клуб уродов
Домой мы с Димкой возвращались вместе, оба были не на машинах.
Шли по темноте к остановке и разговаривали, мечтая о холодном пиве с креветками. Автобусы еще не ходили, людей не было. Зато с реки тянулись щупальца тумана.
— Я дура, да? — спросила я и пнула какую-то жестяную банку.
— Нет, Вит. Ты правильно поступила, — вдруг сказал Димка. — Я сначала стоял на месте, потому что знал: если вмешаюсь, по головке не погладят. И сейчас чувствую себя трусом, что ли. А ты прям резво девчонке той на помощь бросилась. Не раздумывая. Я за это тебя и уважаю.
— За это меня не уважал тренер, — отозвалась я. — Всегда говорил: «Малышенко, сначала думай и анализируй, потом делай». А меня, бывает, переклинивает.
— Ты правильно поступила, — повторил Димка.
— Думаешь?
— Уверен. — И он похлопал меня по плечу. — А работа... ну, пойдем вагоны разгружать.
Мы подошли к остановке. Наш автобус должен был прийти минут через двадцать, не раньше.
Но вместо него перед нами остановился черный спорткар — «Шевроле Корвет».
Мы с Димкой переглянулись. Напряглись.
Открылось окно, и я увидела морду Серого — он сидел на пассажирском сиденье. Кто был рядом, я так и не поняла.
— Как дела? — с усмешкой спросил бывший друг.
— Нормально. Мы такси не заказывали, — не растерялась я.
Серый поморщился.
— Вам тут послание.
— Даже так? — подняла я бровь. — Ты стал работать курьером? На посту шестерки мало платят?
На меня глянули с отвращением. Серому никогда не нравился мой юмор. Но и правда ему, похоже, тоже была не по душе.
— Засунь свои шуточки сама знаешь куда, — процедил он сквозь зубы.
— Ага. Пока, — помахала я ему рукой. — Осторожнее на дорогах.
— Ты меня выслушаешь или нет? — выдавил Серый.
— А надо?
— Попроси ее вежливо, — вмешался Димка. — Скажи волшебное слово.
— Придурки. Короче, Алан просил передать кое-что.
Серый с усмешкой глянул на нас, словно при звуке имени его друга мы должны были упасть и биться лбами о колеса «Шевроле».
— И что же? — спросил Димка.
— Вы оба очень пожалеете. Сегодня вы унизили Алана перед его девушкой. И он очень... расстроен.
Серый говорил так, словно играл роль консильери при доне мафии. Старательно так играл, усердно, почти не переигрывая.
— Какая печаль. Утешь его, — продолжала дерзить я.
Мне казалось, что все это глупости. Охране на фейсконтроле постоянно приходится выслушивать угрозы. Обычное дело.
— Малышенко, ты реально не догоняешь? — спросил Серый с любопытством. — Вы не просто конкретно унизили его перед девкой, вы его ударили, а потом и в ментовку сдали. Конечно, это фигня: Алан уже дома. Вы ведь понимаете, какая у него семья? Но его дед теперь очень недоволен. Потому что Алан немного расслабился перед тем, как пойти в ваш унылый клуб.
— Неужели деду не нравится, что внучок нарик? — удивленно воскликнул Димка. — Не может быть. Невероятно.
— Алан хотел, чтобы вам вставил хозяин клуба, но тот умыл руки. Открою секрет: фотки его окончательно добили, — продолжал Серый, — Так что готовьтесь. Скоро перед своими телками позориться будете вы. Алан сам решил преподать вам урок. Обещаю, этот урок вы запомните,
— Чего-о-о? — протянул Димка удивленно.
— Какие фотки? — устало спросила я.
— Хорошие. Алан не разбрасывается словами.
— Знаю. Алан разбрасывается деньгами. Свободен, — велела я ему.
— Козлы, — отозвался Серый и закрыл окно. «Шевроле» тронулась.
Мы не поверили в предупреждение. Нам казалось, что это полный бред.
Не знаю, почему мы были такими самоуверенными.
