свадебный лайфхак
Больше Стас на нас внимания не обращал — одновременно решал несколько важных вопросов, разговаривая сразу по двум телефонам и с кем-то яростно переписываясь в планшете.
А мы сидели друг напротив друга в мягких удобных креслах, и между нами стоял прозрачный столик, заставленный блюдами, — Стас сдержал слово, и нам принесли обед.
Правда, у меня кусок в горло не лез — так я нервничала, хоть и старалась не показывать этого.
Зато Малышенко спокойно себе ела, словно и не она стояла со мной в пыльном шкафу, словно и не она шептала мое имя, словно и не она обещала рассказать мне правду.
Я решила подождать, пока Виолетта закончит, — чему-чему, а терпению я научилась. Да и внутренняя бабушка была довольна. Клоунша все так же уминала за обе щеки, как и в детстве.
— Вкусно, Виолеточка? — нежно спросила я, ковыряя изящной ложечкой в чизкейке, и выразительно посмотрела на Малышенко.
Та подавилась. И мне пришлось вставать, чтобы заботливо похлопать ее по спине. Хлопала я со всей силы.
— Все-все! Хватит! — вскочила Вита, все еще кашляя. — Ты меня прибить хочешь, что ли?
— Я тебе помогала, — похлопала я ресницами.
— Да ты что! И как же?
— Дурь выбивала.
— А я думала, душу решила вытрясти, — проворчала Малышенко и снова принялась за еду.
Я уселась на место, не забыв стянуть туфли — дорогие, красивые, но неудобные. И снова стала за ней наблюдать.
— Что, — подозрительно спросила Виолетта, перестав жевать, — опять твоя внутренняя бабушка проснулась?
— Нет, — улыбнулась я широко. — Мой внутренний киллер. Кстати, мою порцию тоже скушай, — пододвинула я ей поближе блюдо с пастой, к которой даже не притронулась.
— Спасибо, я сыта. И чего хочет твой киллер?
— Правды или... — Я выразительно провела большим пальцем по шее Малышенко, давая ей понять, что я с ней сделаю.
— Я же сказала, что все расскажу. Вопрос только в том, нужно ли тебе это, — посерьезнела Клоунша.
— Нужно, — сказала я твердо. — Еще как нужно.
— Хорошо, — кивнула Виолетта, не сводя с меня глаз, в которых проскальзывала тревога.
А я почему-то смотрела на ямочку на ее шее — сейчас, когда она сняла пиджак с галстуком и расстегнула верхние пуговицы рубашки, ее было видно особенно хорошо.
Меня манила эта ямочка между ее ключиц. И я с трудом перевела взгляд на лицо Малышенко, не сразу осознав, что теперь пялюсь на губы.
И тут же мой взгляд метнулся к ее лбу.
— Говори! — потребовала я.
И на сердце отчего-то сделалось тяжело.
— В смысле не хватает?! — заорал в это время Стас, сидевший за своим столом. Да так, что я вздрогнула. — Какого черта? Сделай так, чтобы хватило. И мне плевать, что какое-то мероприятие! Да пусть оно хоть триста раз запланировано! Я плачу бабки! Большие бабки! Как хочешь: но вопрос реши. Ясно?
И Чернов отбросил на стол телефон — между прочим, дорогой.
— Что-то случилось? — спросила Вита.
— Спроси лучше, подруга, чего не случилось, — усмехнулся Стас. — Конкретно сейчас в актерском агентстве не хватает нескольких человек на роли гостей. Но, думаю, это не страшно. Все решится. Все решится.
С этими словами Чернов встал, набрал чей-то номер и стал громко и бурно разговаривать, меряя кабинет широкими шагами.
Шума от него было столько, что Виолетта предложила мне спуститься вниз, на улицу.
Я лишь кивнула и нажнула поверх платья кожаную куртку.
Честно говоря, это было не лучшее решение, которое мы сегодня приняли. Второе по глупости после согласия стать женами.
Мы спустились вниз, прошли мимо сотрудников ресторана, которые усердно занимались тем, что расставляли столы и украшали под руководством какой-то темноволосой женщины зал, и вышли на улицу.
