Дикая кошка

📍США, Лос-Анджелес

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 17

На следующий день я просто не выхожу из своей комнаты, боясь встретиться с Алессандро лицом к лицу.

Мы с кошкой проспали почти до самого обеда, и только, когда мой живот уже начал урчать, я осмелилась выйти из спальни, чтобы найти хоть какую-нибудь еду на кухне, иначе я бы умерла от голода.

Подойдя к кухне, я услышала какой-то шум и подумала, что там Алессандро. Тяжело вздохнув, я все таки зашла туда, и меня удивило, когда я увидела у плиты пышную женщину со смуглой кожей и седыми волосами, в которой я сразу же узнала кухарку братьев Конте. Мэгги жила в Лас-Вегасе, в особняке Капо, и я не понимала, что она сейчас тут делала.

Женщина разворачивается, держа в руках лопатку, и ахает, прикладывая руку к своему сердцу, и явно не ожидая, что здесь есть ещё кто-то... кроме нее.

— Mamma Mia. Ты напугала меня! — начала тараторить женщина на смеси итальянского и английского.

— Простите, я не хотела... — я виновато улыбнулась, подойдя ближе. Уветта, буду непоследливыи подростком, бегала вокруг моих ног, и случайно врезалась в горшок, стоящий на полу, который тут же упал, и часть земли высыпалась из него на плитку.

— Что это за маленькое создание? — спросила Мэг, покачав головой из стороны в сторону и присев на корточки, чтобы взять Уветту на руки. Кошка аккуратно подошла к женщине, понюхала её пальцы, и когда Мэгги начала чесать её за ухом, животное тут же променяло меня, и прильнуло к рукам Мэг. — Что за беспорядок ты устроила, gatto (с итал.: кошка)?

— Извини, я все уберу, скажи, где я могу найти...

— Не стоит. — женщина взяла Уветту на руки и выпрямилась в свой небольшой, но полный рост. — Я уберу все чуть позже. Какое милое дитя! — прошептала она. — Откуда он взялся?  — Мэгги прижала котенка к своей пышной груди.

— Это она. Уветта.

— Изюм? — глаза женщины округлились, и она усмехнулась, услышав знакомое итальянское слово.

— Да, мы нашли её вчера... и решила забрать себе.

— Вы? — уточнила удивлённо женщина. — Ты и Алессандро? — на что я лишь кивнула головой в знак согласия.

— Что-то не так?

— Алессандро не любит животных, особенно кошек. — мой рот приоткрылся от удивления. — Только я тебе этого не говорила, ладно?

— Почему он их не любит? — поинтересовалась я, облокотившись своим бедром на островок.

— Не знаю, это у него с детства. Я помню, как Калисто притащил домой какого-то безглазого уличного котенка, так у Алессандро чуть не случился приступ гнева. — она усмехнулась, явно вспоминая это и продолжая гладить кошку, которая уже громко мурчала в её руках. — Калисто тогда тоже разозлился, и сказал, чтобы Алессандро сам разбирался с тем котенком. Я думала, что он вернет его на улицу, и мне стало жалко животное, однако позже я узнала, что Алесс нашел для него хорошую семью, где были дети, которые были рады своему новому питомцу.

— Странно... — прошептала я себе под нос.

— Алесс вообще очень странный парень. — и Мэг мне подмигнула. Она мне сейчас действительно подмигнула, да? Мне не показалось?

— Извините...

— Перестань извиняться, дорогая! Я знаю тебя практически с младенчества, ты можешь обращаться ко мне на ТЫ.

— Хорошо, Мэг. — я сглотнула. — Но разве вы не должны быть в Вегасе?

— О, да, должна быть. Но Алессандро, скажем так, «одолжил» меня у Армандо, чтобы я могла первую неделю пожить с вами. Он не хотел, чтобы тебя окружал кто-то незнакомый, пока он ищет достойный персонал для вашего дома. Поэтому, чтобы тебе было более комфортно, он попросил меня побыть с вами хоть какое-то время. Надеюсь, что ты не против. — и женщина отпустила кошку, начав убирать с пола рассыпанную землю.

