#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Стас так стиснул меня в своих объятиях, что, кажется, затрещали ребра.

Причину его столь бурной радости я не понимала.
А еще не понимала, почему рядом с ним так много людей — нарядных и с букетами. Но осознавала, что происходит нечто странное.

— Кто это? — тихо спросила я.
— Люциферов и ко, — жарко зашептал мне на ухо Стас. — Приехали на вашу свадьбу. Играй невесту, поняла?

Я лишь успела кивнуть и ошарашенно взглянула на Малышенко — она если и была удивлена, то сохраняла на лице спокойствие.
Вита поймала мой взгляд и едва заметно кивнула, давая понять, что все в порядке.

— Как вы понимаете, это моя сестренка и ее невеста: Марго и Виктория, — обратился Стас к толпе, которая заинтересованно взирала на нас. — Сегодня проходит их бракосочетание — событие, которого я так долго ждал!

Он улыбнулся — неискренне, но широко. Я тоже выдавила из себя улыбочку. Малышенко просто разглядывала присутствующих.

— А это семья моей великолепной Русланы... — начал было Стас, но его тотчас прервал грузный высокий мужчина с залысинами, волевым подбородком и властным взглядом.
— Вообще-то Руслана еще не твоя, дружок, — заявил он занудным голосом. — Я ее из отчего дома еще не отпускал и над согласием на вашу свадьбу еще думаю.
— Папа! — подала голос Руслана: она стояла прямо за спиной отца.

Элегантное темно-синее платье необычайно ей шло — подчеркивало все достоинства фигуры.

— Что папа? Я должен удостовериться, что этот тип — не мошенник! — возмутился мужчина.

Стас возвел глаза к потолку, но ничего не сказал.

— Дорогой, мы вообще-то на свадьбу приехали, — одернула его хрупкая светловолосая и элегантная женщина, на которую была похожа Руслана: видимо, ее мать.
— Ах да, — спохватился мужчина и уставился на нас с Виолеттой. — Приехали вас поздравить. Заодно и познакомиться с семьей моего, возможно, будущего зятька.
— Это семья Русланы, — продолжил Стас, решив не спорить. — Руслану вы знаете. А это ее отец — Петр Иванович Лиферов.

Я пролепетала: «Здравствуйте». А Вита пожала ему руку.

— ...мама — Евгения Леонидовна. Аркадий и Владимир — старшие братья. Их супруги — Алена и Эдит, — продолжал Чернов.

Братья Русланы — симпатичные и стильно одетые молодые мужчины чуть за тридцать — приветливо улыбнулись нам. Их жены, каждая из которых могла бы сойти за какую-нибудь модель или актрису, вежливо поздоровались,

—... младшая сестренка Русланы — Яночка, — не останавливался Стас. — Гордость семьи!

Наверняка Стас сказал это специально, потому что лицо
Люциферова слегка подобрело. Он явно гордился своими детьми.

— Салют! — помахала нам тоненькая словно веточка девочка с красивым лицом, при этом влюбленно уставившись на Малышенко.

Наверное, это и есть та самая юная талантливая фигуристка. Яна была еще совсем мелкой, но вот то, как она смотрела на Виолетту, мне не нравилось. И то, как схватила ее за руку, дабы пожать, — тоже.

— И конечно же, дедушка — уважаемый Леонид Тимофеевич, — закончил Стас и перевел дух.
— Здгаствуй, моводежь, — кивнул нам убеленный сединами, невысокий, но крепкий еще дедушка весьма бравого вида. — Давненько я на свадебках не гувяв. Ототвемся, как говогит моя мвадшая внучка!

И он залихватски мне подмигнул.

— Папа, — одернула его мать Русланы.

Честно говоря, я опешила.
Лично я не собиралась гулять ни на каких свадьбах — я приехала на постановочную церемонию, только и всего!

В отчаянии я глянула на Стаса, и тот сразу же оживился:
— Конечно, погуляете, Леонид Тимофеевич! У нас будет чудесное торжество!

