ресторан
В ресторане, в котором приготовлений к свадебному банкету шли все так же бурно, нам поговорить не удалось: все время что-то или кто-то мешал. И я решила отложить наш разговор до вечера.
После того как закончится эта пытка под названием «Ресторан новобрачных», Виолетта расскажет мне все, что знает.
К семи вечера, когда по улицам уже гуляли баржанные сумерки и зажглись первые фонари, к ресторану стали подъезжать гости — мужчины и женщины разных возрастов, одетые в вечерние платья и костюмы. Некоторые приезжали парами, многие — в одиночку. Но распорядитель и его помощники на входе тотчас ловили одиночек и рандомно соединяли их в пары, рассаживая за столики по всему залу.
Как мы с Виолеттой поняли, эти люди — сотрудники нескольких актерских агентств, с которыми спешно заключили договоры.
В договорах было сказано, что актеры должны явиться в ресторан к определенному времени, соблюдая определенный дресс-код, и изображать гостей на свадьбе.
Также они подписали соглашение о конфиденциальности. И обязались обходить семью Люциферовых по широкой дуге.
— Идем в зал, — бросил нам Стас, — сейчас они приедут.
Мы с Виолеттой переглянулись — обе все еще нервничали.
Она накинула пиджак.
Я надела туфли, еще раз посмотрелась в зеркальце, удостоверившись, что с макияжем все в порядке, поправила платье и оглянулась на Малышенко. Она снова не могла нормально завязать галстук, и мне пришлось подойти к ней и помочь.
Я аккуратно расправила узел, а Виолетта, покорно опустив руки, смотрела на меня сверху вниз.
В ее взгляде снова было так много знакомого тепла, что я улыбнулась. А она вернула мне улыбку, заставляя на мгновение замереть.
Притяжение к этому человеку было сильнее меня.
— Все-таки вы неплохо смотритесь, — сказал Стас довольным голосом. — Искры летят. В зале так же играйте.
Ни я, ни Виолетта ничего ему не ответили. Просто пошли следом прочь из кабинета, одинаково опустив взгляд.
— Возьми ее за руку, — велел нам Стас, обернувшись.
Ви, так и не поднимая глаз, нашла мою ладонь, и наши пальцы снова переплелись.
Знакомое чувство, будто ничего не менялось, снова нахлынуло.
Мы спустились в зал, который совершенно преобразился за несколько часов. Строгая роскошь интерьера непонятным образом успела превратиться в романтическую элегантность: нежные композиции из живых цветов, невесомое сияние светильников, горящих над столиками, искрящиеся гирлянды, блеск хрусталя, изящная драпировка скатертей — все это придавало банкетному залу ощущение легкости и сказочности. Цветами и огоньками были украшены даже перила лестницы, по которой мы спускались.
И стоило нам сделать последний шаг, как нас заметили все сидящие в зале люди — а их, честно сказать, было немало, человек сто.
На нас троих обернулся или посмотрел, наверное, каждый. И ощущение было не из приятных.
Оно усилилось, когда какой-то юркий мужчина с микрофоном в руке громко заявил, увидев нас:
— А вот и наша парочка! Поприветствуем Марго и Викторию — тех, кому посвящен этот вечер! Тех, кто в честь своей любви связал себя узами брака! Приветствуем!
Заиграла торжественная живая музыка. Гости отрепетировано, а потому довольно дружно вскочили на ноги и стали усердно нам аплодировать.
— Это еще кто? — спросила я в ужасе.
— Ведущий, но он в курсе всего, — отозвался Стас беззаботно, также хлопая нам и не переставая улыбаться.
Так и не размыкая рук, под бурные аплодисменты мы с Виолеттой направились к столу новобрачных, позади которого высилась причудливая арка, украшенная цветами.
Чувствуя себя полнейшей идиоткой, я опустилась на место невесты, а Виолетта села рядом с совершенно невозмутимым лицом.
Нам все хлопали, хлопали, хлопали, а потом стали вдруг кричать: «Горько!» — как это произошло и по чьей инициативе, я толком не поняла и испуганно взглянула на Малышенко.
Та едва заметно вздохнула и обняла меня, касаясь губами моей щеки, а я в ответ обняла ее за плечи — со стороны казалось, что мы целуемся.
Каждую секунду я боялась, что нас раскроют, однако этого не произошло.
Как только последние вопли «Горько!» стихли, я облегченно вздохнула, а ведущий предложил всем присутствующим выпить за молодоженов.
Я потянулась за своим бокалом, но Виолетта перехватила мою руку.
