Дикая кошка

📍США, Лас-Вегас

АЛЕССАНДРО КОНТЕ, 19

Это было тяжелое время для нас всех. Но оно у меня было, чтобы подумать, разобраться в себе и сделать все правильно, больше не совершая никаких ошибок.

Я решил все исправить.
Ради Эмилии. Ради моей кошки.

В последние несколько недель мы с Ридом стали часто участвовать в ночных гонках, они хоть немного помогали ему отвлечься, однако парень уже не был прежним. Он стал более замкнутым, хмурым и молчаливым, что не было похоже на того Брауна, которого я знал, и с которым я когда-то познакомился.

Рид также проникся симпатией к мальчику, опекуном которого являлся я. Мы стали гораздо чаще навещать его, проводя с ним больше времени, чем я проводил с этим маленьким парнишкой до этого. Ребенок тянулся ко мне, это замечал не только я, но и Рид, однако я не знал, как правильно себя с ним вести. Мне было действительно тяжело стат для этого мальчика чем-то большим, чем просто опекуном. Я боялся... боялся сделать что-то не так.

Однажды, решив не затягивать с тем, что я задумал, я поехал в Финикс. Один. Мне не составило большого труда, чтобы найти того человека, который мне был нужен. Достаточно было воспользоваться моей фамилией в этом городе, и все двери были для меня открыты. Даже двери пентхауса Массимо Понтедры.

Зайдя внутрь, я сразу же ощутил запах спиртного, заполнивший все огромное пространство его квартиры. Оглядевшись, я увидел куча различного мусора, разбросанного вокруг. В основном, это были пустые бутылки из-под крепкого алкоголя, несколько пустых коробок из-под пицц, какие-то ошметки и прочий мусор. Но парня нигде не было видно, хотя весь персонал утверждал, что он не выходил из пентхауса уже несколько дней. Интересно.

Осмотрев несколько комнат и достигнув спальни, я увидел полуголого парня, спящего прямо на полу в одних боксерах. Рядом с ним валялась стеклянная бутылка, оставшаяся жидкость которой вся вылилась на пол. Я пнул бутылку ногой, засунув свои руки в карманы широких черных брюк. Бутылка откатилась вперед, ударившись об шкаф с характерным звуком. Парень резко вскочил, принимая боевую стойку и явно готовясь атаковать, но развернувшись и увидев меня, его глаза лишь округлились.

Массимо Понтедра, всегда носивший маску идеального мальчика, выглядел отвратительно, явно прибывая в запое все эти дни. Его светлые волосы были грязными, запутанными, под глазами залегли синяки, а подбородок оброс пятидневной щетиной. Впрочем, человек после хорошей пьянки выглядел именно так.

— Какого хрена ты тут забыл? — спросил он у меня, и я поднял свои солнцезащитные, темные очки на лоб, взглянув прямо в его глаза.

— Мда, не думал, что увижу тут такое. — я бросил на него осуждающий взгляд. Эмилия любила этого придурка, несмотря ни на что, и честно говоря, я был здесь только из-за неё. — Я пришел, чтобы поговорить. У меня нет много времени, я дам тебе пять минут, чтобы ты мог умыться и одеться.

— Да пошел ты! Проваливай из моего дома! — и он подошел ближе ко мне, покачиваясь, и рыча мне прямо в лицо. Из его рта исходил ужасный запах.

— Мне глубоко насрать на тебя, Понтедра. Я пришел сюда не ради твоей эгоистичной задницы, а ради Эмилии. — он тут же замолчал, нахмурившись. — Пять минут. Уже меньше. — напомнил я ему, прежде чем развернуться на своих лаковых бордовых туфлях на шнуровках, и спуститься вниз. Я сел в гостиной на кресло, которое было самым чистым из всего, что я мог только найти в этой квартире. Не заставив меня долго ждать, Массимо вскоре появился передо мной, одетый в футболку и шорты. Он сел на диван, вальяжно раскинувшись на нем.

— Ну и? — он бросил на меня максимально недовольный взгляд. Парень явно не испытывал ко мне большой симпатии, впрочем, как и я к нему.

— Я наслышан о твоих похождениях. — сказал я. Достав из кармана небольшой нож-бабочку, которую начал крутить в своей руке, чтобы оставаться спокойным. — Жена Раггиро? — я усмехнулся, посмотрев на парня, который сжал свою челюсть до скрипа. — Смело.

