#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Я видела их несколько секунд, не больше — загорелся «красный», машины остановились, и грузовик скрыл их от моего взгляда.

— Что такое? — удивилась Виолетта.
— Смотри! Это они! — воскликнула я. — Это они!

Я была так поражена, что с моих губ сорвалось крепкое слово.

— Да что там? — нахмурилась Малышенко и подошла ко мне. — Неужели опять цирк с конями?
— Серебрякова и Савицкий, — зашептала я потрясенно. — Они целовались! Я видела их!
— Где? — прилипла Малышенко к окну.
— На той стороне, у кофейни! Их не видно сейчас из-за грузовика, — ответила я, места себе не находя от изумления.

Мне казалось, что происходит что-то странное, что-то, чего я не понимаю, упускаю из виду или просто не беру в расчет. Но что? Блин, что?

Однако, когда грузовик отъехал, ни Влада, ни Каролины мы не увидели.

— Может быть, ты ошиблась? — осторожно спросила Малышенко.
— Я видела их, — упрямо мотнула я головой. — Видела, понимаешь? Видела!
— Успокойся, Вик.
— Ты не веришь мне? — сощурилась я.

И тут до меня дошло: Серебрякова же — девушка Клоунши. А я рассказываю ей, что она на моих глазах целовалась с другим.

Поверила ли она мне?
Естественно, нет.
Решила, что я прикалываюсь.
Или ревную, поэтому пытаюсь дискредитировать образ ее подружки.

Виолетта молчала.

— Они были там. Он и она. И мне не показалось. У меня отличное зрение. Можешь не верить мне, Малышенко. Но твоя подружка целовалась с Савицким.
— Верю, — сказала она наконец. — Верю. — И она не выглядела расстроенной.
— Веришь? — переспросила я изумленно.

И почему-то почувствовала облегчение.

Малышенко только кивнула и на мгновение прикрыла глаза.

Мне вдруг захотелось схватить ее за грудки и хорошенько встряхнуть. Но я стояла опустив руки и просто смотрела в ее лицо.

Я даже не слышала, что говорили друг другу Стас и Руслана, которая его успокаивала.
Все потонуло в шуме мыслей.

— Не понимаю, что происходит, — беспомощно посмотрела я на нее. — Каролина и Влад целовались: понимаю, что тебе неприятно об этом слушать, но они целовались взасос. Когда они успели так хорошо начать общаться? Ты понимаешь, что происходит, Виолетт? Боже, — вдруг озарило меня. — А что, если Влад тебе мстит? Что, если он решил увести твою девушку, потому что обозлился на тебя из-за того... из-за той ночи, когда ты приехала ко мне?

Из-за того, что я выбрала тебя, а не его.

Малышенко ничего не ответила.
Но глаза ее стали злыми.
Она пыталась не выдать своих чувств, но меня было не обмануть.

— Только... — продолжила я, кусая губы, — я не люблю Серебрякову, и ты это знаешь. Но мне страшно за нее. Вдруг Влад попытается сделать с ней что-нибудь? Каролина просто идиотка, если променяла тебя на него, — пробормотала я.

И снова перед глазами пронеслась сцена, в которой они целовались.

Я думала, в их паре неверной может окажется Малышенко.
Но нет, такой стала Каролина.
А ведь она так любила Виолетту. Ждала с восьмого класса.
Пошла на все, чтобы сделать своей.

Влад молодец, не растерялся.
Нашел способ, как отомстить Виолетте.

— Я не понимаю, что происходит, — повторила я. — Мне кажется, я что-то упускаю. Какую-то важную информацию. И у меня нет полной картины.
— Мне нужно выйти, — вдруг сказала Малышенко и быстрым шагом направилась к двери.

Я не стала ее останавливать — если хочет, то пусть уходит.
Пусть проваливает хоть к Каролине, хоть к чертовой тетушке.

— Ты куда? — окрикнул ее Стас, который, кажется, пришел в себя.

Виолетта ничего ему не ответила и скрылась за дверью.

— Куда она направилась? — обалдело спросил меня Чернов. Я лишь пожала плечами. — Она с ума сошла?! Эй, сестренка, мать твою!

