Дикая кошка

📍США, Финикс

АЛЕССАНДРО КОНТЕ, 19

Месяцами ранее.
До нападения на Алесса.

Разобравшись с Раггиро Сарто и Массимо Понтедрой, я постепенно перешел к тайнам сестры Эмилии. Зная, что Адель не пойдет со мной на контакт, мне пришлось искать зацепки самому, и это все усложняло. Мне пришлось потратить гораздо больше времени на поиски, чем я мог бы потратить, если бы сестра Эмилии просто доверилась бы мне, просто рассказала правду. Но девушка боялась. Это было очевидно. Ей явно угрожали, чем и как, я не мог точно сказать.

Малышу пришлось изрядно повозиться, чтобы отыскать одного из лечащих врачей Адель, когда она ещё была ребенком, и когда ей поставили фальшивый диагноз, став прописывать те «странные» таблетки. Честно говоря, мы не узнали от него ничего нужного, но получили новую зацепку. Мужчина был обычным доктором в одной из небольших клиник Финикса, который когда-то продался за деньги, наплевав на все свои врачебные принципы. Он был таким трусом, что раскрыл все карты сразу же, рассказав о том, что с ним связывался некий посредник. Этот идиот был настолько глупым, что даже не знал имен, и не видел лиц. Его интересовали только деньги, и приказы, которые он выполнял без лишних вопросов. Единственной зацепкой стало то, что мужчина посоветовал нам обратится к некой женщине-гинекологу, работавшей в маленькой, частной клинике на другом конце Финикса. Мужчина когда-то был знаком с ней, а та, в свою очередь, как оказалось, была близка с матерью Адель и Эмилии. Этот идиот так сильно боялся за свою жизнь, что едва не наложил в штаны, когда я достал свой нож... а потом, убил его, оставив некое послание тем ублюдкам, которые решили воспользоваться маленькой девочкой, испортив её жизнь. Я сделал это нарочно, потому что был уверен в том, что мудаки точно узнают об этом, и засуетятся. И я ждал их следующего шага.

Покончив с доктором-трусом, мы... я и Рид Браун, который вновь привязался ко мне, не желая оставлять меня одного ни на минуту, нашли нужную нам женщину, которая, пожалуй, сразу же поняла, кем мы являлись. И честно говоря, я мог уважать её только за то, что она не попыталась даже убежать, как сделал это предыдущий врач. Она сглотнула, но пригласила нас в свой кабинет, несколько раз оглянувшись по сторонам перед этим, благо в дневное время здесь не было много лишних глаз.

— Я не знаю, кто вы, но ваш вид кричит о том, что вы из мафии. — сказала она, сев за свой стол прямо напротив меня. Рид остался в машине перед главным входом, потому что я не хотел, чтобы он мне мешал. — И вы явно пришли не просто так. — женщине было на вид около пятидесяти, может немного меньше, она была слегка полновата, что и придавало ей возраста. Её карие глаза не могли скрыть того страха, который она испытывала, темные волосы, с несколькими прядями седины в них, были были собраны в пучок на затылке, а морщинистые руки сцеплены в замок перед ней. Она была одета в белый, больничный халат, под которым скрывалась обычная рубашка. Ее смугловатая кожа и едва заметный акцент выдавали в ней то, что она не была американкой. Скорее, итальянкой. Бейджик с ее именем и фамилией, свисающий с шеи, говорил о том, что я был чертовски прав.

«Доктор Кара Палмиери»

— Я уверен, что вы знаете, зачем именно я пришел к вам. — она сглотнула. — Такая женщина, как Амара Тереза Карузо. — доктор заметно напряглась, её лицо стало непроницаемым, а брови сошлись на переносице. — В прошлом, Амара Дель Монте. О чем-нибудь вам говорит?

— Ни о чем. — попыталась ответить женщина, как можно тверже, но у неё не получилось. Я усмехнулся, проведя своими пальцами по гладкому подбородку, и откинулся на спинку стула, закинув свою ногу на ногу.

— Разве? Может тогда вы узнаете её дочь? Адель Карузо? — женщину едва заметно стало потряхивать, но я видел по её глазам, что она точно знала, о ком именно я говорил.

— Я ничего не знаю об этой семье. Меня не было в Финиксе много лет. — я нахмурился. — Я работала в другом городе.

— Но раньше вы жили тут, верно? — она кивнула головой в знак согласия.

