перемирие
Я с трудом проснулась по будильнику в половине шестого и столкнулась с Малышенко в кухонной зоне, когда решила приготовить себе кофе в кофемашиие.
Мы обе делали вид, что не замечаем друг друга, хотя наши злость и ярость спали.
Мы не сказали друг другу ни единого слова, хотя я безумно нервничала. И лишь когда я случайно налетела на нее из-за угла, то проронила что-то не слишком приличное, заставив ее тихо хмыкнуть.
В шесть к нам приехала целая толпа — фотограф, оператор, визажист и парикмахер. Первые двое снимали мои сборы, а вторые — непосредственно собирали, делая прическу и макияж.
И если фотограф с оператором оказались в курсе постановочной свадьбы, то парикмахер и визажист — нет. Они обе были чрезвычайно милы, пожелали нам счастливой совместной жизни и пытались поддерживать со мной непринужденную беседу.
— А в каком ресторане у вас будет проходить свадьба? — дружелюбно спросила парикмахер, работая с моими волосами: их должны были уложить в красивые локоны.
— Э-э-э, — задумалась я и широко улыбнулась: — Я не помню. Понимаете, такой мандраж... В голове все перепуталось.
— Понимаю-понимаю, — закивала девушка. Видимо, она насмотрелась на всяких невест. — Вы не нервничайте так, Вика. Все хорошо пройдет! А где ваши гости? — спохватилась она, не видя ни родственников, ни подружек невесты.
— У нас почти никого не будет, — сообщила я. — Только самые близкие в загс приедут.
— Как интересно! А в какой загс вы поедете?
— Э-э-э... Надо у Ви... Марго спросить...
— Центральный, — услышала я ее голос за спиной и от неожиданности дернулась.
Сколько времени она торчит рядом, наблюдая за моими сборами?
— Очень красивый загс. А во сколько церемония начнется? — не отставала парикмахер, ловко работая с волосами.
— Надо у Марго спросить, — вздохнула я, невольно заметив, что сборы снимают на камеру. — Я все забыла...
— В двенадцать, — любезно подсказала Малышенко и пошла открывать дверь: привезли цветы и бутоньерку.
— Жена — супер, — сообщила визажист, когда пришла ее очередь работать с моим лицом.
Виолетту она видела мельком — она слонялась по квартире с недовольным выражением лица, которое наверняка считала холодным и отстраненным.
Выражение моего, впрочем, было не лучше. Настроение совершенно не праздничное. Я все еще злилась на Малышенко и, кроме того, волновалась. Раздражения добавляли фотограф и оператор, снующие по комнате. Как они умудрялись не мешать друг другу, понятия не имею.
— Ну да, неплохая, — вяло согласилась я.
— Я бы сказала шикарная! — хихикнула визажист.
Я хмыкнула про себя.
Малышенко в своем репертуаре — на нее все пялятся.
— Вам повезло, — продолжала она. — Посмотрите вверх, пожалуйста. А теперь вправо...
— Цветы положу на подоконник, — появилась Малышенко, и на нее тотчас напали оператор и фотограф: стали снимать букет, а следом за ним туфли и кольца на подушечке.
Я надеялась, что она уйдет, но Вита не собиралась этого делать. Решила ошиваться рядом.
— У вас так много всего, — сказала она визажисту, задумчиво глядя на раскрытый бьюти-кейс с косметикой. — Для чего?
Кажется, все эти помады, туши, кремы, кисти, палитры теней, румян и пудры приводили ее в недоумение.
И если бы у меня было хорошее настроение, я бы шутливо подколола ее или прочитала бы ей лекцию про праймер, консилер, хайлайтер, бронзер, шиммер и базу под макияж.
— Для того чтобы сделать вашу милую невесту красивой, — весело отозвалась визажист, склонившись ко мне близко-близко. — И не только вашу. Все индивидуальны, вот и приходится таскать такую сумку: на все случаи жизни.
— Принято. А почему макияж делается так долго? — не отставала она. — Я понимаю — волосы почти три часа, но лицо?..
— Макияж это искусство! — заметила визажист. — А искусство не терпит спешки. Вот сами увидите, Марго, какой прекрасной станет ваша будущая жена.
— Она и так прекрасна, — усмехнулась она, явно ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала.
Говорить с ней не хотелось.
Слушать ее — тоже.
Малышенко, кажется, поняла это и куда-то ушла, на ходу доставая телефон.
