Дикая кошка

📍США, Лас-Вегас

АЛЕССАНДРО КОНТЕ, 19

Тяжело вздохнув, я постучал в дверь кабинета своего старшего брата. Услышав положительный ответ, я медленно зашел в темное помещение, освещенное лишь одной настольной лампой.

Армандо сидел перед ноутбуком в черной рубашке, рукава которой были закатаны по локоть. Мои глаза всегда останавливались на его многочисленных татуировках на всем теле. Их было настолько много, что любому было бы тяжело разобрать, что именно изображено на его руках.

Он оторвал свои глаза от монитора ноутбука, и посмотрел на меня своим безжизненным взглядом.

— Можем поговорить? — спросил я, набравшись достаточно смелости. Армандо кивнул головой в знак согласия, закрыл свой ноутбук, и жестом руки предложил мне сесть прямо напротив него.

— Что случилось? — сразу задал вопрос он, едва я только успел сесть в кожаное кресло.

— Ничего не... — я запнулся. — Я хотел просто извиниться перед тобой за то, что произошло в больнице. — Мой брат откинулся на высокую спинку своего кресла, скрестив свои большие руки на груди.

— Я уже забыл об этом.

— Но я - нет. Мне нужно было сразу извиниться перед тобой, ещё там, но я был в не лучшем состоянии.

— Ты никогда раньше не извинялся за то, что делал. А ты натворил немало за все эти годы. — наши взгляды пересеклись, Армандо был прав, чтобы я не делал, и как бы это не заканчивалось, я никогда не извинялся ранее. — Мне нравится, как она тебя влияет. — я нахмурился, почти сразу осознав, что он говорил об Эмилии.

— Я... я должен был делать это чаще.

— Что?

— Извиняться. — мой брат придвинулся ближе, облокотившись своими руками на стол, и сцепив пальцы в замок перед собой.

— Рад, что ты сделал это, и что осознал тоже.

— Я понимаю, тебе хватает проблем и без меня, и я...

— Ты никогда не был для меня проблемой, Алесс. И чтобы не происходило в моей собственной жизни, ты все еще мой брат, на которого я всегда найду время. — я сглотнул. Армандо всю мою жизнь был для меня гораздо большим, чем просто старшим братом. В какой-то степени он действительно заменил мне отца. — Мои проблемы — это мои, твои проблемы — это тоже мои проблемы.

— Спасибо. — я слегка ему улыбнулся, и на долю секунды мне показалось, что взгляд моего брата потеплел, но его глаза вновь стали безжизненными, стеклянными, немного пугающими.

— Ты не должен меня благодарить за это. Я - твой старший брат.

— Ты намного больше, чем просто мой брат, Армандо. — он немного напрягся. — Ты слишком многое сделал, как для меня, так и для Калисто. И мы, пожалуй, никогда тебе не говорили это прямо, но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда был и буду благодарен тебе. За всё.

— Алесс...

— Нет, ты никогда не настаивал, чтобы мы были открыты с тобой. Ты просто ждал, молча ждал, когда мы придем и расскажем тебе все сами. Ты не вмешивался в наши дела, хоть и знал, что не всегда мы поступали правильно и разумно. Ты позволял нам делать свой выбор. Правильный или нет. Но ты позволял. А когда мы осознавали, что совершили большую ошибку, ты был тем кто, без осуждения, помогал нам её решить. Ты был тем, кто приходил на помощь. Несмотря ни на что. — Армандо молча слушал меня, не вмешиваясь и не перебивая. Он всегда делал так. — Я убил Камилло из-за Эмилии. Вернее, из-за её сестры, но все, что я делал, я делал ради Эмилии Карузо. — я сжал свои руки в кулаки, когда вновь вспомнил об этом ублюдке. — Я не хочу тебе все рассказывать, потому что это не моя история, но Адель Карузо пострадала из-за Камилло. Он был гребаной тварью, я не мог оставить его в живых.

— Хм, не думал, что старшая Карузо замешена в этом, но предполагал, что это как-то относилось к Эмилии. И да, Алессандро, я бы поступил точно также. Я бы убил Камилло, если бы узнал, что он издевался над какой-нибудь женщиной, неважно, кто бы она была. — я лишь кивнул головой, даже не думая, что Армандо так легко примет это, ведь я убил одного из его людей. Камилло хоть и был чертовым ублюдком, но он был предан своему Капо.

— И есть кое-что ещё, что я хотел тебе рассказать очень давно, но так и не решался. — я тяжело вздохнул. — Я ненавижу говорить о плене, и о том, что тогда пережил. — Армандо знал это лучше всего. — Ты уже знаешь о той девушке, ты знаешь, что я убил её, но... у неё был, вернее, есть... есть ребенок. — но мой брат тоже не удивился. — Мальчик. И я... я — его опекун. По документам и закону: он — мой приемный сын. — но выражение лица Армандо даже не изменилось.

— Я знаю. — мои глаза округлились.

— Что?

— Ты действительно думаешь, что за все это время, я бы не узнал, куда постоянно ездит мой брат? Что у него есть какой-то непонятный дом где-то на окраине Вегаса, в котором проживает ребенок в компании нянь, охраны и прочих слуг? — я сглотнул, явно не ожидая такого поворота событий.

— Но почему ты...

— Молчал? — он вновь откинулся на спинку кресла. — Потому что я хотел, чтобы ты сам мне рассказал. Потому что это было твое прошлое, твоя история и твой выбор. Я не хотел в это вмешиваться. Но так как ты - мой младший брат, которым я дорожу, я не мог просто пройти мимо. Узнав правду, и поняв, что тебе не угрожает никакая опасность, и ты не замешан в чем-то дерьмовом, я отступил.

