Дикая кошка

📍США, ЛА

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 16

Следующие дни в особняке были какими-то напряженными и сумбурными. Отец все также проводил время с Капо, занимаясь своей работой, и обустройством города, который ранее принадлежал Якудзе. И после того, как Армандо взорвал несколько зданий в Лос-Анджелесе, папе приходилось не сладко, он казался ещё более задумчивым и серьезным, чем прежде. Его мысли явно были заняты не нами с Адель, которым он просто велел сидеть дома, и никуда не выходить без его спроса.

Честно говоря, я была на нервах после того, что сказала мне Козима, благо они уехали в тот же день, что и приехали, и мне не пришлось терпеть её присутствия даже за ужином, как не странно, но Идары с ними не было, может ли Раггиро подозревать свою дочь в чем-то? Может ли он наконец-то запереть её дома? В Финиксе? Мне было уже плевать. Все мои мысли сейчас были направлены на Массимо и беременную от него Козиму. Этот придурок не брал трубки чертовых два дня, я чуть не сошла с ума за это время, и только Адель, которая теперь все поняла, после того, как мне пришлось ей рассказать всю правду про любовницу Массимо, поддержала меня.

Мне даже пришлось поговорить с отцом, который немного меня успокоил, сказав, что Массимо уехал из Финикса по какому-то делу, и что он перезвонит мне, как вернется. Так и произошло. Услышав только первый гудок звонка, я тут же взяла трубку телефона.

— Шестьдесят восемь пропущенных? Серьезно? Что случилось? В мире начался апокалипсис? — он ещё и шутил.

— В мире случилась Козима! — закричала я на него, и Адель подскочила на стуле, размазав тушь по всему своему глазу.

— Причем тут Козима? — недовольно спросил Массимо.

— Серьезно? Ты когда собирался сказать мне, что она беременна от тебя? — и между нами повисла минутная тишина. — Когда, твою мать? — Адель вытерла свой глаз салфеткой, скрестила ноги в позе лотоса, перестав краситься и уставившись на меня в оба своих карих глаза.

— Беременна? — переспросил он.

— Ты сейчас шутишь, да? — продолжила разговаривать я с ним на повышенных тонах, расхаживая по комнате из стороны в сторону, и начав грызть свой ноготь. — Потому что это нихрена несмешно!

— Что за бред?

— Бред? — и я взмахнула руками, а глаза моей сестры округлились. — Все уже знают об этом, более того, Раггиро намерен тебя убить за то, что ты спал с его женой!

— Раггиро знает?

— Ты издеваешься? — и я резко плюхнулась на ковер, скрестив свои ноги также, как и Адель, и продолжая сгрызать свой длинный ноготь, который явно нуждался в обновленном маникюре.

— Я был без связи несколько дней, я видел несколько пропущенных от тебя, твоего отца и своего. Анджело написал мне сообщение, что ему срочно нужно поговорить со мной, и он хочет, чтобы я приехал в Лос-Анджелес, как можно скорее, и это все. — я тяжело вздохнула, прикрыв свои глаза.

— Раггиро все знает, более того, он приезжал к нам, и требовал от моего отца твоей смерти. — снова воцарилась небольшая пауза.

— Козима беременна?

— Да.

— От меня?

— Это я должна знать? — не выдержала я, вновь закричав на него. — Я не слежу за тем, кого ты оплодотворяешь!

— Я был осторожен. Максимально осторожен.

— Значит не был! Зачем Козиме рисковать, говоря, что этот ребенок не от ее мужа?

— Я, нахрен, не знаю! — закричал он в ответ на меня. — Я без понятия, чего она хочет добиться этим.

— Массимо, ты вляпался в полное дерьмо, ни я, ни мой отец, мы не сможем тебя долго защищать, если все окажется правдой. — я сглотнула. — Я не хочу потерять тебя. — мой голос сорвался на последнем слове.

— Эй, все наладится, я что-нибудь придумаю, мне нужно поговорить с твоим отцом. — я тяжело вздохнула. — И да, это не телефонный разговор, Эми. Поговорим позже, как я приеду, ладно?

— Хорошо.

— Мне нужно идти. — быстро пробормотал он каким-то странным, весьма печальным голосом, и сбросил трубку.

— Ну и что? — спросила у меня Адель, когда я упала спиной на ковер, совершенно позабыв, что она все ещё была в моей спальне.

