Дикая кошка

📍США, Лос-Анджелес

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 17

После прекрасного проведенного вечера с Алессандро, он лишь проводил меня до двери моей комнаты, как любезно с его стороны, черт возьми. И просто нежно поцеловал меня в губы на прощание, что я чуть не сдалась, и сама не затащила его в свою комнату.

Черт, я ненавидела его теперь ещё больше за это. Я впервые, пожалуй, спала так хорошо за последнее время, пока меня не разбудил странный звук, как будто кто-то чем-то хрустел рядом со мной. Распахнув свои глаза, я повернула голову, и вздрогнула, быстро сев на кровати, и подтянув одеяло выше к себе, чтобы скрыть свои голые ноги.

Рядом со мной лежит Рид Браун, закинув ногу на ногу, лишь в одних трико и есть чипсы? Это что, мать твою, сон?

— О, ты наконец-то проснулась. — и парень улыбается, сверкая своей непревзойденной улыбкой.

— Какого хрена ты тут делаешь? В МОЕЙ. ЧЕРТ ВОЗЬМИ. ПОСТЕЛИ! — не выдерживаю я, повышая на него свой голос.

— Я тут иногда живу. Вообще-то! — он хмурится, засовывая в свой рот чипсы.

— ЧТО?

— Не кричи только! Итак из-за тебя пришлось тише делать, тут интересная серия, дай досмотреть! — я смотрю на стену, и там откуда-то взялся телевизор. Магия какая-то.

— Откуда здесь телевизор?

— Эм, из магазина? Вот смотри пультик... здесь кнопочка... — он крутит дурацким пультом перед моим лицом, и я отбрасываю своей рукой его ладонь в сторону. — Нажимаешь на неё, и телевизор появляется, воаля! Это была моя задумка, не благодари.

— Что значит... твоя задумка? — моя бровь выгибается в знаке вопроса.

— Ну я контролировал все ремонтные работы в этом особняке, когда Алесс был занят и не мог быть тут.

— Что?

— Чему ты так постоянно удивляешься?

— Ты чертовски странный. — ворчу я, садясь на своей кровати. Рид же продолжает лежать на моей постели, закинув ногу на ногу, смотря телевизор и хрустя своими чипсами. Как ни в чем не бывало. — И проваливай из моей спальни, сейчас же! Я теперь всегда буду закрывать эту дверь на ключ, нет, я сделаю ещё один замок, понадежнее.

— Не драматизируй ты так. — и парень закатывает глаза к потолку. — Я принёс тебе завтрак, ну уже считай обед.

— Чипсы? — я хмурюсь, скрестив свои руки под грудью, благо на мне была длинная, но уже поведавшая жизнь, футболка.

— А что не так с чипсами?

— Такое не едят на завтрак! Нормальные люди, по крайней мере.

— Ну во-первых, ты проспала свой завтрак, а во-вторых я никогда не утверждал, что я — нормальный. — и он ухмыляется мне, демонстративно закинув чипсинку себе в рот.

— Можешь просто перестать хрустеть? И свали отсюда уже! — я пытаюсь вытолкнуть его с кровати, упираясь в него своими ногами и руками. Парень не ожидает этого, поэтому миска с чипсами выпадает из его рук, и буквально все из нее рассыпается на пол и на мою постель. — Твою мать!

— Ты сама виновата, не нужно было меня толкать. — он быстро встает с кровати, а я остаюсь стоять на коленях на матрасе, уперев руки в бока.

— Нет, если бы тебя не было здесь с этой дрянью, то ничего бы подобного не произошло. Теперь убирай все это!

— Я тебе не уборщица.

— А так похож. — парень хмурится, скрестив руки на своей голой груди. Я замечаю, что у него нет татуировок, что удивляет меня. Обычно все мужчины в мафии имеют хоть одно тату, относящееся их к какому-то синдикату, но у Рида нет ничего подобного, никакой татуировки, которая бы доказывала его принадлежность к Братве. — Ну? Что стоишь? Убирай это!

