Дикая кошка

📍США, Лас-Вегас

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 17

Я слышу мужские голоса, перешептывающиеся между собой, и не сразу осознаю, где нахожусь.

— Тише, Калисто! — я чувствую чью-то руку на своей голове, аккуратно перебирающую мои волосы между пальцами. Прикосновения настолько нежные и легкие, что я едва их ощущаю, но я могу точно утверждать, что кто-то прикасается к моим волосам.  И когда я понимаю кто, у меня перехватывает дыхание.  Я продолжаю делать вид, что сплю, но мне с трудом удается игнорировать руку Алессандро. — Уходи, пока ты ее не разбудил!

— Я собираюсь отложить помолвку. — услышала я голос Калисто. — Доктор сказал, что тебе следует провести в больнице, по крайней мере, пару недель, чтобы точно восстановиться. — рука Алессандро остановилась, и я сразу это почувствовала.

— Нет! Мы уже это обсуждали! — я напряглась. И кажется, Алессандро понял, что я проснулась. — Я слишком долго ждал её возвращения, я больше не хочу терять ни минуты. Я хочу быть рядом с ней... с Эмилией. — я затаила дыхание. — Уходи.

— Мы ещё вернемся к этому разговору. — сказал Калисто, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь с характерным щелчком.

— Я знаю, что ты не спишь, кошка. — я почувствовала теплое дыхание Алессандро на своем затылке, и открыла глаза, поняв, что уснула, прижавшись головой к его бедру. Резко вскинув свою голову, я посмотрела на него сонными глазами. Как мое кресло оказалось рядом с его кроватью? Как я уснула так близко к нему?

Прошло уже больше суток после операции, и все это время я была в палате Алессандро, выходя только тогда, когда мне нужно было сходить в туалет. Видимо, так сильно устав после последнего осмотра врача, я уснула прямо на кресле, которое потом, каким-то чудным образом, очутилось прямо возле его больничной кровати, где он сейчас лежал. Теперь, на нем был больничный халат, который скрывал все его татуировки, шрамы, бинты и пластыри, под которыми находились его новые раны от пуль. Провода и трубки, все ещё были присоединены к его телу, с другой стороны от меня. Он выглядел уставшим, будто не спал все это время, пока отдыхала я. Его черные волосы находились в полнейшем беспорядке, лицо было слегка опухшим, на щеках виднелись ссадины, которые уже заживали, и которые он явно получил не в ходе перестрелки, пальцы на руках также были разбиты, что говорило о том, что он дрался. Его шея была перебинтована, впрочем, как и часть туловища, и как левое плечо, которое пострадало больше всего. Он изучал меня таким же пристальным взглядом, как и я его, и осознав это, я тут же опустила свои глаза вниз. Наверняка, я тоже выглядела просто отвратительно после сна. Тяжело вздохнув, я набралась смелости, и снова взглянула на него. Алессандро продолжал смотреть на меня, будто ожидая, что я заговорю с ним первой.

— Я все еще ненавижу тебя! — он усмехнулся.

— Я знаю, и поверь, это намного лучше, чем то, что ты меня игнорируешь. Месяцами. — я сглотнула. После того, как он написал мне то сообщение с просьбой «дать ему шанс», я действительно игнорировала его, избегая любой новости связанной с Алессандро. Это было даже не сколько из-за него само, это было из-за меня. Я боялась, что мои чувства и эмоции однажды возьмут вверх, и я действительно дам ему шанс, о котором я могла после пожалеть. Но теперь... теперь мы были рядом. Слишком близко. Я больше не могла его игнорировать, как делала это, пока жила в Швейцарии. Это означало, что я теряла контроль над своим разумом и сердцем.

— Я не знаю, что я здесь делаю. — призналась я, засунув руки в карманы своей толстовки. Я не хотела, чтобы он обращал внимания на мои татуировки. Я сделала их почти сразу, как переехала в Швейцарию. Они имели прямое отношение к Алессандро. — Я не должна была сюда приходить. — он нахмурился, ему явно не понравилось то, что он услышал от меня прямо сейчас.

— Я рад, что ты пришла. И я не хочу, чтобы ты уходила. Я не хочу, чтобы ты избегала меня, игнорировала и делала вид, что меня просто не существует. Я устал от этого.

— Я тоже устала. — мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Между нами было столько недосказанностей.

— Я знаю, что виноват во всем. Я знаю, что все, что между нами произошло, было из-за меня. И я жалею об этом, Эми. — это звучало искренне, но почему-то мне все ещё было больно.