— Он не знал. — ответила я ей, и моя сестра ахнула.

— Как это не знал? Как такое вообще можно не знать? — я сглотнула, закрыв свои глаза, и раскинув руки в стороны.

— Я без понятия. — мои мысли были в полном беспорядке сейчас. — Тебе не кажется, что Козима просто врет?

— Для чего ей это делать? — она цокнула. — Раггиро Сарто довольно грубый мужчина, как мне кажется, что если он убьет и её, если ребенок окажется не его?

— Может это будет к лучшему?

— Ты говоришь ужасные вещи, Эми!

— Мне нет дела до неё! — и я резко села, распахнув свои глаза, и посмотрев прямо на старшую сестру, которая с каждым днем выглядела все лучше и лучше. — Я переживаю только за Массимо.

— Массимо сам виноват в этом, и честно говоря, по твоим рассказам, я считаю, что он это заслужил. — и она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Она все ещё носила водолазки, скрывая ими, как можно больше своей голой кожи. Я заметила, что Адель избегала прикосновений и даже взглядов от мужчин. Самое ужасное, что я не замечала этого раньше, будучи погружена только в свое собственное горе.

— Но он точно не заслуживает смерти. — твердо заявила я ей.

— Я не понимаю: зачем он это делает? Что ему такого сделал Раггиро, что Массимо решил воспользоваться его женой? Это противно! — я открыла рот, а потом резко закрыла.

— Я не хочу об этом говорить.

— Что? Почему? — и она нагнулась ближе ко мне.

— Это будет не самая приятная тема для тебя, Адель. — и глаза моей сестры округлились.

— Скажи мне!

— Массимо говорил, что Раггиро... он... у нашего кузена была девушка, которую он очень любил, и ...

— О Боже! — воскликнула моя сестра, и резко вскочила с кресла. — Не продолжай! — она подошла к окну, взглянув на наш сад.

— Однако, мне кажется, что Раггиро, каким бы ужасным он не был, не пошел бы на такое.

— Порой люди носят маски. — тихо сказала Адель. — Никогда точно не знаешь, на что способен тот или иной человек, даже если он кажется тебе джентельменом. — ее голос сорвался на последнем слове.

— У Раггиро трое дочерей...

— Это неважно! — моя сестра резко обернулась, посмотрев на меня с неким упреком. — И у насильников бывают дети, это не играет роли!

— Прости, я не... — я запнулась. — Я не хотела поднимать эту тему.

— Ты не виновата. — она сделала вдох и выдох. — Это моя личная боль, с которой я до сих пор не могу справиться.

— Мне жаль.

— Я знаю. — наши взгляды пересеклись. — Я справлюсь. Когда-нибудь. — она натянуто мне улыбнулась.

Спустя ещё несколько нервозных дней для меня, Массимо так и не появился, не знаю: возможно, это было связано с тем, что здесь был Капо, возможно, с тем, что он не хотел разговаривать с моим отцом и ехать ради этого в Лос-Анджелес. Я не понимала Массимо в последнее время. Наше общение сейчас ограничивалось лишь короткими переписками, из которых я лишь узнавала, что он все ещё был жив.

Я сидела в своей комнате, слушая Lana Del Rey через проигрыватель, который мне подарил когда-то Алессандро. Я смотрел на него и думала: стоит ли мне выкинуть его с балкона или нет? Я снова макнула кисточку в баночку с черным лаком, и продолжила красить ногти на своих ногах. Когда волосы стали выбиваться из моего неряшливого пучка на голове, и мешать мне, закрывая обзор на ногти, я будто почувствовала на себе чей-то взгляд, резко обернулась и увидела в дверях своей спальни Алессандро, мать твою, Конте. Сначала меня охватило минутное удивление, а затем — гнев.

— Какого черта ты тут забыл? — крикнула я на него, резко вскочив с кровати, и совершенно позабыв про свои ногти и лак. Я приблизилась к нему почти вплотную, прежде чем за его спиной раздался громкий голос Капо.

— Виктория! — мы оба напряглись, посмотрев друг другу в глаза, и понимая, что там явно произошло что-то нехорошее. Я ринулась вперед, даже не думая, но этот чертов мудак схватил меня за талию своей рукой, и притянул к себе так, что наши животы соприкоснулись через одежду, а взгляды встретились.

