипнуть себя, дабы удостовериться, что это не кадры из фильма, что являются частью сна. Природа смешивалась с домами и местные жители тёмными точками мелькали вдалеке. Я обернулась на Николь, восторженно глядевшую в переднее стекло автомобиля, чуть ли не усевшись на середину задних сидений.
— У тебя нет ощущения, что мы попали на лет двадцать назад? — уточнила я, слегка приподнимаясь, чтобы изголовье переднего кресла не мешало обзору.
— Слабо сказано, — хмыкнула она. — Может, на пятьдесят?
— Интересно, там есть что-то от привычной нам современности?
— Скоро узнаем, — сглотнула Николь. — Теперь не удивительно, что про это место ходят легенды, тут словно отдельный мир, погружённый во мрак.
— Не драматизируйте, — фыркнул водитель. — Просто сегодня пасмурно.
— А вы любитель обламывать интригу? — не выдержала Николь, сурово взглянув на макушку водителя.
— Факты, девушка. Я тут не в первый раз. Люди здесь тоже умеют пользоваться телефонами и иногда им тоже нужно в город.
— Ну вот и современность, — хохотнула я и приоткрыла рот, как заворожённая разглядывая приближающиеся дома из бруса, серых камней и даже промелькнувший колодец.
— Вау, — прошептала Николь. — Я о таком только читала. Наверно, в солнечную погоду здесь невероятно круто, — восторженно шептала она, пытаясь совладать со своими эмоциями.
— Ты права, это впечатляет.
— Ну что, — вновь вернулась к привычному тону она, — не жалеешь, что приехала сюда?
Я цокнула, качая головой и засмеялась.
— Вас встречают? — начал притормаживать мужчина у небольшой остановки, где по всей видимости ещё курсируют автобусы или же когда-то это делали, а может и нет.
Высокий мужчина с тёмными, не сильно короткими волосами, восседал на старенькой лавочке, завернувшись в чёрное лёгкое пальто. Его мягкие черты лица придавали образу доброты, а тонкие губы серьёзности. В его руках нашла место книга в бордовом переплёте и полностью завладела вниманием чтеца.
— Ну, если верить описанию, которое дал дедуля, то да, это мистер Хан.
— Ну и отлично, — буркнул водитель, останавливаясь рядом с мужчиной, что тут же захлопнул книгу и встал.
Мы с Николь переглянулись и по телу пробежалась волна тревоги. Одно дело представлять себе это многоликое место, а другое — оказаться в нём.
— Добрый день, — раздался хрипловатый мужской голос, когда я открыла дверь и вытащила одну ногу, впечатав прямиком в сырую дорожную землю.
— Здравствуйте, — неловко кивнула я и вытащила сумку, более уверено вставая на ноги, и захлопнула дверь. — Вы же мистер Хан Тэиль?
— Именно так. А вы?
— Грейс, — стушевавшись, я не знала, то ли протянуть ему руку в знак приветствия, то ли так и остаться озираться по сторонам от неловкости, что так бесцеремонно вломились в чью-то повседневность. — Грейс Браун.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно.
Заметив, что водитель уже направился к багажнику, мужчина обошёл машину.
— Николь Уильямс, — он обнажил ровный ряд зубов в улыбке, и у его глаз образовались мелкие морщинки радости. — Рад видеть. Как поживает Уильямс старший? — засмеялся он.
— Здравствуйте. Вы имеете ввиду дедулю? — вынырнула из салона Николь, и мужчина рассмеялся.
— Да.
— А, дедуля хорошо, — отмахнулась она. — Изучает лягушек и бренности бытия.
— Лягушек?
— Я тоже удивляюсь, — хихикнула Николь. — Мистер Хан, спасибо вам огромное, что разрешили остановится у вас.
— Я с радостью, — улыбнулся мужчина и обратил внимание на водителя, ставившего на землю наши небольшие чемоданы. — О, я сейчас с этим разберусь. Томми, — крикнул он и коренастый парень, что держался поодаль, убрал свой телефон. — Поможешь с багажом?
— Конечно! — тут же вызвался он, забирая не только наши чемоданы, но и сумки.