— Пришел поговорить о том, кого я трахаю?

— Женщина беременна и предположительно от тебя, ведь так? — он сжал свои руки в кулаки. Его поза уже не была такой расслабленной, как несколько секунд назад.

— Чего ты хочешь?

— Видишь ли, ты дорог Эмилии, следовательно, она будет разбита, если ты умрешь, а зная Раггиро, я могу сказать, что он просто ждёт подходящего момента, когда пустит тебе пулю в голову. — Массимо начал тяжело дышать, не спуская своих глаз с моего лица. Я продолжал крутить нож в руке, изредка поглядывая на него. — И даже, если этот ребенок не твой, это будет уже вопрос чести. Ты унизил Сарто. Он не оставит тебя в покое, пока не накажет.

— К чему ты ведешь?

— Он убьет тебя. — Массимо фыркнул.

— Круто, это все? — он хотел подняться со своего места.

— Нет. — твердо заявил я, и пригвоздил его своим убийственным взглядом обратно к дивану. — Я предлагаю тебе свою защиту. — и Массимо усмехнулся, явно не веря в это. — Не вижу ничего смешного, в отличие от тебя, я знаю, как придержать Раггиро в узде, и на какие кнопки нажать, чтобы он бросил свою идею о твоем убийстве.

— И что ты хочешь взамен?

— Правду. — лицо парня стало каменным. — Ты расскажешь мне все, что я захочу узнать.

— Так вот оно что? Эмилия не дает тебя покоя? А для чего она тебе нужна? Очередной трофей? Девушка, которую ты ещё не трахнул? — и мой нож моментально взлетел, войдя в стену позади Массимо. Глаза парня широко раскрылись, он в шоке уставился на меня, затем поднял свою руку и дотронулся пальцами до уха, которое я слегка задел, лишь немного пустив ему кровь. Настолько близко пролетел мой нож от его лица.

— Не смей так говорить о ней! — прорычал я, наклонившись ближе к нему. — Иначе в следующий раз, я не промахнусь, Понтедра!
— он сглотнул. — А теперь. — я откинулся обратно на спинку кресла, как ни в чем не бывало. Массимо обернулся, чтобы посмотреть на нож, четко вошедший в стену примерно по рукоять. — Вернемся к нашему разговору. Я все улажу с Раггиро. Но ты должен будешь ответить на все мои вопросы. Договорились?

— Я не доверяю тебе. — он поморщился.

— У тебя нет выбора. — Массимо тяжело вздохнул. — Кроме того, я бы не сделал того, чтобы могло хоть как-то навредить Эмилии. Честно говоря, я не понимаю, почему она так заботится о тебе, ведь ты её совершенно не заслуживаешь.

— Как и ты! — тут же парировал он. — Ты только причинял ей больно, с каждым днем отталкивая её все больше и больше. Ты - гребаный мудак!

— Я совершил достаточно ошибок. — я был напряжен. — И я сожалею о них. Сейчас я пытаюсь исправить хоть что-то.

— А, так значит, ты думаешь, что помогая мне, ты сможешь, таким образом, вернуть доверие Эми? — он фыркнул. — Она не простит тебя. Ты, черт возьми, трахался с её подругой. — мое лицо стало каменным.

— Что? — переспросил я в удивлении.

— Не делай вид, что не знаешь! Ты мне противен. — выплюнул Массимо мне в лицо. Колесики начали крутиться в моей голове, и я наконец-то осознал, что он говорил об Идаре.

— У меня ничего не было с этой чертовой сукой. — зарычал я, угрожающе посмотрев на парня. — Мне глубоко плевать на неё!

— Ты можешь не врать мне, Эмилии тут все равно нет!

— Я бы никогда так не поступил с Эми. Я делал множество дерьма в прошлом, но точно не это. — и кажется, парень задумался, ведь мои слова прозвучали слишком искренне. — Я дорожу Эмилией, понимаешь?

— Если бы ты дорожил, то не причинял ей боль. — отчасти, он был прав.

— Ты ничего не знаешь. Всегда есть причины...

— Какие тут могут быть причины? — он взмахнул руками перед нашими лицами. — Она, черт возьми, только и думала о тебе. Ежедневно. Пока ты не оттолкнул её. — мое сердце сжалось от боли после услышанного.

— Я жалею об этом. Я жалею о многом!

— Я не хочу иметь с тобой никаких дел, Алессандро Конте. Так что, проваливай из моего дома! — и он указал рукой на дверь за его спиной.