— Отпусти меня! — завопила я, чувствуя тепло, исходящее от его твердого тела даже через свою гребаную футболку, и его костюм, напоминающий мне те самые костюмы, которые были на главных героях в сериале «Острые козырьки».

— Я уже говорил тебе. — он ухмыльнулся мне. — Я больше не собираюсь тебя отпускать. Никогда.

— Я уже говорила тебе, чтобы ты оставил меня в покое! — я попыталась резко вывернуться из его крепкой хватки, но у меня ничего не вышло, он лишь сильнее вдавил меня в свое тело. Мы снова услышали какие-то крики, и наши головы метнулись в сторону двери. Я вновь попыталась оттолкнуть его от себя, но все было безуспешно. — Что это за крики? Что происходит?

— Мой брат выясняет отношения со своей женой. — и мои глаза округлились. — Тебе лучше не лезть туда!

— Это мой дом. — зарычала я ему в лицо, и он схватил меня другой своей рукой за шею, приблизив мое лицо к своему так, что между нами осталось лишь пару жалких сантиметров.

— Он — твой, только потому что мой брат назначил твоего отца младшим боссом Лос-Анджелеса. — прошептал он мне в губы. — Так что, это лишь твое временное место пребывания. Неизвестно, что будет завтра. — я нахмурилась, не понимая, о чем именно он говорил. Но меня сбивало с толку его прикосновение к задней части моей шеи, которую он начал слегка поглаживать своими пальцами.

— Это подтверждает лишь то, что ты — никто без своего старшего брата. — и его глаза вспыхнули в гневе. — Ты бы ничего не добился без него, тебе просто повезло родиться с фамилией Конте.

— Да, поэтому мне ничего не стоит сломить таких девушек, как ты. — и моя звонкая пощечина прилетела по его щеке, а дыхание сбилось, став тяжелым и прерывистым.

— Я не Идара, я выйду из твоей чертовой игры только победителем. — заявила я ему, посмотрев прямо в его голубые глаза. — А ты будешь проигравшим.

— Что если ты уже проиграла, Эмилия? Проиграла своей лучшей подруге? — я сглотнула, мне стало так больно. И кажется, он заметил, как мое дерзкое выражение лица сменилось другой, более болезненной гримасой.

— Эмилия, я... — его тон сменился на более спокойный, виноватый...

— Замолчи! — крикнула я на него, и толкнула его руками в грудь. Он отпустил меня. Мое тело потряхивало от осознания того, что Алессандро прямо сейчас, хоть и не прямо, подтвердил, что у него есть что-то с Идарой. Он буквально унизил меня этим вопросом, сказав, что моя подруга, подруга детства, которой я когда-то доверяла, обошла меня, забрав то, что я когда-то желала больше всего. Добравшись до Алессандро, ради которого я ещё несколько месяцев назад была готова на всё. А теперь, я чувствовала к нему лишь отвращение. Ещё бы минута и я бы разрыдалась прямо перед ним, пока Модесто нас не прервал, чуть ли не залетев в мою комнату, дверь которой оставалась приоткрытой. На лице мужчины появилось мимолетное удивление, когда он заметил меня рядом с Алессандро, но потом, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на волнение.

— Что случилось? — первый заговорил Алессандро, явно не радуясь тому, что нас прервали.

— Ваша сестра. — и Модесто с какой-то печалью в глазах взглянул на меня. — Ей стало плохо, ваш отец повез её в больницу... — но я больше ничего не слышала, я лишь выбежала из комнаты, направляясь вниз, не замечая никого вокруг, пока не достигла подъездной дорожки, где стояло много машин, я заметила свою в самом дальнем конце дороги, мои руки дрожали, когда я осознала, что не взяла ключи, черт. Я собиралась вернуться обратно, едва сдерживая свои слезы, как врезалась в кого-то... Алессандро, твою мать, Конте. Я попыталась обойти его, избегая прожигающего взгляда парня, как он схватил меня своими руками за щеки, и буквально заставил посмотреть на себя.

— Эй, успокойся. — но я была на взводе, я действительно переживала за Адель, боясь, что у неё мог случится срыв. — Дыши, Эмилия, не забывай дышать, кошечка. — и тут я поняла, что действительно сдерживала свое дыхание. — Я отвезу тебя, ты не можешь вести машину сама в таком состоянии.