— Это Томми, он иногда помогает мне по разным поручениям, — словно нуждаясь в объяснении, повернулся к нам мистер Хан. — Ну что, — оглядел нас он, — вы, наверное, устали, но нам ещё придётся прогуляться до дома.
— Без проблем, — просияла Ники, и я тоже кивнула.
Водитель ворчливо распрощался с нами, и мы побрели по тернистым дорогам прямиком за мистером Ханом. С первого взгляда, оказавшись внутри, деревня ничем не отличалась от обычных. Старые дома, множество людей, что я заметила, преимущественно в возрасте. Оно и понятно, мало кто захочет перебираться в город, приняв и привыкнув к тем устоям, что царят на просторах равнины. Около некоторых домов растянулись верёвки с вывешенным бельём. Не знаю, дошли ли до этой окраины стиральные машины и захотят ли местные жители платить счета за такие причуды, но около некоторых домов не находилось импровизированных сушилок. Хотя мы с Николь тоже часто пользовались этим способом сушки вещей, развешивая их на балконе. В нескольких дворах красовались распускающиеся цветы, явно скрашивающие такой пасмурный день. Одевались здесь простенько, но добротно, и может быть наши предположения были не совсем верны, что деревня замерла в прошлом. Да и люди здесь жили абсолютно разные.
— И вы серьезно поехали в такую даль ради легенд? — тихо засмеялся мистер Хан и я подбежала ближе, чтобы услышать их разговор с подругой.
— Да. Из меня же хотят сделать журналиста, а эта загадка долгое время была главной для моего дедули.
— Да бросьте вы, — отмахнулся мужчина. — Это всё ни что иное, как вымысел. В каждой деревне найдётся что-то эдакое, за что можно зацепиться и раздуть из этого целую историю.
— Вы сейчас пытаетесь сбить нас с пути или говорите правду? — прищурилась Николь, медленно перебирая ногами.
— А из тебя выйдет неплохой журналист. Это уже вошло в привычку? Если берёшься за дело, то ставишь под сомнение все слова других?
— Ну знаете, дедуля несколько лет за ним гонялся, а тут начал отнекиваться, что и нет никакого мага, — задумалась Николь. — А вы давно тут живёте?
— С рождения.
— Значит, можно сказать, что все легенды рождались на ваших глазах? — вступила в разговор я, чтобы не выглядеть, как неприкаянная, вяло перебирающая ногами позади.
Мужчина рассмеялся в голос.
— Ну я нет, но мой отец и дед, может и да. Но нет здесь ничего такого, что вы ищите.
— Вы так активно пытаетесь нас в этом убедить, — хмыкнула Николь.
— Вразумить, — поправил мистер Хан.
С каждом шагом людей становилось всё больше, а гул голосов доносился всё отчётливее. Неподалеку виднелись ряды с прилавками, и я встала на носочки, дабы лучше разглядеть яркую местность деревни с обилием красок на прилавках.
— Это рынок, — заметил мои старания мистер Хан. — Нам нужно пройти через него и там уже до дома не так далеко.
— Хорошо.
По мере приближения, мне становилось всё интереснее. Рынки сами по себе места колоритные, а деревенские рынки тем более. Стоило нам вступить между рядами прилавков, как в нос ударил яркий запах трав, от лаванды до бергамота и не удивительно, учитывая, что первыми шли чайные выставки. Я загляделась на надписи с травяными сборами и чуть не потеряла из виду свою подругу, увлечённую разговором с новым знакомым. Далее шли яйца в корзинах, овощи и овёс, немного одежды и даже украшений. Хотелось остановиться, разглядеть всё поподробнее, но удаляющаяся белая макушка заставляла лишь мельком оглядывать содержимое деревянных подносов.
На следующем прилавке россыпью раскинулись потёртые браслеты и подвески, более похожие на амулеты. Подобные часто упоминались в современных фильмах как защита от нечести, применяющаяся во множестве обрядов и ритуалов. За ними шли вещи, вовсе повергающие в ужас: кроличьи лапки, перья птиц и несколько высушенных копыт, аккуратно разложенных на мятом платке. И неужели кто-то этим пользовался?