Было прохладно, но солнечно, и я глубоко вдохнула пахнущий опавшими листьями воздух — упоительно-нежный и знакомый.
На нас смотрели прохожие, но нам обеим было все равно.
Мы не замечали чужих взглядов.
— Ты когда-нибудь обращала внимание на то, чем пахнет осень? — спросила я задумчиво, стоя рядом с рестораном и глядя на редкие пожелтевшие деревья, что отделяли его от проезжей части.
Мне казалось, будто эти деревья, день за днем сбрасывающие листву, засыпают. Чтобы сладко проспать всю зиму под снежными шалями, а весной проснуться — молодыми и счастливыми.
Мне хотелось бы так же переживать холодные зимы — засыпать и просыпаться с первой зеленью.
Было бы здорово, если бы после того страшного разговора с Виолеттой я заснула, а проснулась тогда, когда мою жизнь солнечным светом освещало бы счастье.
Мне хотелось проспать зиму в своей душе.
— Ты начинаешь разговор со странной темы. Это меня настораживает, — отозвалась Виолеттой.
— Понимаешь, я... — Продолжить мне было не суждено.
Именно в этот самый момент мимо нас продефилировала темноволосая девушка на каблуках и со стаканом ароматного кофе в руке. Она прошла мимо, но, сделав шагов пять, резко остановилась и, не оглядываясь, спиной зашагала назад. А потом так же резко повернулась к нам.
— Черт, — прошептала я. — Только не это.
Ведьма. Моя любезная сестра.
Она стояла напротив нас с ошарашенным лицом и разглядывала так, словно мы были экспонатами в музее. Кажется, впервые в жизни Таня не знала, что сказать. Открывала и закрывала рот, как рыба.
Кажется, я побледнела под всеми своими слоями косметики.
Да и Виолетта явно опешила.
— Куда орать? — осведомилась Таня тихо, внимательно разглядывая нас.
— Куда хочешь, туда и ори, — со вздохом, полным печали, ответила я, до сих пор не веря в то, что мы встретили сестрицу.
Именно в этот день.
Именно в этот час!
Да что за невезение такое?!
— Тогда я буду орать тебе в ухо, — сказала Танька, схватила меня свободной рукой за предплечье и завопила: — Ты что, с ума сошла?! Какого черта ты тут в свадебном платье вытанцовываешь? Замуж собралась за эту отмороженную? И меня не пригласила?! Вот свинокопытные, а!
— Тише, давай поговорим, — попыталась унять ее Виолетта, но куда там!
Танька стала возмущаться еще больше. Она с негодованием смотрела на нас, держала меня за предплечье — видимо, чтобы я никуда не убежала, и дирижировала своим кофейным стаканчиком, не закрывая рта.
— Тань, перестань! Я сейчас тебе все объясню. Понимаешь, мы...
Но Ведьма меня не слушала — так велики были ее изумление и негодование.
— А ты почему так вырядилась? Свадебка, значит, да? Вы офонарели?! Почему меня не пригласили?! — никак не могла успокоиться она. — Какого черта о вашей свадьбе никто не знает? Вы что вообще устроили?! — вдруг уперся ее воинственный взгляд в Малышенко.
— Не неси чушь, — рассердилась Виолетта.
— Когда это логику стали называть чушью? А колечко-то какое! — узрела сестра мое обручальное кольцо. — Малышенко, когда ты начала зарабатывать на такие брюлики? Или ты какой-то орган успела продать?!
— Хватит, Таня! — взмолилась я, понимая, что ее вопли ложет услышать Стас: окна его кабинета как раз выходят на эту сторону.
А проблемы с ним — это последнее, чего мне сейчас хотелось.
И я, изловчившись, закрыла ей рот.
— Мы притворяемся. Это все неправда.
Только тогда сестра замолчала.
А я отняла от ее рта руку, попачканную алой помадой.
— Ванилин мне в глаза... Что значит неправда? — куда тише осведомилась Танька, снова глянула сначала на меня, потом на Виолетту, и взгляд ее при этом был хищным. — В смысле неправда? Идиотка, ты даже жениться на ней не можешь по-настоящему? — обратилась она к Виолетте.
