лучшая
Каролина сидела в кофейне за круглым столиком у большого, во всю стену, окна. В полном одиночестве, с телефоном в руках.
Раф с корицей и можжевельником, который, по словам официанта, должен был согревать, уже и сам остыл, а Каролина так и не притронулась к нему.
Все смотрела на экран телефона, будто ждала важного звонка или сообщения.
Однако никто не звонил ей и не писал.
Разве что прилетали сообщения в чатах, в которых она состояла, — но на них Каролине было плевать.
Она ждала послания от особенного человека.
Приедет или не приедет?
Захочет проститься или не захочет? Должна... Она никогда ее не бросала. Всегда подставляла плечо.
Каролина прикрыла глаза, вспоминая тепло ее губ — неожиданно мягких, манящих, чувственных.
Вспоминая нежность ее рук — сильных и при этом осторожных.
Она всегда была ее героиней.
И всегда была рядом.
Даже находясь безумно далеко, Ви оставалась одним из самых близких ее людей.
Они никогда не теряли связь, и это, конечно, ее заслуга.
Каролина не отпускала людей, которыми действительно дорожила.
Ее лучшая подруга жила в Нью-Йорке, кузина — в Милане, а Ви — здесь, в этом далеком городе, который всегда казался ей чужим и серым.
— Может быть, желаете что-нибудь еще? — Доброжелательный голос официантки заставил Каролину вздрогнуть: слишком уж глубоко она погрузилась в свои мысли.
— Чизкейк.
— Какой? Есть классический, лимонный, малиновый, шоколадный...
— Любой. На ваш вкус.
Ей было все равно.
...Каролина влюбилась в Ви с первого взгляда — до того, как вошла в класс новой школы. Впервые она встретила ее в парке, когда гуляла с кузиной.
Она только-только приехала в этот ужасный тород, в котором жили тетка и двоюродная сестра, и абсолютно никого не знала, кроме них. Уезжать из Москвы Каролине безумно не хотелось — там оставалась вся ее жизнь, ее друзья, ее класс, но родители были непреклонны.
Отца переводили из головного офиса крупной компании в региональное отделение — назначили его руководителем. А мать не собиралась отпускать его одного — слишком ревновала. И имела для этого весомые основания: отец заводил любовниц.
Каролина была единственной для него причиной не разводиться с матерью. Еще будучи подростком, она это прекрасно поняла. Напрямую, правда, никогда этого не говорила, но умело манипулировала и матерью, и отцом при необходимости.
С детства Каролина обладала умением располагать к себе людей — это был ее единственный, как она считала, талант.
В парк с сестрой Софьей, которую надо было звать Софи, и никак иначе, они выбрались без разрешения, обманув домработницу, когда ни матери, ни тетки не было дома.
Девочкам хотелось самостоятельности и приключений — сколько им тогда было, четырнадцать? Самый возраст для подобных желаний. А матери у обеих были слишком властными, чтобы позволить им это — недаром приходились друг другу родными сестрами.
Сделав вид, что пошли в гости к близкой подружке Софи, девочки поехали в какое-то особенное место на набережной и присоединились к большой компании неформалов всех возрастов, которые регулярно там собирались.
В этой разномастной компании весело шутили и пили из банок смесь энергетиков. Кто-то слушал на телефоне тяжелый рок, кто-то катал на скейтах неподалеку, кто-то играл на гитаре, исполняя песни Цоя.
Каролина тут же попала в центр внимания парней, хотя, положа руку на сердце, ни за что бы не стала по доброй воле общаться с подобными придурками. Она поехала туда только ради Софи, которая была влюблена в одного из нефоров — высокого парня с выбритыми висками, дерзкой ухмылкой и цепью на джинсах.
Что Софи в нем нашла, Каролина понять не могла.
Но ее восхищала смелость кузины.
Втайне от матери та встречалась с подобным типом!
Романтика и протест в одном флаконе.
Каролине тоже хотелось быть смелой... Но в тот день она продемонстрировала свою трусость.
