я и ты - вселенная
— Жаль, что так вышло, — сказала я, стоя рядом с ней на застекленной террасе с видом на искрящуюся на солнце воду. — На Руслане лица не было.
— А я рада, что ее отец обо всем узнал, — призналась Виолетта. — Такой идиоткой себя чувствовала, пока притворялась Марго. Все-таки это не лучшая затея.
— Мне тоже было неловко, — вздохнула я. — А сегодня на маму Русланы даже смотреть стыдно было. Как думаешь, что теперь будет?
— Как знать. Не думаю, что Стас отпустит Руслану. Я бы тебя не отпустила. — Рука Виолетты оказалась на моем плече, и я прижалась к ней.
— Правда? — умилилась я. — Малышенко, ты бываешь такой лапочкой, что мне хочется начать бить себя по щекам — чтобы проснуться.
Я попыталась потискать ее за щеки, но Виолетта не далась, зато умудрилась взъерошить мне волосы — да так, что пришлось потом убегать от меня.
Как дети, мы носились по всему первому этажу, радуясь свободе, а потом в обнимку рухнули на диван и долго лежали вместе, смеясь и целуясь.
Ужинали мы вдвоем на все той же стеклянной террасе — Виолетта специально принесла кресла и столик — и наблюдали за тем, как солнце плавно садится за горизонт и озаряет безмятежные небо и воду алой акварелью.
Ви разлила по бокалам рубиновый ароматный напиток.
— За тебя, — сказала она, глядя мне в глаза. Ее взгляд завораживал.
— За нас, — с укоризной поправила я ее. — Мы ведь как-никак супруги, хоть и фиктивные. Зато у меня осталось наше свидетельство о браке. Буду всем его показывать и говорить, что ты моя жена и никто из девчонок не имеет права на тебя смотреть.
— Без проблем, Пипа, — легко согласилась Ви, — Но тогда на основании свидетельства стань менеджером по моим носкам, вечно один из пары теряется...
— Я прослежу, милая, — кровожадно пообещала я, желая укусить ее за «Пипу». — Пришью к ним резинки, как делают с детскими рукавицами. Ни одного не потеряешь, Клоунша.
— Но вообще-то в свидетельстве сказано, что ты вышла замуж за Марго Чернову, — заметила Ви.
— Тебя не беспокоит, что любимая девушка вышла замуж за другую? — ангельским голоском поинтересовалась я. — Вдруг я уйду к жене?
— Кто же тебе позволит? — по-доброму усмехнулась Ви.
Она шутила и подкалывала меня, а я все отчетливее и отчетливее понимала, что Виолетту, как и меня, отпустило.
Я надеялась, что она чувствует себя легко и свободно, а ее страхи, как и мои, растворились в огне наших чувств.
После ужина я забежала в спальню, чтобы взять зарядное устройство со стола, и увидела рядом записную книжку Виолетты в темно-фиолетовой обложке.
Моим первым желанием было взять ее и открыть: почему-то была уверена, что там ее стихи.
Правда, мне вдруг вспомнилось, как однажды я уже залезла в ее блокнот без разрешения, а она увидела и накричала на меня.
И я убрала руку, решив, что не должна больше так поступать.
Стихи — это слишком личное.
— Читай, если хочешь, — сказала вдруг Ви, неслышно появившаяся за моей спиной.
— Извини, — повернулась к ней я и тепло улыбнулась, надеясь, что она не станет сердиться.
— За что? Я же сказала — бери, если интересно, — удивленно отозвалась она. — Только не комментируй.
И я взяла.
Она действительно писала стихи — не так уж и много, зато красиво и искренне. И мне было удивительно читать ее сокровенные мысли, облеченные в стихотворную форму. Простые и легкие, наполненные горечью и эмоциями, пылающие огнем и растворяющие в своих воздушных строках... Ее стихотворения были разными, но каждое из них нравилось мне, задевало за живое.
Я удивленно листала страницу за страницей, пока не наткнулась на четверостишие на полях, наскоро написанное черной ручкой.
я и ты — Вселенная. Не отважишься?...
в моем сердце боль, твое — тихо стынет.
знаешь, если ты от меня откажешься, даже небо больше меня не примет.
Я тяжело вздохнула, поняв, когда и почему Виолетта это писала.
— Что, так плохо? — насмешливо спросила она, услышав мой вздох.
— Хорошо, — отозвалась я. — Чудесно. — И обняла ее.
Когда стемнело, мы вышли на улицу — еще похолодало, и изо рта шел пар, однако густое черное небо оставалось безоблачным, и постепенно на нем блестящими осколками проступали звезды.
Мы сидели на деревянных качелях в саду и завороженно смотрели на эти звезды, как дети, ждущие, что одна из них сейчас упадет и можно будет загадать желание.
— Поклянись, что будешь любить меня всегда. Каждую секунду, каждое мгновение, — сказала я неожиданно для самой себя.
И на мгновение показалось, будто весь мир замер вместе с моим затаившимся дыханием.
— Ты уверена, что клясться обязательно? — спросила Ви.
— Не порти романтический момент! Клянись, ну же, Малышенко!
И я вытянула мизинец, как в детстве.
Вита хмыкнула и повторила мой жест.
Наши мизинцы переплелись, и я тихо произнесла.
— Обещаю, что буду любить тебя вечно. Столько, сколько живет Вселенная, и даже больше.
— Ты должна была поклясться! — возмутилась Ви.
— Ладно-ладно, клянусь. Клянусь, что моя любовь будет вечной, как и Вселенная.
— А если она не будет вечной? — со скепсисом спросила Ви. — Знаешь, есть много теорий относительно сценария развития Вселенной. Она может сжаться и схлопнуться, ее может постичь тепловая смерть, может наступить конец времени, произойти «Большой отскок» или «Большой разрыв»...
— Малышенко, не беси меня! — перебила ее я. — В моей голове Вселенная бесконечна!
Она улыбнулась и коснулась моих волос.
— Ну же. Или передумала?
— Клянусь, — сказала Виолетта. — Ты будешь моей всегда. Что бы ни произошло. И я буду любить тебя больше...
— Больше чего? — спросила я, не понимая, почему она взяла эту паузу.
— Больше всего, о чем или о ком ты подумаешь. — И она коснулась моих губ своими губами, чтобы скрепить клятву поцелуем.
Этой ночью было не так много звезд, как тогда, на лесной поляне, но нам хватало тех, что сияли в наших сердцах.
Если Вселенная начала свою историю из маленькой точки с бесконечной плотностью, которая вдруг начала расширяться, не означает ли это, что расширяться она тоже будет бесконечно?
Возможно, ускоряющееся расширение Вселенной будет вечным процессом.
Как и наша любовь.
Сердце стреляет искрами —
Любовь бъет ракетой в цель.
Я была с тобой самой искренней.
Навечно в меня поверь.
Я была с тобой самой ласковой,
Губами ловила твой свет.
Баланс — это битва контрастами.
Любовь не считает побед.
...не пили, но стали пьяными.
Без слов понимая взгляды.
Мы были такими упрямыми,
Но все же теперь мы рядом.