— Я хочу тебе верить. Но я не могу. — его лицо стало каменным.

— Я испугался. — вдруг начал он, и я сначала не поняла, что он имел ввиду. — Потому что будучи еще четырнадцатилетним подростком, я понял, что ты мне нравишься. Безумно сильно нравишься. — мои глаза округлились, он впервые признался мне в этом. — Мне никто никогда не нравился. Я был одиночкой. По жизни. Я не умел дружить, потому что обладал скверным характером, и будем честны, далеко не каждый мог меня вынести. Я не был хорошим младшим братом, постоянно создавая проблемы то Армандо, то Калисто. И я точно не был добрым человеком, попадая в различные передряги, и не раз убивая людей. Я занялся гонками, потому что экстрим, скорость и риск приносили мне хоть какое-то удовлетворение. Мне нравилось находится на грани между жизнью и смертью, мне нравилось чувствовать опасность, не заботясь ни о ком. Когда я попадал в аварии, разбивал машины, ломал руки, ноги, получал сотрясения, я не думал ни о ком, даже о самом себе. Мне было плевать на собственную жизнь. И я совершенно не переживал о том, что будет с моими братьями, если меня не станет. Я не думал о том, как они отреагируют на мою кончину. Но это было до тебя. До того, как ты заставила меня чувствовать нечто большее, что я не испытывал ранее ни к кому другому. В моей тьме, захвативший мой разум, мое тело и мое сердце, ты стала моим светом. Ты стала моей дикой кошкой, которая смогла добраться своими острыми ноготками прямо до моего сердца, которая оставила свои отпечатки на моем теле, и в моей душе. — я сглотнула, мурашки пробежались по всему моему телу, и я была рада, что прямо сейчас на мне была огромная толстовка, скрывающая мою очевидную реакцию на его слова. — А потом, я попал в плен. И все изменилось. — мое дыхание нарушилось, став тяжелым. Мы не разговаривали о плене после того, как он отверг меня, когда мне было тринадцать. — Плен изменил меня. И хоть он не сломал меня окончательно, но я был на грани. Ещё день, и я бы, возможно, не выдержал. — меня потряхивало, и я не хотела, чтобы Алессандро видел, как тяжело мне было слышать его признание спустя столько лет. — Я стал хуже. — его кадык дернулся, и он отвернулся, посмотрев на стену. Его взгляд стал пустым, отрешенным. — Я убил невинного человека. — я напряглась, явно не ожидая услышать именно такой ответ. — Я убил девушку, которая была со мной в плену. — и он посмотрел на меня. Боль. Вот, что читалось в его глазах сейчас. — Она была там много дней, месяцев... она бы не выжила, и она умоляла меня облегчить ее участь. Она больше не хотела, чтобы они её пытали. Она хотела просто умереть. И я дал ей это. — он сглотнул. — Я убил её собственными руками. — Алессандро посмотрел на свою свободную руку, лежащую на кровати между нами. — Я не хотел, но я сделал это. Самое ужасное, что через несколько часов Армандо появился в том подвале, где нас держали... он вытащил меня оттуда, и тогда я осознал, что она могла бы быть жива. Он мог бы спасти и её, как спас меня. — я вытащила руку из своего кармана, на которой не было никаких тату, и положила на его, чего он явно не ожидал. Его глаза округлились, и он бросил удивленный взгляд на меня, и сжал мои пальцы в своих, будто боясь, что я могла передумать и убрать свою руку.

— Ты не должен винить себя.

— Я знаю, Калисто говорил мне о том, что она бы все равно не выжила. Ее раны были несопоставимы с жизнью, но я...

— Нет, перестань. — он сглотнул, посмотрев на наши руки. — Здесь нет твоей вины, и ты должен отпустить это.

— Я не могу. Кошмары преследуют меня до сих пор. Намного реже, чем раньше, но... — он запнулся. — Я не хочу тебя напугать, я не хочу, чтобы ты испытывала ко мне отвращение, я...

— Не буду.

— Я не контролирую себя во сне... — я напряглась, и кажется, он это почувствовал. — Я не осознаю, что делаю, когда мой мозг отключается. Я могу сотворить ужасные вещи.

— Это из-за той девушки? Из-за... — почему-то мне пришла мысль о том, что эта девушка была дорога ему. Я понимала, что не должна была так думать, ведь она мертва, но... что-то в его словах заставило мое сердце сжаться от боли.

