Дикая кошка

📍США, ЛА

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 16

Все начало рушиться.

Адель очнулась только на следующий день, потому что её тело было настолько истощено, что она долго не могла прийти в себя. Накричав на Элмо и Алессандро, я велела им убраться из больницы, оставив нас с сестрой в покое, поняв, что лучше не спорить со мной сейчас, когда я была, мягко говоря, на взводе, они решили уйти. Отец пришел сегодня утром, чтобы навестить Адель, но даже его я не пустила в палату, а так как он не хотел участвовать в скандале при своих людях, дабы не портить свой имидж, и узнав все информацию от врачей, он тоже ушел.

Выйдя из палаты буквально на десять минут, чтобы сходить в туалет и что-нибудь съесть в столовой, я столкнулась с лечащим врачом своей сестры.

— Мы могли бы поговорить? Наедине. — я напряженно кивнула головой в знак согласия, и присела за столик напротив мужчины.

— Что-то не так?

— Анализы вашей сестры в норме, есть некоторые низкие показатели из-за того, что ваша сестра мало ест, но тут ничего страшного, уверяю вас, ей просто нужно будет соблюдать диету, и правильно питаться. — я немного расслабилась. — Но главные проблемы вашей сестры в ее голове. Я  был свидетелем вашей вчерашней перепалки в холле больницы, простите... — он сглотнул, поправив свои очки на переносице. — Я не то, чтобы советую, я настаиваю на том, чтобы ваша сестра сменила локацию. Лос-Анджелес не особо подходит для её, как физического, так и ментального здоровья. Думаю, что ей следует переехать отсюда, как можно скорее. Ей нужно время, чтобы побыть вдали от дома... вдали от знакомых... — он закашлялся, говоря совсем тихо. — Ну и конечно же, постоянное наблюдение у психологов и психиатров.

— Она была в Швейцарии какое-то время...

— Вот, думаю, что ей следует вернуться туда. Хорошая страна с благоприятным климатом, или может быть вам следует отправиться куда-то подальше, к морю...

— Вам?

— Не думаю, что вам стоит оставлять свою сестру сейчас одну... в таком то состоянии... — я тяжело вздохнула. — Она нуждается в поддержке близкого человека, насколько я понял, Адель доверяет только вам, Эмилия.

— Вы говорили об этом с моим отцом?

— Конечно, с ним в первую очередь.

— И что он сказал? — спросила я, сцепив свои руки в замок на коленке.

— Думаю, что он не против, однако, вам следует обсудить это с ним самой. — я отвернулась, посмотрев в окно. — Не знаю, что конкретно произошло с вашей сестрой в прошлом, но у меня есть предположения. — и я снова взглянула на доктора. — Я могу дать вам лишь совет, но мне кажется, что вам следует открыться мистеру Карузо, он не такой уж и плохой человек. — затем мужчина встал и ушел, оставив меня одну в своих мыслях. В конце концов, это была не моя тайна, не моя боль, а боль моей сестры, и если она захочет открыться, то она сделает это, без моей помощи.

Когда я подошла к палате, то была максимально удивлена, увидев у входа бабушку в окружении её охраны.

— Nonna? — я сглотнула, не совсем понимая, как она узнала об этом. Ей не стоило говорить, любой стресс отражается на здоровье бабули сейчас.

— Эмилия! — воскликнула бабушка, развернувшись и бросившись ко мне в объятия. Она крепко сжала меня за шею своими руками, и яркий, довольно резкий запах её духов ударил мне прямо в нос. — Как ты, милая? — она отстранилась, дотронувшись ладонью до моей щеки. На её морщинистых пальцах было много золотых колец с рубинами, бриллиантами и другими драгоценными камнями. На голове у бабушки находилась аккуратная бордовая шляпка с сеточкой, дополнявшая её образ, состоявший с такого же бордового, брючного костюма и туфель на низком каблуке.

— Я в порядке, Адель уже тоже, она утром пришла в себя, позавтракала и решила вновь немного вздремнуть. — сообщила я ей. — Кто тебе сказал? — Nonna нахмурилась, сделав шаг назад.

