11
Извиняюсь за опоздание ¯\_(ツ)_/¯
Как-то забылось, что главушку нужно выложить на этой неделе. Не буду много болтать, давайте читать!
P.s. Я считаю, что это пока лучшая глава из всех написанных х)
___________________________________________
Громкий луч молнии осветил улицу ядрёным белым светом, заставившим всех прохожих зажмурить глаза. Повреждённые кабеля заискрились, электрический поток ярких искр взметнулся неуправляемой волной, прекрасно сочетавшейся с мутной пеленой тумана. Несколько красивых огоньков перекинулись на тканевый навес одноимённого кафе. Разноцветное полотно стало ещё красочнее, когда пламя взметнулось вверх. Алые всполохи огня заграничили с продолжающими сыпаться искрами и ужасающим монстром украсили бесцветное море тумана. Глаза людей слезились от странной молнии, ударившей так внезапно в темном небе, а потому большинство не видело нарастающий хаос. Дым возник совсем скоро после пламени и возвысился в небо сначала тонкой струёй, а потом бушующим потоком. Холодный ветер засушливой осени подгонял пламя, помогая ему поглощать всё, встречавшееся тому на пути. Тихие возгласы прохожих напоминали тонкую мелодию, понять которую дано не каждому, а потом переросли в прекрасный роковой гимн. Огонь горел так ярко и неописуемо красиво, что мужчина не мог оторваться от его созерцания. Безумный хохот, отскакивающий от высоких скал, смешался с паникой людей, обречённых на ужасную смерть.
Маленькая тихая деревенька на горе в тот день исчезла с лица земли, оставив после себя лишь море серого пепла.
***
Открыв глаза, я осознал, что снова нахожусь в реальности. Конечности казались тяжёлыми и неподъемными, а лицо почему-то жутко сщипало и ощущалось натянутым. Картинка мира вокруг была размытой и до невозможности яркой. Кристаллы света оставались потухшими, своим ровным рядом украшая верх стен под потолком. Тёмно-серый потолок теперь не давил на меня, как в первые ночи, но все равно вызывал некое беспокойство. Мне сразу же захотелось повторно окунуться в небытие, но странная чернота, сильно выбивающаяся из светлого антуража не давала мне покоя. Лозы чего-то темного и непонятного обрамляли потолок, неровной субстанцией стекая по стенам. Утренний свет, пробивающийся сквозь шторки, лучами отражался от зеркальной поверхности черноты.
«Что это?», возможно, это дело рук Пустоты.
Пару минут стояла неслыханная ранее в моей голове тишина, а после раздался тихий шепот из-под слоев моего сознания.
«Последствия нашего слияния», просто ответила Пустота, а после затихла.
Понятней не стало, но и дальше расспрашивать её я не стал. Пустота засыпала, как и делала всегда, когда моя собственная мана кончалась. Было интересно, почему же она замолкает, если теперь ей не нужны магические частицы моего ядра, но ментальные силы для осуществления расспроса отсутствовали, в принципе как и желание вставать.
Тогда мир мне казался таким медленным, ленивым и ничего незначащим, что даже непонятная хрень на интерьере не побуждала меня к действиям. Мне хотелось только лежать и ни о чем не думать, позволяя всему вокруг проходить мимо меня. Но это был первый раз, когда я по настоящему задумался о причине своего нахождения в этом мире.
Всё не могло быть так просто, как казалось мне с самого начала.
Не помню сколько прошло времени, прежде чем раздался глухой треск. Я в удивлении повернул голову, уловив мягкость бордовой простыни, и мой мозг словно прошило разрядом тока.
Черный полупрозрачный кристалл размером с человека занимал половину комнаты. Замеченные ранее полосы, облепившие все вокруг, как нитки одного клубка, сходились в одном месте – драгоценном камне. Заточенные под клинки неровности защитными слоями окружали кристалл, отражая лучи пробуждающегося солнца. Камень напоминал замеревший в самом разгаре взрыв, готовый в любой момент продолжить свой ход. Не однотонная текстура поражала, но тошноту вызывала не она. Два ярких, как изумруды, глаза с презрением глядели на меня, и я без сомнения мог определить их обладателя. Карл был замурован в ловушке граненой субстанции. Его маленькое туловище со всех сторон сдавливало черным кристаллом, забирая любую возможность двигаться. Лицо замерло в последней эмоции, которую успел принять Карл до заточенния, но я нутром чуял всю ненависть, скрывающуюся за шокированным выражением лица. Он со стопроцентной вероятностью наблюдал за мной, но не мог ничего предпринять, что, наверняка, злило его ещё больше.
Привычное ощущение реальности, как цветок расцвело в центре разума, протянувшись по всему моему существу. Тело больше не ощущалось таким тяжёлым, а время потекло в своем обычном темпе.