— Ты можешь думать все, что хочешь, но я не уйду отсюда, пока не получу ответы. — твердо заявил ему я. — Если тебе плевать на себя и собственную жизнь, Массимо, то подумай хотя бы об Эмилии, ведь она действительно заботится о тебе. Она будет сломлена, если с тобой что-то случится. — парень нахмурился, он знал, что я был прав.

— Ты мне все ещё не нравишься. — начал он. — Однако, я сделаю это только ради неё, понятно? И ты позаботишься о Раггиро!

— Хорошо.

— Хорошо. — согласился он, и между нами повисла минутная тишина. Мы смотрели друг на друга, будто изучая, и думая: правильно мы оба поступали или нет. — Что ты хочешь знать?

— Все.

— Задавай вопросы. — он продолжал следить за каждым моим движением.

— Я более, чем уверен, что Козима тебя не интересует. — Массимо напрягся. — Тогда зачем ты сделал ее своей любовницей? Зачем ты полез к жене Раггиро?

— Я не собираюсь говорить о себе! Я думал, что ты пришел сюда ради Эми, разве не так?

— Так. — согласился я. — Однако, ты — часть ее жизни, и если ты хочешь, чтобы я решил твои проблемы с Раггиро, то ты должен дать мне хоть что-то.

— Он изнасиловал мою девушку. Она была беременна, и потеряла ребенка из-за... этого. — быстро пробормотал он, и я замер, явно не ожидая услышать такого.

— Раггиро Сарто? — переспросил я. Массимо бросил на меня просто убийственный взгляд.

— Ты знаешь ещё кого-то из нашего синдиката с таким именем? И женой Козимой?

— Он бы не сделал этого. — я сказал это вслух. Глаза парня превратились в щелки, он просто начал сверлить меня взглядом, прожигая в моем лбу дыру.

— Я знаю, о чем говорю, ублюдок.

— Хорошо. — мне пришлось согласиться, потому что парень был слишком взвинчен, и я переживал, что он мог просто уйти, закончив наш разговор. — И ты решил отомстить, воспользовавшись его женой?

— Что-то по типу того. Я не собираюсь вдаваться в подробности.

— Это было чертовски глупо. — он фыркнул на мое заявление.

— Не тебе меня осуждать! — прорычал парень.

— Та девушка... она мертва?

— Да. — коротко ответил Массимо. —Я больше не собираюсь говорить об этом!

— Эмилия имеет к этому какое-то отношение?

— Что ты имеешь ввиду?

— Я не хочу, чтобы она влезла в это, понимаешь? — он ещё сильнее напрягся, крепко сжав свою челюсть. — Раггиро бывает агрессивным, когда ему угрожают. И он довольно злопамятный человек.

— Я пытался не вмешивать ее в это, она знает обо всем, впрочем, как и весь синдикат уже.

— Только знает?

— Да. — неуверенно ответил он, я непроизвольно сжал свои руки в кулаки.

— Ты уверен?

— Да. — снова повторил парень. Но мне все равно это не нравилось.

— Ладно, что ты знаешь об Адель? — глаза парня слегка округлились.

— Причем тут старшая сестра Эмилии?

— Просто отвечай на вопросы! — не выдержал я, повысив на него свой голос. — Я знаю достаточно. И о том, что Адель убила их мать, я тоже знаю. — его рот приоткрылся, и тут же захлопнулся.

— Она лежала в психбольнице какое-то время. Она... все считали её сумасшедшей.

— Мне это тоже известно, Массимо. — кажется, он был удивлен. — Она не сумасшедшая, Массимо. Лучше расскажи мне то, чего я не знаю.

— Кто-то накачивал ее психотропными, наркотическими веществами чуть ли не с самого детства. И... она была подверженна насилию. — теперь был удивлен я. — Однажды, она пыталась покончить с собой. Но Эмилия и я... мы успели.

— Кто это сделал? — он пожал плечами, посмотрев на стену.

— Адель не призналась даже Эмилии. Никто не знает.

— И ты даже не пытался в этом разобраться? Анджело Карузо тоже не знает? — я снова повысил на него свой голос.

— Их отец ничего не знает. Он будет последним, кому они хоть что-то расскажут.

— То есть, никто даже не пытался узнать, что за человек с ней такое сотворил? — он сглотнул, и отчаянно покачал головой из стороны в сторону. — Ей никто не помог. — это был уже не вопрос. Массимо уронил свою голову, подперев ее руками.