Просто слишком беспечными?
Или жизнь редко сталкивала нас с настоящими уродами?
Я не знала ответа.
Сначала все было хорошо.
Я приехала домой, немного поспала, собрала вещи. В аэропорт меня повез отец, а вместе с нами поехала и Викуша. Мы сидели сзади.
Я обнимала ее, а она положила голову мне на плечо — так, что я изредка целовала ее в макушку и прятала руки со сбитыми костяшками под длинными рукавами черного свитшота.
Специально надела его: не хотела, чтобы родители или Викуша знали о драке.
Не хотела, чтобы они волновались.
Только Сергеева все равно была странной. Почти не улыбалась, как обычно, а хмурила брови и кусала губы, словно что-то ее мучило.
— Ты чего, Вик? — не выдержала я, решив, что у нее что-то случилось.
— Все хорошо, — ответила она и все же улыбнулась: так светло, что внутри что-то сжалось. — Звони мне и пиши. И пусть все пройдет отлично!
Пусть.
Я коснулась ее ладони, забыв о том, что прячу костяшки. Но она ничего не заметила. И отец — тоже.
Когда мы прощались, я едва сдержалась, чтобы не впиться в ее губы своими — меня все так же ужасно тянуло к Викуше.
Но при этом я не спешила с тем, чтобы уложить ее в постель.
Почему? Сама не знаю.
Мне казалось, она еще не готова, хотя несколько горячих моментов у нас было. Таких, что крышу срывало у обеих. Напрочь.
Но в тот раз я просто поцеловала
ее в щеку, вдохнув аромат ее клубничных духов.
Я видела, что она стесняется отца. И не стала ставить ее в неловкое положение.
Дура.
Это был наш последний поцелуй.
Если бы я тогда знала, схватила бы Викушу за руку и утащила бы туда, где она бы ничего не стеснялась и не боялась.
В зале ожидания я встретилась с однокурсниками и научным руководителем, и спустя полтора часа мы уже были на борту самолета.
Весь полет я проспала как убитая. А в номере гостиницы, которую делила с одним из парней, решила на всякий случай еще раз пробежаться по материалу, с которым должна была выступать.
Первый день конференции прошел отлично.
Сначала — открытие и пленарное заседание, довольно унылое, но разбавленное парой громких в научной среде имен.
Потом — кофе-брейк.
Затем — работа по секциям. Работу нашей секции открывал довольно молодой профессор из Бауманки, чем-то напоминавший Владыко, и надо сказать, я была впечатлена. Потом, когда я зачитывала свой доклад и сносно отвечала на вопросы, неожиданно заслужила его похвалу.
На награждении мне должны были вручить диплом, и это чертовски меня радовало. Этот диплом я собиралась как бы между делом сунуть под нос Владыко, чтобы заткнуть его.
Рано утром во вторник меня разбудил звонок. Сначала я думала, что это Викуша или родители.
Но это оказался Димка.
— Что случилось? — спросила я, выходя на балкон, чтобы не мешать соседу.
— Алан.
Голос друга был странным.
Тихим и дрожащим.
Никогда не слышала Димку таким.
— Что Алан? — не поняла я.
— Сдержал свое обещание. Напал на Лизу. Она в больнице. Увезли на скорой.
Наверное, в это время на меня упало целое небо. И разбилось о мою голову.
— Повтори, — медленно попросила я.
— Он и его дружки решили над ней поиздеваться, — сквозь зубы проговорил Димка, и я услышала глухой звук: как будто друг врезал кулаком по стене. — Я его убью. Я найду его и убью. Задушу эту мразь.
— Тихо-тихо, успокойся. Расскажи, что случилось.
И Димка рассказал.
Лиза должна была вернуться с занятий по фитнесу поздно вечером, однако ее все не было и не было. Девушки, с которыми она снимала квартиру, не стали бить тревогу — решили, что Лиза у Димки. Она часто у него ночевала. Ночью ему позвонила ее мать — вся в слезах — и сказала, что Лиза в больнице. Ее сбила машина.
