Дикая кошка

📍США, Лос-Анджелес

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 17

Был уже поздний вечер, когда наша машина останавливается у какого-то незнакомого мне здания. Нахмурившись, я смотрю на Алессандро, который лишь говорит мне:

— Выходи. — и сам покидает автомобиль. Мне ничего больше не остается, как просто молча следовать за ним, если я хочу узнать, что он за «сюрприз» приготовил мне.

Алессандро останавливается прямо перед входом в это здание на улице, освещенной фонарями, и наполненной звуков от пронзающих мимо машин.

Это красивое, двухэтажное, не слишком большое, здание, которое заметно выделяется на фоне серых соседних строений. Фасад выкрашен в тёплый песочно-золотой цвет, и когда мой взгляд путешествует по затемненным окнам, которые сейчас были закрыты жалюзи, мои глаза резко округляются до невозможных размеров, когда я вижу сбоку на стене— граффити: черная кошка с вытянутым хвостом, шагающая по нотному стану.

— Это? Что это? — неуверенно спрашиваю я, смотря то на кошку, нарисованную на стене, то на Алесса, который наблюдал за моей реакцией.

— Это мой подарок. Вернее, не только мой. Твоя бабушка предложила мне эту идею. — и когда он говорит о ней, то мое сердце тут же пропускает сильный удар. Я едва не всхлипываю, стараясь держать себя в руках.

— Что ты имеешь ввиду?

— Пойдем, давай зайдём внутрь. — он достает ключи из кармана своих джинс, и открывает двойные двери, пропуская меня внутрь. Неуверенными шагами, я преодолеваю порог, и тут же загорается яркий свет, моментально освещая все помещение.

Я ахаю, когда понимаю, что это магазин. Музыкальный магазин. На одной из кирпичных стен висят гитары. Каждая из них по-своему уникальна: блестящие электрогитары в металлических оттенках, нежные акустические с корпусами из вишни и кедра, даже одна старая, тёмная от времени гитара с потертым грифом, которая моментально привлекает мой глаз. В центре находится стойка с виниловыми пластинками. Я бы могла листать бесконечно, чувствуя шорох бумаги и запах старой типографии. В углу — несколько барабанных установок; рядом — витрина с медными духовыми, которые при свете ламп дают мягкие золотые отблески. Есть и крошечные сокровища: губные гармошки, треугольники, кастаньеты, а ещё редкие микрофоны с хромированной сеткой, словно из сороковых. На стенах я замечаю несколько больших плакатов, на которых изображены мои любимые группы и певцы.

Я продолжаю рассматривать каждую деталь, прибывая в тихом шоке. Кажется, что мой рот даже не закрывался все это время, пока я пыталась рассмотреть все помещение первого этажа. Я даже отмечаю потолок, который  украшен небольшими золотыми деталями, напоминающими ноты. На прилавке также стоит чёрная фигурка кошки из металла, которая словно охраняет кассу и подмигивает каждому, кто решит купить свою первую гитару. В самом углу я также замечаю винтовую лестницу, ведущую куда-то наверх. И мне также интересно узнать, что находится на втором этаже, ведь первый этаж выглядит, как рай для маленькой Эмилии. Девочки, которую я когда-то зова и обожала всем своим сердцем.

Я оборачиваюсь через свое плечо, и смотрю на него, на своего мужа, который... он действительно подарил мне сейчас магазин, наполненный инструментами? Этого не может быть! Это не мое! Это шутка, да? Будто видя эти вопросы на моем лицо, Алессандро ухмыляется, облокачиваясь на стойку, и скрещивая свои руки на груди. Мои глаза непроизвольно пробегаются по его татуировкам, которые всегда меня завораживали.

— Это всё — твоё, Эмилия. Это здание... оно полностью принадлежит тебе. Ты — единственная владелица этого места, и ты можешь делать с ним все, что хочешь. — мой рот снова приоткрывается от нескрываемого шока. Это сон! Это не может быть правдой! Никто никогда не делал для меня чего-то столь масштабного.

Я не выдерживаю, и одинокая слеза непроизвольно скатывается по моей щеке. Алесс замечает это, хмурится, и тут же бросается ко мне. Его ладонь моментально оказывается на моей щеке, буквально обжигая её, и я ощущаю, как его пальца аккуратно вытирают мою слезу.

— Разве ты не рада? — интересуется он, с неким волнением в голове, что не было похоже на Конте, которого я знала в последние годы.

— Я... я шокирована. — удается лишь это прошептать мне, когда наши взгляды пересекаются. Мы стоим сейчас так близко друг к другу, что я ощущаю его теплое дыхание на своем лице.

— Но тебе нравится?

— Это... это слишком. — заявляю я, и Алесс хмурится, но так и не убирают руку от моего лица.