— Это совершенно неважно, я — ваша бабушка, кроме вас у меня больше никого нет! Или ты думала, что я буду сидеть, сложа руки, когда моим внучкам плохо? — начала отчитывать она меня. — Я разговаривала с врачом, и я намерена забрать вас отсюда!

— Бабушка...

— Эмилия, это даже не обсуждается, вечером я собираюсь поговорить с вашим отцом, и я точно не приму отказа. — заявила твердо Nonna.

— Мы совсем недавно переехали в Лос-Анджелес и ...

— Нет, Эмилия Беатрис! — перебила она снова меня. — Я устала наблюдать со стороны за тем, как ваш никчемный отец разрушает ваши жизни! — бабушка начала кашлять, и меня это как-то напрягло.

— Nonna? — я сделала шаг ближе к ней, но она отстранилась, перестав кашлять.

— Пока я жива, вы не будете жить здесь!

— Ты же знаешь о моей помолвке... — начала, как можно аккуратнее, я. Она тяжело вздохнула, положив руку на свое сердце.

— Знаю. И я не собираюсь это никак комментировать здесь... — она оглянулась. — Помолвку всегда можно отложить! К тому же, пока ты не достигнешь совершеннолетия, ты не выйдешь замуж! Только через мой труп...

— Перестань!

— Мы завтра же улетаем отсюда в Швейцарию.

— Ты не можешь быть так серьезна!

— Я вполне серьезна. — заявила она, задрав подбородок повыше.

— Ты даже не спросила нас! Хочет ли Адель вообще улетать? Хочу ли я?

— Она не против. — я сглотнула. — А ты ещё слишком юна, чтобы принимать верные решения.

— Я не уеду без Массимо. — вдруг вырвалось у меня, и бабушка нахмурилась.

— Причем тут ещё этот негодяй?

— Nonna, он не негодяй!

— О, я знаю, что он может натворить, Эмилия! Этот человек никогда не отличался должным умом, и я уж точно не собираюсь терпеть его общество в Швейцарии! — заявила твердо бабуля. — И как ты выглядишь, смотри, какие синяки под глазами! — она схватила меня двумя пальцами за подбородок, крутя мою голову из стороны в сторону.

— Бабушка! — я откинула её руку, что ей не понравилось. — Я никуда не поеду без Массимо.

— Боишься, что его убьет Сарто? — и мои глаза округлились. — Да, я знаю о проделках этого мальчишки.

— Он — мой кузен!

— Чисто номинально. — заметила бабушка.

— Я не хочу больше спорить, но я действительно не полечу в твою Швейцарию без Массимо! Считай, что это мое условие.

— Упрямая девчонка! — бабушка фыркнула. — Я подумаю об этом. Поехали домой, тебе нужно отдохнуть.

— Я останусь с Адель!

— Нет, тебе нужно поспать, с ней побудет Чико, и другие мои люди, не волнуйся. — и я увидела за спиной бабушки Чико, одетого в дорогой, серый костюм.

— Хорошо. — в итоге согласилась я, и мы вернулись домой. Мне пришлось начать собирать вещи, как велела бабушка, которая была в моей комнате, пока не ушла, чтобы поговорить с моим отцом. Спустя пару часов, мой телефон зазвонил, и я подумала, что это была Адель, но нет, мне звонил мой любимый кузен.

— Да?

— Эмилия, какого черта? — зарычал он в трубку. — Почему я должен лететь в какую-то гребаную Швейцарию?

— Думаю, что свежий воздух пойдет тебе на пользу. — ответила я ему, продолжая запихивать свои вещи в уже четвертый чемодан.

— Тебе смешно, ну конечно! Я не собираюсь уезжать из Финикса.

— Ты же понимаешь, что Сарто не даст тебе там спокойно жить! Я забочусь о тебе! Мог бы просто сказать «спасибо»! — начала возмущаться я, все яростнее и яростнее закидывая одежду в чемодан.

— Эмилия, ты не можешь просто так брать и распоряжаться моей жизнью.