Наверное, Каролина написала.
— Вы очень красивая пара, Вика! Кстати, мейк получится классный, хоть мы и без пробного делаем — очень нежный! Можно я вас потом сфотографирую для своей личной коллекции? Посмотрите влево...
Я только кивнула, погрузившись в волнительные мысли.
Малышенко я увидела только тогда, когда надела свадебное платье — белоснежное и воздушное.
Она смотрела на меня и улыбалась.
А я ненавидела свет в ее глазах.
* * *
Виолетта ушла на балкон, где прохладный воздух приятно холодил кожу. И потянулась к старой пачке сигарет, которую никак не могла выкурить, — нервничала. Она даже чиркнула зажигалкой, однако так и не закурила. Резко отбросила сигарету на столик, решив, что от нее не должно пахнуть никотином в этот день.
Свадьба.
Нет, серьезно, свадьба.
У нее.
На последнем курсе университета.
С девушкой, которая...
Думать о Викуше было мучительно больно.
Виолетта оперлась руками о перила и опустила голову, прикрывая уставшие глаза, — этой ночью она почти не спала.
Вика не замечала ее.
Не замечала ее взглядов, слов, попыток что-то объяснить — как и почти всегда.
Сначала Виолетту это ужасно злило, и напоминанием этой злости была легкая саднящая боль в костяшках. Потом она сумела успокоиться — правда, не сразу.
Вика должна была ее выслушать.
Она была готова рассказать ей все.
Все, что, черт побери, произошло! Однако Вика послала ее — даже рот не дала открыть.
Ей не нужна была ее правда.
У нее правда была своя.
Но чья правда сильнее, Виолетта не знала.
Снова пришло сообщение.
И снова от Каролины.
«Спасибо, — было написано на экране. — Я тебя очень люблю, несмотря ни на что».
«Люби себя, — напечатала Виолетта в ответ. — И найди себе кого-нибудь хорошего»
«Смогу ли?.. — тут же ответила Каролина. И ее ответ заставил Виолетту нахмуриться. — Хотя какая разница. Самолет в девять. Мне жаль только, что ты не сможешь меня проводить».
Действительно, не сможет.
«Похороны дяди уже завтра. И я до сих пор не могу поверить. Спасибо, что был со мной в этот момент, друг», — прилетело новое сообщение.
«Это просто нужно пережить».
Она всегда говорила себе это.
Просто. Пережить.
Переждать.
Перетерпеть.
«Если хочешь... Я буду в «Айриш» днем, с двух до четырех. Приходи». «Прости, не смогу».
«Ничего страшного, не переживай, Ви. И помни, что ты лучшая!»
На этом их переписка завершилась.
Виолетта спрятала телефон в карман джинсов, в которых ходила по дому, совершенно не чувствуя себя женой, — фальшивая свадьба казалась ей огромной глупостью.
Однако именно эта глупость, прихоть Стаса, дала ей возможность получить от Чернова не только деньги, но и то, что она так искала.
То, о чем хотела рассказать Сергеевой.
Виолетта оглянулась и через стекло стала разглядывать сидящую в комнате Викушу.
Девушка так и не замечала ее, а она не могла оторвать от нее взгляда.
Она наблюдала, как Викуша смешно смотрит то в одну сторону, то в другую, пока ей красят глаза.
Смотрела на вырез ее нарядного алого халатика из атласа — и откуда только она его взяла?
Любовалась ею, зная, что хотя бы это ей не запрещено.
Вика действительно ненавидит ее? Должно быть, так и есть. Вот идиотка.
Она отчаянно добивалась этого, а теперь бесится. Что ж, это ее выбор.
И она должна принять последствия.
Все же она идиотка.
Только почему ей так больно?
Почему она чувствует себя так фигово?
Когда Викуша появилась перед ней — с макияжем, красивыми локонами, в белоснежном платье с пышной юбкой и обнаженными плечами, то она не смогла сдержать улыбку, полную проклятой нежности, которую никак не получалось в себе уничтожить.
Смотрела на Викушу и улыбалась как конченная. Она была прекрасна в этом своем чудесном платье. Как куколка.
Виолетта и не думала, что невесты могут быть такими красивыми, — раньше ей было плевать на все эти свадебные дела.
И она не думала, что эти платья созданы не только для того, чтобы любоваться ими, но и для того, чтобы срывать их.
— Ну как? — сердито спросила Вика.