— В моей жизни хватает своего дерьма. Я не могу уследить за всеми. — пробормотал он, отказываясь смотреть в мои глаза.

— Ты должен был хотя бы рассказать ее отцу. Анджело может и не хороший отец, но точно не худший. — он поднял свою голову, взглянув на меня.

— Я не хочу в это вмешиваться. — вдруг заявил он. — У меня у самого мишень на спине.

— В этой мишени виноват только ты. — он бросил взгляд на мою шею. Татуировка была скрыта под черной рубашкой, но верхняя её часть могла быть заметна из-под воротника.

— Вопросы закончились?

— Может мне ещё что-то следует знать? — парень вздохнул, потрепав свои светлые волосы рукой.

— Возможно, тебе стоит опасаться семью Боттичелли. — это было уже интереснее, я наклонился, положив руки на свои колени. — Мне не нравится Хиронимо, хоть он и близок с моим отцом, но он явно не на стороне отца Эмилии. Я как-то попытался покопаться в этом, узнал, что у Хиронимо есть стрип-клуб в ЛА, о котором не знал Анджело. Он вел какие-то дела за спиной своего Босса. Я не знаю все, и не могу утверждать, что его сыновья замешены в этом, но я бы никому из них не доверял. К тому же, Элмо имеет какую-то связь с Розой.

— Розой?

— Роза Коломбо. Младшая сестра Козимы, жены Раггиро. У них было что-то по типу отношений, я видел их несколько раз вместе, но я могу и ошибаться. Однако, мне кажется, что там явно есть какая-то история. — он пожал плечами.

— а Энцо?

— Он предан своему отцу, возможно, он что-то и знает. Элмо кажется мне более рассудительным, но как я уже сказал, они все подозрительные.

— Есть что-то ещё? — он как-то замялся, его глаза забегали из стороны в сторону, прежде чем снова взглянуть на меня.

— Я... — он сглотнул. — Я, по-своему, люблю своего отца, но он бывает порой странным.

— Что это значит?

— Анджело доверяет ему, считает братом. И я думаю, что мой отец тоже привязан к Анджело в какой-то степени, но...

— Но?

— Мой отец, Камилло... он был влюблен в тетю Амару. — мои глаза округлились.

— Мать... Эмилии и Адель? — он снова сглотнул, но кивнул головой в знак согласия.

— Я не знаю многого, честно говоря. Но, вроде, Анджело Карузо до сих пор не знает об этом.

— У них... у твоего отца и матери Эмилии была какая-то связь?

— Я не знаю. — его ответ показался мне честным. — Я узнал об этом... о его чувствах довольно случайно. Я нашел фотографию тети Амары у него. И там была написано...  он буквально признавался ей в любви, я узнал почерк отца и ... это странно. — он покачал головой в отчаянии. — Я не хочу думать плохо о своем отце.

— Если ещё что-то вспомнишь, то позвони мне. — я поднялся со своего места, обошел диван и вытащил свой нож из стены, на котором была кровь Массимо. Я провел двумя пальцами по острию ножа, вытирая капли крови. Парень все это время следил за мной, наши взгляды пересеклись. — Не делай больше глупостей, Массимо. — Мой голос звучал слегка угрожающе. — Никаких гребаных контактов с Раггиро, а тем более, с его женой. Даже не думай об этом! — его лицо было непроницаемым. Я растер его кровь между своими пальцами. — Я помогу тебе сейчас, но если ты совершишь ещё одну ошибку, то больше никто тебе уже не сможет помочь. Никто. — и я ушел.

Подъехав к дому Раггиро, и минув охрану, которая явно засуетилась, увидев, кто именно приехал к их Боссу, я почти сразу оказался в просторном холле роскошного особняка, выполненного в темном, современном стиле. Сарто спустился вниз, чтобы пригласить меня пройти в свой кабинет.

Когда мы оказались вдвоем, он налил себе виски, от которого я отказался, что явно не понравилось хозяину дома.

— Неожиданный визит. — сказал он, расположившись в кожаном, темно-коричневом кресле по другую сторону дубового стола. Сняв очки, я взглянул в его глаза. Они были странного оттенка, каре-зеленые, я не мог точно сказать цвет. В его каштановых волосах уже проступала седина, выражение лица было напряженным, непроницаемым, что напоминало мне другого человека, которого я ненавидел всем своим сердцем. Я знал одно: Раггиро не был копией Гаспаро, но у него были некоторые схожие черты, присущие семейству Ломбарди. Никто бы в жизни не сказал, что они братья, если бы их только не поставили рядом, плечом к плечу. Но я знал лицо Гаспаро наизусть, мне хватило трех дней пыток, чтобы изучить его детально. Поэтому, я точно мог сказать, что они являлись родственниками.