— О, черт, изви...

— Не извиняйся!

— Да, я... конечно, я не против. Просто это было неожиданно, я не знала, что кто-то ещё будет в этом доме.

— Я не удивлена, честно говоря. Алессандро никогда никому ничего не говорил... даже будучи ребенком. Или говорил, но в самый последний момент, дабы избежать гнева Армандо.

— Вы так хорошо их знаете...

— Ну конечно. — и женщина закончила с землей, начав мыть свои руки. — Я видела, как они росли.

— Вы можете мне что-то ещё рассказать? Ну... про Алесса. — и женщина улыбнулась, выключив воду и потянувшись к сухому полотенцу.

— Алессандро не любит изюм, но ты ведь и так это не знаешь, не так ли? — и женщина усмехается, а мое лицо наоборот становится каменным, я даже забываю про завтрак-обед, ради которого я сюда пришла.

— А где он сейчас?

— У него какие-то дела, он же теперь младший Босс Лос-Анджелеса, сама понимаешь. — она пожала плечами. — Я оставила себе тосты, они с разной начинкой. Есть с авокадо и лососем, есть сладкие. Стоят в холодильнике, выбери, что тебе больше нравится. — я благодарна киваю женщине, и беру тосты с авокадо. Сев на стул за островок, я начинаю завтракать прямо здесь. — Может мне стоило накрыть тебе в столовой?

— О, нет, я не люблю есть в одиночестве, и если делаю это, то только в своей комнате. Большие столовые меня напрягают, честно говоря.

— Почему? — и женщина выключает что-то на плите, что-то, что очень вкусно пахнет.

— Мы крайне редко ели за общим столом с семьей... после смерти матери. — я с трудом проглатываю кусок хлеба.

— Ох, милая, извини...

— О, нет, вы тоже не извиняйтесь! Это было давно, и моя мать, оказывается, не была такой святой, как я думала. Не хочу об этом сейчас говорить.

— Я приготовила пасту, надеюсь, что ты любишь с грибами и курицей, это была... — и она резко замолкает, лицо женщины становится моментально бледным, будто ей стало плохо.

— Вам нехорошо? — и она смотрит на меня грустным взглядом.

— Нет, я в порядке. — она сглатывает. — В отличие от Армандо, я в полном порядке.

— Так чья это была любимая паста? — уточняю я, думая почему-то про Алессандро.

— Виктории... вернее, Карлы. — и я замираю, перестав есть. Черт, какая же я глупая! Зачем я подняла эту тему? — Она привнесла огня в наш дом. Теперь там только траур.

— Мне жаль. Вы были близки с ней?

— Настолько, насколько может быть близка прислуга со своими хозяевами.

— Вы никогда не были просто прислугой, Мэгги. Братья Конте, в какой-то степени,  относятся к вам, как к матери, все знают это.

— Ох, спасибо, милая. Но я никогда бы не смогла заменить им их мать. Я не познала счастья материнства, и никогда уже не познаю. — боже, почему мы говорим на такие грустные темы? У меня, кажется, даже пропал аппетит. — Давай не будем о грустном. Конечно, я безумно скучаю по Карле, она точно была особенной девушкой. Такой смелый, сильной, отважной, до безумия красивой... — и это была правда, пожалуй, Карла Конте была самой красивой девушкой, которую я только видела. Мне доводилось встречаться с ней буквально пару раз, и она всегда выглядела великолепно. — Нам всем её не хватает.

— Алессандро был близок с ней?

— Весьма, ведь она когда-то спасла ему жизнь. — и мои глаза округляются, когда я почти доедаю свой тост.

— Спасла? — говорю я с набитым ртом, чувствуя себя максимально некультурной. Но я в принципе по жизни не отличалась особыми манерами.

— Да, на одной из гонок. Она спасла его от пули. Впрочем, я не знаю всех деталей, тебе лучше спросить об этом у самого Алесса.