— Это было давно.

— Я думаю, что такое сложно забыть.

— Что вы от меня хотите?

— Правду.

— Я не могу вам ничего дать. Я ничего не знаю.

— Вы же тоже были матерью. — ее маска дала трещину, глаза женщины округлились. — Ваше дочь, Мария, верно? Умерла при загадочных обстоятельствах...

— Покиньте мой кабинет! — тут же заявила она, вскочив со своего места, и тыкнув пальцем в сторону двери. — Сейчас же, пока я не позвала охрану!

— Ты думаешь, что охрана действительно может мне что-то сделать, Кара? — на моих губах медленно растянулась дерзкая улыбка.

— Я вас не боюсь, вам больше нечего у меня отнять! — повысила она свой голос на меня, судорожно размахивая руками.

— Ты, наверное, плохо знаешь, на что я способен. Ах, да, я забыл представиться. Думаю, одной фамилии будет достаточно. — она тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под халатом. — Конте. — женщина ахнула, прижав свою руку ко рту. — А теперь, сядь! — и она села. — Теперь ты понимаешь, что я гораздо хуже тех людей, которые убили твою дочь. — Кара ничего не ответила, она просто молча следила за мной, продолжая дрожать. — И я знаю, что у тебя есть внучка.

— Нет! Только не она! Прошу! Она все, что у меня осталось. — начала молить меня эта женщина, и по её щеке скатилась первая слеза.

— Ты ничего и никого не сможешь спрятать от меня, Кара. Поэтому, начинай говорить о семье Карузо, пока твоя милая внучка ещё жива. — она судорожно схватила своим ртом воздух, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы немного успокоится. Честно говоря, её внучке ничего не угрожало. Я просто воспользовался информацией о её существовании в своих целях, и это сработало. — Скажешь правду, и я забуду о существовании твоей девчонки также быстро, как и вспомнил о ней.

— Я когда-то была близка с Амарой, мы дружили. — начала она. — Моя мать работала кухаркой в доме Карузо. Это было очень давно, я познакомилась с ней случайно, когда была гораздо моложе. Мы общались какое-то время, пока моя мама все ещё там работала, и пока она не умерла.
Я была благодарна Амаре за её помощь, ведь она помогла мне в свое время деньгами, помогла похоронить мать... я не забыла её доброту, даже несмотря на то, что мы потеряли связь. Однажды, она позвонила мне ночью, попросив об услуге. Я не смогла отказать, но когда она привела ко мне ночью, в закрытую клинику, свою дочь-подростка меня пробил озноб. Я никак не думала, что увижу перед собой девочку... я не помню, сколько ей тогда было. Может лет тринадцать? — мой кадык дернулся, Адель была совсем ребенком. — Амара умоляла меня не задавать ей никаких лишних вопросов, и сохранить все в секрете. Я знала, что такое мафия, и я даже боялась представить, чем это может обернуться для неё, поэтому, просто сделала все так, как она мне и велела. Девочка была изнасилована, разрывы в матке, синяки на теле... ещё тогда я поняла, что девочка не сможет стать матерью после таких травм. Это было ужасно, жестоко... — она запнулась, её дыхание все ещё было тяжелым. — Но я ничего не могла поделать. Только дать им заключение о проведенном мной осмотре, и посоветовать попытаться «излечить» девочку, может быть, если бы Амара не отказалась от лечения, Адель бы... неважно. Документы были у меня, и их копия была у Амары. Спустя какое-то время, я пришла на работу, а мой кабинет был перевернут «с ног на голову», кто-то здесь что-то искал, и тогда я быстро осознала, что те бумажки о зафиксированном акте изнасилования были для кого-то очень важны. Кто-то пытался избавиться от улик. Я же, понимая, с кем имела дела, ещё после ухода Амары с Адель, увезла документы домой, спрятав их в укромном месте. Но после того, как в мой кабинет вломились, я осознала, что моя дочь, которая осталась одна дома, была в опасности. — он сглотнула, её трясло. — Я не успела. Документы были найдены и уничтожены, а моя дочь убита. Это было посланием для меня.

— От кого?

— Камилло Понтедра.