— Нормально, — пожала плечами Виолетта, мысленно говоря себе: «Тише, дура, тише, не переборщи. Не кинься на нее, идиотка».
Она так хотела быть с ней, что не могла быть ни с кем другим.
И это еще раз подтверждало ее исключительную тупость.
Дыхание слегка участилось, когда она представила, как снимает с нее это платье. И снова мысленно себя оборвала, зная, что этот образ станет личным маст-хэв ее фантазий.
Очередной образ.
Она усмехнулась.
Сергеева явно поняла ее усмешку не так и моментально нахмурилась.
Она вообще часто все не так понимала.
— А по-моему, Викуша прекрасна, — заявила визажист, которая помогала Сергеевой надеть платье. Виолетте было жаль, что помогала не она, — И вообще вы чудесная пара.
— Я знаю, спасибо, — ответила она с улыбкой.
Но больше ничего не сказала — слишком злым стал взгляд Викуши.
Она просто пошла одеваться.
Темно-синий костом-тройка из какой-то там коллекции, белоснежная рубашка, блестящие ботинки... С галстуком пришлось повозиться — их Виолетта не носила и, как следствие, завязывать умела плохо.
Кроме того, она нервничала, хотя и пыталась оставаться спокойной.
— Долго ты еще копаться будешь? — раздался за дверями гардеробной недовольный голос Викуши.
— Нет.
— Что ты делаешь? Спать легла? Нам уже ехать пора.
— Галстук завязываю.
— Ты же не в трусах? — зачем-то спросила Викуша и заглянула в гардеробную. — Убери руки. Я сама, — решила она.
В ее пальцах галстук был послушным. Полминуты — и Вика аккуратно его завязала. А пока она это делала, Виолетта почти не дышала, твердя себе, что не должна ее касаться.
Не должна. Не имеет права.
Она ее ненавидит.
— Где научилась? — ревниво поинтересовалась Вита.
Кому, интересно, она завязывала галстуки? Савицкому, что ли?
При одном только воспоминании об этом уродце ее мышцы напряглись. Ярость никуда не ушла — навсегда осталась в Малышенко. И сейчас ее сдерживала только близость Викуши.
От нее знакомо и приятно пахло клубникой.
Сердце застучало быстрее.
И в какое-то мгновение она поняла, что не может оторвать взгляд от ее губ.
— Папа научил. В школе с Ленкой завязывали для одного спектакля, — отозвалась девушка. — Идем. Не хочу опоздать.
В машине Викуша сменила гнев на милость и даже стала с ней разговаривать.
Только все равно они опаздывали — попали в какую-то жуткую пробку. Правда, неожиданно им помогли полицейские — дотащили на хвосте до самого загса, за что получили от Виолетты шампанское.
Только вот из-за мигалки на них обернулись все, кто находился в радиусе тридцати метров от загса, но Вита стоически это пережил.
Викуша, кажется, тоже.
Почти сразу к ним прилип нетрезвый мужик с чей-то свадьбы — мать всегда называла таких «типичный дядя Слава». И Виолетта была ему благодарна — Викуша окончательно оттаяла. Даже погладила ее по плечу и стала шутить.
А Каролина...
Викуша всегда ее не любила, хотя Каролина ничего не значила и была просто другом. И она полагала, что она относится к ней так же.
Догадываться стала только сейчас.
До начала церемонии оставалась еще четверть часа.
Когда они подходили к крыльцу, зазвонил телефон Виолетты.
Если бы это был не Димка, а кто-то другой, она бы и не подумала отвечать. Но ему не ответить не могла.
— Лиза сегодня вернется домой, — сказал Димка, едва Виолетта поднесла мобильник к уху.
Слышно его было плохо из-за шума вокруг.
— Хорошо. Как она, лучше?
— Лучше. Заяву в полицию так и не написали: они же пугать начали. Чтобы мы не рыпались, — с горечью сказал Дима.
— Стас решит этот вопрос.
— Не верю, что решит. Но теперь уже плевать. А Вика как? Вы так и...
— Да, — перебила его Виолетта, заставляя себя говорить ровным голосом, хотя внутри снова все закипело.
— Хорошо. Ты правильно поступила, не думай. Даже если я тебе сначала предьявлял обратное. Прости, Вит, я не в себе был.
— Знаю.
— Это ты деньги перевела? — спросил неожиданно друг.
— Какие деньги? — Глаза Малышенко не отрывались от Викуши.