— Что надо? — ковыляя, изнутри ларька показалась седовласая женщина с выдающимся носом. Её лицо покрывали глубокие морщины, брови почти опускались на веки под тяжестью взгляда. Деревянный костыль служил для женщины опорой, которой она часто прижимала своё светло-серое в пол платье, прикрытое курткой. Но даже под ней были заметны множество амулетов на груди.
Я стушевалась, убирая руки за спину, дабы заведомо дать понять, что ни один из её драгоценных предметов не был тронут. Дуновение тошнотворного запаха болотной трясины из самого ларька вызывало дурноту и желание убраться оттуда прочь. Женщина, постукивая и кряхтя, направлялась прямо ко мне, прищуриваясь сильнее с каждым шагом, изучая, заглядывая внутрь, заставляя меня оцепенеть и оставаться неподвижной. И как только та приблизилась на расстояние вытянутой руки, тут же замерла сама. Она озарилась оскалом, ещё больше сморщивая своё лицо, и смачно плюнула во земь.
— Отродье, — процедила старуха, опаляя меня взглядом, полным ненависти и презрения, запуская цепную реакцию холода по спине.
Я отвернулась, растерянно оглядывая таверну в поисках своей подруги и, уцепившись взором за белую копну волос, что так отчётливо выделялась среди седых пучков, серых платков и коротких стрижек, быстрее посеменила за Николь. Оборачиваясь, я прибавляла шаг, то и дело сталкиваясь с людьми.
— Извините, — взглянула я на пожилого мужчину, прикладывая руку к плечу, получая в ответ лишь бранное бормотание.
Макушка Николь отдалялась, а я никак не могла нагнать её, ощущая себя болванчиком в нескончаемом потоке людей. И каждый раз оборачиваясь, всё ещё видела тяжёлый взгляд, полный презрения и ненависти, не в силах отвести глаза. И только получив очередной удар, я мгновенно развернулась, распаляясь в извинениях, но столкнулась с мощной спиной и удивленным взглядом старушки, торгующей фруктами.
Молодой человек взглянул через плечо так мимолётно, что мне и вовсе не удалось разглядеть его лица, и так же безразлично отвернулся, забирая с прилавка яблоко. Кивнув пожилой женщине, он подался прочь, оставляя один спелый фрукт на земле, и явно выпавший сложенный вчетвером клочок бумаги.
— Извините, — тут же присела я, забирая яблоко и записку, растерянно оглядываясь по сторонам, но его след исчез в толпе, вынуждая меня сунуть бумажку в карман джинс. Я поджала губы и развернулась к старушке, показывая фрукт, — Он обронил.
Эта женщина имела более мягкие черты лица. Аккуратные брови, голубые глаза и слегка поднятые уголки губ, невзирая на морщины, которые то и дело норовили утащить их вниз. Её светло-пепельные волосы, собранные в небольшой пучок, обрамляли круглое лицо, а вязаная шаль из молочной шерсти и вовсе веяла теплом.
— Ничего, — мягко улыбнулась она.
— Ещё раз извините.
— Эх, милая, — с грустью вздохнула женщина. — Жаль мне тебя.
— Жаль? — с непониманием проговорила я. — О чём вы?
— Много испытаний тебя ждёт, — с сочувствием поджала губы старушка и, выбрав самый спелый плод, подошла ближе, вкладывая мне его в руки. — Уезжай пока не поздно, милая.
— Почему?
— Не потакай любопытству, дорогая. Не беги в объятия нечисти, рискуя потерять себя.
Мой рот застыл в удивлении. Слова женщины порождали непонимание, и я слегка склонилась, говоря как можно тише.
— Я не понимаю, что вы имеете ввиду?
— Грейс! — послышался неподалёку голос Николь и подруга стремительно сокращала расстояние между нами, а старушка уже села на свой стул, наблюдая за приближением моей подруги. — Я тебя уже обыскалась. Ты чего отстаёшь?
Я перевела взгляд на женщину. На её лице отражалась мягкая улыбка и спокойствие, словно между нами не состоялось странного разговора секундами ранее.