Со странным чувством она смотрела на сестру, которая сидела на коленях Кирилла. Они целовались, не в силах отлипнуть друг от друга. И Каролина, у которой никогда еще не было отношений, не понимала, что чувствует: то ли ревность, то ли зависть, то ли горечь из-за того, что она — хуже Софи.
А ведь Софи на два месяца младше!
То, как она смотрит на сестру, заметил один из парней, активно добивавшийся внимания Каролины. На вид ему было около шестнадцати. Кожаная куртка с заклепками, длинные темные волосы, стянутые в низкий небрежный хвост, сигарета, зажатая в пальцах, унизанных перстнями.
Наверное, он считал себя крутым.
И наверное, таким считали его остальные в этой компании.
Однако Каролине подобные типы никогда не нравились. Разве парни должны носить длинные волосы? Чушь.
Сначала Каролина по привычке пыталась быть милой с ним, но потом поняла, что в этом нет смысла.
— Хочешь так же? — спросил он.
Каролина лишь изумленно приподняла бровь.
— Иди ко мне, крошка, — криво улыбнулся длинноволосый и, затушив об лавку сигарету, бросил ее на асфальт: Аккуратная Каролина ненавидела людей, которые мусорят на улице.
— Зачем? — холодно спросила она.
— Ты ведь замерзла. Согрею. Иди ко мне, — похлопал он себя по колену. — Я умею согревать.
Его друзья заржали.
А Софи, увлеченная своим парнем,
ничего не замечала.
— А не пойти бы тебе к черту, — раздраженно отозвалась Каролина.
Этот тип и его дурацкие намеки изрядно ей надоели.
— Горячая! — развеселился почему-то он и отпустил сальную шуточку.
— Мне пора, — холодно отозвалась Каролина, мгновенно вспыхнув.
Скрестив руки на груди, она пошла прочь, слыша за спиной смех дружков длинноволосого. Ее каблуки громко стучали по мостовой. Снег уже сошел, однако все еще было прохладно. И темно — в этом дурацком городишке даже фонари горели не так ярко, как в Москве.
То, что длинноволосый идет следом, Каролина поняла не сразу, а лишь преодолев уже приличное расстояние вдоль набережной.
Вообще, она думала, что Софи заметит ее отсутствие и бросится искать, но, кажется, сестре было все равно.
— И куда ты собралась, крошка? — нагло поинтересовался ее преследователь.
Каролина обернулась.
У нее было неприятное предчувствие.
— Какая тебе разница? — спросила она резко.
— Ты выставила меня идиотом, — заявил он, буравя ее злым взглядом. — Перед друзьями. Понимаешь? Идиотом. Сначала глазки строила, потом отшила и свалила. Так дело не пойдет. Или ты решила, что типа московская штучка и тебе все с рук сойдет?
— Я не строила тебе глазки.
Его взгляд был ужасно неприятным.
И Каролина испугалась — поняла, что этот придурок не совсем трезв.
— Уверена? — усмехнулся длинноволосый. — Ты вела себя так, как будто хотела, чтобы я тебя прямо там завалил.
— С ума сошел? — вырвалось у Каролины. — Да ты мне и даром не нужен, урод!
— Не груби, — приблизился он к ней и больно схватил за подбородок. — Ты кто такая, чтобы мне грубить?! Кто ты...
Закончить парень не успел — к ним вдруг метнулась быстрая тень и повалила длинноволосого на спину ударом я бок.
Каролина так и не поняла, откуда на пустой мостовой появилась высокая темноволосая девчонка ее возраста с рюкзаком за спиной.
Она успела отскочить в сторону прежде, чем длинноволосый с рыком повалил ее спасительницу на асфальт.
Между ними завязалась борьба — короткая, но яростная.
Незнакомая девчонка не без труда оказалась на противнике и ударила его по лицу — так, что из носа того потекла кровь. И пока длинноволосый корчился от боли и нецензурно ругался, подбежала к оцепеневшей Каролине.
— Ты в порядке? — тяжело дыша, спросила она.