Я вскочил с постели, чуть не проткнув себе стопу об особенно незаметный отросток камня, и в недоумении уставился на замурованного Карла. Прохладный ветер от окна мгновенно прошёлся по голым щиколоткам, пуская мурашки по коже. Страх потихоньку завладевал недавно вернувшимся телом, давая импульсы в мозг, от которых руки задрожали, а колени чуть подкосились. Слова застревали на пол пути в горле от незнания, что вообще нужно делать. Мозг судорожно подкидывал все более нелепые идеи, пока головной шторм откидывал их все. Я сглотнул густую слюну, пробираясь сквозь возникающую вязь мыслей.
–Ты жив?..
Мне никто не ответил, что было вполне логично, но от чего-то показалось, что Карл раздражённо вздохнул.
Мелодия, с которой начиналось каждое утро приюта, заиграла по ту сторону двери, а вместе с ней ниточка, держащая меня в сознании, оборвалась к чертям.
***
Ощущение заложенных ушей никогда ему не нравилось. Он мог днями не говорить, мог больше десяти минут не дышать, а случай с временным ослеплением его не сломил, но вот потеря слуха оставалась самым больным местом.
Наблюдать за физическим состоянием мальчишки было скучно, но это оставалось единственным способом заглушать давно забытые воспоминания. Они приливами памяти поступали в мозг, ломясь и пробиваясь сквозь годы существования. Он продолжал игнорировать их, но когда Лиам очнулся, эмоций, пропитывающих каждое, стало слишком много.
Натиск стал невыносимым настолько, что в какой-то момент сдаться осталось единственным вариантом.
***
Лай гончих эхом раздавался в ушах, преследуя свою цель до сих пор. Мужчина размозжил сигарету двумя пальцами, а после кинул в дальний угол железной махины, повернул рычаг и на бешеной скорости полетел вниз. Пару мгновений позади себя он слышал гневные крики и звуки выстрелов, но сейчас ему было глубоко плевать на последствия, приоритетом являлись собственные эмоции, возросшие преградой к разумным действиям. Сердце в кои-то веке стучало, как бешеное, перекрывая мыслительные процессы всех извилин мозга. Мурашки от ледяного ветра, бьющего во все клетки кожи, не скрытые одеждой, пробуждали редкие яркие эмоции: такие далёкие и одновременно близкие. Десятки тысяч километров над океаном – безумная высота, действующая, как наркотик для больного разума. Мужчина – псих, самый настоящий психопат, улыбающийся смерти в лицо; ублюдок, бросивший своих людей на верную смерть, сбежав, как трус. Он выживал в самых дерьмовых и мерзких ситуациях, используя абсолютно всё, не гнушаясь предательства. Последний подонок, чье место в аду давно зарезервировано, а черти многие годы ждут его присоединения.
Резкий рывок за стропу парашюта выпустил на волю объемный ком плотной белой ткани. Кевлар скомканным куском принялся расправляться под воздушными потоками, с каждой секундой быстрее напоминая огромный купол. Тело мгновенно дёрнуло вверх, стоило парашюту раскрыться полностью. Тонкая ухмылка растянула сухие губы, но оглушающий взрыв молотом ударил по барабанным перепонкам, сбив скупое удовлетворение от возможности выжить. Тонкий раздражающий писк прострелил в оба уха, зрение расфокусировалось, застилаясь мутной пеленой. Ударная волна с силой вбилась в белый кевлар, сбивая парашют с ровного маршрута. Мир вокруг закружился в ненормальной карусели, а ушной писк перерос в ошеломляющий протяжный гул. Падающие на молниеносной скорости горящие обломки самолёта пролетали мимо, чудом не задевая тканевый купол.
Глаза бегали с одного размытого фрагмента на другой, мужчина пытался вернуть хоть небольшое количество контроля, но не мог. Он оставался бесполезной фигурой, которая ни на что не могла повлиять, находясь в центре хаоса ночного неба.
Всё казалось слишком быстрым, нереальным. Происходящее не могло быть реальностью, только не его. Смерть дышала ему в затылок, протягивая свои когти, приглашая в свое царство мертвых. Мужчина должен сдаться, обязан понести все свои грехи на собственном горбу, падая в самые пучины ада и принимая долгожданную расплату неупокоенных душ.
Один из обломков все же достиг белого полотна, передавая свой огонь тканевому куполу. Увеличивающееся в размерах пламя с удовольствием пожирало поданное ему блюдо, красивым цветением алых бутонов поглощая парашют. Веревки горели, обрываясь и дымясь пуще кевлара, уничтожая последний шанс мужчины на спасение. Если он не сгорит, то разобьётся о бушующие волны морозной воды.
Приближающаяся смерть взывала к самым первобытным животным инстинктам бежать как можно дальше. Но выхода не было, он обречён, ведь не являясь богом, сейчас старухи с косой не избежать. Вся удача израсходована, а счётчик грехов переполнен. Это конец.
–Забавно.., -прохрипел мужчина, сдерживая рвущиеся наружу слёзы и рвоту, –Смерть добралась до меня таким скучным способом... А ведь были возможности краше, -кровь вырвалась из горла под глухой кашель. Ядрёный дым дошел до всего, пробиваясь к больным лёгким, раздражая зеницы Ока.