— Из-за плена. — он вздохнул, это признание давалось ему крайне тяжело. — Потому что они делали со мной действительно страшные вещи, и когда я отключался, теряя сознание в очередной раз, я слышал тебя, я думал о тебе... когда я вернулся, когда меня стали преследовать эти кошмары, я испугался. Я боялся причинить тебе боль. Я отказывался от сна, но рано или поздно мой организм давал сбой, и я отключался. А когда я отключался, я мог сделать все, что угодно... я мог причинить боль. Кому угодно. — это звучало чертовски страшно, но я продолжала сжимать его руку в своей. — Однажды, мне приснилось, как вместо той девушки, я убил тебя. Это было настолько реалистично, что я чуть не сошел с ума, пока не проснулся. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что это был лишь кошмар. — мое дыхание было таким жа учащенным, и слезы скопились в уголках моих глаз. — Все эти годы после плена я боролся с собой. Но тот кошмар, где я душил тебя, не давал мне спокойно жить. Я боялся сделать тебе больно, Эмилия. — одинокая слеза скатилась по моему лицу, и лицо Алессандро исказилось от сожаления. От боли. От страданий, что нам пришлось пережить за все это время порознь.

— Почему ты не рассказал мне об этом раньше, Алессандро? Я бы поняла... — мой голос сорвался, он наклонился ближе ко мне, продолжая сжимать мои пальцы в своих, и прислонился своим лбом к моему.

— Я решил, что будет лучше, если я тебя оттолкну, что будет лучше, если наша дружба прекратится. Но потом я понял, что без тебя мне еще хуже. — прошептал он мне в губы, слезы начали катиться по моим щекам. — Я не могу без тебя, Эмилия. Больше нет. Хотя я осознаю, что не заслуживаю тебя. Я осознаю, что натворил, но я был лишь глупым подростком, который пережил плен, который убил невинную девушку, который стал жертвой своих же кошмаров. Я не осознавал, как сильно ты мне нужна, на самом деле. Мне даже сложно дышать без тебя, кошка. — это было невероятно сложно слышать после стольких лет страданий, боли и разочарований. Я тяжело вздохнула, чтобы не поддаться искушению, и отстранилась от него, убрав свою руку. Слезы текли из моих глаз.

— Мне все еще больно, Алессандро. — это была правда. Возможно, если бы он открылся мне гораздо раньше, то все бы было иначе. Но сейчас, я не могу забыть прошлое, я не могу зачеркнуть все, что между нами было за пару минут, и начать все сначала. Я не могу.

— Прости. — я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. — Мне жаль, Эми.

— И я не доверяю тебе.

— Я сделаю всё, чтобы вернуть твое доверие. Просто дай мне шанс. Последний шанс. — чуть ли не молил он меня.

— Я не знаю, что тебе ответить. — я пожала плечами, вытерев слезы со своих щек пальцами. — Я не хочу, чтобы ты вновь причинил мне боль. Мне нужно время.

— Столько, сколько потребуется. — согласился с трудом он. — Но я не смогу долго ждать.

