Дикая кошка

📍США, Лас-Вегас

АЛЕССАНДРО КОНТЕ, 18

Лас-Вегас погрузился в траур после гибели жены моего старшего брата. Честно говоря, я не мог поверить в происходящее, казалось, что это был какой-то плохой сон, но нет, девушка, которая когда-то спасла мне жизнь, теперь была мертва. Армандо продолжал отрицать то, что её больше не было с нами, он не верил в то, что она погибла, хотя все факты были на «лицо». Мой брат продолжал искать её и разбираться во всех деталях той ужасной аварии. Все изменилось. Каморра больше не была прежней, мы были окутаны болью и горем.

Была поздняя ночь, когда я приехал на кладбище, и я не ошибся, найдя полупьяного Рида с булыткой виски в руках рядом с могилой Виктории. Он медленно поднял свою голову, услышав мои приближающие шаги, и горько усмехнулся. Честно говоря, он выглядел просто отвратительно, каштановые волосы парня были в полном беспорядке, его лицо было опухшим, а под глазами залегли мешки, его одежда была покрыта какой-то грязью, и от него жутко несло спиртным.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, и его рука соскользнула с колена, чуть не опрокинув бутылку с оставшимся в ней виски.

— Когда ты мылся в последний раз? — спросил я, сев перед ним на корточки.

— Я не знаю. — ответил он заплетающимся от алкоголя языком.

— Сколько ты выпил? — я увидел возле него ещё одну пустую бутылку.

— Я не веду счет. — пробормотал он, и начал смеяться, откинув свою голову назад, прямо на могилу. Этот смех не был похож на то, что я привык от него слышать, нет, этот смех был жутким, наполненным страданием и болью, эмоциями и чувствами, которые Рид никогда никому не показывал, скрываясь за своими шутками и улыбками. Я подождал, пока он закончил смеяться, Рид взглянул на меня, и казалось, что он был готов заплакать. Я не видел его таким. Никогда. Смерть Виктории, казалось, сломала его окончательно.

— Знаешь, я не был с ней так близок, как ты, но не думаю, что она бы одобрила твое нынешнее состояние. — он продолжал смотреть на меня стеклянными глазами. — Ты не должен напиваться возле её могилы. Виктория любила тебя, как брата, она хотела, чтобы ты был счастлив, чтобы ты жил дальше и...

— Ты прав. — перебил он меня. — Ты не был с ней близок, ты не знал её так, как я. И ты точно не можешь утверждать о том, чтобы она одобрила, а что — нет!

Я грубо схватила его за подбородок большими пальцами, приблизив свое лицо к нему.

— Ты выглядишь жалко! — повысил я свой голос на него. — Она была готова отдать свою жизнь за тебя, она бы пошла на все, чтобы видеть тебя счастливым, а не таким слабаком, каким ты являешься сейчас. Черт, Виктория была сильнейшей женщиной, которую я только знал, она бы разбиралась, мстила за твою смерть, но не заливала себя алкоголем днями, нахрен, неделями, убиваясь в собственном горе.

— Ты не понимаешь. — тихо прошептал он, откинув свою голову назад, и посмотрев на ночное небо. — Я остался один. У меня больше никого нет. Люди, которые когда-либо хоть немного меня любили, мертвы.

— Ты не один. — я положил свою руку на его плечо. — Ты стал членом семьи Конте, частью Каморры, и это не изменится после смерти Виктории.

— Ты говоришь это только для того, чтобы я перестал пить. — сказал этот придурок.

— Я говорю это, потому что переживаю за тебя. — признался я, и глаза Брауна округлились, он в удивлении уставился на меня.

— Повтори!

— Пошел ты! — я толкнул его в то же самое плечо, а на губах Рида появилась горькая ухмылка.

— Значит, ты теперь признаешь, что ты — мой друг? — я тяжело вздохнул, и закатил глаза к небу.

— Я признаю это, только если ты примешь душ и перестанешь пить, сидя ночами на гребаном кладбище! Ты действительно думал, что никто не узнает об этом?

— Я надеялся. — он лишь пожал плечами, как ни в чем не бывало, и потянулся к бутылке, чтобы сделать глоток алкоголя. — Последний...

— Нет! — моя рука молниеносно выбила эту гребаную бутылку из его рук, которая тут же упала на землю, и все её содержимое впиталось в почву, не оставив Риду абсолютно ничего.

— Ненавижу тебя. — пробормотал Браун, застонав и надув свои губы, как маленький ребенок.

— Это взаимно, мудак. — и он усмехнулся.

— Давай, вставай, поехали домой. — я подхватил его под плечо, удерживая одной рукой за талию, и начал поднимать с земли.