— Ты достойна гораздо большего, чем это, Эми. Магазин лишь мелочь, но я надеюсь, что эта мелочь сделает тебя хоть чуточку счастливее. Твоя бабушка сказала мне перед смертью, что в детстве ты мечтала о своем музыкальном магазине, что ты хотела когда-то его открыть... она дала мне эту идею, которой я тут же решил воспользоваться. — я сглатываю, продолжая молча слушать. Алессандро обхватывает мои щеки своими руками, приближая свой лоб к моему, и когда они соприкасаются, мы оба тяжело вздыхаем, прикрывая свои глаза. — Ты достойна всего, Эми. Сотни, тысячи таких магазинов. Ты достойна любой чертовой вещи на этой планете. И если будет нужно, то я сделаю для тебя все, что угодно.

— Это слишком, Алесс, ты должен перестань так говорить! — шепчу я, продолжая упираться своим лбом в его, когда ещё одна слеза скатывается по моему лицу.

— Я никогда не перестану. Я ждал слишком долго, и теперь я хочу говорить о своих чувствах прямо. — мурашки пробегаются по моей коже. — Я не хочу, чтобы ты была моей фальшивой невестой и женой, я хочу, чтобы ты была настоящей. Я хочу, чтобы ты была моей женой, Эмилия. Понимаешь?

— Алесс...

— Нет, Эми, я устал убегать от своих чувств, я устал убегать от самого себя. Твоя бабушка была права, когда сказала мне, что мы все однажды умрем, но только никто не знает точной даты. Это может быть завтра, а может быть и через пятьдесят лет. И если мне даны эти пятьдесят гребаных лет, то я хочу прожить их с тобой. Только с тобой. — слезы тихо скатываются по моим щекам, делая его ладони мокрыми, он нежно вытирает их своими пальцами, и от этого жеста мое сердце готово уже выпрыгнуть из груди.

— Почему сейчас, Алесс? Почему ты не говорил мне этого раньше? Что теперь изменилось? — и я смотрю на него сквозь слезы. Прямо в его голубые глаза, почти такие же, как мои.

— Я изменился, Эмилия. Я больше не тот пятнадцатилетний мальчик, который думал, что лучшим вариантом будет оттолкнуть тебя. Что такая прекрасная девушка, как ты просто не создана для такого ублюдка, Как я. Порой мне казалось, что ты дружила со мной из жалости, ведь никто не мог меня больше выносить кроме моих братьев и Малыша. Ты была для меня чем-то сокровенным, слишком светлым и чистым, и я точно не хотел запачкать тебя своей тьмой. — я уже сильно плачу, не в силах сдержать слезы. — Ты изначально была той, кого я выбрал, понимаешь? Всегда была только ты. Я не хотел никакую другую девушку, кроме тебя. Только ты, Эми. Только моя дикая кошка.

— тогда почему ты так поступал со мной? Почему ты все это сделал? Черт, Алессандро, ты буквально разбил мое сердце вдребезги!

— Прости, любимая, я сожалею об этом больше всего на свете, и мне точно нет прощения, однако сейчас я хочу все исправить. Я хочу, чтобы это был не фальшивый брак, я хочу, чтобы у нас все получилось.

— Боже, ты бы знал, как я тебя сейчас ненавижу. — говорю я ему, упираясь своими ладонями в его грудь.

— Я знаю. — и он нежно целует меня в лоб. — Я знаю, кошка. И мне чертовски сильно жаль. Я был гребаным идиотом, когда решил, что оттолкнуть тебя — это единственный вариант.

— Ты должен был мне сразу рассказать о своих кошмарах! О той девушке...

— Да, я должен был, я знаю. Но мы все ошибаемся, и сейчас я признаю свои эти ошибки, которые стали для меня определенным уроком в жизни. Однако я не хочу, чтобы ты больше страдала из-за меня. Я хочу видеть только твои улыбки. — я жмурюсь, качая головой из стороны в сторону, и слегка ударяю своими ладонями по груди Алессандро.

— Что ты со мной делаешь? — шепчу я, приживаясь лбом к его груди, когда он обнимает меня за плечи, заключая в свои теплые объятия. — Зачем ты так поступаешь?

— Я люб...

— Не говори! — тут же тихо прошу я, утешаясь носиком в его рубашку. — Не надо.

— Дай мне последний шанс, Эми. Я действительно хочу все исправить. Пожалуйста, давай просто начнем все с начала?

— Я боюсь... — я открываю свою голову от его груди, и вновь смотрю в его глаза, переставая плакать. — Я боюсь, что ты снова разобьешь мне сердца. Думаю, что во второй раз я прост не вынесу подобного. Я не смогу!