И он даже хотел броситься следом.

— Сейчас вернется, — остановила его Руслана. — Давай лучше обсудим, что нам сделать, дорогой, раз ты не хочешь говорить правду моему отцу.
— Да, что будем делать? — поддержала ее я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Стас опустился за шикарный письменный стол и положил на него ладони.

— Устроим банкет. Здесь. Я уже отдал все распоряжения. Когда родственники Русланы приедут, все будет готово. А приедут они не сразу, надеюсь. Их задержат.
— А гости? — спросила я, поражаясь тому, что Чернов не растерялся. — На банкете же должны гости быть.
— С гостями вопрос решается, — ответил Стас и почему-то хмыкнул. — Этим занимается мой помощник. Он там с юристами договоры о неразглашении для одного актерского агентства готовят. На вашей свадьбе будут отличные гости, Викуш. Ничего, я и не из такого выплывал, все будет хорошо, — добавил он и усадил к себе на колени Руслану. Ее руки тут же обвили его шею.

Все-таки они явно были неравнодушны друг к другу.

— Конечно, будет, — улыбнулась Руслана.
— А нам что делать? — спросила я со вздохом.
— Вам ничего, — отмахнулся Чернов. — Ждите банкета. Пофоткайтесь: оператор и фотограф все равно без дела где-то внизу слоняются. Пообедайте: я скажу, чтобы вам принесли еду. Выпейте чего-нибудь. Расслабьтесь.
— Хорошо, — кивнула я. — А мои родители?
— Что твои родители?
— Почему вы не сказали, что они будут? И вообще, кто это?
— Это мои водитель и домработница, — легкомысленно отозвался Стас. — Я как-то не сразу сообразил, что на фотографиях должны будут присутствовать родственники. А под рукой оказались только они.
— У вас вообще как-то все не организовано, — нахмурилась я. — То родители откуда-то появляются, то вы не успеваете предупредить, что в загсе будут гости и нам придется изображать жен не только для фотосессии.
— Каюсь-каюсь, — притворно вздохнул Чернов. — Они приехали прямо перед вами. Петр Иванович не отходил от меня.
— Папа просто вцепился в Стаса, — улыбнулась Руслана. — И не отпускал. А когда он решил написать сообщение, папа обиделся, что Стас отвлекается на телефон, и стал читать ему нотации. Папа ненавидит, когда при нем кто-то сидит в телефоне или жует жвачку. Он у меня странный, конечно, но хороший, — с нежностью в голосе добавила девушка.

Стас криво улыбнулся — он явно сомневался в этом.

— А может быть, вы не стали нас предупреждать, потому что решили, что мы можем отказаться? — спросила я, машинально крутя на пальце обручальное кольцо.
— Ну что ты, Викуша. Конечно нет. Кстати, кольца можете себе оставить, — как бы невзначай заметил Стас.

И я поняла, что он этого как раз и боялся. Поэтому положился на импровизацию.

— Нам вечером в квартиру вообще-то кровать должны привезти, — напомнила я занудно.
— Все решу, не беспокойся. Просто отдыхай. Моралью готовься к банкету. И где носит твою «женушку»? — недовольно уставился на дверь Чернов.

Стоило ему вспомнить Малышенко, как та появилась.
Я удивленно на нее взглянула.

Мне казалось, что Виолетта побежала искать свою ненаглядную Каролину, дабы вырать ее из лап Савицкого, и что вернется через несколько часов, но нет. Как оказалось, Виолетта никуда и не уходила.

— Я думала, ты к ней побежала, — тихо сказала я ей после ее короткого разговора с Черновым.
— Я вышла ей позвонить, — странно глянула она на меня. — Каролина уже не с Владом: едет домой.
— И ты так легко об этом говоришь? — поразилась я, не понимая, почему Малышенко спокойна. Вызывающе спокойна! — Тебе плевать, что она целовалась с другим? Виолетт, что происходит? Ты что-то скрываешь.

Я говорила это почти наобум, но, кажется, попала в цель.