— Тогда не жди. — вырвалось у меня, и его лицо исказилось от боли. — Знаешь, когда я узнала, что ты попал в плен, я сбежала из дома, лишь бы увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке. Мне было тринадцать, я покинула Финикс, направившись в Вегас, совершенно одна. Мой отец думал, что меня похитили, он поднял всех своих людей на мои поиски, а я была у вас в особняке. Я преодолела такой путь, чтобы услышать, что ты меня использовал, и что наша дружба для тебя ничего не значила. Ты сломал меня тогда одними своими словами, даже не осознавая, какую сильную боль они мне причинили. — я горько усмехнулась, покачав головой из стороны в сторону, и сцепив свои руки в замок перед собой. — Я была готова на всё ради тебя... даже тогда, когда мне было тринадцать. Я была ребенком, но уже тогда я сделала выбор в твою пользу. Я выбрала тебя, я была готова бороться с нашими кошмарами вместе, если бы ты взял мою руку, которую я тогда тебе протянула. Но ты не выбрал меня. Ты меня оттолкнул, создав эту огромную пропасть между нами. — мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как каждое мое слово причиняло ему невероятную боль. Он наконец-то осознал, как я страдала все это время. Теперь, он был на моем месте. Но мы больше не были теми подростками. Мы изменились. — То, через что ты прошел, это ужасно, Алессандро. Но ты забываешь о том, через что прошла я, и через что я прохожу до сих пор. — он смотрел на меня с глубоким сожалением во взгляде. — Я годами ненавидела свою сестру, даже не пытавшись разобраться, почему она так поступила. Я годами была сосредоточена на своей детской влюбленности, не обращая внимания на то, через что проходили другие люди вокруг меня. И честно, я ждала, когда ты откроешься мне, и вот, ты приоткрыл это завесу, ты дал мне то, о чем я когда-то мечтала, ты дал мне правду, но я не почувствовала никакого облегчения, на которое рассчитывала ранее. Боль все ещё здесь. — я положила ладонь на свое сердце поверх толстовки. — Я не могу за пять минут забыть то, что было в прошлом. И ты не один страдал от кошмаров, Алессандро, я долгое время не могла спать из-за них, принимая сильные снотворные, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть. Я боялась притрагиваться к холодному оружию, поэтому все ножи в доме были спрятаны, так как при виде них у меня начиналась паническая атака. И я боялась даже свою сестру. У меня нет старших братьев, которые бы рискнули всем ради меня. Но у тебя они есть. Ты не был один, Алессандро. Никогда. Ты сам принял решение отгородиться ото всех, не только от меня, но и от своей семьи, от своих братьев. Это сделал ты. — его кадык дернулся. — Теперь, я больше не нуждаюсь в том, в чем нуждалась тогда. Несколько лет назад. Я изменилась, впрочем, как и ты. — я горько усмехнулась, встав со своего места, и посмотрев на него сверху вниз. — Я больше не нуждаюсь в тебе, Алессандро Конте. — он выглядел крайне разбитым, но даже не смотря на свой порыв, остаться здесь с ним, и черт возьми, броситься в его теплые объятья, я ушла, оставив его одного в своей палате. Я ушла, несмотря на то, как мне было больно, и как сильно я хотела быть рядом с ним. Я ушла, наверняка причинив ему не меньшую боль, какую причинил когда-то мне он. Я ушла, не дав ему того последнего шанса, о котором он просил. Тем не менее, я не сказала точного: «да» или «нет». Я сомневалась, прежде всего, в себе. Я боялась не устоять перед ним, совсем недавно борющимся за свою жизнь в операционной, я боялась показать ему свои настоящие чувства, и что я даже сейчас была бы готова ради него на всё. Но он не заслужил этого. Он не заслужил моей любви.

С тяжелым сердцем, я вышла из больницы, даже не осознавая, что все это время, пока я шла быстрым шагом по коридорам клиники, я почти не дышала. Выйдя на улицу, я повернула свою голову к солнцу, вдохнув в себя теплый воздух Лас-Вегаса. Город, который не принёс мне ничего хорошего, город, который не был моим домом, и я не думала, что когда-то сможет стать им. Я чувствовала себя здесь чужой.

Как вдруг, тяжелая рука опустилась на мое плечо, я вздрогнула, резко распахнув свои глаза, и обернулась. Сзади меня стоял Калисто, чье лицо выглядело не менее уставшим, чем мое. Его черная рубашка была помята, верхние пуговицы были расстегнуты, рукава закатаны, и на нем не было привычного пиджака. Это отличалось от того идеального образа Консильери, к которому привыкла я, когда видела его.

— Ты в порядке? — спросил он, наклонив голову на бок, и начав пристально изучать мое лицо. — Тебе нужно отдохнуть.

— Как и тебе.

— У меня много дел. — я лишь кивнула головой, не зная, как на это реагировать. Для меня он был не просто холодным братом Алессандро с серыми, как сталь, глазами, для меня он был Консильери синдиката, которого все члены боялись и уважали.

— Как это произошло? Кто в него стрелял? — вдруг отважилась спросить я, и глаза Калисто превратились в щелочки, он нахмурился.

— Он не сказал тебе? — и тут я напрягалась, почувствовав что-то неладное.

— Мы не... мы не говорили об этом.

— Тогда тебе лучше спросить напрямую у него.

— Скажи мне.

— Никто кроме Алессандро не знает всей правды того, что там произошло на самом деле. Пока я только разбираюсь во всем. Но если мой брат не станет говорить, то я не думаю, что смогу найти что-то существенное. — я сглотнула, не понимая, почему Алесс умалчивал о нападении.

— Там?

— В доме, принадлежавшем Камилло Понтедре.

— Дядя? — мои глаза округлились. — Что...

— Я ничего не знаю, Эмилия. Если тебе удастся разговорить Алессандро или Рида, то дай мне знать. — я нахмурилась. — Потому что они оба отказываются говорить что-либо. — и тут я вспомнила, что Браун сказал мне, мурашки пробежались по всему моему телу, а сама я вытянулась, как струна.

— Причем тут Рид?