— Как долго ты знаешь?

— Почти с самого начала. — он пожал плечами, как ни в чем не бывало.

— Что ещё ты знаешь?

— Я знаю, кем была та девушка. Я знаю её настоящее имя, её настоящую фамилию... — я прикрыл глаза, покачав головой. — Я - Капо, Алессандро. У меня тысячи людей в подчинении, и если я не могу справиться с собственным младшим братом и его тайнами, то тогда как бы я смог удержаться на этом посту?

— Я начинаю понимать, почему тебя прозвали «Дьяволом».

— Людьми можно управлять, если ты знаешь их секреты. Но ты — это другое, ты — мой брат, и я бы никогда не использовал эти тайны против тебя самого же. — я кивнул головой. — Но нельзя знать все и про всех. Я не всемогущ, однако, если мне нужно, то я узнаю. И я не мог не узнать про тебя.

— Я не хочу, чтобы о мальчике ещё кто-то знал. — предупредил я брата, и он кивнул головой.

— Хорошо, это тебе решать. — и я был благодарен Армандо за это. — Но он - Ломбарди. Лучшим для всех будет, если он никогда не узнает о своей родословной. И никогда не будет использовать свою фамилию.

— Гаспаро убьет его, если узнает о существовании ещё одного наследника, претендующего на пост Дона Сицилии. — это не был вопрос, но Армандо кивнул головой в знак согласия.

— Гаспаро однажды перерезал горло собственному сыну, с этим ребенком он точно не станет церемониться.

— Также, как и с собственной племянницей. — я тяжело вздохнул, ужасные воспоминания о плене всплыли перед моими глазами. Он издевался над ней месяцами... — Почему ты до сих пор его не убил?

— Я пытался. Тогда. После твоего плена. — я напрягся. — Этот трус сбежал сразу же, как узнал, что мой самолет сел на Сицилии. Он около года прятался в разных точках мира. Я не мог гоняться за ним вечно, Алессандро.
К тому же, Гаспаро — хитрый ублюдок. Он — Дон, у него есть преданные люди, и его очень хорошо охраняют в Палермо.

— Почему Риккардо медлит?

— Не знаю. — Армандо посмотрел в мои глаза. — Я думаю, что у Гаспаро что-то есть на Риккардо, он его явно чем-то или кем-то шантажирует.

— Я ненавижу Ломбарди.

— Я знаю, и мне жаль, что я до сих пор не смог добраться до Гаспаро, но я уверен, что он долго не протянет. Рано или поздно. Он умрет.

— Ты сделал все, что мог. Ты убил всех причастных к моему плену, не считая Гаспаро. Ты — отличный брат, Армандо. Не думай об этом. Ты ни в чем не виноват. Виноват только я сам.

— Перестань...

— Нет, если бы я тогда не сбежал, то все бы было иначе, верно? — я натянуто улыбнулся Армандо, но он никак не отреагировал.

— Главное, что ты жив.

— Мне надо идти, моя помоловка через пару часов. Надо подготовиться. — я быстро поднялся со своего места. — И, эм, спасибо, что был честен.

— Ты не должен меня за это благодарить, Алессандро... — Армандо тоже поднялся со своего кресла.

— Но я обязан тебе всем. Даже собственной жизнью. Ведь если бы ты не пришел тогда, то я бы мог умереть уже на следующий день.

— Алесс...

— Ты должен держаться, Армандо. Я даже боюсь представить, как тебе сейчас тяжело. — я обошел стол, встав прямо перед ним, и положив свою руку ему на плечо. Мы были почти одного роста, но Армандо все равно был выше меня на несколько сантиметров. — Я не хочу даже думать о том, через что ты проходишь сейчас, что творится в твоей голове и в твоем сердце. Но ты нужен своей семье. Ты нужен мне. — что-то промелькнуло на лице Армандо, какая-то мимолетная грусть, боль и отчаяние. — Ты мне очень дорог. — я сжал его плечо, а затем притянул его к себе и крепко обнял, похлопав по спине. Он сначала напрягся, но уже через несколько секунд принял и даже ответил на мои объятия.

— Ты - моя семья, Алесс. И всегда будешь её частью. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы видеть тебя счастливым.

— Ты уже сделал меня счастливым. — я отстранился от него, Армандо приподнял бровь в знаке вопроса. — Эмилия Карузо. Она — та самая. — и мой брат впервые за весь этот разговор хоть немного улыбнулся, тоже похлопав меня по плечу.

— Она чем-то напоминает мне моего Ангела. — его рука машинально потянулась к своей шее, где была цепочка с кольцом. Он делал так всегда, когда говорил о ней. О своей покойной жене. — Если ты причинишь ей боль, Алессандро. — вдруг резко начал мой брат, став совсем серьезным. — То я отрекусь от тебя.

— Она — мое всё, Армандо. Запомни это. — затем я развернулся, и ушел, оставив брата одного в своем кабинете.

Я не заметил, как пролетело время, и осталось буквально двадцать минут до начала торжества по случаю помолвки.