— Во-первых, прикуси язычок. Во-вторых, нам надо поговорить. И желательно не здесь, — отозвалась Вита, которая, как и я, прекрасно понимала, что Стас может заметить нас и решить, что мы разболтали Таньке наш секрет.
Секрет, который мы обещали хранить. И даже поставили свои подписи в договоре о неразглашении.
— Ну, веди на разговор, героиня, — хмыкнула Танька и схватила меня под локоть. — Но если услышанное мне не понравится, о свадебке тотчас узнают Викушины родители.
Виолетка и повела — в кафе через пару домов от ресторана Стаса.
Нас провожали любопытными взглядами прохожие, а кто-то даже поздравил и пожелал счастливого будущего.
В кафе было тихо и почти безлюдно, и мы сели в укромном местечке в самом углу заведения, подальше от людских глаз.
— Рассказывайте, бедолаги, — окинула нас очередным тяжелым взглядом Вельмина, с грохотом опустив свою большую дизайнерскую сумку на пустой стул.
Мы с Виолеттой переглянулись.
Лица у нас обеих были весьма унылые.
— Давайте, давайте, посвящайте в свой великий секрет. Это же выражение счастья на ваших лицах? — внимательно оглядела нас Ведьма и усмехнулась. — А то я плохо понимаю.
Я, тяжело вздохнув, начала свой печальный рассказ.
Вернее, попыталась это сделать — не вовремя появился приветливый официант, пожелал чудесной совместной жизни, принял заказ и обрадовал, что именинникам и молодоженам у них полагаются подарки.
Едва он удалился, как я продолжила.
Получалось это несколько сумбурно и сбивчиво, но Виолетта помогала мне, и при этом вид у нее оставался такой отстраненный, будто бы она байку травила, а не была непосредственной участницей всех этих событий.
Чем больше мы говорили, тем больше становились глаза Ведьминой.
В конце концов они просто напоминали блюдечки, в которых плескалось восхищение.
Подозреваю, восхищение нашей безрассудной тупостью.
— Мы просто играем роль жен. Как-то так, — неуклюже закончила я и сделала несколько глотков остывшего капучино.
— То есть, — жизнерадостно осведомилась Танька, — у вас фиктивная свадьба, за которую вам заплатил богатый дядя?
Я несмело кивнула.
Виолетта дернула плечом.
— Ты притворяешься его сестрой. А ты невестой. Замечательно! Восхитительно! — захлопала в ладоши Ведьма, явно издеваясь над нами.
— Таня, хватит, — недовольно сказала я.
— Хватит? Нет, родная, не хватит. Я знала, что вы обе не в себе, но не знала, что настолько, — призналась сестра. — Вы сказочные идиотки. Просто феерические! Нет, я понимаю, мелкая бы на это согласилась, но ты-то, Виолетт! — обратилась она к Малышенко с укоризной. — Ты же казалась умной!
Правда, стоило ей назвать сумму, которую пообещал заплатить Стас, как Танька закашлялась — видимо, от неожиданности.
— А ему больше никто не требуется? Фиктивная тетя или бабушка? Я за такие бабки любую роль сыграю, — заявила она. — Могу даже любимую хаски изобразить. — И она несколько раз весьма талантливо гавкнула.
— Твои шутки меня утомляют, — раздраженно отозвалась Вита.
— А меня утомляет твоя пришибленная рожа, но я же молчу, женушка, — не растерялась Ведьма.
Они наверняка бы поругались, но в это время снова появился официант. Да не один, а с целой толпой работников заведения — подозреваю, им просто было скучно из-за отсутствия посетителей.
— А вот и наш подарок! От лица всего нашего коллектива еще раз поздравляю вас с таким важным и замечательным событием! Совет да любовь, как говорится! Будьте счастливы!
Нам зааплодировали и несколько раз прокричали: «Горько!»
Вита нехотя перегнулась через стол и поцеловала меня в щеку.
Поздравив нас еще раз, официант поставил к нам на столик подарок — бутылку шампанского в ведерке со льдом. После чего толпа, еще раз наградив нас незаслуженными аплодисментами, удалилась.