— Эй, ты сама виновата, дамочка, и как ты уже сказала ранее, это твоя спальня, я не имею к ней никакого отношения. О, и серия как раз закончилась. Мне тут больше делать нечего. — он лишь пожимает плечами и направляется к двери, пытаясь сбежать. Но я быстро вскакиваю на ноги, благодаря саму себя, что на мне длинная футболка, которая скрывала мои трусики, и перекрываю Риду путь к отступлению.

— Нет, придурок, ты не уйдешь отсюда, пока не уберешь весь этот беспорядок, который устроил.

— Ты устроила!

— Не зли меня. — и я тыкаю пальцем в его грудь. — Иначе я скажу Алессандро, что ты видел меня голой. — глаза парня округляются.

— Нет. Это же ложь! — я ухмыляюсь, снова скрещивая свои руки под грудью. — Ты... ты — чертова лгунья, маленькая, противная врунишка.

— Это неважно. Угадай, кому из нас двоих поверит Алесс. — Рид недовольно цокает.

— Я никогда не женюсь. — бормочет недовольно он, возвращаясь к разбросанным повсюду чипсам. — Это просто невыносимо! Алессандро — гребаный подкаблучник. — я закатываю глаза, наблюдая за тем, как он собирает все чипсинки в миску, и продолжает возмущаться. — Сегодня я напьюсь, помяну своего друга, ведь его больше для меня - нет.

— И это я драматизирую, да? — он бросает на меня недовольный взгляд через плечо, продолжая убираться.

—Ты делаешь только хуже. Я потерял друга, ты что не видишь, как мне сейчас плохо? Я скорблю.

— Он не умер.

— Считай, что умер. — я фыркаю.

— Ты вот тут пропустил. — указываю я пальцем на место возле подушки.

— Я не нанимался в личные домработницы Алессандро Конте!

— Это твои чипсы.

— Фактически, это ваш дом, я нашел их в кладовой, следовательно, они - не мои.

— Остроумно.

— Ты такая язвительная. Бедный Алессандро, как ему живется с тобой... — я цокаю.

— Серьезно? Разве ты не похоронил его секунду назад?

— К сожалению, как ты ранее отметила, этот гаденыш все ещё жив. Если он умрет, то скорее всего, только из-за тебя. — и это почему-то задевает меня.

— О, ты закончил. — и да, он это сделал. — Теперь тут воняет каким-то крабом... фу, отвратительно!

— Закрой нос. — он берет миску с чипсами, и подходит ко мне.

— Спасибо, умник.

— Всегда пожалуйста, к вашим услугам, ваша личная домработница. — он с грохотом ставит миску с чипсами на комод, едва не роняя ее. Опять.

— Нет, уноси их отсюда и проваливай!

— Не будь такой злюкой. Дома больше никого нет, мне типо скучно... а гонка только ночью. О, хочешь поехать со мной? Будут весело, гарантирую тебе.

— Ты смеешься? — я бросаю на него недовольный взгляд. — Моя бабушка скончалась совсем недавно. — и Рид смотрит на меня с сожалением, но его выражение лица тут же меняется на прежнее.

— Алессандро все равно не будет дома, возможно, что до завтра. Он не узнает, если ты вдруг этого боишься...

— Ты слышал, что я сказала ранее?

— Мне жаль твою бабушку, но даже она была веселее, чем ты. Черт, я видел её всего лишь пару раз, но эта женщина явно бы хотела, чтобы на её похоронах были оркестр и танцы. Может джаз?

— Заткнись! — шиплю я на него.

— Тебе будет скучно тут одной. И да, я забыл сказать, что я — твоя нянька, и я типо должен приглядывать за тобой, пока Алесса нет. Но так как я хочу поехать на гонку, то ты поедешь со мной.