Я ушам своим не поверила — какое такое торжество?

Пришлось легонько толкнуть в бок Малышенко. Та едва заметно пожала плечами. Она, как и я, плохо понимала, что происходит.

— Мы как-то совершенно неожиданно появились, — взяла слово мама Русланы. — Но тем не менее хотим поздравить вас со столь значимым событием. И пожелать счастливой семейной жизни, благополучия и гармонии...

Я слушала ее вполуха и просто смотрела на Чернова.
А тот, пользуясь моментом, пока никто не видит, приподнял руку и стал делать какие-то странные движения пальцами. Я не сразу идентифицировала этот жест и лишь спустя полминуты поняла, что Стас хочет, чтобы я говорила, а не молчала.

— Спасибо большое! Очень приятно познакомиться с вами! — почти искренне сказала я, глядя на родственников Русланы. — А это кто? — перевела я взгляд на стоящих чуть поодаль худого мужчину интеллигентного вида и кудрявую женщину в изящном брючном костюме.

В руках они оба держали шикарные букеты. Почему-то я подумала, что нам их забыли представить.

Но лучше бы не спрашивала.

Брови Петра Ивановича изумленно поползли вверх.

— Ох, Викуша, не шути так, — захохотал Стас. — Это же твои родители.
— Ой, — только и сказала я, а женщина бросилась ко мне и цепко обняла меня одной рукой: в другой был букет.
— Моя маленькая девочка, моя дорогая малышка выходит замуж, — Прямо мне в ухо громко сказала она. — Я даже и не думала, что этот день настанет.
— Я тоже, — отцепившись от нее, сказала я и добавила: — Мама.
— Вика просто необычно шутит, — оправдывался в это время Чернов.
— Тупо шутит, — хихикнула Яна, явно положившая глаз на Малышенко. — После таких шуток нужно произносить слово: «Лопата», чтобы люди знали, когда смеяться.

Дедушка все так же залихватски захохотал. И на лицах остальных появились улыбки.
Теперь родственники Русланы будут думать, что я не в себе.

— Яна! — одернула девочку мать, но та только лишь глазками захлопала.
— А мне вот что интересно, — окинул нас с Виолеттой заинтересованным взглядом Петр Иванович, потирая подбородок рукой. — Почему в загсе-то никого нет? Ни друзей, ни подруг, ни родни? Где, собственно, все? Странная у вас свадьба.
— На церемонии только самые близкие, — не растерялась Малышенко. — Мой брат с Русланой и родители Вики.
— Остальные приедут уже на банкет, — вмешался тотчас Стас, который все пытался держать под контролем. — Конечно, он тоже довольно скромный — только для самых близких. Но такова воля молодоженов. Кто я такой, чтобы вмешиваться? — добавил он, явно намекая на самого Петра Ивановича.
— Ах, вот оно что. Ты об этом не говорил, Станислав, — нахмурился мужчина. — Поставил нас в неловкое положение! Я-то думал, в загсе будет куча гостей, и как идиот потащил всю семью, чтобы поздравить твою сестру. А теперь мы тут, получается, лишние. Чужие, а не свои! Приперлись, понимаете ли, испортили всю малину.
— Ох, ну что вы, Петр Иванович, — махнул сразу обеими руками Стас. — Вы нам вовсе и не чужие. Мы же, — его взгляд стал подхалимским, — почти родственники.
— Мечтай, — громогласно фыркнул Петр Иванович.

— Мы как-то действительно не подумали о том, что вы, возможно, хотите камерную атмосферу, — вмешалась его жена. — Мы еще раз поздравляем вас, Виктория и Марго, — улыбнулась она нам с Малышенко, — и уходим, чтобы не смущать вас.
— Нет-нет, — тотчас возразил Стас, — Вы не должны уходить! Это совершенно лишнее. Абсолютно.
— Вот именно! — неожиданно поддержал его мой «отец», до этого молчавший. Наверное, ему Чернов тоже пообещал денег, и тот решил, что должен отработать их, чтобы получить. — Нам очень приятно, что вы захотели поздравить с бракосочетанием мою доченьку и ее избранницу!