— Выпей лучше вот это, — сказала она и налила в мой бокал прохладный сок.
Эта свадьба отличалась от свадеб, на которых я была раньше.
По крайней мере, уже тем, что я оказалась не гостем, а невестой.
Однако были и другие отличия: отсутствие нелепых конкурсов, интерактивы с гостями, шоу-программа — насыщенная и яркая, услужливые официанты, живая музыка.
Особенно мне понравился кенди-бар — фуршетный декорированный стол со сладостями: пирожными, капкейками, макарунами, фруктовым мармеладом и шоколадным фонтаном, оформленный в том же стиле, что и зал.
А еще — коктейль-бар, организованный прямо за барной стойкой.
Звучала приятная расслабляющая музыка, сияли мягкие огни гирлянд, светильников и свечей, неудовимо пахло розами и волптебством.
И все происходящее походило на сказку.
В этой сказке я должна была чувствовать себя принцессой, но мне казалось, что я — ведьма, та самая маленькая ведьмочка из детства — с хриплым голосом, спутанными волосами и сердитым лицом.
Ненастоящая невеста на ненастоящей свадьбе. Которая не по-настоящему целует ненастоящую жену.
Я успокаивала себя, говоря, что все это нужно перетерпеть даже не ради денег, а ради Виолетты, которой я должна была помочь.
Только этот аргумент заставлял меня сидеть на своем месте и широко улыбаться, слушая очередные поздравления.
Поздравляли нас много и со вкусом.
И, как это полагается, первыми поздравлять вышли мои «родители».
Оба они приоделись.
«Мама» щеголяла в вечернем коротком платье цвета бутылочного стекла, а «папа» — в строгом черном костюме. И мне почему-то подумалось, что это Стас постарался. Слишком уж дорогими казались их наряды.
Стоя на сцене, «мама» и «папа» долго рассказывали гостям, какая я хорошая дочь, как они рады, что я нашла такую чудесную девушку, как Марго, и что у Марго есть абсолютно невероятный брат Стас, который так чудесен и прекрасен, что давным-давно пора выписать ему нимб и крылышки.
Пока «родители» говорили про Стаса, я посмотрела в сторону столика, за которым сидела семья Люциферовых в полном составе.
Петр Иванович откинулся на высокую спинку стула, сложив руки на животе, и ухмылялся. Сидевшая рядом с ним Яна пялилась на Виолетту и, заметив мой взгляд, показала мне средний палец.
Я вспыхнула.
Вроде и глупость — обижаться на малолетнюю девчонку, но обидно! Поэтому назло ей я обняла Виолетту и звонко поцеловала в щеку — несколько раз.
— Ты чего? — только и спросила она удивленно.
— Как чего? — притворно удивилась я. — Ты же моя жена. Имею я право тебя поцеловать или нет?!
Моя рука оказалась у нее на груди и спустилась чуть ниже солнечного сплетения.
— Не дразни меня, — почему-то серьезно сказала Виолетта.
— А то что? — улыбнулась я.
— Если я положу тебе руку на грудь, ты будешь орать, так? — спросила она.
— Так, — согласилась я. — Или нет...
— Поэкспериментируем? — сощурилась Малышенко.
— Ты собралась лапать меня, когда мои родители желают нам счастья? — усмехнулась я. — Не уважаешь их, да?
Вместо ответа ей, да и мне тоже, пришлось вставать, идти на сцену и благодарить «маму» и «папу».
На сцене же мы выслушивали поздравления и от всех остальных гостей.
После «родителей» наступил звездный час Стаса, вытащившего на сцену и Руслану.
Роль человека, который женит свою единственную сестру, он сыграл великолепно.
— Сегодня для меня важный день. Сегодня я женю Марго. Свою младшую сестренку. Вы знаете, что я фактически заменил ей отца. И горжусь тем, что мы вдвоем смогли выбраться из всего того мусора, которым закидала нас жизнь. Я счастлив, что ты встретила замечательную девушку из замечательной семьи. И я хочу, чтобы вы были вместе и в горе, и в радости...
Чернов в конце своей речи так расчувствовался от собственных слов, что чуть не заплакал, и спешно отвернулся, делая вид, что вытирает кулаком скупую мужскую слезу, и гости тотчас принялись ему аплодировать.
Не аплодировал только Люциферов — со сцены его было видно хорошо.
Он все так же сидел на своем месте — правда, уже с бокалом в руке, и скептически смотрел на наше представление.
Наверное, интуитивно понимал: что-то не так.