— У меня нет много времени. — я сразу решил перейти к делу.

— Даже так? — мужчина ухмыльнулся, сделав большой глоток своего напитка.

— Массимо Понтедра. — он чуть не подавился, с грохотом поставив свой стакана на стол. Гнев тут же отобразился на его лице. — Оставь его в покое.

— Он трахал мою жену, которая, возможно, беременна от него. — прорычал он, облокотившись своими руками на стол. — Я не собираюсь оставлять это просто так!

— Тогда я уничтожу тебя. — так просто заявил я, пожав плечами и облокотившись на спинку своего кресла. — Выбор за тобой, Раггиро Ломбарди. — его лицо изменилось, став совершенно каменным.

— Ты не первый, кто мне угрожает подобным. — он хмыкнул, а я попытался скрыть свое явное удивление. Кто ещё мог знать о том, кем, на самом деле, являлся Раггиро Сарто? — И меня это не пугает, Алессандро. Я был предан Каморре все эти года.

— Тогда почему ты не признался своему Капо в своем истинном происхождении? — его глаз дернулся.

— Ты же знаешь, твой старший брат не стал бы разбираться во всем, он бы просто меня убил. — возможно, он был прав. — У меня есть семья, которую я защищаю. Умру я, погибнут и они.

— Тогда оставь Массимо, если хочешь жить. — твердо заявил я.

— Нас с Массимо связывает долгая история, которая касается только нас двоих. — его дыхание стало прерывистом. Он сжал одну руку в кулак. — Не нужно вмешиваться в это, Алессандро.

— Видишь ли, Раггиро, я не уйду, пока не получу то, что хочу. — я наклонился к нему чуть ближе. — Я уничтожу тебя, если ты не отступишь. Я гарантирую тебе это, Ломбарди. — бросил я ему его настоящую фамилию в лицо, которое стало красным от переполняемой его злости.

— Ты думаешь, ты один можешь угрожать? — он ухмыльнулся. — У тебя появилась невеста, не так ли? — мое лицо стало непроницаемым, а взгляд был холодным, как сталь. Я был готов разорвать его на кусочки, но не мог, потому что обещал...

— Лучше бы тебе замолчать прямо сейчас, пока я не заставил тебя пожалеть об этих словах. — прорычал я.

— И как ты... — я дотронулась своими пальцами до шеи, где находилась веревка с крестиком, и сорвал её, положив крест на стол перед Раггиро. Глаза мужчины округлились, он стал тяжело дышать, его грудь вздымалась, и он схватился рукой за свою шею. — Откуда... откуда у тебя это? — он в шоке уставился на меня.

— Неожиданный поворот событий, да? — он сглотнул, едва скрывая свою дрожь во всем теле. Я впервые видел, чтобы этот мужчина был так потерян.

— Откуда... это я подарил ей его.

— А она отдала его мне. — он сглотнул, мужчина был на грани того, чтобы пустить слезу. Я... я был удивлен подобной реакцией. — Перед своей смертью. — он замер. Затем моргнул, и медленно дотронулся до крестика. Он был старым, потемневшим, и выглядел довольно плохо, но было видно, как много он значил для мужчины, сидящим сейчас прямо передо мной.

— У нее были только две вещи, которыми она дорожила больше всего. — Раггиро смотрел на крест, медленно перебирая его в своих пальцах, будто не веря, что мог когда-то ещё увидеть его. — Этот крестик, и плюшевый мишка, с которым она таскалась с самого детства. — на его губах появилась горькая ухмылка. И мне даже было как-то странно наблюдать за всей это картиной. — Она бы не отдала крест какому-то незнакомцу или человеку, которому не доверяла. — он посмотрел на меня, наконец осознав, что и так сказал слишком многое. Его лицо снова стало каменным, он сжал крест в своей руке, и тяжело вздохнул. — Я оставлю того ублюдка в покое, но пусть больше никогда не приближается даже близко к дому и к моей жене, пока мы не проведем гребаный тест ДНК. — я кивнул и поднялся со своего места, чтобы покинуть кабинет Раггиро, как меня остановил его вопрос.