Мы все ещё были дома, я стоял перед зеркалом, поправляя бабочку на шее.
Черный смокинг был выбран из ультрамягкой шерсти с легким эффектом глянца, присущим лучшим итальянским тканям. Пиджак имел английские лацканы, слегка закругленные. Подкладка же была выполнена из атласа глубокого синего оттенка, практически незаметного глазу, но создающего тонкий намек на аристократичность вкуса. Штрипки брюк украшены тонкой серебряной нитью. Костюм идеально облегал мою фигуру благодаря ручным строчкам и индивидуальным лекалам. Рукава заканчивались тройной пуговицей из полированного серебра, украшенной едва заметным логотипом Tom Ford.
Шелковая бабочка на моей шее была изготовлена вручную из итальянского шелка с едва уловимым мерцанием. Фиксация бабочки осуществлялась специальным зажимом из платины, инкрустированным крошечными бриллиантами, которые практически невидимы издалека, но которые придавали особый шарм вблизи.

Я любил роскошные костюмы, сшитые на заказ по моим требованиям, я любил стильную одежду, и если у меня хватало времени, то я никогда не упускал возможность, чтобы сделать свой образ более привлекательным, запоминающимся и дорогим. Я был любителем кожи, модных шляп, и костюмов в английском стиле девятнадцатых-двадцатых веков.

Я обожал часы. У меня была своя огромная коллекция самых эксклюзивных и дорогих наручных часов. И сейчас на моей руке были часы ограниченной серии известного швейцарского бренда Patek Philippe. Они были сделаны из розового золота с матовым покрытием, циферблат — темно-серый, гравированный сложным орнаментом, похожим на витиеватый лабиринт. Ремешок сделан из натуральной аллигаторовой кожи, окрашенной в глубокий черный оттенок с мягким блеском. Мастера учли мой вкус и мой стиль, создав эти часы специально для меня. Лакированные туфли заканчивали весь мой образ, они были довольно классическими и удобными.

Я прицепил кобуру с пистолетом на свои бедра, спрятав их под пиджаком. И на моих губах появилась ухмылка, когда я снова взглянул на себя в зеркало. Сегодня она станет моей. Я был уверен в этом.

Мы немного задержались, впрочем, это было неудивительно, учитывая, что на помолвку ехали мы целой толпой и все вместе...

— Ты волнуешься? — спросил у меня Рид, высунув голову с заднего сиденья между передними креслами.

— Я в десятый раз говорю тебе «нет». — пробормотал недовольно я, устав его слушать.

— А ты должен волноваться, дружище! Считай, ты теряешь холостяцкую девственность! — и я закатил глаза.

— Ты когда-нибудь замолчишь? — рявкнул Калисто, сидя за рулем машины.

— Когда умру? — не совсем уверенно сказал Рид.

— Хочешь организую? — поинтересовался у него Калисто, и Браун нахмурился.

— Нет, пожалуй, я подожду, когда сначала Эмилия убьет Алессандро, не хочу пропустить все самое интересное. — я резко обернулся через плечо, бросив на него сердитый взгляд. — Что? — он пожал плечами.

— Нужно было оставить тебя дома.

— Ой, да ладно, я знаю, что ты не можешь без меня жить!

— Только в твоих мыслях.

— В моей голове ты в очередной раз проигрываешь мне гонку.

— Это никогда не произойдет.

— Это уже произошло, благодаря твоей же невесте. — он ухмыльнулся. — Может мне стоит переманить Эмилию на свою сторону? — я нахмурился ещё больше.

— Попробуй, и я сломаю тебе обе ноги!

— Я думаю, что нравлюсь ей...

— Не после того, что ты ей наговорил. И да, не забудь попросить прощения. Для красоты представления можешь встать на колени прямо перед всеми. — Рид фыркнул.

— Пошел ты!

— Лучше бы я поехал в машине с Армандо, чем с вами двумя. — заявил Калисто, покачав головой.

Когда я зашел в огромный зал, освещенный хрустальными люстрами, то все взгляды сразу были брошены на меня. Однако сейчас мне было не до этого, ведь я пытался найти Эмилию среди всей этой толпы своими глазами.

Заметив её стройную фигуру за одной из высоких колонн, я двинулся вперед, пока не понял, что прямо напротив неё стоял гребаный мудак Энзо... он что хотел дотронуться до нее? Я увеличил свою скорость, не обращая внимания на людей, которых буквально расталкивал своими широкими плечами. Уже через пять секунд я оказался за спиной своей кошки, бросив на этого ублюдка свой самый убийственный взгляд.

Я не знаю, что на меня нашло, но если бы не сегодняшняя помолвка, не просто фантастически красивая Эмилия, прижимающаяся своим восхитительным телом к моему торсу, и не все эти гости, то я бы убил этого придурка, к чертовой матери. Мое терпение было на исходе, я больше не желал видеть Энзо Боттичелли рядом со своей, черт возьми, невестой. И мне, нахрен, плевать, кто он ей: друг, брат или сам Папа Римский. Мне, мать твою, все равно. Я убью любого, кто посягнет на мое. А Эмилия Карузо была моей.

Хоть она и отрицала это, хоть она и продолжала сопротивляться мне, но мы оба в глубине наших душ знали, что с самого начала были созданы друг для друга. Ещё тогда, когда ей было пять, а мне исполнилось семь, я выбрал ее. Неосознанно. Но я сделал это. Она была моей дикой кошкой, и только моей.

Честно говоря, я никогда не думал, что способен на такое чувство, как ревность, но черт... потеряв столько времени, я не хотел терять ещё больше, я хотел, чтобы все внимание Эмилии было сосредоточено на мне, а не на каком-то другом. Я ревновал её даже к гребаной колонне.