— Пас! У меня есть свои дела. И мне точно не нужна никакая нянька.

— И какие у тебя дела?

— Те, которые тебя нихрена не касаются! — на что он лишь фыркает.

— Ещё и грубая.

— Ты забыл добавить «стерва», грубая стерва — лучше же звучит, да?

— Я хотел сказать «сука». — он ухмыляется. — Но и это тоже пойдет.

— Придурок.

— Зато красивый! — он улыбается своими идеальными белыми зубами, и на его щеках появляются ямочки. Черт, вот этим он берет всех девушек и делает их трусики мокрыми? Нельзя отрицать, что Рид был уж очень красив и хорош собой, жаль, что не в моем вкусе.

— Ты преувеличиваешь. Спешу тебя разочаровать, но твоя внешность весьма... обычная? — конечно же я вру. Он - один из самых красивых парней, которых я только видела за всю свою жизнь. Черт, он наверняка бы мог быть моделью, и красоваться на обложке какого-нибудь холостяцкого модного журнала.

— О, да ты просто тоже в меня влюблена, но боишься это признать... из-за Алессандро, да?

— Идиот. — он продолжает улыбаться, когда я отталкиваю его в сторону, и замечаю кошку, вылезавшую из-под моей кровати. Я беру Уветту на руки, и почесываю ей за ухом.

— Откуда здесь эта крыса? — он меня окончательно достал.

— Пошел вон! Сейчас же.

— Ну и ладно, ну и не надо. Сиди тут одна... с этой крысой! И без чипсов. — он уходит, специально захлопнув за собой громко дверь.

— Я скоро точно сойду с ума. — бормочу я себе под нос, отпускаю кошку, и падаю лицом на кровать, но слышу хруст. — Черт! — он убрал не все свои долбанные чипсинки.

Приняв быстрый душ, и переодевшись в широкие джинсы с черным кроп-топом, я беру телефон, где вижу пару пропущенных звонков от Алесса.

Он, кстати, уже года два записан у меня, как: «Тормоз». Не желая с ним разговаривать после вчерашнего прекрасного вечера, я не перезваниваю ему, но замечаю ещё несколько непрочитанных сообщений.

Зайдя в чат, я вижу, что они все тоже от Алесса.

«Я буду занят допоздна, возможно, что даже до самого утра. Много дел. Может сходим куда-нибудь завтра?»

«Ты ещё спишь? Дома будет Рид, не пугайся»

О, спасибо, что вовремя предупредил.

«Можем устроить пикник у океана, как тебе такое? Возьмем с собой пиццу...»

«Или хочешь сходим в кинотеатр на ночной сеанс?»

И я хмурюсь после этих двух сообщений. Здесь что-то не так... Алессандро, конечно, знает меня, но не настолько, чтобы угадать все то, что было в моем... нет, нет, нет, нет. Он не мог украсть мой блокнот, где был список желаний, в котором было все то, что я бы хотела сделать за свою жизнь. Он не мог так со мной поступить. Это же просто совпадение, верно?

—Мяу! — слышу я, и вижу, как Уветта точит когти о мягкое кресло. Новое кресло. Плевать. Не я же его покупала.

Я открываю дверь, чтобы найти Рида, но он буквально вваливается в мою спальню, едва не сбивая меня с ног.

— Ты что подслушивал?

— Это дизайнерское кресло! Оно стоит много денег. — ворчит Рид. — Кыш, крыса. — и Уветта шипит на него, но перестает точить свои когти.

— Она не крыса! Её зовут Уветта, имей уважение, придурок! И ты что реально подслушивал?

— Мне было жалко кресло. Благо оно куплено не на мои деньги. — и он улыбается. — Это уже проблемы Алессандро.

— Что ты делал за моей дверью?

— Ждал, когда ты выйдешь? Я же сказал, что мне скучно сидеть тут одному.

— У тебя что нет никаких дел?

— Гонка только поздно вечером, так что, да, у меня нет никаких дел.