Однако все шло как по маслу.
После поздравления Стаса косяком поперла «родня».
Сколько же у меня появилось новых родственников! Одних только тетей и дядей было человек десять!
Кузины с мужьями, кузены с женами, дедушки, бабушки, троюродные братья и сестры... Кое-кто притащил с собой даже трехлетнего ребенка, которого окрестили моим двоюродным племянником Севой.
Я едва с ума не сошла, принимая эти поздравления.
После родственников на сцену вышли наши «друзья».
Да, те самые «друзья», которых мы видели впервые в жизни.
Причем у Виолетты друзья были нормальные: восемь парней в костюмах — просто один к одному. Все высокие, статные, отлично сложенные, симпатичные, веселые.
Это уже потом выяснилось, что парни были из какого-то там танцевального коллектива, а на сцене я только и могла что поражаться — откуда в друзьях Виолетты такие красавчики?
— Мы с Марго дружим уже лет десять, — громко и уверенно объявил один из них, завладев микрофоном и по-свойски положив на плечо Малышенко руку, — и, честно говоря, как-то даже заключили соглашение: кто первый из нашей компании женится, тот проставляется ящиком коньяка. Однако Марго повезло — первым был я. И ящик пришлось покупать не ей, а мне. — Он замолчал, потому что гости стали смеяться. — Поэтому я, как никто другой, точно знаю: чтобы решиться на брак с девушкой, нужно быть уверенным, что она — та самая, любимая, особенная. И знаете, в Виктории я уверен. Для Марго она стала той единственной, без которой не можешь представить и дня. Это просто потрясающая пара! Знаю, что все поднимали бокалы — и не один раз. Но давайте поднимем их снова! За моего друга и ее прекрасную жену!
Пока он продолжал вещать о крепкой дружбе с Виолеттой, остальные его «друзья» своровали меня прямо со сцены. Просто окружили и куда-то уволокли.
Сопротивляться я не стала и покорно пошла со смеющимися парнями куда-то за сцену к черному входу, из которого мы попали на улицу — темную и освежающе прохладную.
— И что теперь? — поинтересовалась я, слыша смех гостей.
— Ждем выкупа, — объявил кто-то из них.
— Просто так мы тебя не отдадим!
Мы стояли, разговаривали, шутили, смеялись, и никто из них и слова не проронил о том, что свадьба — фиктивная, а им самим заплатили деньги за то, чтобы они играли роль гостей.
Это было странно — словно в этой свадебной сказке все были околдованы.
Заметив, что мне холодно, один из парней — светловолосый, красивый и уверенный в себе — снял с себя пиджак и накинул на меня.
Точно так же, как Виолетта днем.
— Чтобы не простудилась, — пояснил он и очаровательно улыбнулся мне.
Не знаю почему, но этот парень все время стоял рядом со мной и даже словно невзначай коснулся моей руки. Да и взгляд его был довольно красноречив.
Я понравилась ему — почему, не знаю, но он стал ухаживать за мной.
Да-да, прямо на моей собственной свадьбе. Наверное, понимал, что я — ненастоящая невеста.
Выкупать меня пришли недовольная Виолетта, Стас в окружении длинноногих красивых девиц, несколько веселых и явно подвыпивших гостей, приходившихся мне «родственниками», Яночка и Леонид Тимофеевич, которого под руки вели оба внука. Последним, заложив руки за спину, брел Люциферов.
Как-то раз на свадьбе у одного из моих двоюродных братьев украли невесту. Я вместе с шумной толпой со стороны жениха пошла ее возвращать. Это было весело — в качестве выкупа укравшие невесту требовали деньги, алкоголь, конфеты и всякую ерунду.
Я думала, что и сейчас будет то же самое. Однако Малышенко не была настроена веселиться. Стояла с мрачным лицом, сложив руки на груди. И так укоризненно на меня смотрела, что я почувствовала себя виноватой.
— Прекрасная невеста у нас! Ну что, как будете невесту выкупать? — весело поинтересовался один из похитителей: парни стояли так, что загородили меня широкими спинами.
Я только и видела лицо Малышенко.
— Может быть, мальчики, так отдадите? — спросила какая-то девушка с шикарными рыжими кудрями.
И ее поддержали еще несколько красавиц — подозреваю, что моих «подруг». Наверное, они тоже из какого-нибудь танцевального коллектива — все как на подбор модельной внешности.
— Так не отдадим! — заявили парни.
— И не надо, — услышала я где-то впереди голос Яны.
Коза мелкая!