Энзо испарился из виду, когда я пригрозил ему, что убью его. Эмилия повернулась ко мне лицом, и я просто опешил, потеряв дар речи и забыв обо всем и обо всех вокруг. Она была настолько прекрасна, что я даже не мог дышать.

Её тёмно-каштановые волосы были блестящими и гладкими, спускались ниже плеч лёгкими волнами, отражая свет хрустальных люстр и играя оттенками янтаря. Их локоны мягко падали ей на спину, придавая образу мягкость и нежность, будто сама природа постаралась создать идеальную рамку для её прекрасного лица.

Её глаза притягивали мой взгляд своей глубиной и чистотой небесного неба. Голубизна была настолько яркой и прозрачной, что казалось, они могли видеть тебя насквозь, читая самые сокровенные мысли и желания.

Платье было таким обтягивающим и коротким, что мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не перекинуть её через свое плечо и не унести отсюда. Мои глаза быстро, едва заметно пробежались по всему её восхитительному телу. Золотистого цвета ткань облегала фигуру Эмилии, подчёркивая стройность талии и плавные линии тела. Оно заканчивалось чуть выше колен, открывая длинные ноги. Каждая деталь её внешности говорила о природном совершенстве. Она была прекрасна, неповторима и уникальна.

Стоя рядом с ней, я чувствовал себя потерянным в море эмоций. Мое сердце трепетало, дыхание становилось неровным, а разум наполнялся мыслями о будущем вместе с ней. Я понимал, что передо мной та единственная, ради которой я готов отдать всё.

Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, почувствовать её близость, ощутить нежность её кожи и услышать звук её голоса. Но появление Армандо все мгновенно испортило. Он моментально захватил своей речью все внимание присутствующих. Честно говоря, его слова звучали так правдоподобно, так воодушевляющее, что теперь мне становилось понятно, как столько людей продолжали следовать за ним и подчиняться ему. Он был прирожденным лидером, в отличие от меня. Честно говоря, я не особо собирался его слушать, но он сказал то, что я точно не ожидал от него услышать сегодня:

— Уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать событие особой важности — помолвку моего младшего брата Алессандро, младшего Босса Лос-Анджелеса.

Я почувствовал, как Эмилия напряглась рядом с моим телом, моя рука сильнее сжала ее талию, когда я осознал, что только что все услышали. Я? Младший Босс Лос-Анджелеса? Я был на грани того, чтобы громко фыркнуть или рассмеяться, но мне пришлось сдержаться, дабы не проявить неуважение к Армандо, который был не только моим старшим братом, но и моим Капо. Мои глаза пробежались по толпе, которая с любопытством меня разглядывала. Черт. Я не любил лишнего внимания к себе, но спасибо, мать твою, братец, что все взгляды гостей сейчас были обращены только на меня. Я нашел своими глазами Калисто, который почти моментально перехватил мой недоумевающий взгляд. И по его глазам я понял, что он все знал. Они снова решили мою судьбу без меня. Замечательно. Когда я разорвал наш контакт с Калисто, то Армандо уже закончил свою речь, выпив все, что было в его бокале.

Пытаясь абстрагироваться от этой новости, я повернулся к Эмилии, которая приросла к одному месту, смотря на толпу стеклянными глазами. Мне пришлось самому развернуть её к себе за талию, и взять её руку в ладонь. Достав бархатную коробочку из своего кармана, где лежало кольцо из белого золота с редким, черным бриллиантом и специальной гравировкой внутри: "my cat" .

Когда я открыл коробочку, глаза Эмилии тут же устремились к кольцу, она не могла видеть надписи со своего ракурса, и она точно не знала, что я заказал это кольцо у лучшего ювелира США ещё много месяцев назад, когда она уехала жить в Швейцарию. Это кольцо ждало своего часа и он наконец-то наступил.

Более того, Эми также не знала, что ее бабуля Селеста помогла мне найти этот редчайший бриллиант. Эмилия всегда ассоциировалась у меня именно с черной кошкой, поэтому, такой оттенок драгоценного камня был подобран мною не просто так.

Мои глаза округлились, когда я наконец-то смог вблизи и при хорошем освещении разглядеть её новые татуировки на пальцах.

"C" на указательном пальце, «А» на среднем и "T" на безымянном.

CAT.
Кошка.

Когда я понял, что именно за три буквы были изображены на верхних частях ее пальцев, то я радостно ухмыльнулся. Приятное чувство распространилось по всему моему телу, когда я осознал, что моя гравировка на кольце почти в точности совпала с её новыми татуировками. Почти. Потому что не хватало лишь двух букв.

— Ты забыла две буквы. — твердо заявил я ей, нежно проведя подушечками своих пальцев по её пальцах.

— Какие?

— "M" и "Y". My cat. Моя кошка. — не медля, я быстро примкнул к её пухлым губам в нежном поцелуе, доказывая ей и всем вокруг, что она теперь была только моей. И мне было совершенно плевать на окружающих. Я прижал Эмилию к своему телу, удерживая её одной рукой за талию, а другой — за шею. Её губы были мягкими и нежными. Я чувствовал её дыхание, тёплое и окрыляющее, оно окутывало меня, заставляя сердце биться быстрее. Наши тела соприкасались, её руки, наверняка неосознанно, обвили мою шею, притягивая меня ближе, и я почувствовал, как её пальцы нежно дотронулись до моих коротких волос на затылке.

Поцелуй был глубоким и страстным, наполненным желанием и всеми чувствами, эмоциями, которые я сдерживал все это время. Каждый миг этого момента казался вечностью, и я бы хотел, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.