Ее взгляд был слишком жадным, а сердце стучало слишком быстро.
— Да не прикидывайся. Ты. Больше некому. Спасибо.
— О чем ты?
— Нет, правда, спасибо. Я заработаю и отдам. Поняла? И Вит, прости меня. Я сначала злился на тебя. Но ведь мы оба не виноваты. Просто делали, что нам сказали. Спасибо, Вит. И еще... Я на Лизе женюсь, — вдруг сказал Дима, — когда она поправится.
— Хорошее решение. У вас все настолько серьезно?
— Настолько. — В голосе друга была уверенность.
— Передавай ей привет. Мне пора, — отозвался Виолетта, и они попрощались.
Одна проблема была почти решена.
Она вернулась к Викуше, решив, что Стас, наверное, уже в загсе вместе с фотографом и оператором, которые выехали за полчаса до них на отдельной машине, и нужно заходить внутрь.
Какие-то девчонки засмотрелись на нее и стали улыбаться. Виолетта вернула им улыбки, мимоходом оценив и решив, что Викуша — лучше.
— Наверное, они думают, что я заставила тебя жениться под дулом пистолета, — вдруг сказала Сергеева и нервно улыбнулась.
— Люди всегда рассуждают в понятной им системе координат, — ответила она.
— В смысле?..
— В прямом. Ты глупая, Викуш, всегда была глупой, оставаясь при этом умной, — сказала Виолетта, чувствуя прилив нежности, которую с трудом контролировала.
И вдруг сказала, сама от себя не ожидая:
— А еще сегодня ты красивая. Очень красивая. Поэтому я тебя прощаю.
Не сдержавшись, она провела пальцем по ее лицу — от скулы до уголков губ, разглядывая блестящие зеленые глаза.
— Что? — нахмурилась Вика. — Руки об меня вытираешь?
— Какая подозрительная. Вообще-то я пытаюсь быть нежной, — отозвалась Виолетта. — Как-никак, совсем скоро стану твоей женой. Кстати, если хочешь, у тебя есть шанс смыться.
Она говорила это искренне. В конце концов, она не может ее заставлять.
— Дура. — Ее глаза сверкнули. — Обещала — значит выполню.
— Ты же меня ненавидишь.
— Это не означает, что я бросаю слова на ветер.
— Тогда заключаем временное перемирие?
— Заключаем.
Как в детстве, они подняли руки, и их сжатые кулаки легонько ударились друг об друга.
— И об этом не должна узнать ни одна живая душа, — заявила Викуша.
— Я что, психопатка — рассказывать о таком? — отозвалась она.
— Ах да, Каролиночка не переживет. — В ее голосе был неприкрытый яд.
Опять Сергеева говорит о ней.
Ей так больно из-за Каролины? Хотя... Она сказала, что спала с ней, и чего она теперь хочет? Чтобы она смеялась при упоминании ее подруги?
Однако развивать эту тему ей не хотелось. И не хотелось, чтобы Викуше было больно. Хватит уже.
— Нас ждут. Идем, — тихо сказала Виолетта.
— Кольца у тебя? — спохватилась девушка, явно занервничав.
— Да.
Уже перед самой дверью, которую Виолетта открыла перед Викой, она вдруг оглянулась на небо и спросила тихо-тихо:
— Скажи... А я правда красивая?
— Правда. — Она была искренна. — Идем, Пипетка. Исполнишь мечту детства. Станешь моей рабыней.
Вика взяла ее под локоть, и они вошли в загс.
Почти сразу они увидели Стаса, который был в компании не только оператора и фотографа — рядом с ним находилась целая толпа, и Виолетта моментально увидела в ней Руслану. Девушка была так напряжена, что даже улыбаться не могла, да и Стас выглядел странно — его улыбка была слишком натянутой.
Поэтому Виолетта сразу поняла: что-то пошло не так.
Однако проанализировать ситуацию не успела.
— А вот и наши жены! — радостно известил всех Стас. — Марго! Сестренка! Дай я тебя обниму! — бросился он к изумленной Виолетте и крепко сжал в своих объятиях.
— Что происходит? — только и спросила Вита.
— Это Люциферов с семейкой, — прошипел Стас, — приперся на свадьбу, хрыч старый. Делай что хочешь, но сыграй мою сестру. Викуша, моя дорогая невестка! Как же я рад тебя видеть!
И он крепко обнял Сергееву.