Он подскочил ко мне и по-отечески обнял за плечо. Я едва сдержалась, чтобы не отпихнуть его.

— Даже не верится, что наша малышка выходит замуж, — снова завела старую песню «мама», наглаживая меня по руке. Интересно, Стас специально подобрал женщину с кудрями? И почему не предупредил? — Такая красавица, такая умница. И жена просто чудесная. Из такой замечательной семьи!

И она потрепала «просто чудесную» за щеку. Малышенко вымученно улыбнулась.

— Нет, мы все-таки должны уйти, — заупрямился Петр Иванович. — Неловко как-то, знаете ли. Я себя дураком до сих пор чувствую.
— Оно и немудгено, — вставил свои драгоценные пять копеек дедушка. — Ты, Петг, всегда все по-своему деваешь, никого не свушаешь. И дугаками потом себя чувствуют все. Не товько ты. Но мы пвивыкли.

Петр Иванович поморщился.
Кажется, тестя он недолюбливал. А вот его сыновья и Руслана с трудом скрыли улыбки.

— Нет, серьезно, вы не должны уходить. Нам приятно видеть, что родственники той, которую выбрал мой брат, приехали поздравить нас, — заявила Виолетта. — Такое внимание ценно. Спасибо, что нашли возможность приехать.
— Вот именно, — встрял Стас. — Мы безумно рады вашему участию.
— Говогю же ототвемся! — обрадовался Леонид Тимофеевич.
— К тому же скоро церемония начнется! Может быть, сделаем совместное фото? — предложил Стас.

Словно по волшебству появилась регистратор и повела всех нас в гостевой зал: просторный, светлый, выдержанный в пудрово-небесных оттенках, с колоннами, камином и венецианскими зеркалами.

Я заметила, что со Стасом она перекинулась парой слов, и подумала, что, должно быть, они знакомы.
Не просто же так он потащил нас в центральный загс! Наверняка у Чернова тут есть свой человек. И тот знает, что делать.

Фотограф быстро сделал несколько совместных снимков и заставил нас с Виолеттой встать около огромного зеркала в витой золоченой раме.

— Марго, обнимите невесту, — попросил он.
Теплая рука Виолетты послушно легла на мое плечо.
— Лучше за талию, — посоветовал фотограф, и Малышенко не смогла его ослушаться. — Невеста, а вы встаньте к своей жене поближе. Еще ближе. И еще. Вот так. Улыбайтесь!

Ему легко было говорить: «Улыбайтесь», — а у меня от волнения дрожали губы.
На нас во все глаза смотрели и Стас с Русланой, и мои «родители», и незваные гости.
И мы не должны были ошибиться.

Я снова поймала себя на мысли, что от прикосновений Клоунши я словно с ума схожу.

— Все хорошо, — шепнула Виолетта, поняв, что я нервничаю. Ее пальцы чуть крепче сжали талию.
— Не понимаю, что происходит, — отозвалась я тихо.
— Прорвемся, Пипетка. — На ее лице появилась широкая улыбка.
— Клоунша, — сквозь зубы прошипела я и попыталась изобразить на лице нежность.

Кажется, вышло не очень, потому что фотограф дернулся.

— Теперь невеста кладет жене одну руку на пояс, — заявил он, убирая камеру, — а другую опускает чуть ниже ее локтя. Еще ниже. Вот так! И улыбаемся, глядя друг на друга. А теперь невеста как бы задумчиво смотрит вдаль, на дверь, а жена — на невесту. Вот так, отлично!

Он сделал несколько кадров с разных ракурсов, а я поняла, что не хочу отпускать Малышенко.
Слишком родными и теплыми были ее руки и плечи.

Ключевое слово — были.
Сейчас она не принадлежит мне.