Наши языки переплетались, исследуя друг друга, передавая чувства, которые невозможно было выразить словами. Я продолжал ощущать её вкус, сладкий и соблазнительный, и не мог насытиться им. Каждая клеточка моего тела горела от желания, и я знал, что это чувство взаимно. Я знал, что Эмилия хотела меня также сильно, как и я её.

Время остановилось, и мир вокруг перестал существовать. Остались только мы. Этот поцелуй говорил больше, чем любые слова, выражая всю глубину нашей действительной привязанности друг к другу.

Мне с трудом удалось оторваться от её губ, и когда Эмилия осознала, что не только ответила на мой поцелуй со всей своей страстью, но и сделала это на глазах у сотни членов синдиката, в том числе её отца и моих братьев, она покраснела. Ее упругие груди высоко вздымалась от волнения, от страсти. Она сглотнула, сделав шаг назад, и я позволил ей это. Стараясь не смотреть мне в глаза, Эмилия опустила голову, якобы рассматривая и поправляя свое платье, которое и так было в полном порядке. Я лишь довольно хмыкнул, видя, что её губы припухли от моих ласк. От моих, черт побери, ласк.

Эмилии повезло, что внимание людей, которые все это время завороженно наблюдали за нами и нашим поцелуем, быстро переключилось на Армандо, явно собиравшимся уходить.

— Мне нужно поговорить с братом. — прошептал я ей на ухо, и почувствовал дрожь, которая тут же пронзила все её маленькое, чертовски соблазнительное тело. — Пять минут, и я вернусь.

— Я, пожалуй, пока выпью. — пробормотала Эмилия себе под нос, все ещё отказываясь смотреть мне в глаза, и быстро сбегая в сторону фуршетных столов.

Армандо отвлекся на Анджело Карузо, отца Эмилии, когда я подошел ближе к мужчинам, которые не сразу обратили на меня свое внимание.

— Алессандро. — первый заговорил Анджело, у мужчины были поразительно голубые глаза, такие же небесно-голубые, как и у его дочери. — Рад, что вы теперь помолвлены с моей дочерью. И поздравляю! — он не выглядел огорченным, наоборот, Карузо казался довольно счастливым сегодня.

— Вы знали о том, что меня назначат на ваше место в Лос-Анджелесе? — он напрягся, сначала взглянув на Армандо. И когда мой брат лишь одним кивком головы разрешил ему говорить, я нахмурился. Всегда забывал, что Армандо любил руководить всеми, будто они были его личными марионетками. Хотя почему будто?

— Да, я счел это весьма разумным решением и поддержал его, когда Капо предложил мне это. — неожиданно заявил Анджело. — К тому же, абсолютно все знали, что мой пост в Лос-Анджелесе был лишь временным. Финикс — мой дом, я рад вернуться туда. Мой племянник нуждается в поддержке сейчас. — но я проигнорировал его последнюю фразу.

— Кто ещё знал? — я посмотрел на Армандо, но мой брат лишь бросил на меня скучающий взгляд.

— Ты можешь идти, Анджело. Я благодарен тебе. Заканчивай свои дела в Лос-Анджелесе, забирай своих людей и отправляйтесь в Финикс. — Анджело кивнул головой в знак почтения своему Капо. — И поздравляю.

— Спасибо, Босс. — быстро пробормотал мужчина, и оставил нас наедине. Не совсем. Вокруг нас все еще было много людей, однако, мы держались от них на некотором расстоянии.

— Отвечая на твой вопрос, об этом знал только я, Калисто и Карузо.

— Ты должен был поговорить сначала со мной о моем же новом назначении! — недовольно заявил я ему сквозь зубы, стараясь говорить, как можно тише, чтобы нас никто больше не услышал.

— Я принял решение, посчитав его наилучшим для тебя. — тут же ответил Армандо, посмотрев на меня с высоты своего огромного роста. Он казался большим, хоть у нас и было около пяти сантиметров разницы в росте, но моя фигура была гораздо стройнее, атлетичнее, чем его. — Я даю тебе последний шанс проявить себя. Показать мне, на что ты способен. Что ты вырос, наконец-то взявшись за голову. У тебя есть молодая невеста, город, которым ты будешь управлять, твои люди, которые будут тебе подчиняться, и перед которыми ты будешь нести ответственность. Не заставь меня пожалеть о своем решении, ладно? Не разрушь то, что у тебя теперь есть. А теперь, мне пора. Калисто останется, чтобы приглядеть за всем. Мы уходим. — последнюю фразу он адресовал Николасу, Марко и Лоренцо, которые моментально последовали за ним. Как только двери закрылись за ними, в зале будто спало напряжение.

Мои глаза вновь начали сканировать толпу, ища среди всех мою невесту. Мне нравилось, как это звучало в моей голове.

Заметив её возле окна с бокалом шампанского в руке, я понял, что она вела беседу с... я быстро ринулся вперед, забыв обо всем, и когда парень повернулся ко мне полубоком, я осознал, что это был Рид, и я тут же замедлился. Чертов придурок.

Подойдя к Эмилии, я тут же положил руку ей на талию, и притянул к себе. Это движение казалось таким нормальным, привычным, и естественным, что я делал это сегодня несколько раз на автомате, даже не задумываясь. Эми напряглись, когда наши тела вновь соединились, как единое целое. Мне не особо понравилась её реакция, она должна привыкнуть ко мне, к моим постоянным прикосновениям и не только.