— Как она умерла? — я в удивлении уставился на него. Наши взгляды пересеклись.

— Ты не... не знал? — он тоже поднялся, но даже так, я все равно был выше, чем он.

— Скажи мне. — я покачал головой, усмехнувшись.

— Ты задаешь вопрос не тому человеку, Раггиро, лучше спроси у своего брата. — он втянул в себя воздух. — И да, Раггиро, мой совет, займись своей дочерью Идарой. Она слишком часто бывает не в тех клубах и принимает запрещенные вещества. — он едва заметно вздрогнул, мужчина был разбит после того, что я ему сказал. — Если она ещё раз влезет в мою жизнь, то я больше не сдержусь... — я развернулся, и ушел, оставив его одного.

Дальше я должен был разобраться с Адель.
Я начал копаться в этом, и это заняло у меня достаточно времени, но я даже не представлял, к чему это всё приведет...

Следующее, что я помню, это выстрелы. Дикая боль в теле и в голове, а потом — темнота. Меня хотели убить, потому что я знал правду. Теперь я знал.

« — Алессандро! — вдруг услышал я. —Алессандро! — я пытался открыть свои глаза, но мои веки были настолько тяжелыми, что у меня никак это не получалось. — Алессандро, ты не можешь умереть!

— Эмилия?

— Кто такая Эмилия? — я снова попытался открыть свои глаза, но когда я это сделал, то вокруг все равно было темно.

— Она мне нравится.

— Тогда живи ради неё. — пробормотал женский голос. — Ты не можешь умереть сейчас. Она, наверняка, ждёт тебя дома.

— Мы просто друзья. — девушка усмехнулась, а потом послышался кашель.

— Ты не знаешь, что произойдет через несколько лет. — тяжело прошептала девушка, и тогда я осознал, что это был не голос в моей голове. Я все ещё был в плену. Они опять меня пытали. Я отключился, когда они приложили к моей спине горячий утюг... — Может она станет твоей женой? — я горько ухмыльнулся, зная, что девушка бы не увидела моей улыбки в темноте нашей камеры.

— Не думаю. Она слишком хороша для меня.

— Может это ты слишком плох для неё? — девушка снова начала сильно кашлять. Мне было её жаль.

— Может ты и права. — согласился я с ней, когда её кашель утих.

— Тогда исправь это.

— Как? Я не думаю, что вообще выживу. — сегодня они так долго надо мной издевались, что я не надеялся на то, что вообще очнусь.

— Я до сих пор жива, потому что надеялась найти спасение ради сына. Ради своего отца. А потом, появился Ты.

— Умирать вдвоем легче, не так ли?

— Нет. Ты — мое спасение, Алессандро. Из нас двоих должен выжить ты. Пообещай, что найдешь их. Пообещай, что поможешь им. Алессандро!»

Я резко открыл глаза, свет ярких ламп ударил прямо мне в лицо, и я поморщился.

— Док, он очнулся! — услышал я знакомый голос рядом с собой.

Я не совсем осознавал, где находился, и не до конца помнил, что произошло. Громкий голос моего брата был где-то рядом со мной, пока я находился в каком-то полубессознательном состоянии. Только спустя какое-то время, я стал более отчетливо слышать голоса, и наконец-то осознавать, что находился в больнице. Я, черт возьми, был прикован к больничной кровати. Мое тело жутко болело, а во рту пересохло. Мои виски гудели, а в ушах стоял какой-то ужасный писк.

Я несколько раз провалился в темноту, а потом снова приходил в себя, пока окончательно не выбрался из этой тьмы.

— Док сказал, что ты будешь жить. — заявил Калисто, когда я посмотрел на него.

— Как я здесь оказался? — с трудом произнёс я. — Воды. — брат тут же принёс мне бутылку, и помог сделать несколько глотков, поддерживая меня за шею и руку, в которую не были вколоты трубки и провода.

— В тебя стреляли.

— Херово. — лишь пробормотал я, понимая, что не мог поднять свою левую руку, которая была почти полностью перебинтована и чем-то зафиксирована. Мое туловище было скрыто под простыней, но я чувствовал боль везде, в каждой части своего тела.

— Ты говорил... когда был без сознания. — я нахмурился, продолжая беспомощно лежать на своей койке. — Ты звал Эмилию. — черт, я закатил глаза. — Она здесь. — я замер, мои глаза округлились.