Малышенко на мгновение опустила взгляд:
— Все слишком сложно.
— Возможно, я не такая тупая и пойму, о чем речь, — нахмурилась я.
— Ты сегодня красивая, — повторила она зачем-то сказанную утром фразу, разглядывая мое лицо.
— Не переводи разговор!
— Не перевожу. Просто любуюсь. Пока есть возможность.
— Малышенко! — рассердилась я. — Рассказывай, что происходит!

Она коснулась моей щеки, но даже рта раскрыть не успела.
Дверь в кабинет вдруг открылась, и какая-то девушка, наверное администратор, громко и нервно сказала:
— К вам посетитель, Станислав Константинович!
— Какой еще посетитель? — оторвался от телефонного разговора Стас.

Прямо в эту минуту он и его помощник решали вопрос с оплатой работы актеров-гостей в спектакле под названием «Подставная свадьба Марго и Вики».

— Говорит, что, возможно, ваш будущий тесть, — растеряно отозвалась девушка. — Мы его хотели остановить, но не смогли, простите...
— Задержите его! — рявкнул Стас.
— Он уже поднимается.

Выругавшись, Стас вскочил с места. Руслана закрыла рот ладонью.

— Прячьтесь! — велел Чернов. — Немедленно! Он не должен видеть вас тут! Вы же на фотосессии!

Это все было так неожиданно, что я растерялась.

— Куда? — только и спросила я.

Виолетта молча взяла меня за руку и повела к встроенному шкафу с дверцами-жалюзи.

— Точно! — обрадованно воскликнул Стас и бросился нам на помощь.

Меня в шкаф засунули первой, затем Стас буквально пихнул в мои объятия Виолетту, а после резво закрыл створки.

И очень вовремя.

Потому что именно в эту скунду распахнулась дверь, и в кабинете появился Люциферов — важный и громогласный.

— Что же вы нас бросили? — раздался его недовольный голос. — Я вообще-то к тебе в гости приехал, Чернов. А по городу покататься и сам могу.
— Мы не бросили, что вы, — послышался голос Стаса, — присаживайтесь, пожалуйста, Петр Иванович. Может быть, виски?
— Сам свое пойло хлебай, — отозвался его будуший тесть. Судя по звукам, он уселся на диван. — Алкоголь я употребляю только после ужина.
— Папа, откуда ты тут взялся? — изумилась Руслана. — А где остальные?
— Остальные: на теплоходе плавают, любуются местными красотами, — отозвался мужчина.
— А ты почему не там? — еще больше удивилась девушка.
— Потому что хотел поговорить с твоим дружком. А вы, я смотрю, решили уединиться. — В голосе Люциферова слышалось неприкрытое осуждение.
— Нет, папа, просто Стас занимается подготовкой к банкету.
— Заранее такими вещами заниматься надо.

И он начал читать им обоим нотацию — словно Стас был не успешным бизнесменом, а подростком.

Мы же с Виолеттой стояли в шкафу, тесно прижавшись друг к другу.
Хотя вещей внутри почти не оказалось, места было не слишком много, однако я не чувствовала дискомфорта — все мои мысли были о другом.

Моя голова оказалась на груди Малышенко — я прислонилась к ней щекой, чувствуя жар ее тела.
А она обеими руками обнимала меня — за хлечи и за талию.

Было темно, жарко и пахло хвоей.
Мы не видели лиц друг друга, не могли произнести ни слова, не могли отстраниться. И замерли, слушая дыхание друг друга, почему-то слегка учащенное. Наверное, из-за духоты.

Не знаю, почему мои руки оказались на ее поясе — я по инерции схватилась за Виолетту, когда она оказалась в шкафу.

А теперь не могла отпустить.
И она тоже не отпускала меня.

Это было так странно, так упоительно, так притягательно, что я закрыла глаза, уткнувшись носом в грудь Малышенко — в ямочку между ключицами, которую я так любила целовать.
А она крепче сжала меня в своих объятиях, заставляя сердце биться чаще и гореть ярче так, что я забыла обо всем на свете.