— О чем вы говорили? — спросил тут же я, бросив на Рида предупреждающий взгляд. Парень хмыкнул, его волосы были растрепанны, рубашка помята и испачкана... женской помадой? Помада была красной. Я машинально пытался перебрать всех знакомых девушек, находящихся на помолвке с красной помадой, но не мог вспомнить ни одной, несмотря на мою почти идеальную, фотографическую память. Потому что я был полностью поглощен Эмилией. Черт, мне кажется, если бы мне сегодня снова всадили пули в спину, то я бы даже этого не заметил, потому что мои глаза, мой разум, мое тело, моя душа, все принадлежало Эмилии Карузо.

— Я предлагал пантерочке бросить тебя, и уйти ко мне. — я прищурился, посмотрев на него своим самым убийственным взглядом. — Эй, чувак, не злись только, ладно? Она все равно не согласилась! — он поднял руки в знак капитуляции. — Не знаю, что в тебе такого, может она повелась на эту дурацкую татуировку в честь неё на твоей шее? — я напрягся. Глаза Рида округлились, и кажется, он наконец осознал, что наговорил лишнего. — Ну я пойду. Кажется, твой брат очень сильно хочет со мной поговорить. — ложь. Калисто с трудом переносил Брауна, но Рид уже отошел от нас, идя самым быстрым своим шагом, и скрываясь в потоке людей. Эмилия резко отпрянула от меня, увеличив между нами расстояние, и повернулась ко мне лицом. Она была чертовски зла. И почему это?

Но когда она захотела что-то сказать мне, то её глаза переместились к татуировке на моей шее, большая часть которой была скрыта под моей рубашкой. Но черные царапины тату все ещё выглядывали из-под неё.

— Почему эта татуировка? И Рид... он сказал правду? — и она сделала большой глоток шампанского, полностью допив его.

— А почему "CAT"?

— Не отвечай вопросом на вопрос!

— Рид сказал правду. — её дыхание сбилось. Снова. Из-за меня.

— Ясно.

— Это все? — она лишь пожала плечами, явно нервничая.

— Да? А что я ещё должна была тебе сказать? Это твое тело, набивай на нем все, что хочешь.

— Нет, это. — я показал пальцем на себя. — Твое тело. — её рот приоткрылся от удивления. — А это. — и я теперь указал на неё. — Моё. Полностью и всецело мое. — на мгновение она опешила, но потом приблизила свое лицо ближе к моему, и высоко задрала свой миниатюрный носик, за который мне хотелось укусить её прямо сейчас.

— Повторяю в последний раз: я никому не принадлежу, и мое тело только мое! — она тыкнула меня в грудь своим длинным, черно-золотистым ногтем, и тут же отстранилась, будто я обжег её.

— Можешь продолжать убеждать себя в этом дальше. — и я ей нагло подмигнул.

— Знаешь, кто ты? Самоуверенный нарцисс! — я нахмурился. — Тебе стало легче от того, что ты буквально принудил меня к этой помолвке? — мне это не понравилось, я не принуждал ее. И она повысила свой голос на меня, привлекая внимания посторонних.

— Не устраивай сцен!

— Что? Сцен? Это ты устроил сцену, когда поцеловал меня!

— Эмилия...

— Пошел ты! — она резко сунула мне свой пустой бокал в руки, и ушла, стуча своими каблуками по ламинату. Тяжело вздохнув, и поставив её стакан на поднос официанту, я ринулся за ней, когда она скрылась из виду за одной из дверей.

— Уже семейные проблемы? — возле меня очутился Рид. — Быстро ты, конечно.

— Отвали от меня! — но он продолжал идти рядом со мной, не отставая ни на шаг.

— Честно, не предполагаю даже, чем ты мог ей понравится. Без обид, дружище, но ты такой сварливый... — я резко остановился по середине длинного коридора, когда мы вышли из бального зала.

— Сварливый?

— Да, и у тебя всегда такое злое, я бы сказал немного, ладно... — он сглотнул. — Много. Недовольное лицо.

— Все сказал? — я начал оглядываться, но Эмилии уже нигде не было видно. Черт. Я ринулся по коридору, заглядывая в каждую комнату, дверь которой была не заперта.

— Если ты заплатишь мне миллион долларов, то так уж и быть, я могу стать твоим шафером на свадьбе. — я лишь фыркнул, продолжая искать Эмилию. — За два, могу быть даже подружкой невесты для твоей кошечки. — я резко обернулся, и зарычал на него, отчего его глаза тут же округлились.

— Не называй её так! Больше никогда!

— Мда, мне больше нравился Алессандро-холостяк, чем... О, я нашел ее, она в библиотеку! — крикнул он с другого конца коридора с самодовольной улыбкой. Я оттолкнул его в сторону, зайдя внутрь, и закрыл дверь прямо перед его лицом, чего он явно не ожидал, потому что улыбка моментально сошла с его лица.

Эмилия сидела на кресле, поджав под себя свои стройные ноги, её босоножки валялись на полу рядом с местом, где она сидела. Услышав звук захлопывающей двери, она тут же обернулась, недовольно посмотрев прямо на меня.

— Не прячься от меня. — твердо заявил я ей, облокотившись на стену, и скрестив руки на груди. В библиотеке было довольно темно, только свет от торшера и фонарей под окном, освещал помещение, делая Эмилию такой прекрасной. Соблазнительной...

— Если бы я пряталась, то ты бы меня никогда не нашел. — она задрала подбородок повыше.

— Я всегда найду тебя. Где бы ты не была. Всегда. — Эмилия сглотнула, вся её поза стала напряженной. Она, черт побери, каждый раз каменела при любой моей подобной фразе. Мне это не нравилось. Ни капли.