Сейчас жизни Лизы ничего не угрожало — вовремя вызвали скорую, но повреждения у нее были серьезные. Какие, Димка не сказал — думаю, и сам пока не знал. Он только-только приехал в больницу — сорвался посреди ночи и поехал.
— Почему ты решил, что это Алан? — прямо спросила я, не чувствуя холода. Лишь холодную ярость.
— Эта тварь сама мне сказала, — процедил сквозь зубы Димка. — Он написал мне вечером. Прислал фото с Лизой. А я только сейчас увидел. С-сука.
Димка переслал фото — на нем и правда была Лиза. Она смотрела прямо в камеру, и на ее лице был страх. Рядом с ней стояли парни — лиц не видно, только плечи. Они как будто загнали ее в ловушку.
«Ей будет весело с нами. Потом настанет черед второй», — написал Алан.
В глазах потемнело.
Из холодной, расчетливой ярость стала огненно-горячей, и спокойствие мне удалось сохранить с трудом.
Вторая — Викуша. Моя Викуша.
Они собрались сделать что-то моей девушке — как и Лизе.
Я выругалась, чувствуя себя беспомощной.
Она — там. Я — здесь.
Не смогу ее защитить.
— Надо идти с этим к ментам, — глухим от опаляющей прости голосом сказала я. — Понял меня? Эй, Димыч, слышал? Мы пойдем к ментам. Дадим показания, что нам угрожали. Покажем фото. Напишем заявление на этого урода. Понял меня?
— Понял, — отозвался Димка. — Из больницы поеду к ним.
— Держись, друг. Главное, что с Лизой сейчас все хорошо.
— Я его убью, Вит. Я встречу эту мразь и на куски порву. Я хотел сразу ехать к нему. Ви, я кастет взял и нож, — признался вдруг Димка. — А потом понял, что сначала к Лизе поехать надо. Мать-то ее далеко живет, приедет только завтра на автобусе. И с ней побыть некому.
Мне показалось, я услышал в его голосе слезы, и меня это добило.
Но что я могла сделать, стоя на балконе гостиницы в Москве? Ничего.
Успокоила, как смогла, Димку и пошла собирать вещи.
Решила возвращаться домой.
Я должна была защитить Викушу.
Я ненавидела быть слабой.
Презирала себя за слабость.
А сейчас вдруг оказалась именно такой.
Собрав сумку, я уже собиралась выйти из номера, когда услышал:
— Ты куда, Малышенко?
Проснулся парень, с которым я делила комнату.
— Улетаю обратно, — коротко бросила я. — Скажи, что у меня проблемы дома.
— Какие проблемы?! — вытаращился тот. — А награждение?! Тебе же диплом дать должны!
— Плевать, — бросила я и ушла, закинув за плечо спортивную сумку.
На улице я села в такси, которое заранее вызвала через приложение. Мы ехали в аэропорт по сонной Москве, и я смотрела в окно, не замечая ничего вокруг и думая о том, как быть.
Почему-то мимоходом вспомнилось — после школы я могла бы учиться здесь, но решила остаться в родном городе.
Почему? Причин было несколько.
Но решающей была Сергеева.
Я не хотела оставлять ее, хоть и не могла признаться себе в этом.
По закону подлости на ближайший рейс до родного города не было билетов, и мне нужно было ждать следующего.
Я сидела в зале ожидания и сходила с ума от беспокойства и страха.
Сейчас Викуша находилась дома — еще спала. А значит, была в безопасности.
Но что с ней может произойти, если она выйдет из дома?
Я боялась представить.
Из-за Алана и его дружков Лиза оказалась в больнице. И черт знает, что они сделали ей, эти подонки.
Я вспомнила испуганное лицо Лизы на фото, и во мне снова все перевернулось.
Я даже что-то прошипела гризное, заставив сидевшую рядом женщину изумленно обернуться на меня.
Если рассуждать логически, Алан и его шавки будут действовать ближе к вечеру, в темноте — как в случае с Лизой.