— Может быть... как-нибудь в другой раз. — я натянуто ей улыбаюсь, пока беру бутылку газировки из холодильника. — Спасибо за тосты, они были просто изумительными. — меняю быстро я тему, видя, как женщина широко улыбается из-за моего комплимента, а затем выхожу из кухни, оставляя её там одну.

Значит, Алесса нет дома, ну и отлично. Мне это только на руку. Выпив свою газировку, я выхожу на улицу, прогуливаясь по саду и дыша свежим океанским воздухом, а также изучая всю территорию особняка. Как я и думала, пройдя несколько метров от дома, можно было обнаружить собственный пляж у самого океана.

Это выглядело чертовски великолепно.

Не выдержав, я снимаю свои потрепанные кеды от Vans, когда легкий бриз нежно щекочет мое лицо, и погружаю свои голые ноги в теплый песок, откидывая голову назад и открывая свое лицо солнцу. Превосходное чувство. Передо мной расстилаются бескрайние просторы Тихого океана. Волны мягко набегают на берег, оставляя за собой блестящие дорожки воды, сверкающие в лучах солнца. Вода кажется такой прозрачной и чистой, и над ней кружат высоко в небе неугомонные чайки, издавая характерные звуки.

И тут мне резко приходит мысль в голову, что именно здесь я чувствую себя свободной и счастливой. Будто это мой личный уголок мира, где я могу забыть обо всех заботах и насладиться моментом. Каждый мой вдох наполнен свежестью и ароматом моря, каждый звук напоминает о красоте природы вокруг меня. Здесь я отдыхаю своими душой и телом, будто этот пляж уже стал моим неким убежищем, местом силы и покоя, куда я готова возвращаться снова и снова.

Я с самого детства любила воду, будто она меня успокаивала, заставляла расслабиться и думать совершенно о другом, оставив все свои проблемы и страхи в стороне. Вода делала меня собой, той настоящей Эмилией, которую я когда-то похоронила глубоко в своем сердце. Той Эми, которая всегда мечтала прокатиться на Колесе обозрения и американских горках, прыгнуть с парашютом и покорить свою первую гору, той, которая не делала этого, потому что отчаянно боялась высоты.

Я не боялась скорости, темноты, глубины и прочего, но боялась самого простого — высоты. Не до такой ужасной степени, что от одной только мысли меня бросало в дрожь, нет, я летала на самолете, и даже не боялась делать этого, но открытое пространство, которое ты видишь перед собой, как на ладони, немного пугало меня.

Не знаю, сколько я пробыла тут, лежа на песке, наверное, если бы уже не начало темнеть, то я бы даже не поняла, что прошло пару часов, если не больше, как я уже была тут.

Услышав рядом с собой какое-то шуршание, я открыла глаза, все ещё продолжая лежать на песке, и увидела над собой яркие голубые, но такие знакомые, глаза, которые буквально смотрели сейчас мне в душу.

— Какого черта, Эмилия? — вдруг рычит на меня Алессандро, и я резко сажусь на песке, пытаясь отчаянно стряхнуть его со своих волос. И почему он вообще себя так ведет? Что я сделала? — Мэг потеряла тебя! Я начал волноваться, мне пришлось бросить все и приехать сюда, ты...

— Что я? Просто была на личном пляже, который находится на территории этого особняка? Я даже никуда не сбежала!

— А ты планировала? — он хмурится, поправляя ворот своей льняной, кремовой рубашки, которая свободно струилась по его плечам и фигуре. Я лишь фыркаю, и поднимаюсь на ноги, отряхивая со своей одежды оставшийся  песок.

— Если бы я сбежала, то ты бы меня не нашел, но, как видишь, я все ещё здесь. — и я натянуто ему улыбаюсь. — С тобой, к сожалению. — и улыбка сходит с моего лица.

— Вчера ты была более красноречива. — и он хитро ухмыляется, а мои щеки в мгновение Ока становятся пунцовыми. — До сих пор слышу твои сладкие стоны в своей голове! — и я ахаю.