— Я хочу побыть одна.

— Нет.

— Нет? — она ахнула.

— Что я сказал по поводу «прятаться»? Не закрывайся от меня, Эмилия. Просто поговори со мной. — и я сделал два шага вперед, но увидев её настороженную реакцию, я остановился, замерев на месте. Я подошел к другому креслу, стоящему напротив того, где она сидела, и опустился в него, облокотившись на мягкую спинку. Эми молча наблюдала за мной, как пантера за своей добычей.

— Ты упустил свой шанс на разговоры. Много лет назад. — твердо заявила она мне. — А теперь, я чувствую себя заложницей! Заложницей этого чертового брака. — мое выражение лица стало каменным.

— Не думал, что тебе все так это противно. — она посмотрела прямо в мои глаза.

— Я хочу сама принимать решения, я хочу сама делать выбор! Без какого-либо давления или принуждения. А этот брак я не выбирала!

— Я тоже не выбирал его. — она заерзала на кресле, опустив свои него на пол. — Но все поменялось. Теперь, это то, чего я желаю больше всего на свете. Я хочу, чтобы ты была моей женой, Эмилия Карузо. И да, может у тебя и не было прекрасного предложения руки и сердца, как в типичных романтических фильмах, но мы и не обычные люди, Эми. Мы те, кто мы есть, и возможно, если бы я не был таким эгоистичным ублюдком, я бы сказал тебе: «о, нет, я откажусь от этой помолвки, если тебе это так все противно», но я не сделаю этого. Даже под дулом пистолета. Я всегда буду выбирать тебя. И если это кольцо. — и я кивнул головой в сторону её руки, где оно было. — Гарантия того, что ты будешь рядом со мной, то отлично, я приму это. Я сделаю всё, чтобы удержать тебя возле себя! Кричи на меня. — я медленно встал. — Дерись со мной. — я сделал шаг ближе к ней. — Ненавидь меня. — ещё один шаг, и я навис прямо над ней. — Я. Не. Отпущу. Тебя. — я наклонился ещё ближе, наши носы соприкоснулись, а мои руки оказались на подлокотниках кресла, заключая ее в некую «клетку».

Она открыла рот, чтобы явно мне возразить, как я примкнул к ней своими губами, заглушив её непроизнесенные слова своим поцелуем. Она сначала не отреагировала, но я прикусил её нижнюю губу, а потом лизнул её своим языком, отчего её рот приоткрылся. Воспользовавшись этим, мой язык тут же проник ей в рот, сплетаясь в страстный танец с её языком, ведущим ответную борьбу. Она застонала мне в рот, и её глаза округлились, когда я подхватил её на руки, держа одной рукой за талию, а другой — под её упругую, черт, полуголую задницу. Платье было настолько коротким, что оно моментально задралось, открыв моей руке доступ к её голой коже. Она машинально обвила мой торс своими ногами, а её руки обвили мою шею. Твою мать, мой член стал моментально твердым от соприкосновения с ее сердцевиной, которую сейчас прикрывали только ее маленькие трусики.

Я продолжал целовать её с неистовой силой. Наши языки вели настоящую борьбу за доминирование, но я не собирался отступать. Шлепнув ее по заднице, я выиграл несколько секунд, когда Эмилия помешкала. Я снова прикусил её губу, и услышал тихий стон, когда мои губы опустились к её шее, начав прокладывать дорожку из поцелуев к её декольте. Она откинула голову вбок, предоставляя мне гораздо больше доступа, и я лизал и сосал её шею, намереваясь оставить на ней свою первую отметину. Я вел себя, как сумасшедший. Но именно эта девушка делала меня таким. Только она.

Как вдруг, дверь резко распахнулась. Эмилия тут же слезла с меня, опустив ноги на пол, и я на автомате подтолкнул её за свою спину. Моя рука потянулась к кобуре на поясе, где было мое оружие, но увидев перед собой Адель, я расслабился, и... какого хрена?

Адель явно не заметила нас, забежав в библиотеку, и упав на колени прямо на пол в своем длинном платье. Она закрыла лицо руками, её тело потряхивало, и она явно плакала.

— Адель? — Эмилия тут же бросилась к сестре, на ходу поправляя свое платье, и садясь перед ней на колени. Ее сестра тут же подняла свою голову, и увидев сначала Эми, а потом и меня, вся напряглась и покраснела ещё больше.

Девушка выглядела не очень хорошо, её черная тушь размазалась под глазами от слез, губная помада была немного стерта собственными руками, а глаза казались совсем стеклянными от оставшихся, не пролитых слез.

— Адель? Что случилось? Почему ты плачешь? — Эмилия схватила её за руку, заставив посмотреть сестру прямо ей в глаза. Я подошел ближе и навис над девушками, Адель сглотнула, ощутив мою тень на своем теле. Старшая Карузо неуверенно взглянула на меня, а потом снова на сестру. — Говори, как есть. Он будет молчать. — черт, я неплохо относился к Адель, в конце концов, она теперь была моей, наверное, родственницей. Сестрой моей невесты. Но эта девушка прямо сейчас прервала меня на самом интересном моменте, что я даже не понимал своих чувств внутри: хотел ли я её выгнать, или хотел пожалеть. Мой разум быстро взял вверх над моим членом.