— Я могу. — неуверенно ответила я, просто не желая проводить время с Алессом.

— Я отвезу тебя. — он схватил меня за руку, и потянул за собой. Я тут же вырвала руку из его хватки, и посторонилась.

— Я не хочу никуда с тобой ехать!

— Твоя сестра в больнице... — напомнил мне он, и я сглотнула, как нарочно, никого из охраны не было рядом, кто бы мог меня отвезти, даже Модесто куда-то пропал.

— К черту тебя! — крикнула я, он последовал к одной из машин, припаркованных возле входа. Это был один из тех черных, тонированных Range Rovers, что использовал Капо. Мне пришлось лишь последовать за ним, он попытался открыть мне дверь, но я была быстрее, схватившись за ручку, и усевшись на переднее сидение возле водителя самостоятельно. Алессандро лишь усмехнулся, обошел автомобиль, и занял свое место за рулем.

Мои руки стали холодными от волнения, и я начала покусывать свою нижнюю губу, даже не замечая этого.

— Быстрее. — это единственное, что я ему сказала, прежде чем отвернуться, чтобы посмотреть в окно.

— С ней все будет хорошо. — и мы выехали за территорию особняка. — Я уверен.

— Ты не можешь так говорить! Ты ничего не знаешь! — повысила я свой голос на него, резко обернувшись и посмотрев прямо ему в глаза.

— Я знаю достаточно. — парировал он.

— Нет. — он долго смотрел на меня, прежде чем снова перевести свой взгляд на дорогу.

— Я понимаю Адель, по-своему. — вдруг начал он, и я сглотнула. — Мне многое пришлось пережить, будучи подростком, и порой мне казалось, что я вот-вот сойду с ума, я терял контроль над своим разумом и телом. — я молча слушала его, стараясь не показывать, что я была крайне удивлена тому, что он вдруг решил открыться мне. Он никогда не говорил о том, что с ним произошло в плену. — Я знаю, что Адель убила вашу мать. — и я вздрогнула. — Но я не думаю, что она сделала это осознанно, или сделала потому, что сошла с ума. Иногда ты теряешь контроль в той или иной ситуации, и чаще всего не по своей вине. Я знаю, что за всем этим стоит кто-то другой. И я знаю, какого это убивать. — он вновь взглянул на меня. — В плену я стал не только жертвой, но и убийцей. Меня до сих пор преследует тот день, как и Адель преследует то, что она сделала в прошлом. — я была поражена, и не знала, что ему сказать. Я даже не подозревала о таком. — Я — убийца, Эмилия, и я сделал это вполне осознанно, в отличие от твоей сестры.

— Кого ты убил? — вдруг спросила я, даже не понимая, как из меня вырвался подобный вопрос.

— Это неважно, ведь этого человека больше нет.

— Почему тогда тебя преследует это до сих пор? Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Потому что тот человек был хорошим, и точно не заслуживал смерти. — мои глаза округлились. — Ты когда-нибудь задавалась вопросом: почему именно Адель убила вашу мать? — я еле сдержалась, чтобы вновь не вздрогнуть.

— Он не осознавала, что делала...

— У человека есть такая вещь, как подсознание, кошка. — и он ухмыльнулся, продолжая следить за дорогой. — Возможно, Адель не видела в вашей матери хорошего человека, которого видела ты в ней. Возможно, она видела в ней угрозу.

— Мы любили свою мать. — сказала немного неуверенно я.

— Мы? Или только ты?

— Ты говоришь полный бред! — повысила на него свой голос я. — Я больше не хочу это обсуждать с тобой!

— Когда Адель рассказывала мне это, я не видел даже капли тепла в её глазах, когда она говорила о вашей матери, я видел только боль. — я сглотнула, и отвернулась, лишь желая, чтобы мы быстрее приехали к частой больнице, которая, как и почти все остальное в этом городе, принадлежало Армандо Конте.

— Ты ошибаешься. — пробормотала я, смотря в окно.

— Я знаю, какого это не любить собственную мать, Эмилия. — я замерла, вслушиваясь в его слова. — И я знаю, какого это быть одним, не имея возможности поделиться своей болью хоть с кем-то. — и машина остановилась перед больницей.