—  Ну значит слышишь в последний раз. — грубо отвечаю я ему, хмурясь.

— Ох, моя дикая кошечка, не думаю. — и мои глаза округляются.

— Перестань так меня называть!

— Я буду делать все, что захочу, милая.

— Тогда катись к черту! — не выдерживаю я, проходя мимо него и задевая ее своим плечом. Но Алесс хватает меня одной своей рукой за талию, и притягивает к себе вплотную так, что я буквально ударяюсь своей спиной о его торс. Другая его рука оказывается на моей шее, которую он лишь слегка сжимает в своей ладони.

Мне не остается ничего другого, как подчиниться, когда мой затылок соприкасается с его грудью, и я чувствую его горячее дыхание рядом со своим ухом.

— Ты будешь моей женой, Эмилия. Можешь сопротивляться до последнего, но рано или поздно, ты станешь ею. И лучше бы тебе это просто принять.

Я не выдерживаю, и мои длинные ногти впиваются в руку Алессандро, я слышу, как он шипит, но так и не отпускает меня из своей крепкой хватки, пользуясь его секундным отвлечением, я со всей своей силы ударяю своим локтем прямо в его лицо, и он отпускает меня. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что из нижней губы Алесса идет кровь, и на моем лице появляется победная ухмылка.

Но Алесс тоже ухмыляется, вытирая кровь своим большим пальцем, а потом он засовывает его себе в рот, облизывая свой палец, пока он не становится чистым.

— Хороший удар, кошка. Меня радует, что ты умеешь защищаться. — лишь это говорит он. — Теперь пойдем, нам нужно ехать. — и Алессандро бесцеремонно хватает меня за руку, таща к подъездной дорожке.

— Что? Куда? — я пытаюсь остановиться и вырвать свою руку из его, но парень уже зол, он просто тянет меня к себе, и резко перекидывает меня через свое плечо.

— Нет! Отпусти меня! — кричу тут же я, ударяя его своими руками по спине.

— Успокойся , черт возьми! — рычит он на меня, и на мою задницу опускается его рука с характерным хлопком. Он что, мать твою, шлепнул меня сейчас? — Или мне придется принять подобные меры. — но этот сукин сын даже не намеревается убрать свою руку с моей задницей, благо сегодня... на мне были плотные джинсы.

— Ты серьезно сделал это? — и он резко открывает дверь машины, и опускает меня на кресло, встретившись со мной взглядом. Наглым и чертовски довольным взглядом.

— Сделал. И сделаю ещё раз, если ты будешь себя плохо вести. — он поправляет мои ноги, и захлопывает дверь своего нового, насколько я могу судить, оранжевого McLaren прямо перед моим носом. Когда он садится за руль машины, я поворачиваюсь к нему лицом, скрестив руки на своей груди.

— Что ты себе вообще позволяешь? — уже чуть ли не кричу я на него. — Ты не должен так со мной обращаться!

— Я должен, и я буду, потому что ты — моя невеста.

— Это не дает тебе права так вести себя со мной! Кроме того, мы это уже не раз обсуждали, но я — твоя фиктивная невеста, не более, в нашем будущем браке нет и не будет ничего настоящего.

— Говори так себе дальше, кошка, но мы оба знаем, что это не так. — он подмигивает мне, когда мы выезжаем с территории дома. — Когда ты уже перестанешь сопротивляться, Эмилия? Мы оба чувствуем что-то друг к другу, не отрицай этого!

— Только ненависть. — Алессандро ухмыляется, взглянув на меня.

— Ты забыла добавить ещё похоть! — и мои глаза вновь округляются. Гребаный мудак. Ненавижу его.

— Куда мы едем? — и я отворачиваюсь от него, посмотрев в свое окно, и быстро переведя тему в другое русло.

— Скоро узнаешь.

— Опять секреты? — я тяжело вздыхаю, и смотрю на его великолепный мужской профиль через плечо. Черт, как же этот придурок был красив. Ещё эти черные, волнистые волосы, боже, они сводили меня с ума, делая мои трусики мокрыми. Это вообще нормально, что я заводилась от волос? Может я ненормальная? Сумасшедшая?