— Отличный лайфхак для получения подарков, — довольно потерла ладони сестра. — Может быть, будем втроем каждую пятницу совершать рейды по барам?
— Таня, не смешно, — нахмурилась я, чувствуя, что у меня теперь горят не только губы, но и щека.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Мне вот очень смешно. Как будто я увидела «Я идиотка челлендж». Хотя, надо сказать, смотритесь вы эффектно.
— Ну, за вашу свадьбу! — улыбаясь, произнесла она торжественную речь. — Будьте счастливы, друзья. Проживите вместе сто лет!
— Не говори никому, — предупредила я сестру. — Иначе мы денег не получим.
— Не скажу, — кивнула Танька.
Деньги для нее были весомым аргументом.
Сестра хотела добавить что-то еще, однако у нее зазвонил телефон, и ей пришлось ответить.
— Привет, милый. — Ее голос сделался сладким. — Ты уже соскучился? Нет, ну и ладно, — фыркнула Танька, и я поняла, что звонит Олег. — Хорошю, встретимся через два часа. Слушай, а скажи, если ты увидишь меня с другим, будешь ревновать? В смысле нет? — рассердилась Ведьма. — Ты вообще ревновать умеешь?! Ну, милый, мне кажется, что я тебе безразлична. И вообще — я тебя называю «сладким» и «милым», а ты меня никак не называешь! Имя не в счет! Хочу быть твоей принцессой. Ладно, поняла, хорошо. Целую тебя. Чмок.
Виолетта тоже поняла, с кем разговаривает Танька, и возвела глаза к потолку.
— Не повезло челу, — сообщила она как бы между прочим. — Я его недолюбливаю, но сейчас даже жалко.
— Это ты на меня намекаешь? — расправила юбку на коленях Ведьма.
— Просто рассуждаю вслух.
— Олег меня любит, — заявила сестра. — А я люблю его. Знаешь, какой он милый?
— Знаю, — хмыкнула Вита. — Каждую неделю после его пар корчусь от передоза умиления.
— Он к тебе слишком добр, — поцокала языком Ведьма. — Вот когда ты Викушу обидела, я просила Олежку тебя завалить, чтобы тебя нафиг из универа выперли. Но знаешь, что он мне сказал?
— Что же? — с интересом посмотрела на нее Виолетта.
— Что относился, относится и будет относиться к своим студентам только объективно. Не будет он тебя валить, — вздохнула Танька с сожалением. — Я его еще пыталась научить брать, взятки, но мы поссорились. Олег слишком благородный. А благородство оно от глупости.
Она снова подняла бокал:
— Давайте выпьем за нас с Олегом. Я за него замуж хочу.
— За него пить не буду, — ожидаемо воспротивилась Вита. — За тебя: пожалуйста.
— Я за вас выпью, — вмешалась я, видя, что сестра недовольно хмурится.
Мы осушили по второму бокалу.
И в голове стало легко и приятно.
— Я верю, что вы будете нормальной парой, — объявила великодушно Танька и добавила высокопарно: — И что Виолеточка подарит тебе непередаваемые мгновения женского счастья.
— Какого еще счастья? — подозрительно посмотрела я на нее.
— Такого, которое может подарить только любимый человек. — И Ведьма подмигнула Виолетте. — Только ты мне потом, Кудряха, все должна рассказать!
— Таня! — возмутилась я: стало неловко перед Малышенко.
— Я вот тебе про Олега все рассказала! Как он пригласил меня на свидание, устроил романтический вечер, стал целовать при свечах...
— Пожалуйста, не надо, — попросила Вита. — Не хочу слушать про то, как Владыко дарил кому-то женское счастье. Меня стошнит.
— Между прочим, он очень умелый любовник, — заявила Ведьма. — Знаете, что он умеет?!
— Молчи, а? — попросила Виолетта. — Мне еще год у него учиться.
Разговор снова был прерван — на этот раз зазвонил телефон Малышенко. Ей звонил Стас, потерявший нас и требовавший, чтобы мы немедленно вернулись в ресторан.
Что мы и сделали, еще раз взяв с Ведьминой обещание, что о свадьбе она никому и ничего не расскажет.