— Давай, говори. — согласился я со своей кошкой. Девушка, все же хлюпая носом, и пытаясь вытереть свои мокрые щеки руками, наконец-то начала говорить:

— Он пришел. — я не сразу понял, о ком именно она говорила. — Эмилия, он пришел с ней за руку. Он там с ней. — она начала плакать ещё сильнее. Пожалуй, я впервые видел сестру Эми в таком состоянии. Она была разбита.

— Кто он? — я сел на корточки перед ней. — И с кем с ней? — Эмилия пыталась успокоиться сестру, ласково поглаживая её по плечам и лицу.

— Элмо. — я закатил глаза, выпрямившись в полный рост. — С Розой. С Розой Сарто... — запинаясь, пробормотала она.

Я ненавидел семейство Боттичелли всей своей душой. И в который раз я убеждался, что от этих мудаков нельзя ждать чего-то хорошего.

— Я не могу туда выйти, Эмилия. Что мне делать? Я не могу! — она уткнулась своим носом в голое плечо Эми, и продолжила тихо плакать. Но когда моя кошка, поглаживая волосы своей сестры, взглянула на меня поверх её макушки, я тяжело вздохнул. В её взгляде читалось что-то непонятное, будто она просила меня это исправить. Но там также была некая свирепость. Будто она предупреждала меня: либо это сделаю я, либо ты.

— Твою мать. — я снова сел на корточки перед девушками. — Адель, посмотри на меня. — девушка, шмыгнув носом, медленно подняла свою голову. — Ты прямо сейчас идешь в туалет вместе с Эми, и приводишь себя в порядок. — она начала трясти головой, говоря «нет, только не это». — Да, ты сделаешь это. Ты приведешь себя в порядок, а потом, высоко подняв свою голову, зайдешь в тот зал, понятно?

— Я не смогу.

— Ты сможешь. — сказала ей Эмилия, схватив её своими руками за щеки.

— Давай, Адель, я знаю, это далеко не худшее в твоей жизни, через что тебе приходилось проходить. — она напрягалась. — Ты - сильная девушка, я знаю это. А теперь, поднимись, умойся, и вернись на помолвку, хорошо? — я протянул ей руку, она неуверенно приняла её, когда взглянула на Эмилию, но та ей лишь ободряюще улыбнулась. Я помог Адель подняться на ноги, и пока она поправляла свое платье, я протянул руку также и своей кошке, которую она, чуть помедлив, но тоже приняла. — Идите в ванную, санузел есть в гостевой комнате напротив. — Эми подхватила свою сестру под локоть, и они обе двинулись к выходу, но когда дверь открылась, Адель остановилась на пороге, обернувшись через свое плечо, она тихо сказала мне:

— Спасибо. — я лишь кивнул головой, выйдя вслед за девушками.

— Встретимся в бальном зале. — быстро пробормотал я, и засунув свои татуированные руки в карманы черных брюк, я пошел искать гребаного Элмо.

Когда я зашел внутрь, то заметил, что все гости были заняты разговорами. Увидев бородатого парня с темно-каштановыми волосами, и рядом с ним невысокую девушку с крашенными, пепельными волосами, и накаченными губами, и я вообще не был уверен в том, было ли в этой девушке хоть что-то натуральное... я двинулся прямо к ним.

Девушка хихикала, прижимаясь своей большой задницей к паху Элмо, и что-то ему говорила. Как только девушка заметила меня, то улыбка сошла с её губ, она слегка покраснела... что? Какого черта она делала? Роза Коломбо, сестра Козимы Сарто, которая в свою очередь была женой Раггиро, тут же отошла от Элмо. Мне было плевать на эту дешевку, поэтому, мои глаза сосредоточились исключительно на ее парне. Боттичелли напрягся, когда увидел, что я приближаюсь к нему.

— А я думал, что ты умнее, Элмо. — сказал я ему, остановившись прямо перед ним. Парень нахмурился, но сразу понял, о чем именно я говорил. О нашем разговоре, случившимся на днях. — Думал, что дав тебе шанс, ты его примешь и сделаешь правильный шаг. Но ты просто оказался гребаным ублюдком. — он не успел мне ничего ответить, потому что следующее, что он запомнил, был мой кулак, летящий ему прямо в лицо. Мой удар был настолько мощным и сильным, что парень сразу же оказался на полу с разбитым носом, возможно, я сломал ему его. Не уверен. Но я годами тренировался, иногда участвуя в жестоких, кровавых боях в подпольных клубах моего брата. Мой удар был поставлен и я точно знал, как и чем бить, чтобы сразить соперника одним ударом наповал.

Но когда я был зол, то я мог сделать все, что угодно. Не обращая внимания на свои костяшки, теперь покрытые его кровью, и на женские крики в зале, и мужскую суету возле меня, я наклонился ближе к Элмо, все еще полулежащем на паркете, и прижимающем свою руку к разбитому носу. Я засунул руку в карман, как ни в чем не бывало, и ухмыльнулся Элмо прямо в его кровавое лицо. Глаза парня смотрели на меня с отвращением, будто он видел во мне какого-то сумасшедшего маньяка.

— Не вмешиваться! — услышал я голос Калисто где-то позади себя, и вокруг нас повисла тишина.

— Ещё раз увижу тебя рядом с сестрами Карузо, и я убью тебя. Это мое последнее предупреждение. — затем я выпрямился, поправив свой пиджак, и его рукава, и повернулся, чтобы объявить, что этот спектакль был окончен, и все могут проваливать туда, откуда они приехали. Но прежде чем я это сделал, я столкнулся с ошарашенными лицами Адель и Эмилии.

Черт.
Почему они вернулись так быстро?