Нельзя сказать, что я был прям сильно удивлен, нет, однако, мне все равно казалось, что я что-то или кого-то упускал из виду, и что на Камилло все это не заканчивалось. Тем не менее, эта женщина подтвердила слова Массимо. Оказывается, Камилло был невероятно сильно влюблен в Амару Карузо, мать девочек. Его любовь была настолько сильной, что доходила до некой маниакальности, сталкерства и даже некоторых других сумасшедших вещей. Несмотря на то, что Амара была уже замужем, и искренне любила своего мужа Анджело, Понтедра не желал принимать их брак. Сначала он был готов пойти на то, чтобы Амара просто была его любовницей, он даже был готов делить свою «любовь» ещё и со своим сводным братом. Когда он наконец-то осознал, что Амара не собирается отвечать ему взаимностью, и что как бы он с ней не флиртовал, и чтобы он не делал, задаривая её подарками, она все равно его отвергнет, он решил пойти по-другому пути. Не желая рассказывать своему мужу об ухаживаниях Камилло, дабы просто-напросто не испортить их теплые и довольно близкие, братские отношения, которые у них сложились, Амара решила умолчать обо всем.

Тогда у Камилло и появился этот план, женщина не знала, в чем именно он заключался, однако, зная Понтедру, она понимала, что ничем хорошим он бы, так или иначе, не закончился. К тому времени, Кара уже прервала связь с Амарой, но по её личным догадкам и предположениям, и после того, как она узнала новость о том, что её давняя, близкая подруга мертва, она поняла, что Камилло решил просто сделать так, чтобы Амара не досталась никому. Ни его брату Анджело, которому, на самом деле, он всю жизнь только завидовал и не любил его, также искренне, как сам Карузо, ни ему самому.

Закончив с этой женщиной, я пообещал ей больше никогда ее не беспокоить, и признался, что её внучке никогда ничего не угрожало. Он просто использовал информацию о ее существовании, чтобы вытянуть из женщины всю правду.

На тот момент, я был в полнейшем замешательстве, как таковых доказательств того, что к Адель приложил руку сам Камилло, по сути, человек, которого девочки считали своим дядей, у меня не было. Я также не мог прилюдно обвинить его в педофилии, потому что не имел ровным счетом ничего. Пока ничего. Но подвергать Кару и ее внучку опасности я больше не хотел.

Мне потребовалось ещё некоторое время, чтобы узнать, что люди, узнавшиеся о смерти доктора Адель, засуетились. Подозрительные действия стали проявлять Боттичелли и Пондетра, подчищая свои прошлые «следы». Сначала они засели на дно, делая все предельно аккуратно, и через других людей. Я узнал, что Хиронимо продал тот секс-клуб, где работали одни проститутки-стриптизерши, и занялся более праведной деятельностью, боясь, что Анджело Карузо мог узнать о его прошлых «увлечениях и пристрастиях». Также, спустя какое-то время, в Финикс наконец-то вернулся Камилло, от которого вообще не было никаких вестей за последние месяцы. Причем он сделал это так, что никто не знал о том, что он приехал в родной город. Тем не менее, я, обеспечив круглосуточное наблюдение за его недвижимостью, которая у него была в Финиксе, узнал, что в одну из ночей, он вернулся в свой дом. Не теряя времени, я решил нанести ему свой «скромный» визит.

За окном было ещё темно, но Финикс скоро должен был проснуться. Небольшой, но роскошный дом, принадлежавший Понтедре, находился в уединенном месте, я бы даже сказал, в некой глуши. Вокруг дома располагался небольшой лес, что отгораживало территорию особняка от внешнего мира, и от соседей, которых не было поблизости. И честно говоря, это было очень удобно.

Переступив порог дома, я попал в довольно темный холл, освещенный лишь одной, тусклой лампой в углу. Прислушавшись к звукам, я понял, что Камилло был где-то на первом этаже, и отправился на его поиски. Рид остался снаружи, скрывшись за окнами темных окон машины. Да, этот мудак продолжал следовать за мной. Благо у него хватало мозгов не совать везде свой нос.

Заметив свет, проникающий из-под открытой двери кабинета, я очень аккуратно и тихо заглянул туда, но не обнаружил там мужчины, и тогда мой взгляд привлекла ещё одна дверь, это была необычная дверь. Она была «скрытой»от обычных, человеческих глаз, встроенной в стеллаж с книгами. Из другой, «тайно» комнаты исходили странные, шаркающие звуки. Я пересек кабинет, остановившись на пороге приоткрытой двери с полками, заполненными книгами, и замер.