— Кстати... насчет гонки... я передумала, думаю, что поеду с тобой.

— Вот это другое дело! — и глаза Рида округляются, когда кошка прыгает на занавески. — Твою ж мать!

— Уветта! — кричу я, снимая животное с занавесок, которые она уже успела слегка порвать и испортить.

— Я могу приготовить из неё отличный стейк... — и я бросаю на Рида просто убийственный взгляд. — Ну если хочешь...

— Ты серьезно?

— А почему бы и нет?

— Это кошка, идиот.

— Верно, я больше предпочитаю говядину.

— Я не понимаю, как Алессандро тебя терпит. — он лишь пожимает плечами и запрыгивает на мою кровать. Как ни в чем не бывало, подкладывает себе подушку под голову, удобнее располагаясь на моей постели.

— Я тоже не понимаю, честно говоря. — и я подхожу к двери, держа кошку на руках. Её нужно покормить. — О, ты куда? На кухню? Принеси мне газировку из холодильника, и да, там есть ещё одна пачка чипсов на островке! Возьми и её. — но я уже выхожу из комнаты, понимая, что с этим человеком просто невозможно бороться.

Следующие несколько часов мне пришлось провести в компании Рида, мы смотрели новый сезон «Очень странных дел», ели его дурацкие чипсы, но уже с более приятным вкусом и запахом, и спорили насчет персонажей. Когда Алессандро не смог дозвониться до меня, то он дозвонился до Рида, и оставил нас в покое только тогда, когда понял, что я жива, здорова, почти сыта, и нахожусь дома. Мы, конечно же, оба убедили его, что никуда не собираемся, и что скоро ляжем спать.

Но я, догадываясь, что мой блокнот был у Алесса, была на него зла, поэтому уже собралась на гонку.

Сегодня мой образ выглядит особенно дерзко и ярко. Я надела любимые джинсы с заниженной талией, подчеркивающие мою фигуру. Они идеально сидят на бедрах, и заканчиваются рваными краями внизу. Сверху натянула стильный, золотой топ с открытыми плечами, демонстрирующий мои ключицы , где я думала набить себе новую татуировку.

На ногах у меня были одни из моих любимых кроссовок Nike Air Max, которые были легкими, и не такими потертыми, как мои Converse. И я сама добавила на них вышивку с золотыми звездами.

Волосы я оставила распущенными, но на голову повязала темно-синию бандану с золотыми линиями, завязанную небрежным узлом на затылке. Она добавляла моему образу некую нотку бунтарства и свободы.

Ну и конечно же, я была бы не я, если бы не уделила особе внимание украшениям. На шее у меня красуется тонкая золотая цепочка с подвеской-крестиком от бренда David Yurman. Уши украшены крупными золотыми серьгами-гвоздиками от Cartier, которые блестят при каждом повороте моей головы, а руки покрыты множеством тонких браслетов и колец, каждый из которых имеет свою историю и значение. Многие из них принадлежали моей бабушке, некоторые были изготовлены специально для меня в её ювелирных магазинах. Среди них выделяются массивные кольца с камнями от Tiffany & Co и изящные браслеты от Gucci. Бренды, которые моя Nonna любила больше всего, и особенно выгодные сотрудничество с ними.

— Думаю, что Алессандро убьет нас. — говорит мне Рид, когда я сажусь в его машину и мы трогаемся с места. Парень оценивающе оглядывает меня, и хмурится, понимая, что я выгляжу сегодня слишком хорошо для обычной гонки.

— Разве тебе не плевать? — и он фыркает, выезжая на улицы города.

— Тебе очень повезло, что я люблю повеселиться, красавица, и тебе также повезло, что твое чудовище сегодня работает. — на что я лишь закатываю глаза, и смотрю в окно. Риду надо перестать смотреть Disney.