Успею ли я прилететь и доехать от аэропорта до университета?
Скорее всего, нет.
А звонить Викуше, просить ее оставаться дома и пугать я не хотела. Она слишком впечатлительная и слишком смелая — безрассудно смелая, я бы сказала.
Мне оставалось лишь набрать номер одного из друзей, работавшего в охранном агентстве, и договориться с ним, что он будет сегодня всюду сопровождать Викушу.
Незримо, разумеется.
Друг удивился, но согласился.
Мне стало легче, но ненадолго.
Через пару часов прозвонил Димка, задыхающийся от бессильной злобы, и сказал, что человека, сбившего Лизу, так и не нашли — машину никто не видел, камер на улице не было.
Кроме того, его общение с ментами закончилось ничем. Ему даже в отделение ехать не пришлось — полицейские приехали в больницу сами.
Однако стоило им услышать фамилию Алана, известную всем в нашем городе, как они напряглись.
Потому, когда Димка заявил, что Лизу сбил Алан или кто-то из его дружков ради развлечения, его откровенно послали.
Связываться с семьей Алана они не хотели. А один из ментов даже отвел его в сторону и по-отечески посоветовал закрыть рот и не наживать неприятностей.
У меня закралось подозрение, что менты приехали в больницу так быстро не просто так — явно не обошлось без Алана и его могущественного дедушки.
Решили подстраховаться.
— Забавно, да? — горько спросил Димка. — Богатые мрази развлекаются, как хотят. А менты со мной даже не разговаривают. Покрывают.
— Держись, — тихо сказала я, крепко сжимая ручку кресла. А что я еще могла сказать? — Как Лиза?
— Еще не пришла в себя после операции. Но врачи говорят, прогноз положительный. Ее мать звонит мне и плачет в трубку. А я не знаю, что ей сказать. Как объяснить, почему не защитил. Почему меня не было рядом. Чувствую себя жалким.
— Ты не жалкий, — возразила я.
— Из-за меня пострадала моя девушка! — с запалом выкрикнул он. — Да я просто жалкая мразь! Надо было послушать этого придурка на «Бентли»! Он же предупреждал! А я...
Димка замолчал.
А я снова не знала, что сказать.
Молчала и думала, что тоже жалкая.
Вдвойне жалкая.
— О Вике позаботилась? — спросил друг.
— Да. Жду самолет в аэропорту. Прилечу сегодня.
На этом мы попрощались — ему снова стала звонить мать Лизы.
Я опустила руку с телефоном на колено и прикрыла глаза.
Ярость и страх не давали возможности думать трезво. Кровь стучала в ушах, и не хватало дыхания.
Мне не было так страшно, даже когда я прыгала с парашютом.
Впервые в своей жизни я задумалась над тем, что такое потерять близкого человека.
Минуты тянулись медленно — будто назло.
В голове словно стучал отбойный молоток — казалось, сейчас череп треснет от боли.
Я сидела в зале и ждала, ждала, ждала...
Мне казалось, что я виновата перед Димкой и Лизой.
И я заранее винила себя за то, что поставила под удар любимого человека.
При этом я не знала, что сделала не так.
Следовала инструкции на фейсконтроле?
Не дала Алану ударить себя?
Защитила ту брюнетку?
Проучила его за то, что посмел распускать руки?
Я зашла в одну из соцсетей, чтобы понять, проснулась ли Викуша или нет, — нет, была офлайн со вчерашнего вечера.
Зато почти тут же получила сообщение от Каролины:
«Привет! Может быть, у тебя найдется время для короткой встречи? У меня для тебя есть маленький подарок из Франции».
Я проигнорировала ее.
Однако Каролина написала снова:
«Ви, мне кажется или ты не хочешь встречаться со мной из-за своей девушки? Если так, то прости, пожалуйста».
Я даже не поняла, за что она просит прощения.
Просто написала: «Не встретимся, потому что улетаю сегодня, рейс через четыре часа. Жду его».
Каролина написала мне что-то еще, но я не читала — вышла, чтобы не тратить заряд батареи.