— Я не виновата в том, что ты ведешь себя в последняя время, как полный придурок! — зарычала я в трубку. — Честно говоря, то, что ты сделал с Козимой — просто отвратительно!

— Я просил тебя не лезть в это.

— Знаешь что, Массимо? Делай, что хочешь! Мне теперь плевать. — и я сбросила трубку, больше не желая «влезать» в его жизнь, как он выразился. Продолжая агрессивно запихивать свою одежду, я даже не услышала стук в дверь, и шаги моего отца, который появился в спальне.

— Эмилия? — услышала я его голос, и слегка вздрогнула, резко обернувшись. Папа нависал надо мной, выглядя почти идеально в своем черном костюме, не считая новых морщин на лице, синяков вокруг глаз и уставшего вида в целом. — Все нормально?

— Что ты тут делаешь? — резко спросила я, когда отец закрыл за собой дверь, и подошел чуть ближе.

— Я что не могу зайти в спальню к собственной дочери? — я просто промолчала, не зная, что на это ответить. — Я разговаривал с твоей бабушкой. — он взял стул, и пододвинул его так, чтобы сесть прямо напротив меня. — И я, честно говоря, не против вашего отъезда в Швейцарию на какое-то время, сейчас сложные времена в синдикате, я даже боюсь представить, что может произойти завтра, не говоря уже о сегодняшнем дне. — он продолжал говорить, разглядывая мое лицо, будто видел меня впервые. — Ты похожа на свою мать.

— Раньше я бы приняла это за комплимент. — ответила я ему, даже не подумав, и продолжила дальше складывать свои вещи, только теперь уже более бережно и аккуратно.

— Что это значит? — я замерла, осознав свою ошибку.

— Ничего. — быстро ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Ваша мать была хорошей женщиной, я действительно любил её. — сказал отец, поправив свою белоснежную рубашку.

— Я знаю. — только дурак бы отрицал это, учитывая, какими влюбленными глазами отец всегда смотрел на нашу маму. — Ты любил её, она любила тебя. Казалось бы, прекрасная история любви, у которой должен был быть счастливый конец... — папа сглотнул, продолжая следить за каждым моим движением, жестом или эмоцией. — Но его не было...

— Да, то, что случилось в нашей семье... это ужасно. Никто... — но я перебила папу.

— Разве вы любили нас? — его голубые глаза округлились. — Меня и Адель?

— Что за вопрос? Конечно — да! — тут же ответил отец, выглядя немного оскорбленным. — Вы — мой мир. — я усмехнулась, и выражение лица папы стало совершенно непроницаемым.

— Твой мир — это твоя работа, твой пост младшего босса, но точно не мы! — твердо заявила я ему. — Когда ты в последний раз проводил с нами время? Когда ты просто спрашивал у меня «как ты?»? Ты ничего не знаешь о нас. Мы просто... сожители, не более.

— Ты не права, Эмилия.

— Да? Тогда переубеди меня! — и я вскинула руками перед его лицом.

— Не разговаривай так со мной! — повысил он свой голос на меня. — Ты ещё слишком юна, чтобы понять хоть что-то! —мой рот слегка приоткрылся от шока. — Все, что я делаю — я делаю ради вас с Адель.

— Ты причинил мне боль, схватив за руку в больнице. — выплюнула я ему в лицо. — Ты сделал это ради меня? Ты решил положить здоровую Адель в психушку ради неё? Ты перестал быть нам отцом ради нас?

— Адель всегда была больна...

— Нет! — я фыркнула, взмахнув руками. — Ты даже не пытался разобраться в том, что твоя дочь не сумасшедшая! Она просто одинокая!

— Перестань нести чушь. — и я поняла, что этот разговор был бесполезен.

— Я не узнаю тебя. — пробормотала я, с отвращением посмотрев в его глаза. — Когда-то ты был для меня всем... я была привязана к тебе даже больше, чем к маме. Но теперь, мне стыдно, что я ношу твою фамилию.