Ночные улицы Лос-Анджелеса окутаны таинственным мерцанием огней и ароматами океанского бриза. Пожалуй, я влюбляюсь в это место с каждым днем все больше и больше, будто этот город был создан специально для меня. Человека, любящего ночную жизнь, гонки, музыку и экстрим.

Мы подъезжаем на тачке Рида, темно-синей Lamborghini, к месту гонки. Машина сияет в свете фар других автомобилей, словно драгоценный камень, и я понимаю, что парень явно сменил свое матовое покрытие на глянцевое.

Парковка уже заполнена роскошными спорткарами, стоящими миллионы долларов. Каждый автомобиль уникален, и каждая деталь подчеркивает характер своего владельца. Возле машин стоят гонщики и просто гости этой гонки, оживленно общаясь друг с другом, обмениваясь впечатлениями и выпивая.

Импровизированная барная стойка расположена неподалеку, завлекая посетителей напитками и громкой музыкой. Экраны, установленные вдоль улицы, показывают кадры предыдущих гонок, вызывая восторг зрителей и подогревая интерес участников. Атмосфера наполнена энергией и адреналином. Люди собираются группами, смеются, шутят, делают ставки. Некоторые смотрят на машины, оценивая их потенциал, другие увлеченно болтают о последних событиях. По улице проходит легкий ветерок, наполняя воздух запахом бензина и резины. То, по чему я так сильно скучала.

Честно говоря, я не собиралась участвовать сегодня в гонке по нескольким причин. Во-первых, кончина бабушки, я не могу позволить себе сейчас веселиться на полную катушку, во-вторых... я была сегодня без своей машины, но этот азарт, который уже просыпался внутри меня, подстегивал забыть обо всем и всех принятых правил в обществе, и просто принять участие хотя бы в одном заезде.

Выйдя из Lamborghini Рида, и оглядевшись вокруг, я замечаю, что местность весьма отличается живописностью, то, чего не увидишь в Финиксе, и то к чему я так не привыкла. За городом простираются холмы, покрытые зелеными пальмами и кустарниками. Вдали видны огоньки домов, создающие иллюзию уютного городка посреди дикой природы.

Это что-то новое для меня, и черт, мое дикое желание принять участие в гонке мешает мне думать и нормально соображать.

— Ну как тебе? — спрашивает у меня Браун, подходя ближе и облокачиваясь на капот своей машины. Я поворачиваю свою голову в его сторону, и непроизвольно оглядываю парня с ног до головы.

Его широкоплечая мужская фигура была словно создана природой специально для восхищенных взглядов девушек. Каштановые волосы выглядели непослушно из-за ветра, придавая ему вид некой небрежной красоты. Высокий рост подчеркивал его атлетическое телосложение.

Парень расслабленно оперся спиной о капот своего автомобиля, элегантно перекинув ногу на ногу. На нем были широкие темно-серые джинсы с потертыми участками, которые свободно сидели на его бедрах. Рубашка глубокого синего цвета была расстегнута сверху, позволяя увидеть немного гладкой кожи и крепкой груди. Она была заправлена лишь частично, создавая эффект некой непринужденности. Дополняли образ черные кожаные ботинки с массивными подошвами, готовые выдержать любые испытания улиц. Из кармана торчал край бумажника, будто бы случайно оставленный там, чтобы привлечь внимание. Широкий ремешок часов на левом запястье смотрелся довольно стильно и дорого, будто бы Браун специально хотел привлечь этим девушек. Я усмехаюсь, когда думаю об этом. Чертов бабник.

— Что смешного? — уточняет он, и его бровь выгибается в знаке вопроса.

— И куда ты так вырядился? И стой, разве это не одна из рубашек Алесса? — Рид сглатывает.

— Ну мы могли бы оставить эту информацию между нами, верно? Чудовищу необязательно знать об этом, да? — на что я лишь фыркаю.

— И для чего весь этот цирк?

— Собираюсь потрахаться, что непонятного? — и я морщусь.