— Какая в этом логика? — спросил Люциферов въедливо. — Почему невесту воруют не родственники и друзья с ее стороны, а друзья жены?
— Невеста и наша подруга, — нашелся один из парней и стал торговаться.
Им отдали шампанское, коньяк, а после они стали требовать от жены разные глупости. Что-то вроде: «Похвалите невесту, используя каждую букву ее имени» или «Спойте оперным голосом о том, как прекрасна Викуша».
Каждый раз Виолетту выручали мои «подруги», которым явно было очень весело — так, что один раз одна из них назвала меня не Викой, а Валей. Хорошо, что Люциферов этого не слышал. Зато слышал Стас и дернулся.
— Эй, жена! Пообещай-ка, что больше никогда не потеряешь свою любимую! — заорал кто-то из парней.
Не сводя с меня глаз, Виолетта сказала четко и ясно:
— Обещаю. Никогда не потеряю.
И я улыбнулась — впервые за вечер искренне.
— Я могу ее забрать? — уточнила Малышенко.
— Нет, погоди! — загудели мои похитители. — Так просто мы ее не отдадим!
— Что ты от нее еще хочешь? — тихо поинтересовался у меня блондин, одолживший пиджак.
Кстати, его звали Игорь.
— Стриптиз! — заявила я, не подумав.
— Стриптиз! — тут же громко сообщил он. — Пусть жена станцует стриптиз! Тогда отдадим невесту!
— Ошалел? — спросил его Стас, которому вся эта самодеятельность не нравилась.
— Стиптиз — это интегесно! — вмешался Леонид Тимофсевич и стал расстегивать пиджак. — Если она стесняется, я могу!
— Дед, ты чего? — весело одернул его один из внуков.
Второй, кстати говоря, почему-то крайне напряженно смотрел на одну из моих «подруг».
— А что?! Я могу! Не такой я еще и дгевний!
Стриптиз, правда, ему танцевать не пришлось.
Малышенко просто отодвинула в сторону парочку своих «друзей» и взяла меня за руку.
— На улице холодно. Какого... Кхм, зачем вы ее потащили в одном платье? — спросила она у затихших парней, переставших смеяться, и повела меня за собой в ресторан.
— Вот молодец! — донесся до нас одобрительный голос Люциферова. — Просто взяла да увела. Все эти ваши выкупы и похищения: цирк для отсталых.
— Ты так говогишь, Петг, потому что на выкупе моей дочеги опозогился, — тут же встрял дедушка. — Подумать товько — ему задавави вопгосы из постейшей шковьной проггаммы, а он не ответив! Я всю свадьбу думав: и кому я свою дочку отдаю?!
Стас хмыкнул. А Петр Иванович принялся возмущаться, но мы зашли в ресторан, и дверь захлопнулась.
В холле Малышенко отпустила мою руку и внимательно меня оглядела.
— Это что? — поинтересовалась она.
— Где? — не поняла я.
— На тебе.
— Это? Пиджак, — улыбнулась я. — Его Игорь дал.
— Какой еще Игорь? — сощурилась Виолетта.
— Твой друг, глупенькая, — кивнула я в сторону двери.
— Больше тебе Игорь ничего не дал? — поинтересовалась Малышенко.
— А что-то должен был? — почему-то вскипела я.
— Снимай, — велела она.
— Не собираюсь, — заупрямилась я.
Я хотела, чтобы эта идиотка ревновала меня. Иррациональное желание, но я ничего не могла поделать с собой.
— Не ставь меня в глупое положение. — и Виолетта сама стянула с меня чужой пиджак. Чтобы спустя несколько мгновений вручить его тому самому Игорю, зашедшему в холл.
— Как грубо, — сказал тот.
— Прости, неженка, — отозвалась Вита. — И иди куда-нибудь мимо.
— А я не хочу мимо. Хочу поговорить с Викторией, — уперся тот и почему-то подмигнул мне.
— Вообще-то она моя жена, друг, не твоя, — напомнила Виолетта, которая заметила это и, кажется, рассердилась.
— Как будто мы не знаем, что свадьба подставная, — заявил Игорь и на всякий случай оглянулся, но никого из семейства Люциферовых рядом не было. — Так что выйди из образа, и не мешай нашему знакомству.
— Слушай, ты не мог бы оставить нас наедине? — нахмурилась Виолетта.
Ее голос был подозрительно спокойным. А вот в глазах полыхало нехорошее пламя.
— Вик, я хотел у тебя телефон взять, — обратился ко мне Игорь, решив не обращать внимания на Малышенко.