— Это сюрприз.

— Ещё один? — я в удивлении смотрю на него. — Мне не нужен ещё один магазин! Более того, мне не нужен и тот.

— Мне все равно, что ты сделаешь с ним. Можешь, хоть сжечь. Это здание — твое, и точка. Делай с ним, что пожелаешь.

— Ты просто невыносим!

— Но ты же как-то терпишь меня. — и он ухмыляется, на что я закатываю глаза.

— С трудом, честно говоря. С большим трудом.

— О, нет, я бы так не сказал, то, что было вчера доказывает обратное...

— Заткнись! — громко вскрикиваю я, и больше не смотрю на него, потому что мои щеки снова начинают пылать, окрашиваясь в самый красный из всех оттенков.

Мы едем по живописному шоссе Сансет-Бульвар, окна машины открыты, тёплый ветер играет с моими волосами, я невольно отвлекаюсь на красивые пейзажи Голливуда, особенно когда передо мной мелькают знаменитые холмы Беверли-Хиллз и роскошные виллы. Я отвлекаюсь, погрузившись в какие-то свои не самые приятные мысли, когда перед моими глазами появляется огромная арка с яркой надписью «Universal Studios Hollywood» — тот самый знаменитый тематический парк развлечений, и мечта каждого туриста, приехавшего в Лос-Анджелес. Алессандро уверенно направляет машину к парковке, а у меня буквально перехватывает дыхание, когда я ощущаю какой-то непонятный трепет внутри себя.

В детстве я составила список желаний, записав их всех в свой блокнот, который я потеряла ещё в Вегасе, и этот парк был одним из тех желаний маленькой Эми.

Я медленно выхожу из машины, просто следуя за Алессандро, и буквально теряю какую-либо способность говорить, когда он уверенно берет меня за руку и тянет вперед, совершенно не обращая внимания на огромную очередь из людей. Нет, мы просто проходим мимо них, быстро получаем какие-то VIP-билеты и заходим внутрь, моментально минуя турникеты. Моя голова крутится из стороны в сторону, а мои глаза пытаются запомнить все это.

Перед нами открывается настоящий рай приключений маленькой Эмилии: высокие башни американских горок, карусели, рестораны, сувенирные лавочки... Глаза разбегаются от изобилия выбора, и хочется попробовать всё и сразу.

Парк кажется просто бесконечным океаном ярких красок и эмоций. Повсюду разноцветные огни, улыбающиеся лица, радостные возгласы и музыка, создающая атмосферу праздника.

Первое, что бросается в глаза — гигантские американские горки, поднимающиеся высоко над горизонтом. Они манят своей скоростью и адреналином, обещая нам явно незабываемые ощущения.

— Хочешь? — Алессандро кивает в сторону самых больших американских горок, и я, как безмозглая игрушка, просто киваю головой в знак согласия. Я просто смотрю вокруг, наслаждаясь моментом. Мы идём рука об руку, и тепло его руки греет мою. Нам вновь удается без проблем минуть большую очередь, и когда мы подходим ближе к самому аттракциону, то я чувствую волнение и одновременно восторг. Алесс крепко держит меня за руку, видя моё возбуждение, смешанное с небольшим страхом. Наконец, нас усаживают в кабинку, пристёгивая ремнями безопасности. Сердце бешено стучит, пока поезд медленно поднимается вверх по крутому склону. Чем выше мы поднимаемся, тем громче становится звук цепей, и я непроизвольно саму ищу руку Алессандро, и сжимаю её в своей руке.

— Ты знал, что я боюсь высоты? — глаза Алессандро округляются. И я понимаю, что он не знал. Поэтому когда мы достигаем вершины, я закрываю глаза и чувствую внезапный рывок — вагонетка стремительно несётся вниз. Адреналин захлестывает меня волной, воздух свистит в ушах, волосы развеваются назад, и чувство невесомости охватывает тело. Крики восторга наполняют пространство вокруг, сливаясь с моим собственным криком.