Горящие куски парашюта обжигающим градом сыпались сверху, – выявляя на смуглой коже волдыри от сильных ожогов – напоминая феерический салют: смертоносно красивый и невыносимо больной. Издалека это было прекрасным зрелищем, в этом мужчина был уверен до последнего вдоха, встречаясь лицом к лицу с дикими волнами бескрайних вод.
***
Воспоминание оборвалось. Оно прожгло щит беспамятства, оставило после себя давно забытый натиск ужаса и вновь скрылось за стенами вековой памяти. Места вокруг тела стало больше, кристалл напитался должной реакцией на свое деяние и позволил прочувствовать немного свободы, отодвинувшись на несколько сантиметров.
Карл вдохнул полной грудью и тут же напряг все мышцы тела, за секунду прочувствовав насколько одеревенели конечности. Небольшая судорога свела одну ногу, от чего непроизвольное шипение вырвалось изо рта, ненадолго прервав жадное поглощение кислорода. Ранее сдерживаемые натиском камня капельки пота покатились по предплечьям, спине и лбу, оставляя после себя множество влажных дорожек. Отдышка, как после пробежки, заполонила небольшое пространство, становясь единственным звуком в полупустом сознании. Кислорода, до этого неизведанным образом поступающего в лёгкие, оказалось недостаточно, и сейчас Карл осознавал насколько он ему жизненно необходим. Теперь даже банальное обездвиживание или удушье способно выбить его из колеи.
Достаточно поздно, но Энджел наконец осознал, что спустя столько лет вновь стал человеком. Существом, на убийство которого нужны минимальные крупицы сил и времени. Ничтожеством.
Его обманули.
***
Flashback
Элеонора повторно дернула за металлическую ручку двери, пытаясь открыть себе чёртов проход, но путь остался закрытым. Холодные капельки с ещё влажных чёрно-белых волос изредка падали на кафель, и будто на натянутые нервы.
Дверь не открывалась более получаса, а магия почему-то не работала, словно каналы, по которым протекала мана, обрезали. Оставалось только стучаться и кричать о помощи, но Элеонора не хотела опускаться до такого. Её репутация среди сверстников будет подпорчена, ведь «мисс Неуловимость» попалась в чью-то банальную заранее приготовленную ловушку, не заметив подвоха.
Элли поморщилась от собственной невнимательности.
–Я слишком расслабилась, -пробормотала девушка, стукнув боком кулака по темной двери, –Эмоции – слабость, рассеянность приводит к оплошностям, возраст – не причина быть глупой.., -медленно шептала Элли, повторяя заученные слова мертвой сестры. Та постоянно повторяла их, когда сама нуждалась в помощи, но не смела просить о ней.
Сестра учила, как правильно себя вести, дабы не стать жертвой; что нужно говорить и делать, чтобы дети не смотрели на тебя свысока; какие черты в себе нужно ломать и строить заново, если не хочешь попасть в просак. После смерти родителей она долгие годы вдалбливала все эти знания в голову Элеоноры, изо всех сил стараясь вылепить из младшей сестры человека, отличного от представлений о ребенке их отца и матери. Для Элли она была и остаётся до сих пор примером для подражания, на которого девочка с раннего возраста старалась равняться, переступая через себя и переделывая собственные убеждения, выстроенные в ее голове родителями.
После смерти сестры Элеонора впервые осознала всю серьёзность учений своей «наставницы». Маленькую девочку резко окунули головой в леденяще обжигающий омут детской жестокости, ведь она больше не находилась под опекой старшей родни.
Сначала казалось, что все происходящее какой-то долгий ужасный кошмар, вынесший из сердца главный страх – потерять сестру. Будто он вот вот должен был закончится, она проснется, и Элеонора с сестрёнкой вновь встретятся за завтраком в шумной столовой. Они вместе обсудят всех и вся, пошутят над любой ерундой, и сестра привычно встрепенет ей волосы, тепло улыбнувшись и сказав, что Элли – её главное сокровище. Но, к сожалению, кошмар не заканчивался, потому что не являлся фантазией мозга.
В день осознания страшной правды маленький ребенок сломался где-то внутри и скрылся в глубинах сознания, собственноручно заперев себя в темнице воспоминаний.
Элеонора не знала, как, где и почему умерла её сестра. Единственной зацепкой указывающей на это стало одинокое письмо, написанное почерком «наставницы», в тайном ящике в основании собственной кровати, о котором из других людей знала только сестрёнка. Единственное, что смогла разобрать девочка из заколдованного текста – это имя. Кристиан.
Элеонора резко и сильно потрясла головой из стороны в сторону, от чего затёкшая шея неприятно хрустнула.
Больные воспоминания острым ножом скользили по глубокой ране в сердце, одним своим напоминанием порождая новую волну отчаяния, от которой слёзы мгновенно возникали в бирюзовых глазах. Только не сейчас.
Девушка оторвалась от деревянной двери, сама не заметив, как полностью на неё облокотилась, дабы не повалиться на пол от возникшей слабости в ногах. Элеонора тяжело выдохнула и с трудом вобрала в лёгкие воздух, часто заморгав, чтобы сбросить наваждение таких же бирюзовых глазниц, всегда смотрящих на неё с теплотой.
End flashback