— Домой? — невнятно прошептал он, облокотившись на меня чуть ли не всем своим весом, и едва удерживаясь на своих собственных ногах.

— Домой, придурок, домой. — когда я буквально дотащил его до своей машины, закинув это тело на задние сиденья, которые теперь тоже были грязными, Браун тут же уснул, начав пускать свои слюни па мою дорогую, и довольно новую, черную кожу салона Ferrari. Плевать. Я не хотел думать о том, как постоянно страдали мои машины, и зачастую даже не по моей вине.

Приехав в особняк, и запихнув Рида в душ в его комнате, мне, пожалуй, впервые пришлось кого-то мыть. Он был настолько недееспособен, что даже не понял, как мы уже оказалась в его ванной комнате. Моя одежда вся насквозь промокла, когда я пытался бороться с этим пьяным идиотом. Но мне все таки удалось его отмыть, и уложить в постель.

— Спасибо, друг. — прошептал Рид в полусознательном состоянии, когда я накрыл его голое тело одеялом.

— Иди к черту, Браун. — ответил я, заметив улыбку парня на лице, буквально через пару минут, он уже сопел, уткнувшись лицом в свою подушку.

Когда я дошел до своей комнаты, то за окном уже начало постепенно светлеть, скинув с себя мокрую одежду, и быстро приняв душ, я закутался в теплый халат, взял свои сигареты и зажигалку, и поднялся на крышу особняка. Сев на самый край, и опустив свои ноги в пустоту, я закурил.

— Не спится? — услышал я за своей спиной голос моего брата. Я совершенно не был удивлен, что это был именно Калисто.

— Нет. — я продолжил курить. Брат уселся рядом со мной, опустив свои ноги с края крыши, также, как это ранее сделал я. В отличие от меня, Калисто все еще был одет в черную рубашку и такие же черные брюки. — Как он?

— Плохо, также плохо, как и неделю назад. — он достал сигарету из моей пачки, и тоже закурил.

— Не знаю, как бы вел себя я на его месте. — я пожал плечами.

— Что ты имеешь ввиду?

— Армандо все равно продолжает бороться, искать, надеяться... не уверен, что я бы делал тоже самое.

— Армандо — Капо, это все усложняет. — и брат сделал большую затяжку. — Наши враги могут воспользоваться его нынешним состоянием... а Армандо не готов пока вернуться к прежним делам. Он сосредоточен только на поисках Виктории, он не может просто смириться с тем, что ее больше нет.

— А ты бы смог смириться? — задал вопрос я ему, посмотрев на Калисто, чье лицо обросло щетиной за последние несколько дней.

— Мне пришлось. — ответил брат, посмотрев прямо в мои глаза.

— Та девушка... — Калисто напрягся. — Она лишь использовала тебя, она никогда не любила тебя по-настоящему, брат. То, что было между Армандо и Викторией, это... это было взаимно, до самых глубин их душ.

— Ты не можешь так точно это утверждать. — он резко потушил свою сигарету, и бросил окурок с крыши куда-то в сад.

— Раньше — нет, но сейчас я понимаю Армандо, я понимаю, какого это чувствовать. — я тоже докурил свою сигарету, и посмотрел куда-то вперед, где за горизонтом поднималось утреннее солнце. — И я все еще хочу ту помолвку, причем, как можно скорее.

— Не сейчас, Алесс. — тут же прервал меня Калисто. — Не в такие сложные времена. Тем более, я нуждаюсь в твоей помощи, пока Армандо горюет, мы должны его прикрыть, понимаешь? Мы не должны дать нашим врагам усомниться в его силе и власти. — я понимал это. — К тому же, Эмилия улетела в Швейцарию на какое-то время...

— Что? — тут же воскликнул я, не ожидая такого поворота. — Швейцарию? Какого черта?

— Я не знаю всех подробностей, Карузо сообщил, что его дочери поживут какое-то время с их бабушкой в Швейцарии, это все, что мне известно об их отъезде!

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Ты издеваешься? — и Калисто резко выпрямился, поднявшись на ноги. Я встал вслед за ним. — Мне нет дела сейчас до каких-то дочек младшего Босса! У нашей семьи своих проблем более, чем достаточно, я не собираюсь следить за кем-то ещё!

— Эмилия — моя невеста, она почти часть семьи Конте! — тут же заявил я.

— Она твоя невеста лишь на словах! Ещё не было никакой официальной помолвки, и черт, Алессандро, мне сейчас нет дела до этого!

— Мы уже говорили об этом, я не собираюсь откладывать помолвку. — продолжил настаивать я. — Я не хочу терять время! Назначь дату! — глаза Калисто вспыхнули в гневе.