Мое дыхание перехватило, когда я осознал, что только что увидел. Сначала мой взгляд столкнулся со спиной светловолосого мужчины, сидящего на полу и разбирающего какие-то записи, а потом, я поднял голову, и меня пробил холод. Все стены темного помещения были обклеены фотографиями, записями с иголками и нитками, как в фильмах о маньяках и преступниках, которые следили за своей жертвой, изучая все то, что им только удавалось найти. Но в основном, везде на этих фото была только одна женщина средних лет, напоминающая мне не сколько Эмилию, сколько её старшую сестру, Адель. Мне не составило труда догадаться, кем именно была эта, улыбающаяся на фотографиях, женщина. К тому же, от одной из её фотографий нитка шла к девушке помоложе, это как раз и была Адель, а чуть ниже нее была прикреплена ещё одна фотография, но там уже находилась Эмилия, моя кошка, которая на фото выглядела гораздо младше, чем сейчас.

Мурашки пробежались по всему моему телу, пока мои глаза изучали все стены. На них не было пустого места, почти везде висела эта темноволосая, симпатичная женщина... Амара Карузо. Рядом с этими фотографиями были также какие-то записи, прикрепленные к стенам иглами, ещё несколько фотографий других людей, в том числе и фото самого Анджело Карузо. Но в основном, везде была только она. Амара в парке, Амара на ужине в кафе, Амара с грозным животом, Амара с детьми... Боже, сколько это все продолжалось? Явно не один год.

Это выглядело настолько ужасно, что я пытался убедить свой мозг, что это был лишь кошмар, но нет, это была реальность, в которой я находился прямо сейчас. Фото свидетельствовали о том, что мужчина изучал эту семью годами, готовя свой план, который уже проворачивал все это долгое время. Честно говоря, я не мог разглядеть того, что было написано на небольших листках рядом с фото, но когда я заметил знакомую фотографию доктора, выглядевшую довольно новой по сравнению с остальными, и которая была перечеркнута красным крестом, я понял, что это был тот самый врач, которого я убил несколько месяцев назад. Тот трус... Камилло знал о моем приходе.

— Я знал, что ты меня найдешь. — глубокий, но такой холодный, мужской голос прорезал тишину комнаты, в которой не было больше ничего, кроме тысячи записей, и сотни фотографий. Мужчина выронил какие-то бумаги, напоминающие дела в полицейском участке о преступниках, и поднялся на ноги, медленно развернувшись на своих чистых, черных туфлях. Мужчина был одет в темный, широкий плащ, скрывавший все его тело. Его голубые глаза встретились с моими. Мне показалось, что передо мной стоял сам Массимо, только на несколько лет старше, чуть полнее и с кучей морщин на лице. — Я знал, что ты меня искал, и я был уверен, что ты однажды меня найдешь.

— Ты — чертов маньяк. — выплюнул я ему в лицо. — Сумасшедший сталкер.

— Называй меня, как хочешь. — спокойно ответил он, засунув свои руки в карманы плаща. — Но я просто её любил. Она должна была быть моей, не его. Анджело всю жизнь забирал у меня все самое лучшее.

— Так это просто зависть? Гребаное помешательство на том, что у Анджело была любимая женщина, была нормальная семья, а у тебя - нет? — я явно задел его, и он нахмурился. — Зачем ты втянул в эту невинную, маленькую девочку? Что тебе сделала Адель?

— Не надо. — прервал он меня. — Адель меня не интересовала. — я задумался. — Мой план заключался в том, чтобы разрушить семью Анджело, сломать его изнутри, лишить всего хорошего, что он имел тогда, лишить его той, которую мы оба любили всем своим сердцем. Чтобы она не досталась никому из нас.

— Это не любовь. Это помешательство! — его глаз дрогнул, это было похоже на нервный тик.

— Я ее любил. Сильно. И по-настоящему.

— Убеждай себя в этом дальше.