— Что?

— Она за дверью твоей палаты. — я сглотнул, не веря в услышанное.

— Она же была... позови её! Сейчас же! Я хочу видеть только её. — тут же начал настаивать я. — Позови её. — мой брат напрягся, и вышел из палаты. Спустя несколько минут дверь снова приоткрылась, и я увидел её.

Сколько прошло времени? Сколько месяцев?

Девять чертовых месяцев. Даже чуть больше. 278 дней. 6672 часа. Не считая того времени, пока я был в отключке.

Она неуверенно зашла в мою палату, с некой жалостью в глазах смотря прямо на меня. Она выглядела немного... по-другому. Все также красива. Но её глаза были другими... Они иначе смотрели на меня. И я понял, что она стала старше. Её лицо больше не было подростковым. Передо мной стояла взрослая девушка. До безумия сногсшибательная.

Ее длинные волосы были собраны в высокий, небрежный хвост на затылке, несколько прядей выбились из него, прикрывая её безумно красивое лицо. На щеках стали выделяться высокие скулы, её губы были напряжены, но все ещё были пухлыми, розовыми, как я и помнил. Но взгляд был более холодным, отчего даже цвет её глаз казался сейчас другим. Яркий, насыщенный голубой, пропитанный ледяной осторожностью. Она была одета довольно просто, в спортивный костюм, состоящий из толстовки и штанов, но она все ещё была самой великолепной девушкой, которую я только когда-либо видел. Она была моей дикой кошкой.

— Ты изменилась. — сказал я, и ее глаза метнулись к моей шее. Черт, татуировка, она явно заметила её. Удивление сразу же отразилось на её лице, она ахнула, прикрыв рот своей ладонью, и продолжая смотреть только на мою шею. Я подтянул простыню выше, желая скрыть новые татуировки, которые теперь были на моей груди и руках.
Ее взгляд переместился сначала на мониторы, на мое перебинтованное плечо, а потом достиг моего лица. Она неуверенно стояла в стороне, будто не зная, что ей делать дальше.

— Как давно ты сделал эту татуировку? — это первое, что она спросила, продолжая сохранять дистанцию между нами, благо палата не была такой большой, и она не могла стоять в сотни метрах от меня.

— Давно. — лишь ответил я. Она сглотнула, начав теребить край своей толстовки пальцами. Мои глаза широко открылись, когда я заметил чернила и на её руке. Точнее, на пальцах, которые теперь украшали несколько маленьких, черных татуировок. Я не мог точно разобрать, что там было написано, ведь буквы состояли из каких-то замысловатых узоров, к тому же, она стояла не очень близко к моей кровати. Проследив за моим взглядом, она напряглась, и засунула свою правую руку в карман толстовки.

— Тату? — она снова сглотнула, прикусив свою нижнюю губу, и стараясь избегать моего взгляда. — У тебя не было татуировок.

— Теперь есть. — лишь это ответила она с такой холодностью, которая причиняла мне боль. Я чувствовал расстояние между нами, не потому что она стояла далеко, а потому что между нами была пропасть. Пропасть, состоящая из боли, ошибок и недосказанностей.

— Посмотри на меня. — и она сделала это. Не особо охотно, но сделала. — Почему ты избегаешь моего взгляда? — она вытянулась, как струна, и мне это не понравилось. Эмилия явно чувствовала себя крайне напряженной в моем присутствии.

— Потому что я чувствую себя виноватой. — вдруг призналась она, и я был крайне удивлен её ответом. — Я не должна чувствовать это, но я почему-то чувствую. — она нервно пожала плечами.

— Виноватой за что? — она начала тяжело дышать, её дыхание слегка сбилось.

— За то, что ты здесь. Прикован к больничной койке. — пробормотала Эмилия. — Я... я испугалась. — приятное тепло разлилось в моей груди. Она волновалась? Она волновалась за меня!

—  Ты не виновата. — она просто продолжала смотреть на меня. — Здесь нет твоей вины. Абсолютно никакой. Ладно?

— Ладно. — она тяжело вздохнула. — Как ты себя чувствуешь сейчас?

— Жить буду. — я натянуто ей улыбнулся. — Ты можешь подойти поближе, поверь, я сейчас точно не кусаюсь. Как видишь, я беспомощен. — она неуверенно сделала два коротких шага вперед, и остановилась.

— Не говори так. Это же временно.