— Я скорее убью себя, чем причиню тебе очередную боль, кошка, клянусь. — моментально отвечает он, нежно проведя пальцами по моей щеке. — Я готов умереть за тебя, сгореть заживо, если придется. — я сглатываю, меня слегка потряхивает от его слов. Он кажется сейчас довольно искренним, но мне почему-то так больно. Все ещё больно. Мои глаза округляются, когда Алессандро вдруг резко опускается на свои колени прямо передо мной. Алессандро Конте стоит на коленях передо мной. Я не верю в это. — Я умоляю. Просто. Дай. Мне. Последний. Шанс. — черт, этот мужчина сведет меня с ума.

Я закрываю свои глаза, делая глубокий вдох, но когда я их открываю, то он все стоит на коленях, и в этот момент я ощущаю, будто пространство вокруг нас растворилось. Нет ни стен, ни пола, только его взгляд снизу вверх — тёплый, почти покорный, но в то же время такой уверенный, что сердце у меня сбивается с ритма.

Я не выдерживаю. Словно что-то внутри толкает меня вперёд, и я сама кидаюсь к нему, впиваясь в его губы. Они горячие, жадные, мягкие и в то же время такие настойчивые. Его дыхание сразу смешивается с моим, и мне кажется, что воздуха становится меньше, а жара между нами — больше.

Моё тело отзывается раньше сознания: руки сами ложатся ему на плечи, пальцы цепляются за ткань его одежды, будто я боюсь потерять этот момент. Его ладони скользят вдоль моей талии, крепко прижимая меня к себе так близко, что между нами не остаётся ни миллиметра.

Я чувствую, как наш поцелуй становится глубже, требовательнее. В нём уже нет осторожности — только голод, который я разделяю вместе с ним. Каждое движение губ, каждое прикосновение языка вызывает во мне дрожь. У меня кружится голова, колени подгибаются, но он держит меня так, что я не могу упасть.

Его губы рвутся к моим снова и снова, и я уже не думаю, как дышать, не думаю вообще ни о чём. Я чувствую только его. Его тепло, его силу, его желание. Мои пальцы сами скользят выше — по линии его шеи, к волосам. Я сжимаю их, тяну его ближе, будто этого всё ещё недостаточно.

Он поднимается с колен, и мы оказываемся лицом к лицу. Его грудь упирается в мою, дыхание становится резким, прерывистым, как у человека, который больше не может сдерживаться. Я ощущаю, как его руки уверенно скользят по моей спине, достигая моей задницы, которую он сжимает своими ладонями.

Поцелуй меняется: теперь он не только горячий, но и властный, с оттенком притяжения, которому невозможно сопротивляться. Я слышу в себе собственный стон — тихий, непроизвольный, который звучит, как полная моя капитуляция.

Всё вокруг будто сжимается до одной точки: только мы, только это мгновение. Тепло его рук на моей коже, жадность губ, дрожь во всем теле. Я чувствую, как мы оба движемся в одном ритме, влекомые вперёд, в то, что уже невозможно остановить.

Руки Алессандро становятся смелее. Он словно не может насытиться мной. Его пальцы уверенно очерчивают мои линии, и от каждого его движения по коже пробегает очередная дрожь. Я отвечаю тем же: мои ладони блуждают по его спине, цепляются за ткань, то прижимая его сильнее, то почти разрывая границы между нами.

Мы сливаемся в поцелуе так жадно, будто давно ждали этого момента. Его дыхание обжигает мои губы, щёку, шею — и каждое прикосновение оставляет след, вызывая у меня невероятное желание, возбуждение. Сердце бьётся так громко, что я уверена: Алесс тоже слышит его.

Он прижимает меня к стене, и весь мир окончательно исчезает. Есть только его тяжёлое дыхание и мои дрожащие пальцы, которые пытаются расстегнуть пуговицы его рубашки.  Я не могу остановиться — сама ищу его губы снова, сама тянусь ближе к нему. Буквально сойдя с ума, я разрываю его рубашку своими руками, и пуговицы разлетаются по сторонам. Я понимаю это, когда слышу звук того, как они ударяются о деревянный пол.

Наши движения становятся сбивчивыми, нетерпеливыми, будто мы оба уже перестали контролировать себя. Я чувствую, как всё внутри горит от желания — и понимаю: дальше нас ждёт не просто поцелуй. Это будет больше. Гораздо больше.

Его губы находят мою шею, прокладывая по ней дорожку из горячих поцелуев, и я чувствую, как колени подгибаются, будто земля уходит у меня из-под ног. Мои пальцы пробегаются по его уже голой груди, и я пытаюсь запомнить каждую его мышцу, каждую часть его тела своими руками наощупь. Стон срывается с моих губ, когда он посасывает кожу на моей шее, явно оставляя там свою метку. Я хватаю его за лицо, заставляя снова вернуться к моим губам, и он отвечает так страстно, что у меня кружится голова.