Я упивалась этой обманчивой тьмой, этим беззащитным уединением, этими невесомыми дразнящими прикосновениями, и мне казалось, будто мы не стоим, а парим.
Летим, не отпуская друг друга, и мимо нас проносятся звезды.

Я будто увидела нас в той самой Вселенной, которую создала в своей голове во имя нашей любви.
Будто никогда и не было нашего расставания. Не было стены, которая недавно снова появилась между нами.
Были лишь она и я.
Люди, которым не хватало любви.
Которые хотели счастья.
Которых развела жизнь.

Это длилось всего лишь несколько жалких минут, но они показались мне стремительно пролетевшей вечностью.

И в себя я пришла оттого, что кто-то грохнул кулаком по шкафу, в котором мы прятались.
Я вздрогнула, но не отпустила Виолетту. И она меня — тоже. Прижала к себе так крепко, как могла.

Кажется, мы обе приготовились к тому, что сейчас Люциферов распахнет шкаф и увидит нас.
Однако этого не произошло.
На наше счастье.

Как оказалось, по шкафу ударил Люциферов в пылу спора с Черновым. Он, видимо, вскочил с места и кружил по кабинету будущего зятя. А когда тот попытался что-то возразить, дарял кулаком по первому, что попалось.

— Вот же! — раздался его голос совсем рядом с нами. — Больно!
— Папа, — сказала Руслана укоризненно. — Мы с мамой тебе сколько раз говорили: стучать кулаком — плохая привычка. И курить — тоже.
— Хватит меня учить, — отозвался тот. — И вообще, дочь, это мужской разговор, не женский. Выйди-ка. Папе надо поговорить с твоим дружком.
— Он мне не дружок, — возмутилась тоненьким голосом Руслана. — Он мой любимый человек.

Наверное, Люциферова при этом перекосило.

— И вообще, это сексизм, папа! — продолжила девушка. — Что значит не женский?
— Поумничай мне еще. Говорю — выйди, значит, выйди, — отмахнулся от нее Петр Иванович.
— Но папа! — Я даже не думала, что Руслана может перечить отцу.
— Дорогая, выпей кофе — у нас превосходный латте, — включился Стас. Голос его был медовым. — Пока мы с твоим напой поговорим.

Руслана фыркнула и ушла, громко хлопнув дверью.
А Чернов и Люциферов начали сугубо мужскую беседу о Руслане.

— Что вы хотели, Петр Иванович? Может быть, кофе, чай? Или пообедать желаете? — Стас в роли гостеприимкого хозяина был великолепен.
— К черту условности, прохиндей, — отмахнулся Люциферов. — Не будем тянуть время. Я тебя спрашиваю прямо: ты серьезно намерен жениться на моей дочери?
— Что ж, это деловой подход. Серьезно, — подтвердил Стас.

У меня зачесался нос, и мне в голову не пришло ничего лучше, как почесать его об Виолетту — об ее шею.
Она сглотнула.

— Ты мне не нравишься, — прямо сказал Петр Иванович. — Не таким я видел мужа для своей дочери.
— А каким же, позвольте узнать? У меня есть деньги, положение, власть. Вас напрягает, что мой бизнес процветает не в столице, а в регионе? Это временно — большую часть активов я буду в скором времени переводить за границу. Намечается крупный проект с европейскими партнерами.
— Меня напрягает не это. А твоя хитрая морда, — ответил Люциферов. — Слишком ты хитрый, Чернов, слишком расчетливый. Похож на мошенника — таким, как ты, неплохо было в девяностых.
— Ну, в девяностых бизнес делали вы, не я, — отозвался Стас. — Я в это время рос в приюте.
— Знаю-знаю, — нетерпеливо отмахнулся Люциферов. — Сам поднялся, сам начал свое дело и сам всего добился. Только вот мне не заливай в уши сказки о том, каким молодцом был. В это пусть моя дочка верит. Без нужных связей так высоко в этом возрасте не взлетишь, Чернов. За тобой или стоит кто-то, или стоял. Ты не так прост. Но хоть сестра у тебя на приличного человека похожа, — добавил он зачем-то, и я хмыкнула про себя. — Я людей насквозь вижу. Всю гниль сразу чую. А она девчонка положительная. Да и ты ее не оставил, воспитал. И это единственное, что мне в тебе нравится.
— То есть вы согласны на нашу с Русланой свадьбу? — спокойно полюбопытствовал Стас.