— Фу, не говори со мной об этом. Не хочу знать о твоих сексуальных похождениях.

— О, тебе бы понравилось...

— Лучше заткнись, если ты не хочешь, чтобы я обо всем этом рассказала Алессу.

— Хватит угрожать своим женишком! — и он хмурится, скрещивая руки на груди.

— Браун, какие люди? Давно тебе не видели! — кричат Риду двое каких-то парней, отвлекая его от меня. Браун моментально забывает обо мне и растворяется в толпе с этими незнакомцами. Я облокачиваюсь на его машину, и начинаю изучать людей, будто в надежде найти знакомые лица, но потом вспоминаю, что это не Финикс, и не думаю, что я кого-то встречу здесь из знакомых... стоп, это что Энзо?

Мой друг детства проталкивается через толпу и проходит ко мне. Я узнаю его только тогда, когда он останавливается прямо передо мной. Его лицо заросло бородой почти такой же, как у его старшего брата, только небрежной и менее ухоженной. Он выглядит уставшим, немного напряженным и слегка подвыпившим. Или может... мне кажется?

— Эмилия! Я надеялся, что ты будешь сегодня здесь. — вдруг говорит он, подходя совсем близко ко мне.

— Я думала, что вы уже вернулись в Финикс...

— Мы немного задержались здесь с братом. — значит Хиронимо не было в Лос-Анджелесе.

— И зачем же? — он сглатывает, нервно оглядываясь по сторонам.

— Ты здесь одна? — и я хмурюсь.

— А что? — и он видит сзади меня машину.

— Это ведь Lamborghini Брауна, ведь так?

— Мы долго будем общаться лишь вопросами? — я скрещиваю руки. — Что тебе нужно?

— А я думал, что мы - друзья... — но я игнорирую это, и Энзо горько ухмыляется. — Ясно. Так значит ты тут не одна? Ты приехала с Ридом Брауном?

— Что за допрос? — не выдерживаю уже я, повышая на него свой голос. — Да, я здесь с Ридом, тебя это напрягает?

— Я бы хотел поговорить с тобой наедине. Мне это очень нужно, Эмилия. — и я напрягаюсь.

— Мы сейчас вдвоем, тут нет Рида, ты можешь говорить.

— Нет, Эми, это очень важный разговор. — парень сглатывает. — Здесь есть лишние уши, нас могут подслушать. — шепчет он мне, наклоняясь чуть ближе.

— Что случилось?

— Пожалуйста, давай не здесь и не сейчас. — он снова оглядывается. — Давай встретимся завтра, в любое время, как тебе будет удобно.

— Я не думаю, что....

— Прошу... это касается жизни Элмо, но я больше ничего не могу тебе сейчас сказать.

— Элмо? Причем тут твой брат?

— Эмилия, давай поговорим завтра, хорошо? Просто пообещай, что мы встретимся, что ты придешь. Мой номер не изменился, напиши мне, ладно?

— Алессандро не отпустит меня одну. — и он напрягается, вытягиваясь, как струна.

— Это также касается твоей сестры. — я начинаю тяжело дышать.

— Хорошо, я напишу тебе. — он лишь кивает головой, и моментально скрывается в толпе, и буквально через пару минут после этого ко мне подходит Рид.

— Скучала без меня? — он облокачивается на капот тачки своей рукой, и нагло подмигивает мне.

— Ты сейчас флиртуешь со мной?

— Да как я смею? — и он кладет руку на свое сердце. — Чтобы я... флиртовал с самой женой Алессандро Конте? Никогда! Больше не говори таких глупостей вслух, ладно?

— Я ему ещё не жена, придурок.

— Это лишь вопрос времени. — и он широко улыбается.

— Ага, не факт, что этот день вообще наступит. Ты прав. — я пожимаю плечами, наблюдая за людьми. — Может мы все умрем?