— А теперь отходим к камину, да, вот сюда, — командовал фотограф. — Поворачиваемся друг к другу и встаем максимально близко. Марго приобнимает невесту. А пальцы невесты — на локте жены... Так, очень хорошо, ребята! Жена, склони голову: так, чтобы коснуться лба невесты, — перешел фотограф на «ты». — Отлично! Застыли!

Наверное, снимки получатся нереально милыми.
Но скорее всего, я никогда их не увижу.

Когда нас наконец пригласили в какое-то менее помпезное помещение для того, чтобы проверить и оформить документы, я лишь облегченно выдохнула — находиться рядом с Малышенко так близко было физически сложно.

Нами занималась та самая регистратор, с которой разговаривал Стас. Она была в курсе происходящего, забрала наши кольца и попросила передать Чернову, что все в порядке.

— Как договаривались, так и будет, — прошептала она нам тихонько, чтобы не слышали коллеги. И вдруг сказала, с улыбкой глядя на нас: — Вы красивая пара. А ты, и правда очень уж на Марго похожа. Не один в один, но типаж тот же. Надеюсь только, не такая дура.
— Вы знакомы со Стасом? — удивилась я.
— А как же, — хмыкнула регистратор. — С детства, считай, знаю. Не знала бы: не согласилась на подобное. — И она с любовью посмотрела на кольцо с россыпью искрящихся камней. Наверное, подарок Чернова.

Спустя несколько минут мы уже стояли у дубовых дверей, ведущих в зал, в котором должна была проходить торжественная церемония.

Мое сердце билось так часто, будто это была моя настоящая свадьба, с настоящими родителями, настоящими гостями и настоящей женой.

И я вдруг подумала — кто бы мог стать человеком, которого бы я выбрала? Сергей? Влад? Парень с моря, который до сих пор пишет мне?
Незнакомец, о существовании которого я даже не догадываюсь? Кто?

Виолетта Малышенко.
Я бы хотела выйти только за нее.

Эта мысль была короткой и предательской.

И я сердито покосилась на державшую меня за руку Клоуншу, будто бы это она послала мне ее в голову.

— Что? — тотчас спросила она.
— Ничего.
— Боишься?
— Участи стать твоей рабыней? Немного, — отозвалась я раздраженно.
— Прости, что так вышло, Викуш, — сказала вдруг Малышенко севшим голосом. — Я хотела, чтобы тебе было больно. Но не думала, что мне будет больно вдвойне. Прости меня. Однажды я все исправлю, девочка. Хорошо?
— Что? — потрясенно прошептала я. — Ты о чем?
— Просто поверь мне, ладно? И ничего не бойся.
— Я не понимаю тебя. Малышенко, объясни нормально!

Ничего объяснить она не успела — перед нами распахнулись двери.
И под торжественную живую музыку мы медленно вошли в зал — нам пришлось это сделать.

А в моей голове все еще звучал голос Клоунши: «...мне будет больно вдвойне... я все исправлю, девочка».

Что она имела в виду?
Зачем вообще это сказала?
Хочет, чтобы я ей поверила?
Господи, почему с ней так сложно?

Внутри было красиво: небольшой белоснежный зал, арки с лепниной на стенах, хрусталь и позолота, высокие, вытянутые, словно стрелы, окна, сквозь которые лился солнечный свет. Отличное место для того, чтобы романтическая история закончилась браком.
Не знаю почему, но я чувствовала слабый аромат роз — воздух в зале буквально пропитался им.

Виолетта уверенно вела меня вперед, играла романтическая легкая мелодия, а гости, сидевшие на стульях в итальянском стиле, аплодировали нам.

И мне на миг показалось, что эта свадьба — настоящая.
Моя настоящая свадьба.
И жена — тоже моя.

Однако у столика регистратора я пришла в себя.
Романтическая дурь выветрилась из головы, и мне захотелось сделать ноги, прихватив с собой и Клоуншу. Чтобы она все мне объяснила — раз и навсегда.