— Не будь гребаным эгоистом! — рявкнул брат на меня. — Армандо буквально неделю назад потерял свою жену, а ты предлагаешь мне устроить праздник в честь твоей помолвки? Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? — упрекнул меня Калисто, и мне даже стало немного стыдно, потому что я действительно сейчас думал только об Эмилии. — Старший лишился жены, а младший обрел? — он фыркнул. — Я больше не желаю поднимать эту тему, понятно? Помолвка отложена на неопределенное время, это не значит, что она отменена, это значит, что я не собираюсь заниматься этим сейчас, понятно? — я ничего не ответил, потому что знал, что вел себя эгоистично и неправильно, но я ничего не мог с собой поделать. Мне казалось, что если я отпущу сейчас Эмилию, то станет все ещё хуже, чем уже было на данный момент.

— Тогда я полечу в Швейцарию! — резко вырвалось у меня, и я даже сам не понял, как пришел к данной идее.

— Ты шутишь? — зарычал Калисто, тыкнув в мою грудь своим пальцем. — Ты нужен мне здесь! Ты нужен своему старшему брату, черт побери! Мы давали тебе достаточно свободы, ты делал все, что хотел, будучи подростком, Алессандро. Но сейчас ты вырос, ты больше не мальчишка! Ты должен понимать, в каком положении мы находимся! Каморра на грани развала, а ты думаешь только о себе. — он поморщился, с неким отвращением взглянув прямо в мои глаза. — Я не ожидал такого от тебя... — я сглотнул, а Калисто сделал шаг назад от меня. «Разочарование» было написано на его лице. — Если ты уедешь, то больше никогда, слышишь? Никогда у меня ничего не проси, потому что я больше тебе не помогу! — он развернулся, чтобы уйти, но я его остановил.

— Ты ничего не знаешь, чтобы так говорить и упрекать меня. — крикнул я ему в спину. — Пусть я не потерял жену, но моя жизнь тоже идет ко дну! И я не хочу упускать того, кем дорожу, и кто ещё жив. — я поравнялся с ним, чтобы снова посмотреть ему в лицо. — Я не хочу потерять её, Калисто. — он тяжело вздохнул.

— Знаешь, чтобы не происходило, Армандо всегда защищал тебя и был на твоей стороне, даже когда ты был не прав. Он, как старший из нас, желал для тебя только лучшего. И он бы никогда не заставил тебя жениться на той, которая была бы тебе противна. Он старался быть твоим братом, несмотря на то, что он — Капо, несмотря на то, что у него полно своих личных проблем, но а ты... — он горько усмехнулся, покачав головой. — Но а ты выбрал только себя и свои проблемы, забыв о том, что у тебя есть ещё братья.

— Не тебе меня упрекать, Калисто! Были времена, когда ты тоже выбирал только себя, и свою Аманду! — лицо брата стало каменным, я знал, что задел его за самое больное. — Вспомни, каким ты был, когда был в моем возрасте, когда был моложе!

— Я не был идеальным братом, но я всегда был рядом с вами. — сказал он мне. — Я не сбегал из дома, не жил у друзей неделями, и не творил все, что мне только приходило в голову! Я любил Аманду, и моя любовь к ней была моей главной ошибкой, ясно? Я признаю это, я знаю, что Армандо тоже было несладко со мной. Но я не бросал его в трудную минуту, как и он никогда не бросал меня. Не бросал тебя! — мое дыхание стало тяжелым, мне было не по себе от этого разговора. — Вернувшись из плена, ты стал другим. — теперь он нажал на мою самую больную точку. — Будто тебя подменили, и домой вернулся не ты. Вроде, такое же лицо, такая же внешность, но ты сам не тот. Другой Алессандро. Другой брат. — я сглотнул, мне было тяжело это всё слышать. — И знаешь, чтобы мы все не пытались делать, как бы мы не пытались тебе помочь, после этого... ты лишь отдалился от нас. Ты замкнулся в себе, даже перестав толком разговаривать с нами. Но мы не переставали пытаться достучаться до тебя! Армандо не переставал верить, что ты однажды придешь к нему и все расскажешь, но ты этого не сделал, верно? — он лишь цокнул, когда понял, что не получит от меня никакого ответа. — Разберись в себе, пока не стало поздно... пока ты не потерял абсолютно всех, брат. — он похлопал меня по плечу, прежде чем уйти, и оставить меня одного на крыше.

Не знаю, сколько я так стоял на одном месте, просто прислушиваясь к звукам природы, которые меня окружали, но потом, я достал своей телефон из кармана халата, и набрал ей, моей дикой кошке. Она взяла трубку не сразу, но взяла.