— Хотите купить чего-то из фруктов? — просияла женщина, явно намекая мне, что разговор окончен и более она не скажет ничего.
— Нет, спасибо, — отозвалась Николь. — Пошли, мистер Хан заждался.
— До свидания, — крикнула я, семеня ногами вперёд, ведомая крепкой хваткой Ники за запястье.
— Там мистер Хан Тэиль хочет испечь для нас грушевый пирог.
— Грушевый?
— Ага.
— Слушай, Николь, тут действительно что-то странное, — промямлила я, но подруга уже активно замахала рукой, даже не расслышав мои слова.
— Мистер Хан! Мы здесь.
Весь дальнейший путь я то и дело возвращалась к тем двум прилавкам, пытаясь понять сказанное. Эти две женщины, совершенно противоположные на вид, имели такую разную энергетику. И пока одна наводила страх своими грубыми речами, вторая говорила с добром, но не менее пугала своими загадками. В секунду мне почудилось, что легенды действительно имеют место быть в этом странном месте, но я быстро отмела эту идею, списывая всё на усталость после дороги. Так было легче.
— Я забыл купить сахар, — спохватился мистер Хан, когда мы уже прилично отошли от рынка. — Видите каменный двухэтажный дом впереди?
— Белый? — уточнила я, разглядывая возвышающийся дом неподалёку. Он явно выделялся из общей массы. Не огороженный забором и не имеющий соседей, он отчётливо виднелся на равнине.
— Да, вам туда. Подождёте меня там?
— Конечно, — кивнула Николь и мужчина тут же обернулся назад, прибавляя шагу.
— Странно тут всё, — начала я и мы побрели по недавно пробивавшейся траве. — А на рынке и подавно.
Как бы мне ни хотелось выкинуть эти странности из головы, я так привыкла анализировать всё происходящее, ссылаясь на факты, историю или копалась в интернете, чтобы прийти к какому-то логическому заключению, но здесь это было бесполезно. И мысли, как закрученный волчок, вновь и вновь возвращались к этим моментам, заставляя пребывать в непонимании и поиске хоть одного более-менее логического момента. А вот Николь была вполне себе бодра и воодушевлена, разглядывала каждый уголок и плохо шла на контакт. Я прекрасно знала, что в стрессовых ситуациях, она может теряться и сильно отвлекаться на внешние факторы или заболтать кого угодно, поэтому сильно и не теребила её со своими загадками.
— А парни-то тут тоже есть.
Ники кивнула вперёд, указывая на двух молодых людей, и я как завороженная перевела взгляд на них. Они стояли боком, позволяя разглядеть их лица только в профиль и я сглотнула, замечая брюнета в тёмной одежде. Ощущение, что мы уже где-то встречались громом пронзало внутри, но это было просто невозможно. На нём красовались чёрная кофта и штаны, суженные на щиколотках резинкой, словно он одевался в обычных городских магазинах, следуя современным трендам, а не проживал в деревне. Его острый подбородок виднелся издалека вместе с очертанием пухлых губ, тёмные волосы спадали на лоб, а широкая спина и ровная осанка прибавляли ещё больше стати. Рядом переминался с ноги на ногу более худощавый парень в светлой толстовке и джинсах. На его голове с каштановыми волосами царил хаос, но это выглядело как самая стильная причёска. Маленький нос вкупе с небольшими губами, придавали ему больше ребячества и милости. Он засмеялся в голос и засунул руки в карманы толстовки, пока моё внимание вновь вернулось к первому парню, вместе с ощущением прошлых встреч.
— Если бы мы сейчас находились в романе, я бы уже заведомо дала тебе ответ, кто чернокнижник, — хихикнула Ники, заходясь еле скрываемым восторгом.
— Кто?
— Вон тот парень в черных штанах и кофте, — кивнула она в сторону беседующих юношей.
— Это с чего?