Затем начинается серия крутых поворотов и резких спусков, сменяющихся головокружительными петлями и виражами. Кажется, будто весь мир перевернулся, и единственное, что остаётся стабильным — это крепкая хватка Алесса рядом.

После финального поворота вагонетка плавно замедляется и останавливается. Открыв глаза, я вижу лицо Конте, который явно наблюдал за мной всю поездку.

— Ты чертовски сумасшедшая! — говорит он мне, на что я лишь искренне улыбаюсь ему, и Алессандро будто тает от моей улыбки, совершенно позабыв, что я рассказала ему об одном из главных страхов в своей жизни, не считая ещё острых предметов, но кажется, этот страх я переборола ещё в прошлый раз. Когда мы выходим с аттракциона, то Алесс продолжает сжимать мою в руку в своей. — Зачем ты на это пошла, если боялась? И почему ты не сказал мне раньше? Ты чертовски испугала меня там!

—Я? Испугала тебя? — и я усмехаюсь, позволяю ему держать себя за руку. — Разве тебя можно испугать?

— Когда дело касается тебя, то определенно — да. Можно . — и я слегка смущаюсь.

— Ты врешь!

— Я никогда не вру и не врал тебе, Эмилия?

— Разве? — и мы останавливаемся в довольно тихом, и как не странно, уединенном месте парка.

— Я не врал тебе, Эми. Возможно, недоговаривал что-то, но точно не врал. Никогда. — я наклоняю голову набок, изучая его лицо, выражение которого казалось мне сейчас таким искренним. Я вижу, как глаза Алесса опускаются к моим губам. — Черт, я безумно сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас. — говорит он вслух и мои глаза округляются.

— Вчера ты не был таким медлительным. — напоминаю я ему, и в его глазах загорается опасный огонек. Будто я сейчас разбудила в нем зверя.

— Вчера и ты сделала первый шаг.

— Первый и, пожалуй, послед... — я не успеваю договорить, как одна из его рук оказывается на моей талии, притягиваю ближе к себе, а другая на моей шее. И губы Алессандро с силой и страстью впиваются в мои.

Наш поцелуй кажется иным, не таким, как прошлые. Он более медленный, нежный, и спокойный... будто Алессандро хочет доказать мне своим поцелуем все то, что не может сказать вслух. Черт, что он делает со мной?

Наш поцелуй прерывается, когда на небе появляются первые яркие искры фейерверка, вспыхивающие прямо над нашими головами. Мы стоим посреди парка аттракционов, окружённые атмосферой какой-то ненастоящей сказки. Будто это все ещё нереально, и происходит точно не со мной. Алессандро обнимает меня, удерживая меня своими руками за талию. Моя голова откинута назад, и я сейчас смотрю на небо.

Каждая вспышка создает магическое мерцание, которое отражается в моих глазах. Я невольно прижаюсь ближе к нему, чувствуя тепло его тела и уютную защиту рук, охвативших мою талию. Вместе, как я думаю, мы смотрим вверх, очарованные зрелищем. Фейерверк становится всё интенсивнее, превращаясь в симфонию цветов и звуков. Вечернее небо заполняется красными, зелёными, синими огнями, переливающимися всеми оттенками радуги.

— Как же красиво!

— Просто прекрасно. — говорит Алессандро, и я опускаю свой взгляд, обращая внимание на него, и тут я понимаю, что Алесс не смотрел на салют все это время, нет, он наблюдал исключительно за мной. Он говорил обо мне...

Мы обмениваемся взглядами, полными тепла и понимания, медленно приближаясь вплотную друг к другу, и ощущая пульсирующее биение сердец.

Фейерверк достигает апофеоза, осветив небо ярким пламенем, и именно тогда наши губы вновь нежно соприкасаются, запечатлев этот момент глубоко в моем сердце. Поцелуй длится бесконечно долго, сопровождаемый ослепительным светом.

И кажется, это был лучший день в моей жизни. Черт, я чувствовала себя счастливой.