Однако я увидела холодные серые глаза Стаса, который пристально смотрел на нас с Виолеттой, и поняла, что не сделаю этого. У нас договор.

— Дорогие жены — Марго и Виктория! Дорогие гости! Рады приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания! — торжественно объявила регистратор, глядя на нас так, как смотрит матушка на несмышленых детишек.

То, что Малышенко назвали чужим именем, резануло слух — и не мне одной. Я видела, как у Виолетты дернулся уголок губ.
Интересно, ей смешно или это тоже нервное?

Несколько минут мы стойко выслушивали речь регистратора о том, как важны брак и семья, и я с трудом подавила улыбку, когда регистратор сравнила нас с двумя сосудами, связанными одной лентой.

— Перед официальным заключением брака прошу вас еще раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами искренним, взаимным и свободным, — наконец перешла она к самому главному. — Прошу ответить вас, Марго.
— Да, — громко и четко сказала Виолетта и посмотрела на меня.

Ее лицо было серьезным, а взгляд — пронзающим насквозь.

— Прошу ответить вас, Виктория, — взглянула на меня регистратор.
— Да, согласна, — ответила я тихо, не отводя от Малышенко взгляда — просто не могла этого сделать.

Отчего-то вдруг захотелось плакать.

— В соответствии с Семейным кодексом ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак, — объявила регистратор, и, кажется, ее голос достиг пика торжественности. Словно не сотрудник загса говорила эти слова, а темный властелин мира. — Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами, — потребовала регистратор.

Снова заиграла живая музыка — нежная и пронзительная. И мы по очереди оставили подписи в книге записи актов о браке, а после обменялись обручальными кольцами.

Мне почему-то казалось, что мы будем надевать их на пальцы друг другу долго и муторно, однако все прошло быстро.

Сначала я надела кольцо с дорожкой из черных камней на безымянный палец Виолетты, тая от тепла ее рук.
А потом она надела кольцо с дорожкой из прозрачных камней на мой.

И ее прикосновения длились дольше, чем должны были.
Будто она не хотела убирать руки.

Регистратор снова стала что-то говорить — громко и возвышенно, а после произнесла самое главное:
— Объявляю вас женами. Можете поцеловаться!

Виолетта повернулась ко мне, взяла за руку — за ту, на которой было кольцо, крепко сжала ее и склонилась ко мне, дотрагиваясь своими губами до моих губ.

Я думала, это тоже будет не по-настоящему, но ошибалась.

Всего лишь одно касание — и в наших глазах загорелись звезды.
Внутри у меня все искрило от нетерпеливого желания снова почувствовать поцелуй любимого человека.

Я перестала понимать, что делаю.
И Виолетта, наверное, тоже.

Положив другую руку мне на талию, она поцеловала меня, как раньше — неспешно, но чувственно и глубоко.
И я не могла ей не отвечать. Жар ее губ сводил с ума, дыхание грело душу.

Я крепко обнимала ее, не сразу сообразив, что мы целуемся неприлично долго, да еще на людях. При моих так называемых родителях и семейке Люциферовых.

Мы отстранились друг от друга, но мою руку Вита не отпустила — так и держала в своих пальцах.
Я была не против.

Регистратор умиленно на нас взглянула, посоветовала сохранить нашу любовь до самого конца, а после вручила свидетельство о заключении брака — разумеется, поддельное.

Еще несколько торжественных слов, и нас стали поздравлять гости, даря добрые слова, улыбки и цветы.

На глаза наворачивались слезы.
Но я утешала себя мыслью о том, что во всем виновата музыка — все такая же пронзительная и упоительно нежная.

Вот так мы и стали женами.
Пусть и ненастоящими.

Ненависть, что выжигала мое сердце изнутри, стала прекрасным светом, вырывающимся из груди навстречу солнцу.
Хотя, может быть, это была не ненависть, а просто израненная любовь.

От любви до ненависти — один шаг.
От ненависти до любви — одна Вселенная, которая все так же легко умещается в одном сердце.