— Это же классика — тёмная одежда, мрачный вид, а ещё он красив. Так что варианта два, — вздохнула она, теряя свой восторг и поджимая губы. — Либо он сказочный персонаж из книги, что является не самым плохим вариантом, либо же плохой парень, которому место в фильмах, а не в заброшенной деревушке. Как ты понимаешь, — глянула меня Ники, — в нашем случае второй вариант. А раз он тут застрял, хорошего не жди. Либо скрывается от кого-то, либо по каким-то причинам не может уехать. В любом случае думаю, характер у этих двух скверный.
— Николь, — рассмеялась я, — тебе пора сделать перерыв в написании романа. То есть, простыми словами, либо он чернокнижник, либо козёл?
Николь приложила пальцы к подбородку, задумчивым взглядом изучая пространство вокруг.
— Ну или так, — улыбнулась она, пожимая плечами. — Но, — выставив указательный палец, — как я уже сказала, наш вариант второй.
— Ты запала что ли?
— Неа. Меня больше привлекают другие, вон, как его друг.
— Опять ориентируешься на романы? — рассмеялась я и пошла вперёд вместе с подругой неспешным шагом. — Не в твоих ли историях красавчики оказываются не такими уж и плохими парнями?
— Не во всех.
— Глупо делать выводы лишь на основе выдуманных историй.
Николь остановилась, потупив взгляд, и дёрнула плечами, словно осознав сказанные ранее слова.
— Да, ты права. Видимо, мне и правда нужно отдохнуть.
Я кивнула, призывая её идти дальше и ещё раз глянула в сторону парней, которые по-прежнему вели разговор. Я не любила делать выводы о людях, не узнав их, хотя иногда и сама этим грешила. Здесь же мне было ещё более некомфортно обсуждать незнакомых людей, с которыми мы вряд ли пересечёмся, кроме вот таких мимолетных встреч. Мне хотелось отдохнуть и именно на этом концентрировались мысли, когда мы подошли к высокому каменному дому. Вблизи он выглядел ещё более внушительно, но потрескавшийся цемент между камней выдавал его старину. В слегка почерневших деревянных коробах возле двери прорастали цветы, почти заросшие сорняками, а коврик при входе оброс глиной и землёй. Мистер Хан позвал нас буквально через пару минут и любезно пригласил внутрь, пуская в просторное жилище, пропитанное запахом дерева и каких-то трав.
Внутри скромной обители мистера Хана всё обстояло куда более сносно, чем снаружи. Бежевые обои покрывали стены в гостиной, коридорах и открытой кухне с гарнитуром из красного дерева. На массивном столе с резными ножками занимала своё место хрустальная ваза с полевыми цветами. Мелко собранные фалды штор в самый пол прибавляли атмосфере ещё больше аристократичности. Точно, не хватало лишь картин в позолоченный рамах и массивной люстры, свисающей каплями из хрусталя. Но согласна, это было бы чересчур и напрочь убило уют, царивший в доме. Мужчина указал рукой в сторону прохода к комнатам на первом этаже, вежливо пропуская нас вперёд.
— Первая дверь слева — читальная, — мужчина нажал на ручку, со скрипом отворив дверь, раскрывая вид на кожаные кресла, прикреплённые к стенам ночники и стеллажи во всю длину комнаты, заставленные книгами.
— Неужели вы всё это прочитали?
— О, нет, — вздохнул мистер Хан, указательным пальцем поправляя очки на переносице. — Увы, ещё довольно не всё.
— Я тоже люблю книги, — с удивлением заглянула внутрь Николь.
— Это отлично. Ваши комнаты на втором этаже.
— Комнаты? — удивилась я. — Их будет несколько?
— Конечно. Я подумал, почему бы вам не сделать пребывание здесь ещё более комфортным. — Мистер Хан повёл нас по лестнице к небольшому деревянному коридору с четырьмя дверьми и открыл первую из них. — Вот здесь, — открыл он одну дверь, ведущую в небольшую комнату.
Бежевые обои в тон всему дому виднелись на стенах. В углу у окна находилась просторная старенькая кровать из лакированного красного дерева или его имитации. Небольшой комод в том же стиле и шкаф дополняли картину, а вишенкой на торте стали кружевные молочные шторы. Этот интерьер был слишком далёк от привычных отелей в городах, но внутри оказалось достаточно уютно и я сразу подметила эту комнату.