— Да, конечно, — обаятельно улыбнулась я ему.
Малышенко возмущенно на меня взглянула, а я продиктовала Игорю цифры — он тотчас записал их себе на телефон и, довольный, отплыл к парням, которые только что появились в холле.
— Ну и зачем ты дала ему мой телефон? — поинтересовалась Виолетта.
Злости в ней не осталось ни капли — я рассмешила ее.
— Просто так, — хихикнула я. — Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я.
— Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? — изогнула бровь Виолетта.
— Кто тебя знает? — пожала я плечами. — Ты же любишь блондинок.
Это был явный намек на Каролину, и Виолетта отлично это понимала.
— Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, — отозвалась Малышенко мерзким голосом.
Я, кажется, позеленела от злости — именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное.
Стопочка к стопочке.
Помнится, когда я складывала его, еще подумала — хорошо бы Малышенко не сунула сюда свой нос.
— Ты что, там лазила, извращенка?! — уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение.
— Кхм... Понимаешь, я заглянула туда случайно.
— Что значит случайно?!
— Я хотела положить куда-нибудь свои носки, — пожала она плечами, только вот в глазах ее резвились бесята, — а наткнулась на это.
Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно.
Как будто бы она была заботливой мамочкой, наткнувшаяся на журналы дочки весьма фривольного содержания.
— Кстати, неплохая цветовая гамма, — продолжала Малышенко вдохновенно. — Хотя я думала, что у тебя обязательно должно быть что-то красное...
Договорить ей я не дала — от всей души зарядила по плечу.
— Захлопни рот, женушка, пока я тебе его не поломала, — предупредила я Клоуншу.
— А что такого? — невинно похлопала она ресницами.
— Что такого? — ядовито переспросила я. — Я в твоих трусах копалась, идиотка?!
— Копайся, я не против, — никак не могла успокоиться Малышенко. — Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, — явно издевалась она.
Я снова стукнула ее по руке, попросив заткнуться. В ответ Виолетта сказала, что нам пора в зал.
Я заявила, что никуда не хочу с ней идти. А она подняла меня на руки и самым наглым образом взвалила на плечо, как мешок картошки.
Я принялась активно брыкаться и вырываться.
Но разве можно остановить локомотив?
— Поставь меня на место! — требовала я, понимая, что на самом деле не злюсь.
Это было частью нашей игры.
Игры, правила которой были известны только ей и мне.
— Не хочу, ты меня не слушаешься, жена, — отвечала Виолетта, легко удерживая меня.
— Да отпусти ты ее, Марго, — сказал кто-то из ее лже-друзей, которые в это время как раз всей своей шумной веселой толпой завалились в холл.
Кто-то даже попытался помочь спустить меня на пол, но я возмущенно брыкнула ногой — на плече Клоунши висеть было не то чтобы комфортно, но прикольно.
И я совсем не боялась упасть.
— Бедная, надорвешься же! — притворно заохала Яна, явно завидуя мне.
Я украдкой показала ей кончик языка, и девчонка вспыхнула. Она беззвучно, но весьма выразительно что-то сказала.
Кажется, обозвала меня дурой.
— Ах, оставьте их! — замахал обеими руками Леонид Тимофеевич. — Мивые бганятся — товько тешатся, птедставьяете, какая жагишка у них будет ночью?
И он захохотал. Его внуки только устало переглянулись.
Нетрезвый дедушка их порядком утомил.
— Папа, вам бы пить меньше, — заявил своим звучным и нудным голосом Петр Иванович.
— А тебе бы, сынок, напготив, не мешало бы выпить. Слишком ты напляженный. Беги пгимег с моводежи, Петт.
— Пойдемте к нам за столик, я вам с радостью налью, так сказать! — заявил мой «отец», который явно решил споить Люциферова.
Стас не возражал, и я решила про себя, что споить будущего тестя — его идея.
— Знаете, он на собственной свадьбе быв единственным трезвым, — поведал дедушка окружающим, не замечая, как все больше киснет зять. — Потому что угом уезжав в командиговку. Бедная моя дочка. Никакой вюбви с этим дубом. Один говый гасчет.
— Да люблю я вашу дочь! — не выдержав, заорал Петр Иванович.
— Я вашу — тоже, — вклинился Стас и был обласкан гневным взглядом.
Люциферов что-то коротко бросил тестю и пошел в зал, а «папа» заспешил следом.
И мы большой шумной толпой — за ними.
— Все в порядке? — тихо спросил меня Стас.
И я только кивнула, все так же вися на Малышенко.