— Я всегда была готова выслушать тебя, Алессандро. — сказала я, последний раз посмотрев на него. — Но ты просто отверг меня тогда. И теперь, я больше не желаю тебя слушать! — затем я вышла из машины, хлопнув дверью, и побежав внутрь здания клиники. Заметив отца в окружении охраны, я бросилась по длинному коридору к нему.

— Что с ней? — тут же спросила я, подбежав к отцу, который явно был удивлен тому, что я была здесь.

— Ничего такого, стресс, обморок. — спокойно ответил папа.

— Что говорят врачи?

— Что все будет в порядке с Адель, нужно время и... — глаза моего отца метнулись за мою спину. — Что вы тут делаете? — и я обернулась, какого черта он пошел за мной?

— Волнуюсь за состояние сестры своей будущей жены. — мой рот, кажется, приоткрылся от шока. А Алессандро даже не смотрел на меня, разговаривая только с моим отцом.

— С ней все будет хорошо. — Быстро пробормотал папа. — Адель побудет в больнице пару дней, ей поставят капельницы, проведут полное обследование, и выпишут.

— Пару дней? — я в недоумении посмотрела на отца. — Почему она не может побыть дома? Ее не стоит оставлять здесь!

— Врачи решили, что так будет лучше. — продолжил папа.

— Я хочу с ними поговорить. — я ринулась вперед, к палате, около входа в которую стояли пару людей отца. Но папа не дал мне пройти дальше него, он грубо схватил меня за локоть, крепко сжав его своей рукой. Мои глаза округлились от удивления, когда я бросила свой взгляд сначала на руку, причиняющую мне легкую боль, а потом и на самого отца.

— Не стоит. — твердо заявил он, продолжая удерживать меня за локоть. Как вдруг, мужская рука опустилась на плечо моего папы с характерным звуком, и сжала его.

— Отпустите! — послышался голос Алессандро, и взгляды мужчин пересеклись, я просто молча наблюдала за ними, не совсем понимая, что сейчас между ними происходило. — Я прощу по-хорошему, пока что. — отец ослабил хватку, и я сделала неосознанный шаг назад, врезавшись спиной прямо в Алессандро, все ещё сжимающего плечо моего папы. — Надеюсь, что вижу подобное в первый и последний раз. — сказал Алесс, продолжая прожигать своим убийственным взглядом моего отца. — Потому что если я увижу такое ещё раз, то последствия вам не понравятся. — он натянуто улыбнулся мужчине, который был старше его более, чем в два раза.

— Не смей угрожать мне при моих же людях, щенок. — прорычал мой отец ему в лицо, чем удивил меня ещё больше.

— Ваши люди — мои люди, помните об этом, всегда. — лишь ответил Алессандро, усмехнувшись. Затем положил мне свою руку на спину, тепло от которой тут же вызвало мурашки по всему моему телу. — Вперед. — подтолкнул он меня к палате, не обращая внимания на нескольких охранников папы, которые явно находились в замешательстве. Даже не хочу знать, каким именно взглядом посмотрел на них Алессандро, но они тут же отвернулись, когда мы подошли к ним ближе. И Алесс спокойно открыл дверь палаты, протолкнув меня внутрь, где лежала спящая Адель, и рядом стояло двое врачей: мужчина средних лет в очках, и полноватая, темноволосая женщина лет тридцати пяти.

— Сюда нельзя! — тут же воскликнула женщина, бросившись к нам.

— Я — ее сестра. — вмешалась я, и женщина помедлила, но потом сказала:

— Ваш отец велел никого сюда не впускать! Даже вас!

— Меня зовут Алессандро Конте. — прозвучал твердый голос Алесса, все еще стоящего за моей спиной, на всю палату. Женщина замерла на месте, её лицо побледнело, когда она услышала ту самую фамилию, а врач позади неё, кажется, перестал дышать.

— Можешь идти, Мелисса, я закончу сам. — пришел в себя доктор, поправил свои очки на переносице, и сглотнул. Женщина посторонилась, и быстро выбежала из палаты, закрыв за собой дверь с другой стороны.

Мой взгляд остановился на бледном лице моей сестры, и мое сердце сжалось от такой грустной картины. Она выглядела почти безжизненной, даже сейчас, казалось бы, лежа без сознания, она была напряжена.