— Вторая такая же, — оповестил мистер Хан Тэиль и поманил нас рукой в соседнюю дверь. — Так что выбирайте, кому какая нравится. Туалет и ванная за следующей дверью.
— Спасибо, — синхронно кивнули мы, разглядывая вторую комнату.
Внизу послышался хлопок двери, заставивший нас с Николь вздрогнуть, и тихие шаги с лёгким скрипом лестницы донеслись до ушей, от чего я удивлённо посмотрела на мистера Хана.
— Не волнуйтесь, — рассмеялся он. — Это мой сын.
Мы с Николь переглянулись и как две вороны уставились на лестницу. Я ожидала встретить кого угодно, но как только показалось макушка с каштановой копной волос, а потом и весь юноша целиком, чуть не раскрыла рот от удивления. Этого парня мы видели буквально минут двадцать назад. Тот самый незнакомец, приглянувшийся Ники.
— Мой сын — Хан Джисон, — указал в сторону парня мистер Хан и я сглотнула.
— Здрасьте, — он приложил к виску два указательных пальца и дал отмашку в виде приветствия, слабо улыбнувшись. — Неужели туристы?
Николь замялась, начиная перетаптываться на месте, что несомненно меня удивило. Она не из робкого десятка, чтобы появление пусть даже симпатичного парня заставило её так тревожиться.
— Да, типо того, — кивнула я, перенимая инициативу разговора. — Меня зовут Грейс Браун, а это Николь Уильямс.
— Понятно, — кивнул парень и замер, скрещивая руки, поднимая вверх одну из бровей.
— М? — почувствовала неловкость я.
— Я пройду?
— Куда?
— Я живу в дальней комнате, — развел руками он, словно сказал что-то совершенно очевидное.
— А, да-да, конечно, — отстранилась я, пропуская парня вперёд и он ухмыльнулся, еле сдерживая смех и прошёл в свои апартаменты.
— Ну вот, — начал мистер Хан. — С сыном вы познакомились. Я пойду вниз готовить пирог, отдохните и спускайтесь.
— Да, хорошо.
Мужчина отправился вниз по лестнице, а я прямо за Николь во вторую комнату, которую по всей видимости она приметила себе.
— Что с тобой? — удивилась я, подпирая стену спиной и скрещивая руки.
— Не знаю, — Николь протерла лоб рукой, пока её щёки розовели. — Он какой-то милый.
— Вроде обычный, — хмыкнула я. — Даже слегка хамоват и явно не рад нашему приезду.
— Не ты ли мне говорила не судить людей, не узнав их?
— И то верно, — вздохнула я и, заметив свою сумку с чемоданом в углу комнаты Николь, забрала их, закидывая лямку на плечо и ухватываясь за пластиковую ручку. — Ладно, давай отдохнём, позже увидимся.
— Давай, — раскинулась на кровати Николь и я закрыла её дверь.
Только оставшись наедине, я ощутила накопившуюся усталость, что давила посильнее, чем после полёта в Лондон. Здесь всё слишком ново, а от некоторых вещей гудела голова. Я быстро приняла душ и легла в кровать в надежде снять усталость и тяжесть в ногах, сама не замечая, как уснула. Разбудили меня слабые голоса внизу, что эхом разносились по дому и сбили мой чуткий сон в новом месте. Я села и потёрла виски, стараясь восстановить в памяти хронологию событий. Оглядела свои тёмные спортивные шорты с белой футболкой и решив, что такой вид вполне уместен, вышла из комнаты.