— Я не собираюсь оставаться в этой гребаной больнице надолго. — признался я ей. — Так что ты права. Когда ты прилетела?

— Ммм... вчера. — как-то неуверенно ответила она. — У нас же... у нас должна была быть помолвка через пару дней.

— Должна? Ее отложили? Почему? Какого черта? Позови сюда Калисто. — начал возмущаться я.

— Ты ранен, тебя прооперировали, и вытащили две, черт возьми, пули. А ты думаешь о помолвке?

— Я не собираюсь её откладывать! — твердо заявил я ей. — Я и так ждал слишком долго. Что если бы я умер, а мы бы... — я замолчал, когда по её щеке скатилась одинокая слеза. Вид её слез просто вывел меня из себя, я стал переживать за неё. — Эй, все нормально! — я хотел протянуть к ней руку, но не мог. Все мое тело жутко болело.

— Не говори так больше! — осекла она меня, вытерев своим рукавом мокрые глаза. — Слышишь, не говори! — буквально приказала мне моя кошка. Я улыбнулся, но кивнул головой в знак согласия.

— Хорошо, кошка.

— Какого черта ты улыбаешься? — прорычала она, перестав плакать. — Это несмешно! Это ужасно! Я так испугалась за тебя, Алессандро! — тараторила она, возмущаясь и даже не осознавая, какой эффект на меня сейчас возымели ее слова. — Я, черт возьми, была на грани того, чтобы нахамить твоему брату! Я неслась сюда, как сумасшедшая, чтобы увидеть тебя и ... перестань так улыбаться! Ты меня пугаешь! — проворчала она, скрестив свои руки под грудью.

— Мне нравится, когда ты такая. — она замерла на месте. — Настоящая. Я скучал по тебе. — она сглотнула.

— Я... — но тут дверь открылась, и в палату зашел Доктор, на которого я непроизвольно зарычал, пронзив его своим самым убийственным взглядом.

— Проваливайте! — рявкнул я на доктора, и пару медсестер стоящих прямо за ним, но как только в проходе появился мой брат, Эмилия сразу же напряглась.

— Я,пожалуй, уже пойду. Выздоравливай, Алесс. — она назвала меня Алессом. Не Алессандро. Алессом.

— Не уходи. — сказал я ей в спину, когда она уже готова была выйти за дверь. В палате повисла тишина. — Останься. — она сначала взглянула на меня, обернувшись через свое плечо, а потом на моего брата, на которого я уже бросил предостерегающий взгляд.

— Он не успокоится, если ты уйдешь. — сказал ей Калисто довольно тихо, но я услышал.

— Я сейчас поднимусь на ноги, и пойду за тобой! — твердо заявил я Эмилии, и она ахнула, снова посмотрев на меня. Медсестры тоже стояли с открытыми ртами, наблюдая за нами.

— Ему нельзя двигаться, Мисс. — предостерег её Доктор. — Ни в коем случае. Просто останьтесь, вы не будете мне мешать, если присядете в то кресло в углу. — он указал трясущейся рукой на кресло, недалеко от моей головы в противоположной части палаты.

— Хорошо. — наконец-то согласилась Эмилия, и неуверенно дошла до кресла. Быстро сев в него, она старалась смотреть на кого угодно, но только не на меня.

— Нам нужно вас осмотреть, мистер Конте. — сообщил мне Доктор. Калисто прислонился к двери, плотно закрыв её, и бросил на меня свой недовольный взгляд.

— Делайте, что нужно, доктор. — сказал ему мой брат. Мужчина тяжело вздохнул и подошел ко мне.

— Я не кусаюсь. — сказал я ему прямо в лицо, когда он наклонился ближе ко мне. Кажется, мужчина был на грани сердечного приступа.

— Мы кололи ему в детстве уколы от бешенства, правда, это повлияло на его голову. Слегка. — я нахмурился, но когда услышал тихий смешок рядом со мной, и обернулся, увидев небольшую улыбку на лице Эмилии, то сразу же передумал кинуть в своего брата что-то тяжелое. Теперь, я смотрел только на неё, будучи заворожен даже ее небольшой ухмылочкой. Она была самым прекрасным, что когда-либо было в моей жизни. И я осознал это только сейчас.
Поздно. Довольно поздно.

Почувствовав мой взгляд на себе, она замерла, слегка покраснев. Наши взгляды пересеклись. Мое дыхание остановилось. И казалось, что сейчас здесь были только я и она.

Только мы.
И больше никого.