— Да? — услышал я её голос, и мое сердце стало биться быстрее, сильнее...

— Почему ты улетела?

— Что?

— Почему ты улетела в Швейцарию? — повторил более настойчиво я.

— Ты смеешься надо мной, да? — недовольным голосом спросила у меня она. — Ты просто так звонишь мне... наверное, впервые... за очень-очень долгий период, и ещё что-то мне предъявляешь? Кем ты вообще себя возомнил?

— Потому что я не хотел, чтобы ты улетала. — и между нами повисла тишина.

— Ты пьян?

— Нет!

— Тогда перестань нести бред, Алессандро, и просто оставь меня в покое!

— Я не оставлю тебя в покое, ты — моя невеста!

— Мы уже обсуждали это! — на её заднем фоне послышались какие-то голоса. Я не мог ничего разобрать. — Мне нужно идти, и сделай мне одолжение...

— Какое?

— Больше не звони мне. Никогда.

Я не знал, что мне делать дальше, и как правильно поступить, потому что я не был хорошим, и уж тем более, правильным человеком. Однако, мне хотелось вернуть доверие Эмилии.

Единственное, что я мог сделать сейчас, это написать сообщение, надеясь, что она его увидит:

«Дай мне шанс». Три слова. Отправлено.

Все разрушалось.
Но я знал одно: Калисто был прав, и я не мог сейчас уехать, оставив свою семью. Я должен быть здесь... в Лас-Вегасе.

Спустившись на первый этаж, и пройдя мимо библиотеки, я услышал какой-то шум, заглянув туда, я увидел там Армандо. Он сидел спиной ко мне в большом кресле, в его руках была бутылка бурбона, а его взгляд был направлен куда-то в пустоту.

— Брат? — сказал я, подойдя ближе, но он даже не пошевелился. — Армандо? — он снова никак не отреагировал, и я напрягся. И только тогда, когда я встал перед ним, закрыв ему обзор на панорамное окно, он наконец-то ожил, взглянув на меня самыми печальными глазами, которые я только когда-либо видел у него. Я впервые видел его таким... уязвимым, сломленным, одиноким... это был не тот старший брат, к которому я привык. Не тот Армандо, который всегда справляла со всеми проблемами. Не только своими, но и нашими.

— Ты что-то хотел? — спросил он, как ни в чем не бывало, и сделал большой глоток своего крепкого напитка. Его вид был ужасным, казалось, что все эти дни он не смыкал глаз, что скорее всего, так и было. На нем была мятая, черная рубашка, пуговицы которой были расстегнуты, а рукава закатаны. Казалось, что он даже слегка осунулся за эти дни, потеряв пару килограмм своего веса. Даже его черная борода выглядела не так идеально, как обычно.

— Я хотел... — я подошел ближе и положил свою руку на его плечо. — Хотел сказать, что ты всегда можешь положиться на меня, брат. — и Армандо как-то странно посмотрел на меня. Он положил свою ладонь на мою руку, и похлопал по ней.

— Я знаю. — ответил он, и его ответ, честно говоря, меня удивил. — Ты должен быть сильным, Алессандро. — начал говорить он, как какой-то отец... хотя он и был для меня им. — И сблизься с Калисто. Вы — братья, вы должны быть рядом. — его слова насторожили меня, я не понимал, к чему была эта речь, только если... — Я не протяну долго без неё, понимаешь? — признался мой старший брат, и мои глаза округлились. — Я не смогу.

— Армандо...

— Ничего не говори. — он сделал ещё один глоток, допив все то, что осталось в бутылке, с грохотом поставил её на небольшой столик, и поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. Я потянулся к нему, чтобы подхватить его под локоть, но он отстранился от меня. — Сам. — предупредил он меня, и выпрямился во весь рост. Я был высоким парнем, но Армандо был ещё выше меня. Его борода, татуировки и огромные мышцы предавали ему возраста, особенно сейчас, когда он выглядел весьма плохо. Он прищурился, сделав шаг ближе ко мне, и схватил меня за плечо. — У тебя не было этой татуировки. — заметил он даже в таком состоянии. — Царапины? Кошка? — он нахмурился. Затем закрыл глаза на пару секунд, отпустил меня и направился к выходу из библиотеки. — Ангел. — это было последнее, что я услышал, когда он оставил меня одного.

Я знал, что мне нужно было вернуть Эмилию обратно в США. Я был уверен, что верну ее. Любым способом. Будь он хорошим, плохим или самым худшим.

Я сделаю это.
Но сначала мне нужно кое-что исправить.