Голоса слышались ещё отчётливее, но ни в одном из них я не признала мистера Хана, только может быть его сына и любопытство завладело мной. Я взялась за перила и, наклонившись, оглядела гостиную. Внизу действительно находился Джисон. Он стоял, скрестив руки, на его лице выражалась максимальная серьёзность, а губы сомкнулись в линию. Я сглотнула, признавал за в собеседнике того самого парня, с которым он общался на улице, но и в этот раз мне удалось видеть только его спину. Внутри меня закрутились сомнения и столкновение на рынке с незнакомцем маяком замелькало в воспоминаниях. Слишком схожий силуэт. Но ни тогда, ни сейчас я не видела полностью его лица, поэтому утверждать было странно. Их разговор происходил в пониженном тоне, от чего разобрать слова становилось невозможно. Я двинулась поближе и сильный грохот падающего предмета раздался позади меня. Мой телефон предательски полетел на пол и две пары глаз резко устремили взгляд вверх. Я резко присела, словно играла с ними в прятки и, подняв гаджет с пола, протёрла стекло, выругавшись. Смысла прятаться не было, меня уже застукали и я как актер-любитель прочистила горло, поднимаясь и начала спускаться вниз по лестнице.
— Выспалась? — усмехнулся Джисон и я прикусила губу изнутри, чтобы совладать с чувством стыда за попытку подслушать их разговор. Я делала это не совсем из любопытства, а больше из-за новизны. Не представляла, как себя вести в этом доме и пыталась понять жизнь его обитателей. Не знаю, тянет ли это на оправдание моего поступка, но так оно и было.
— Ага, — замялась я и споткнулась, хватаясь за перила, от резкого, пронизывающего взгляда карих миндалевидных глаз незнакомца.
Его взгляд, наполненный сталью и безразличием, едким ядом проникал внутрь, заставляя замереть, пуская мурашки по коже. Мне стало не по себе, хотелось скорее забраться обратно по ступеням и, убежав в комнату, укрыться одеялом в поисках островка безопасности, а ещё лучше уехать отсюда подальше, но был и противовес этому желанию. Как ни странно, мне одновременно хотелось и сбежать, и остаться. Его пухлые губы, тёмные волосы и чёрные брови создавали невероятную красоту, магическую и притягательно недоступную.
— Это Бан Чан, — оповестил меня Джисон.
— Мы с вами не встречались? — ляпнула я, вспоминая свои домыслы о рынке.
— Не думаю, — раздался его бархатный голос, полный холода.
— Сегодня, на рынке.
— Может быть, — бросил он и развернулся к Джисону. — Ладно, мне пора.
— Стой, я же не отдал тебе. Подожди минутку, — спохватился Хан и мигом скрылся в одной из комнат первого этажа.
Я продолжала стоять на лестнице, не в силах отвести взгляд от нового знакомого, и он резко обернулся.
— Что ты так смотришь?
— Я просто, — замялась я, переминаться с ноги на ногу. — Просто ощущение. Конечно, мне могло и показаться. Я тут первый день.
— Что примечательного в этих местах? — чуть склонил голову он. — Туристы тут не часто.
— Я думаю, это место знаменито своими легендами.
— Это всё чушь, — обрубил он.
— Но моя подруга...
— Неужели вы приехали сюда из-за каких-то легенд? Чрезмерное любопытство?
— Да не совсем, — блеяла я. Рядом с ним я чувствовала себя овечкой с рядом снующим волком. Он будто скалился, но не нападал, взращивая тревогу и я опасалась каждого его движения, а в нашем случае — слова.
— Езжайте домой.
Удивление завладело мной до кончиков пальцев от такого высказывания. Его взгляд с каждой минутой становился всё привычнее и замешательство потихоньку отходило на второй план. Я округлила глаза и прочистила горло.
— С чего бы это?
— Вам здесь будет трудно.
— И что?
Он слегка повёл бровью в слабом изумлении и отвлёкся на отрывающуюся дверь комнаты, из который показался Хан с бумажным пакетом.
— Вот, держи.
— Ага.
Бан Чан сделал шаг и остановился. Взглянул на меня снизу вверх, поразмышлял о чём-то своём и хмыкнув, распахнул входную дверь, с громким хлопком скрываясь за ней. Я вздрогнула, мешаясь в собственных ощущениях, и взглянула на Джисона. Он пожал плечами и прошёл на кухню, оставляя меня на лестнице наедине с собственными мыслями. Я и понятия не имела, о чём даже думать. Но первый день в деревне оказался уж слишком противоречивым, от чего мне ещё больше стало казаться, что здесь действительно что-то не так.