Он снова целует меня — уже не просто жадно, а так, будто хочет забрать всё моё дыхание, всю мою силу. Я отвечаю тем же, и мы оба теряем счёт времени. Его руки становятся всё смелее, и в этом нет ни капли сомнения: мы оба этого хотим.

Ткань одежды мешает, и я чувствую, как он торопливо тянет мож кофту наверх, освобождая путь своим ладоням. Я остаюсь лишь в одном кружевном черном лифчике, благодаря саму себя, что решила надеть сегодня что-то более сексуальное, в чем моя грудь выглядит гораздо красивее и соблазнительнее. От прикосновения к открытой коже по телу прокатывается горячая волна, такая сильная, что я непроизвольно выгибаюсь навстречу. И очередной громкий стон срывается с моих губ. Я сама ищу его, сильнее притягивая к себе, будто боюсь, что он может исчезнуть. Наши поцелуи становятся всё более прерывистыми — мы уже не просто целуемся, мы теряем окончательный контроль.

Он поднимает меня на руки, удерживая меня за задницу своими ладонями, и я обвиваю его талию своими ногами, не отпуская, и доверяясь целиком.

Мы снова буквально врезаемся в стену, и я слышу стон, слетающих с губ Алессандро, затем он снова возвращается к моей шее, и тянется одной своей рукой за мою спину... к застежке моего лифчика.

Как вдруг мы оба слышим громкий звук, будто что-то падает на пол, но непонятно что... я моментально прихожу в себя, и вся эта эйфория, которая охватила нас разрушается в мгновение Ока. Алессандро тут же напрягается, аккуратно опускает меня на пол, успев даже взглянуть на мою грудь, которую я тут же прикрываю своими руками, и жутко краснею, пытаясь найти свою одежду. Быстро натянув на себя свою кофту, я вижу Алесса уже с пистолетом в руках, вдруг мы снова слышим какой-то непонятный звук, исходящий из-за прилавка, и я понимаю, что статуэтки кошки на ней нет.

Алессандро напрягается, двигаясь в ту сторону, но я опережаю его, быстро подходя к стойке и заглядывая за неё.

— Что ты... — начинает возмущаться Алесс, но как только видит тоже, что и я, моментально замолкает.

Я усмехаюсь, когда вижу бездомного кота или кошку, сидящую в самом углу нижней полки, заметив нас, он шипит, забиваясь ещё сильнее в угол. Кот полностью черный с желтыми глазами, что иронично, ведь он буквально свалил похожу на себя статуэтку минуту ранее.

Алессандро недовольно стонет, убирая свой пистолет в кобуру, и я начинаю смеяться.

— Эй, иди сюда, малыш. — я протягиваю руки, пытаясь взять кота, но он боится.

— Ты меня так не называешь. — вдруг с некой обидой в голове произносит Алесс, и я фыркаю.

— Может потому, что ты не заслужил? — отвечаю я, смотря на него через плечо, и он закатывает глаза, все еще стоя в разорванной мною рубашке. Мои глаза непроизвольно задерживаю ся на его восьми кубиках пресса, и парень усмехается, видя то, как я сканирую его тело своими глазами. — Мы можем продолжить...

— Иди к черту! — и Алессандро тоже усмехается. Я возвращаюсь к коту, и мне удается взять его на руки, прижимая к своей груди. Он выглядит, как подросток или, возможно, это она. Узнаю чуть позже. Животное прижимается ко мне, пряча свою голову в изгибе моего локтя. Когда я начинаю поглаживать его, то кот немного успокаивается.

Я смотрю на Алессандро, и он хмурится.

— Что ты задумала? — он скрещивает руки на своей груди, но мои глаза уже смотрят на него с мольбой. — Нет, нет, нет, Эмилия! Мы не возьмем этого...

Через двадцать минут мы уже подъезжали к ветеринарной клинике, которая работает круглосуточно.

Спустя примерно где-то час, может больше, мы наконец-то вернулись домой с новым членом семьи.

И да, это оказалась она.

"Uvetta". Уветта, что в переводе с итальянского «Изюм».

Наша изюминка.

— Ты специально выбрала это имя, да? — Алессандро всю дорогу был крайне недовольным, но ему пришлось смириться со всем. Даже с этой кошкой. — Ты ведь знаешь, насколько сильно я ненавижу изюм, ведь так? — и я широко улыбаюсь.

— Добро пожаловать домой, Уветта. Надеюсь, что мы подружимся.

— Я тоже надеюсь. — и Алесс натянуто улыбается, пытаясь погладить кошку, все ещё находящуюся на моих руках. Но она моментально кусает его за палец, и Алессандро морщится, что вызывает у меня ещё одну широкую улыбку.

— Мы точно подружимся.