— Ты не ведаешь, что говоришь, Эмилия! — он сглотнул. — Я всегда старался быть для вас лучшим отцом... мне было тяжело после смерти вашей матери, я ушел с головой в работу, чтобы забыться, чтобы в будущем вы ни в чем не нуждались, чтобы...

— Мы нуждались только в твоей любви, отец. — тихо сказала я, и его глаза стали стеклянными. — Теперь, она нам не нужна.

— Эмилия, я... — и его голос надломился. — Мне жаль. — сказал он, поднявшись на ноги, и поправив свой пиджак. — Я не могу быть просто отцом... — сказал он, посмотрев на меня сверху вниз. — Я — младший босс. Там где есть я, всегда есть опасность, угроза нисколько для моей жизни, сколько для жизни членов моей семьи, угроза для тебя и для Адель. — он прошел мимо меня, подойдя к двери, а я лишь продолжила сидеть на полу к нему спиной. — Наша фамилия Карузо, мы всегда были, есть и будем связаны с мафией. А там, где есть мафия, есть и смерть. — я сглотнула. — Я пытался сделать всё, что мог... Может, Швейцария пойдет тебе на пользу. — тихо сказал он, прежде, чем выйти из моей комнаты. Я тяжело вздохнула, подтянув колени к себе и положив свою голову на них.

Я не была одна. Мне нельзя было жаловаться на что-то подобное, ведь я не сирота... у меня есть отец, старшая сестра, бабушка, Массимо, дядя, мои друзья... Но при этом, я продолжала чувствовать себя одинокой. Отец всегда был занят работой, но после смерти матери, он стал максимально отстраненным, даже толком не появляясь дома, бабушка тоже была погружена в свой бизнес с головой, и если бы не её болезнь, она бы продолжала работать по десять часов в день, если не больше. Адель... с ней все было гораздо сложнее. Мы были далеки друг от друга почти с самого детства, и на то были свои причины. Более того, я ненавидела свою сестру, теперь же, мне казалось, что я наоборот понимала её. Не знаю, что произошло между ней и нашей матерью, но слова Алессандро глубоко засели в моей голове. Наша мать всегда казалась мне примерной женой, любящей матерью, возможно, потому что я была младшей дочерью, и не замечала того, что видела Адель. Мама всегда была сдержанной, элегантной, красивой... я не замечала за ней какой-либо агрессии или жестокости, возможно, я просто была слепа, или была ребенком, который отчаянно сильно любил свою мать.

Что если для меня она была светом, а для Адель — тьмой? Я всегда была гораздо ближе к отцу, чем к нашей матери, в отличие от моей сестры, которая наоборот предпочитала её общество.

Я закрыла глаза, и резкая боль пронзила мою грудь, отчего мне стало тяжело дышать. Казалось, что я простила Адель, но иногда я видела картинки в своей голове, как она убивала её. Нашу мать. Невероятно тяжело смотреть на человека, который не виноват, но является убийцей, который является родным человеком для тебя, но который также убил другого важного человека в твоей жизни. Мне было жаль её. Безмерно сильно жаль. Но я не могла забыть прошлое в мгновение Ока. Я понимала, что между нами была ещё пропасть, окутанная некоторыми тайнами.

Пожалуй, самым близким человеком за последние года моей скорби по матери был Массимо. Я доверяла ему и любила его, как родного брата, который прямо сейчас буквально отказывался от меня, причиняя боль своими глупыми словами. Массимо всегда казался мне умным человеком, который знал, что делал, но сейчас... я совершенно не была уверена в этом. Он говорил, что был влюблен в ту девушку, он говорил о том, что с ней сделал Раггиро, но разве это все стоило такой мести? Разве это стоило того, чтобы привлекать женщин в личные разногласия между мужчинами? Разве ребенок в животе Козимы, чьим бы он не был, в чем-то виноват?