— Он был там с ним. Это все, что я могу тебе сказать. — я сглотнула. — Я подошел к тебе не из-за этого. Мы откладываем помолвку на пару недель, пока моего брата не выпишут из клиники. Это решение Армандо. — я лишь кивнула головой. — Все это время, ты будешь находится под тщательным присмотром в особняке своей бабушки. Чико отвечает за твою жизнь, и если с тобой что-то произойдет, Эмилия, то он лишится головы, в первую очередь. — я вся напряглась. — Так что, не советую тебе покидать дом синьоры Дель Монте, прежде всего, в целях твоей же безопасности. Пока мы не разберемся во всех деталях покушения на жизнь Алессандро, ты не покинешь территорию особняка.

— Вы решили просто запереть меня в доме до помолвки? — огрызнулась я.

— По-другому, Алессандро не соглашался оставаться в больнице. — мои глаза вспыхнули в гневе, я сжала руки в кулаки, прижав их к своим бедрам. — Поверь, Эмилия, это лучшее решение. К тому же, пока Алесс находится в больнице под охраной, расставленной по всему периметру клиники, и пока до него здесь не могут добраться, следующей целью станешь ты. Потому что только так они смогут сломать его. Окончательно.

— Причем тут я... — Калисто усмехнулся, перебив меня.

— Ты серьезно не видишь, как он влюблен в тебя? — мой рот приоткрылся от шока. — Он был готов поехать за тобой в Швейцарию, если бы не горе, которое постигло Армандо, и если бы не я, который остановил его. — мое тело охватила дрожь, я не могла поверить в услышанное. — Он выбрал тебя, девочка, не нас.

— Это не...

— Не правда? — он снова усмехнулся, покачав головой. — Продолжай дальше отрицать то, что видят все... кроме тебя. — затем он развернулся и ушел, оставив меня в недоумении стоять возле входа в больницу. Я закрыла глаза, пытаясь восстановить свое дыхание, и оправиться от легкого шока, который сейчас испытала. Развернувшись и приоткрыв свои глаза, я врезалась в чье-то мускулистое тело. Задрав голову кверху, я столкнулась с глазами цвета темного шоколада, которые с некой ненавистью и осуждением смотрели прямо на меня. Я нахмурилась, не понимая, чем были вызваны изменения в поведении Рида Брауна. И почему я заслужила такого отношения от него? В чем я была, черт возьми, виновата?

— Собралась домой? — поинтересовался он холодным голосом. Я сделала шаг назад, чтобы увеличить между нами расстояние, потому что чувствовала себя сейчас крайне некомфортно рядом с ним.

— Что ты от меня хочешь? — огрызнулась я, задрав высоко свой подбородок. Я не боялась этого придурка.

— Чтобы ты и твоя чокнутая семейка исчезли из жизни Алессандро. — выплюнул он мне в лицо, и мой рот приоткрылся от явного шока.

— Ты сошел с ума? — он горько усмехнулся, проведя языком по своей нижней губе, и засунув руки в карманы своих трико.

— Он чуть не умер, Эмилия, потому что начал копаться в дерьме твоей семьи. Он делал это все только ради тебя... — я ахнула. — Тот ублюдок заслуживал смерти, но он... — Рид указал пальцем на больницу. — Но он - нет. — имея ввиду Алессандро.

— Тот ублюдок?

— Не делай вид, что ничего не знаешь! Ты строишь из себя недотрогу, когда не нужно! — повысил он свой голос на меня. — Ты защищаешь этого мудака, и тебе совершенно плевать на Алесса!

— Что ты несешь? Кого я защищаю?

— Ты знаешь, кто стрелял в Алессандро? — я сглотнула, отрицательно покачав головой из стороны в сторону. Но кажется, парень мне не поверил. — Кто загнал его на больничную койку? Кто всадил ему эти пули, после того, как Алесс ему помог? — меня трясло, а взгляд Рида продолжал прожигать во мне дыру. — Это был твой любимейший кузен. — с отвращением в голове произнёс он. Нет. Он врал мне. — Это был Массимо. — и кажется, мое сердце перестало биться в этот момент.

— Ты лжешь мне! — зарычала я, мое дыхание было прерывистым, тяжелым, мне не хватало воздуха. — Это ложь! Он бы не сделал этого! Ему незачем! Он бы не стал...

— Алессандро убил его отца. — я замерла на месте. — Камилло Понтедра мертв. — все вокруг меня будто перестало существовать, я не слышала звуков, никого не видел рядом с собой. Тишина.

В моей голове звучали лишь две фразы:
«Это был Массимо.»
«Камилло Понтедра мертв.»