— Не тебе меня осуждать, мальчишка! — он сглотнул. — Адель была мне не нужна, она просто однажды стала помехой... не в то время и не в том месте, кажется, это так говорится, да? — и он усмехнулся, его улыбка была похожа на ту, которой обладали все маньяки в подобных фильмах и сериалах. — Девчонка увидела то, что не должна была увидеть. Никогда. Она стала той, которая узнала всю правду первой. Она видела, как я поцеловал её мать, она знала о наших чувствах... — его дыхание стало тяжелее. — И если бы этот ребенок... эта противная девчонка не решилась бы рассказать все сначала своей няне, которую, кстати, мне пришлось убить, а потом и своему отцу, то я бы не стал её трогать. Однако, я не мог убить ребенка любимой женщины, ведь так? Амара бы тогда меня возненавидела окончательно, поэтому, мне пришлось втянуть девочку в мою игру. Хиронимо, мой ближайший друг и соратник, предложил мне отличную идею с психотропными, наркотическими веществами, которые мы стали подсыпать девочке в еду и в питье. Они стали влиять на ребенка, порой девочка не могла понять, где была реальность, а где — нет. Мы заставили её поверить в то, что это все были лишь её детские выдумки, что ей все это показалось, и она ничего не видела, на самом деле. И все шло хорошо, пока девочка не начала взрослеть, пока она не начала догадываться... нам пришлось подключить врачей, которым мы очень хорошо заплатили, они убедили Анджело и Амару в том, что их дочь была сумасшедшей, и выписали ей некоторые препараты. Но там были не те таблетки, как ты уже понял, там было не то, чтобы могло помочь Адель, а то, что наоборот, усугубило её состояние. С каждым годом мы повышали дозу, по мере её взросления, иногда девушку преследовали ужасные галлюцинации. Признаться честно, я был ей даже восхищен. Она продолжала сопротивляться этим таблеткам до последнего, она боролась. Но всех можно однажды сломить, не так ли? — чертов урод, я никогда не испытывал такого отвращения ни к кому, которое испытывал прямо сейчас, к этому ублюдку. — Наверняка, тебе интересно, что же было дальше. Наверняка, ты думаешь, что я — главное зло в этой истории. Но так ли это? — он хмыкнул. — Честно говоря, я уже думал бросить все это, и оставить девчонку в покое. Пока Амара окончательно не отвергла меня, унизив перед этой соплячкой, пока она не выгнала меня из дома, будто я был каким-то обычным человеком! И пока Хиронимо не увлекся этой девчонкой. Не помню, сколько ей тогда было, тринадцать? Может, около четырнадцати. Когда Адель из маленького ребенка превратилась в довольно красивого подростка... ну и видимо, Хиронимо привязался к ней, пока занимался её психологическим «уничтожением», а был занят Амарой, то я не сразу осознал, что что-то изменилось. Хиронимо все чаще и чаще стал навещать дом Карузо, делая это крайне аккуратно, иногда даже тайно. Он не раз оставался на ночь в особняке Анджело, как его «близкий друг» и «соратник». — ублюдок усмехнулся, потерев свой щетинистый, обросший подбородок, рукой. — А потом, Амара узнала об их связи, она обвинила меня во всех грехах и в том, что я уничтожил ее жизнь, жизнь её дочери и ее семью. Она отвергла меня, выгнав, как бродячего пса. Откуда мне было знать, что Хиронимо не на шутку увлечется девчонкой, откуда я должен был знать, что он полезет к ней в постель? — я напрягся, сжав свои руки в кулаки, что не ускользнуло от взгляда этого мудака Понтедры. — В мои планы не входил Хиронимо с Адель. И я разозлился, настроив девочку против матери, я не думал, что все так сложится... но как ты уже знаешь, Адель убила свою мать. Может и не совсем осознанно, но в глубине души она знала, что её мать тоже была виновата в этом. Амара застала их вместе с Хиронимо, но она ничего не сделала, чтобы спасти свою дочь. Она ушла, сделав вид, что ей показалось, она ушла в свою комнату, чтобы продолжить спать. Она хранила это в тайне на протяжении нескольких месяцев, лишь однажды свозив свою дочь к гинекологу... Амара никому не рассказала. Кроме меня. И знаешь почему? — я был на грани того, чтобы накинутся на него, и разорвать его глотку своими руками. Меня даже подташнивало от того, насколько ужасной и противной была вся эта история. — Она не хотела разрушить то, что у неё осталось. Она не понимала, что уже все разрушилось. Амара пыталась сохранить свою семью, свою невероятную, взаимную любовь с Анджело, решив просто умолчать о трудностях, которые постигли её старшую дочь. Она решила, что со временем это забудется, что лучшим вариантом будет: отправление её дочери в психбольницу. Амара просто избавилась от Адель, на какое-то время, но она недооценивала Хиронимо, который мог найти девчонку, где угодно, и когда угодно. Она недооценивала меня. — он рассмеялся. — И вот, эта жалкая сука мертва. Хотел бы я видеть её глаза, когда она осознала, что собственная дочь проткнула её кинжалом. Невероятно, да? — он рассмеялся ещё сильнее, а я потянулся к своему пистолету, находившемуся в кобуре под моей косухой. — Она умерла, но знаешь, мне не стало легче? — он успокоился, перестав смеяться, и посмотрел на стены вокруг себя. — Я годы убил на эту тварь, не получив от неё ничего кроме того жалкого поцелуя. Я забил на собственного сына, перестав даже толком общаться с ним, я мечтал только о ней. Об Амаре. — он посмотрел на меня, я молниеносно приставил дуло глока к его лбу, и мужчина улыбнулся. — И вот, я здесь, чтобы умереть. Умереть в окружении её фотографий. — его выражений лица было диким, глаза выпученными. — Если ты думаешь, что это все? То ты ошибаешься, мальчик. Убив меня, ты не избавишься от всех бед. Убив меня, ты поймешь, что я не был худшим злом в этой истории. — он начал смеяться, я подошел ближе, и сильно ударил его рукоятью пистолета по лицу, разбив ему губу и нос, с которых тут же пошла кровь. Мерзкая ухмылка сошла с его лица, и мне стало чуть лучше, следующий мой удар кулаком пришелся ему в солнечное сплетение, ещё несколько раз я ударил его по лицу, пока оно почти полностью не окрасилось кровью этого ублюдка. Он упал на колени передо мной, едва удерживаясь даже на них, а затем, раскинул руки в стороны, его плащ распахнулся, и мои глаза округлились, когда я заметил взрывчатку вокруг его туловища, обмотанную скотчем и клейкой лентой. Там шел отсчет времени, пять гребаных минут... Он, черт возьми, был психом. Родители Адель совершили огромную ошибку, пригрев рядом с собой этого сумасшедшего ублюдка. Анджело видел только его маску, он не... черт. — Да, да, мальчишка, тебе нужно решить, либо ты уходишь сейчас, либо мы умрем вместе. Тик так, тик так. — он усмехнулся.