Казалось, я ненавидела всех мужчин, окончательно разочаровавшись в каждом из них. Даже Энзо... мой друг детства, он всегда был для меня опорой и поддержкой, всегда был тем, с кем я могла поговорить по душам и хорошо провести время, тем, к кому я могла сбежать из дома... подальше от отца и сестры. Но это было все до того, как он признался мне в чувствах. До того, как он меня поцеловал, и как я воспользовалась им, поцеловав его в ответ. До того, как я поняла, что его отец не был «идеальным» джентельменом, превосходным мужчиной, который явно был замешан в том, что произошло с моей сестрой в прошлом. До того, как я поняла, что Энзо видел в своем отце только «Ангела», и не собирался принимать мою сторону.

Меня до сих пор корила одна мысль. Что Хиронимо делал тогда на той ночной гонке? Что произошло бы, если бы рядом со мной не оказалось его сына? Я сглотнула, пытаясь отогнать ужасные мысли, которые лезли мне в голову. Я не могла обвинять человека в чем-то столь... отвратительном, пока у меня не было должных доказательств. И как, черт возьми, с этим связан мой дядя?

Я оторвала голову от своих колен, и в мои глаза бросился проигрыватель, который я ещё не упаковала, а также плюшевый кот, лежащий на моей кровати. Алессандро, гребаный, Конте.

Человек, с которого, пожалуй, началось мое разочарование в мужчинах. Человек, ради которого я была готова на всё, пока он не растоптал мою детскую влюбленность в него своими ногами. Пока он буквально не объявил мне в лицо, что использовал меня.

И даже при всем том, что он сделал, при том, что я знала, что он имел какие-то отношения с моей подругой... я продолжала думать о нем. Я никак не могла заставить себя забыть его, я не могла остановить свое сердце, которое начинало бешено биться даже при малейшем упоминании его имени. Я ничего не могла с собой поделать.

И черт, то, что было в больнице, будто бы опять растопило мое сердце. Я была такой дурой. Я ненавидела себя за то, что испытывала к нему, я ненавидела себя за то, что продолжала вестись на его уловки и игры, поэтому, мне нужно было держаться от него подальше. Алессандро Конте превращал мою жизнь в Ад, но я не дам этому произойти окончательно, пока я ещё свободна. У меня есть время, у меня есть Швейцария, и я воспользуюсь этим шансом, чтобы вдохнуть полной грудью, прежде,  чем, меня заключат в «клетку брака». Я не буду пешкой в этой игре. Если кто-то и проиграет, то это будет Алессандро, а не я.

С этими словами, которые довольно уверенно прозвучали в моей голове, я закрыла последний чемодан, навалившись на него всем своим маленьким телом, и с трудом закрыла его замок.

Теперь меня ждала другая жизнь. В Швейцарии. Подальше от чертового Алессандро. Может быть, через пару месяцев, все уляжется, и я ненароком перестану быть невестой этого мудака.

На следующее утро, забрав Адель из больницы, которая вышла из палаты вместе с нашим отцом, что, честно говоря, меня насторожило, но когда сестра послала мне слабую улыбку, то я немного успокоилась, мы сразу же отправились в аэропорт, где нас уже ждал частный самолет бабушки. Холодно попрощавшись с отцом, я почти сразу же поднялась по трапу в самолет, даже не оставшись стоять с Адель и бабулей возле самолета, которые продолжали вести какую-то дискуссию с папой. Когда все наконец-то заняли свои места на борту, а сестра отправилась в комнату в конце самолета вместе с женщиной-врачом, которую для неё наняла Nonna, самолет начал взлетать. Лицо Чико, который сидел прямо напротив меня, резко изменилось. Казалось, я впервые видела столько эмоций на лице этого парня. Шок, смешанный со страхом и неким недоверием. А потом, осознание, озарение...

— Что случилось? — не выдержала я, привлекая внимание бабушки, которая полулежала на соседних креслах в пролете от нас. Чико сглотнул, быстро взглянув на меня, а потом и на бабулю.

— Ты побледнел, Чико, что тебя так шокировало? — Nonna нахмурилась.

— Жена Капо... она умерла.

И в этот момент, я поняла, что все разрушалось не только в моей семье, но и в семье Конте.

Мы изначально были обречены на погибель?