— Я слишком молод, чтобы умирать. — говорит Рид, смотря на звездное небо над нашими головами. — Она была бы очень зла, если бы я умер, понимаешь? — и я понимаю. Я понимаю, о ком именно он говорит. — Скоро начнется гонка. Будешь моей passenger-princess?

— У меня другие планы. — и парень смотрит на меня с интересом.

— Да? И какие же?

— Одолжишь мне свою машину? — и рот Рида приоткрывается от шока.

— Что? Нет! Да никогда в жизни... чтобы я дал кому-то свою новую малышку? Нет... этому точно не бывать!

Через пятнадцать минут я уже сижу за рулем темно-синей Lamborghini Рида Брауна. Парень же расположился рядом, на пассажирском сидении, и недовольно поглядывал на меня, надув свои губы, как маленький ребенок.

— Ты - шантажистка! — ворчит вновь он, и так продолжается уже целых десять минут. — Если Алессандро узнает, то он убьет...

— Тебя. — и я улыбаюсь, проводя ладонями по кожаному рулю. — В первую очередь, он убьет тебя, Браун, и мы оба это знаем. — организаторы гонки просят всех подъехать к стартовой прямой, и я отвлекаюсь, чтобы сделать это.

Сердце бешено колотится в груди, когда я останавливаюсь у старта. Для меня сегодняшняя гонка — не просто развлечение, это вызов, который я собираюсь принять.

Когда толпа зрителей начинает скандировать имена, в основном прозвища гонщиков, то я чувствую, как адреналин наполняет каждую клетку моего тела. Мотор ревёт, готовясь к рывку, и когда девушка поднимает флаг, то в этот момент будто весь остальной мир для меня замирает. Я даже не слышу того, что говорит мне Рид.

Флаг падает, и я резко нажимаю на газ. Автомобиль моментально срывается с места. Улицы Лос-Анджелеса мелькают перед глазами, и огни города сливаются в один яркий поток.

Мы мчимся в ночи, и я знаю, что каждый миг может стать решающим. Я держу руль крепко, чувствуя, как машина подчиняется моим командам. Ветер бьёт мне в лицо, и я улыбаюсь, ощущая чувство свободы и скорости — то, ради чего я сегодня здесь.

Первый поворот — резкий, но я уверенно прохожу его, слегка нажимая на тормоз, чтобы не потерять контроль. Второй поворот — более плавный, и я разгоняюсь ещё сильнее. Третий поворот — самый сложный, но мне он дается довольно легко. Я лавирую между машинами, избегая столкновений, и чувствую, как адреналин бьёт по моим венам.

Мы приближаемся к финишу, и я вижу, что соперники далеко позади меня. Я нажимаю на газ ещё сильнее, и мы пересекаем финишную черту первыми. Толпа взрывается аплодисментами, и сладостное чувство эйфории наполняет меня, когда я слышу: «Пантера».

Меня тут знают. Я удивлена. Приятно шокирована.

— Ты, мать твою, с ума сошла! — наконец слышу я, и понимаю, что во время гонки буквально отключилась от мира, не слыша никаких других звуков кроме рева мотора. — Быть пассажиром намного хуже, чем сидеть за рулем. Я больше никогда на такое не подпишусь! Радует только одно, что моя малышечка цела, и я не про тебя, черт возьми... — но едва я останавливаю машину, и собираюсь выйти из неё, как дверь с моей стороны резко открывается, и я вижу перед собой максимально разъяренное лицо Алессандро. Пожалуй, я вообще никогда не видела его таким взбешенным, как сейчас.

— ЧТО, НАХРЕН, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — едва ли не крича на меня, четко произносит он каждое слово. — КАКОГО ЧЕРТА, ЭМИЛИЯ? — и он смотрит на меня просто уничтожающим взглядом, от которого мне некомфортно.

— Упс. — лишь это говорю я, до того, как он хватает меня за бедра и перекидывает через свое плечо, унося с этой гонки.