И я почему-то подумала, что даже если Люциферов скажет «нет», Стас просто ее украдет.

— Вот после свадьбы и вынесу вердикт, — важно ответил Петр Иванович. — Мне, Чернов, не деньги важны, хотя и они, конечно, тоже. Но и личные качества. В семью беспринципного урода, который попытается всеми моими деньгами завладеть, не возьму.

Я снова почесала нос об шею Виолетты, и как-то так вышло, что случайно коснулась ее губами.
Она дернулась от неожиданности — хотя что такого я сделала?!
Ее резкое движение оказалось фатальным — упала одна из вешалок, на которой, суди по всему, висел пиджак.

Я сжалась от страха — сейчас нас поймают, и не видать нам денег от Чернова.

Я спрятала лицо на груди Виолетты, закусывая губу, и почувствовала, как под моей рукой, теперь лежащей на предплечье Малышенко, напрягаются мышцы.

— Что это? — мигом насторожился Люциферов.
— Где? — сделал вид, что ничего не заметил, Стас.
— Там. В шкафу. Упало что-то.
— Вам показалось, — спокойно ответил Чернов.
— Не показалось, — возразил отец Русланы. — Ты что, думаешь, я глухой? В твоем шкафу что-то упало. У тебя же нет мышей? — вдруг спросил он скептически. — Во всяких таких забегаловках мышей тьма.
— Это не забегаловка, — отозвался устало Стас. — Это ресторан. И смею сказать, очень успешный. А в шкафу ничего не падало: это звукоизоляция плохая. Бывает такое.
— Очень успешный ресторан, — ядовито произнес Люциферов. — Даже звукоизоляция плохая. Представляю, какая тут кухня.
— У нас нет мишленовской звезды, конечно, но блюда готовятся отменно. И шеф-повар из Италии, — отозвался Стас.

Он стал убалтывать будущего тестя, и мы с Виолеттой немного расслабились.

Тьма снова стала нежно окутывать нас и нашептывать на ухо всякие глупости.
И я, против собственной воли наслаждаясь такой тесной близостью, поняла, что хочу больше, чем просто объятий.

Я хотела поцеловать Виолетту — нестерпимо мучительно.
Несмотря на то, что ненавидела ее за предательство, несмотря на то, что злилясь из-за Каролины, несмотря на то, что мучилась от ее невнимания и своих неразделенных чувств.

Я хотела снова ощутить тепло ее нежных губ.

И, перестав себя контролировать, коснулась своими губами ее шеи, опаляя ее дыханием, не замечая, что мои пальцы оказываются в ее пальцах, и они переплетаются.

— Вика... — То ли шепот Виолетты был так тих, то ли мне просто послышалось: не знала.

Я хотела поцеловать ее.
Ту, которую раньше любила.
Ту, кто была чужой.
Ту, кто оставалась рядом всю мою жизнь.
Ту, кто была безумно близка и одновременно далека, находясь за стеной, разделяющей наши комнаты. За стеной, разделяющей наши сердца.

Странно приходить к таким мыслям в чужом темном и душном шкафу, но я, почувствовав отголоски нашей былой Вселенной, поняла, что любовь к этому человеку была и остается сильнее ненависти.

Чека выдернута.
Взрыв уже не остановить.
Нужно или принять его, или убегать.
А убегать я не хотела.

И я тянулась к губам Малышенко, забыв обо всем на свете.
А она тянулась ко мне.

Свет, ударивший в лица, не дал нам этого сделать.
Поцелуя не случилось.
Створки шкафа отворились, и мы отпрянули друг от друга.

— Чем это вы там занимались? — усмехнулся Стас.

Выглядел он довольным.

— Прятались от твоего будущего тестя, — отозвалась Виолетта. К ее щекам прилила кровь. — Ушел?
— Ушел. Руслана его увезет. Так что время у нас есть, ребятки.