— О, нет, мудак, твоя смерть не должна быть такой легкой. — я отыскал нож в кармане своей косухи, и кинулся к этом уроду, чтобы снять с него взрывчатку, но он начал сопротивляться. И тогда я решил, больше не терять времени, которого и так осталось слишком мало, пусть лучше этот сукин сын умрет от моих рук, чем от собственных. Я поднялся на ноги, и вновь приставил дуло своего пистолета к его лбу. Как вдруг, к моему затылку прижалось что-то холодное, и грубое, я точно знал, что это такое. Это был такой же пистолет, как у меня, а потом, я услышал знакомый, мужской голос:

— Отойди от моего отца, черт возьми. — голос принадлежал Массимо Понтедре, сыну Камилло. Лицо мужчины, продолжающего стоять передо мной на коленях, стало непроницаемым. Я даже заметил некий страх в его глазах. Теперь и на моих губах появилась ухмылка.

— О, нет, Массимо, не сегодня. — и я нажал на курок. Его отец был мертв, и я убил его прямо на глазах собственного сына, а потом, развернулся к нему лицом, встретившись с такими же холодными, голубыми глазами, которые были такими же, как у этого психа, чей череп был пронзен моей пули чуть ранее. — У нас осталось две минуты, чтобы выбраться отсюда живыми. Твой ублюдок-отец обмотался взрывчаткой. — но Массимо продолжал смотреть на меня с глубокой ненавистью, его пистолет все еще был направлен мне в лоб. — Ну давай, я убил твоего гребаного психа-отца. Это сделал я! Я! — я взмахнул руками, указывая рукояткой своего глока на фотографии вокруг нас, и парень напрягся. — Давай, убей меня за это. Чего ты ждешь?

Тик так. Тик так. Тик так.

Время замедлилось, последнее, что я помню, прежде чем, я посмотрел в открытое окно и в мое тело всадили две пули, это удаляющаяся спина Массимо Пондетры, покидающего комнату.

Неужели я умер вот так?
Рядом с гребаным сумасшедшим мудаком Понтедрой? Неужели это все?

Но я выжил.
И только я знал всю правду.
И только мне теперь ею распоряжаться.
Мне нельзя совершить ошибку.
Больше нет.