— Она в порядке? — тихо спросила я, подойдя ближе к её кровати, где она сейчас лежала, какие-то иглы с трубками были вколоты в её вены, а монитор показывал её сердцебиение и что-то ещё, что я не понимала.

— Уже да. — ответил Док.

— Будьте честны с нами, доктор. — твердо заявил Алессандро, и я заметила, как мужчина сжался под его взглядом.

— Наркозависимым бывает тяжело после стольких лет принятия препаратов...

— Что? — воскликнула я, прикрыв свой рот рукой, когда поняла, что сказала это слишком громко.

— Вы не знали? — спросил врач, и его глаза начали бегать из стороны в сторону. — Препараты, которые она когда-то принимала, были довольно сильно действующими наркотиками...

— Она их не принимала! — продолжила я. — Её... Боже... — и я резко замолчала, снова посмотрев на Адель.

— Как она сейчас? — поинтересовался Алессандро, и я почувствовала его ладонь на своем плече, но в отличие от отца, его прикосновение было легким, почти неосязаемым.

— Стабильно, но все равно следует сдать анализы, провести обследование, и тогда я более точно смогу вам что-то сказать. — заявил Док. — И вы... — мужчина сглотнул, начав теребить своими пальцами халат. — Можете не говорить мистеру Карузо, что я вам это рассказал.

— Вы свободны, доктор. — заявил Алессандро, мужчина лишь кивнул головой, и тут же исчез. Я присела на кровать в ногах Адель, и аккуратно дотронулась до её руки. Веки моей сестры зашевелились, и она приоткрыла свои глаза.

— Прости, я не хотела тебя будить.

— Ничего. — тихо ответила она, медленно повернув свою голову. — Что он тут делает? — я откинулась через плечо, и увидела, что Алессандро вальяжно прислонился к стене, скрестив свои руки на груди.

— Он сам увязался. — ответила я.

— Я слышала, что сказал доктор. — вдруг заявила она, и я сглотнула. — Я не хочу, чтобы об этом кто-то ещё знал. — она как-то странно посмотрела за мою спину, и сжала мои пальцы в своей руке.

— Я не стал бы говорить о таком. — ответил Алессандро, и Адель немного расслабилась.

— Никто не должен знать. — продолжила сестра.

— Конечно. — согласился Алесс, чем удивил меня, благо я сидела к нему спиной, и он больше не видел моего лица. Глаза моей сестры округлились, она буквально впилась в мою ладонь своими ногтями, когда что-то увидела, я обернулась, и заметила, что Алессандро тоже смотрел куда-то за стеклянную дверь, где стоял Элмо.

— Нет, Эмилия, я не хочу его видеть. Нет, не пускай его сюда, прошу. — я вскочила с кровати, закрыла жалюзи на двери, и вышла из палаты, встав прямо перед Элмо.

— Что с ней? — начал чуть ли не кричать он на меня. — Пропусти меня, Эмилия! — он оттолкнул меня в сторону, и я бы, скорее всего, упала, если бы не Алессандро, схвативший меня за талию. Он быстро обошел меня, встав перед Элмо, его рука молниеносно метнулась к шее парня, сильно сжав её.

— Адель не хочет тебя видеть, так что, лучше проваливай, пока я не вышвырнул тебя отсюда! — прорычал Алессандро ему в лицо.

— Отпусти! — воскликнула я, заметив, как Элмо побледнел. Алесс тут же убрал свою руку, и Элмо отшатнулся назад. — Уходи, она не хочет тебя видеть.

— Я не собираюсь отсюда уходить!

— Ты делаешь только хуже этим!

— Не лезь в наши дела, Эмилия! — закричал на меня парень, и мои глаза округлились, он никогда не вел себя так...  Через пару секунд Элмо оказался прижатым к стене, Алессандро нависал над ним, как разъяренный лев.

— Извинись! — зарычал Алесс на парня. — Сейчас же!

— Алессандро... — попыталась вмешаться я, но он будто отключился от внешнего мира, не слыша ничего и никого вокруг. Его рука продолжала сильно сдавливать шею Элмо, причиняя ему ещё большую боль, чем прежде, а я не хотела устраивать сцен в больнице, возле, черт возьми, палаты моей сестры.

— Прекратите! — услышала я голос Адель, которая стояла в больничном халате в проеме двери своей палаты. — Прекратите! — снова повторила она, прежде чем упасть, потеряв свое сознание.