Она лишь кивнула.
— Ты кто такая, мать твою?! — гнусаво орал длинноволосый, зажимая нос рукой. — Мы тебя на куски порвем!
— Он тут не один? — спросила со вздохом девчонка.
Каролина снова кивнула — от ужаса она не могла говорить.
— Тогда бежим, — схватила она ее за руку и поволокла за собой.
Девчонка неплохо ориентировалась на местности — видимо, жила неподалеку, а потому потащила ее в сторону гаражей, а не к дороге.
— Куда мы? — только и спросила она, задыхаясь от бега.
— Спрячемся, — отозвалась ее спасительница и повела по гравийной дорожке между гаражами, чтобы нырнуть в узкий проход.
Там Каролина умудрилась упасть и ободрать руку в кровь, но даже не заметила этого.
Они поплутали между рядами гаражей и совершенно неожиданно для Каролины оказались рядом с ярко освещенным парком, в котором гуляли люди. Девчонка потащила Каролину дальше — через дорогу. И минут пять спустя они оказались на оживленной улице, рядом с остановкой.
— Спасибо, — только и сказала она. Они обе тяжело дышали.
— Вообще не за что. Только не понимаю: нафига в том районе гулять? — спросила она. — Там одни отбитые шатаются.
— Ты ведь тоже там была, — слабо улыбнулась Каролина, не отрывая взгляда от ее лица.
— А, ну да, — хмыкнула она. — Но вдруг я тоже отбитая!
— Ты не такая, — Она и сама не понимала, откуда у нее взялась эта уверенность.
— Надеюсь, — улыбнулась она широко.
И ее улыбка растопила сердце Каролины.
— Вообще-то я друга ждала. Надо ему написать, чтобы не приходил. — Девчонка полезла в карман и стала набирать сообщение.
— Спасибо, что спасла, — тихо повторила Каролина.
— Не вопрос. Но серьезно, не ходи там больше.
— Я не знала, что это опасный район. Я только приехала, — призналась Каролина, чувствуя, как в кармане куртки вибрирует телефон, но не отвечая на звонок.
Эта девчонка с потрясающей улыбкой была важнее какого-то там разговора.
— Вот оно что. Как домой доехать, знаешь? — спросила ее спасительница.
— Нет... — Она не могла оторвать от нее взгляда.
— Ладно... Куда тебе ехать? — спросила она. Каролина послушно назвала адрес. — Тогда тебе нужно ждать сорок первый автобус или девяносто седьмой, — подумав, сообщила ее спасительница. — Деньги-то на дорогу есть?
— Есть...
— У тебя на руке кровь, — вдруг заметила девчонка.
И только тогда Каролина почувствовала, как саднят мелкие ранки на ободранной руке.
Они сели на лавку, и она стала искать в своем рюкзаке пластырь. Пластырь не находился, и девочка стала выкладывать прямо на лавку учебники и тетради. Каролина успела прочитать на одной из них номер ее школы и класс — они оказались ровесниками, обе учились в восьмом классе.
А еще она успела прочитать ее имя — Виолетта.
Однако ни о чем больше спросить не успела. Едва только она наклеила ей на руку пластырь, приехал нужный автобус. И девочка посадила ее в этот автобус и на прощание помахала ей рукой.
Каролина не могла забыть ее лицо.
И ее улыбку.
С тех самых пор, как она ее спасла.
Уже дома она ответила на звонок — это была потерявшая ее Софи.
— Все хорошо, я дома, — сказала она испуганной ее исчезновением сестре по телефону.
— Тут тебя кое-кто искал, — добавила Софи, — тот парень, которого ты вроде как послала. Его из-за тебя какая-то незнакомка ударила, да?
— Он ко мне приставал, — сухо сообщила Каролина.
— Каролинка, ты извини, что так вышло. Кирилл все разрулил! Я сейчас домой приеду!
Спустя несколько дней Каролина обо всем рассказала тетке.
И Софи больше не встречалась со своим неформалом, так и не узнав, как мать догадалась о ее отношениях.