(не) героиня
Виолетта стояла в душевой кабине, склонив голову и позволяя упругим струям воды бить по плечам и стекать по телу вниз, смывая усталость и напряжение.
Она только что вернулась домой, с трудом избавившись от Каролины.
Лучше бы она все это время провела в спортивном зале — только физические нагрузки помогали ей забыться.
Но не помогали забыть ее.
Глаза у Виолетты были закрыты, ресницы слиплись от воды, и она думала о том, что происходило в ее жизни. В ее жизни. Но уже не в их.
Она уже чертову тысячу раз думала об этом.
Может быть, она была не права?
Может быть, был другой выход?
Может быть...
Нет, не может.
Она поступила логично.
Все просчитала. Продумала.
За исключением того, как фигово ей будет. Но это мелочь.
Любить — значит защищать.
А она любила слишком сильно, чтобы забить на это, пустить на самотек или довериться случаю.
Раньше Вита не знала, что любовь — это сила, с которой нужно считаться. Теперь поняла.
Любовь — слишком серьезный противник.
Её не следует недооценивать.
Кончиками пальцев она коснулась новой татуировки, набитой на груди — со стороны сердца. Тонкая нить в виде символа бесконечности, переходящая в неровную линию пульса.
Тату-мастер, набивая ее, пытался пошутить про разбитое сердце, но Виолетта послала его. И тот тотчас перевела разговор.
Кожа все еще саднила, но ей было плевать. Эта минималистичная татуировка многое для нее значила.
Виолетта усилила напор воды и запрокинула голову назад. Теперь вода била ее но щекам.
Сколько она так простояла, девушка и сама не знала — слишком сильно загрузилась мыслями. И очнулась только после того, как в ванную комнату постучалась мать. Только тогда она выключила воду, оделась и, накинув на мокрые плечи полотенце, вышла. Влажные спутанные волосы падали на лоб, и от них по шее стекали редкие капли.
— Я уж думала, ты уснула там, — сказала мать, с тревогой глядя на дочь. — Какая-то ты другая в последнее время стала, Виолетка. Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, — улыбнулась она.
— Из-за Викуши? — вдруг спросила мать.
— Нет, — отмахнулась Вита.
— Вы ведь больше не вместе? — продолжала она.
И зачем только спросила?
Прекрасно ведь знает ответ.
— Не вместе, — вздохнула она.
— Поссорились?
— Нет.
Вопросы матери о личной жизни всегда напрягали.
Почему-то она всегда смущалась.
— Ты что-то ей сделала? — не отставала мать.
Виолетта нахмурилась.
— Ма, что я могла ей сделать? — сердито спросила она.
— Откуда я знаю? — пожала она плечами. — Но ты мне лучше скажи, доченька. Я ведь волнуюсь. Может быть, я смогу помочь, помирю вас?
— Ма...
Мать перебила ее:
— Знаю-знаю, ты взрослая девочка и решаешь все проблемы самостоятельно. Но на тебя смотреть больно. Ты можешь что угодно мне сейчас говорить и в чем угодно уверять, Виолетка. Но я же вижу — с тобой что-то не так.
— Все хорошо, правда, мам, — широко улыбнулась Виолетта.
— Упрямая, как отец, — вздохнула мать и со вздохом убрала со лба дочки влажные волосы.
Внимательные глаза матери заметили на ее груди новую татуировку, хотя она и была небольшой.
— Опять?... — покачала она головой. — Милая, что за страсть портить тело?
Ответить Виолетта не успела.
В коридоре появился отец.
— Пусть себе на лбу наколет: «Дура», — сказал он весело. — Будет самой модной, да, дочь?
Любовь Виолетты к татуировкам он тоже не разделял. Как и любовь к рэпу — был горячим поклонником тяжелого рока старой школы. И постоянно подшучивал над дочерью.
Но это не мешало их отличным взаимоотношениям.
Виолетта лишь хмыкнула в ответ и ушла в свою комнату, на ходу вытирая волосы.
Какой бы взрослой и самостоятельной она ни была, приходилось заниматься домашкой — сегодня по основам параллельного программирования.
Нужно было сделать лабораторную работу по решению систем уравнений методом Гаусса.
Почти доделав лабораторную, Вита подошла к окну и распахнула его настежь — погода стояла безветренная и пасмурная.
И тотчас пожалела, что сделала это, — увидела внизу Викушу.
Она спешила куда-то по асфальтированной дорожке, и ее распущенные выпрямленные волосы взметались при каждом шаге.
И зачем только распрямила?
В детстве Виолетта думала, что волосы у Пипетки — особенные.
Ни у кого таких нет.
Вика скрылась за поворотом, и она потерла лицо.
Может быть, она к Владу идет — такая красивая?
Сердце тотчас опалила жаркая ревность.
Пусть идет. Пусть.
Этот урод намекал, что у них все по-взрослому. Она — его. К дьяволу всех!
Виолетта ударила по висевшей в углу груше, не надев перчатки на руки, хотя и прекрасно знала, что так делать нельзя.
И если бы в комнату не вошла мать, содрала бы всю кожу на костяшках.
— Что такое? — нахмурилась она, держа в руках поднос с фруктами.
— Тренируюсь, ма, — натянуто улыбнулась она.
— Ты аккуратнее тренируйся, Ви. С таким лицом обычно на вилы сажать идут, — покачала головой мать и поставила поднос на стол.
А Виолетта, забив на все, доделала лабораторную.
Стоило ей закончить и рухнуть в кровать, как зазвонил телефон.
Каролина.
— Да, — сказала она, сжимая в кисти эспандер.
— Привет, Ви, — услышала она ее звонкий голос. Такие голоса называют хрустальными.
— Привет.
— Ты занята?
— Домашку делала.
— А я о тебе думала, — вдруг сказала Каролина. — Писала тебе, но ты не отвечала. Решила позвонить. Извини,
если отвлекла.
— Все в порядке, — ответила она, думая совсем о другом.
— Ты не могла бы помочь мне завтра? — спросила девушка.
— Без проблем. Чем?
— Сходи со мной на свидание. В кино. Безумно хочу карамельный попкорн. И романтики.
— Настроения нет, — честно призналась Виолетта.
— Ты ведь знаешь, что надо, — тихо сказала Каролина. — Идем. Я уже купила билеты. По-другому нельзя...
Завтра в три, в «Кинодрим», — назвала она популярную сеть кинотеатров. — Я буду ждать тебя.
— Каролина, я не в настроении.
— Ви, ты придешь. Потому что так нужно. И потому что ты нужна, — тихо сказала девушка, — мне нужна. И ей нужна.
Она сбросила вызов, заставив Виолетту поморщиться.
Каролина всегда была ее хорошим другом — правда, на расстоянии. Помогала советами, могла выслушать в любое время, но и она всегда относилась к ней бережно.
А потом все перевернулось с ног на голову. И Виолетта потеряла контроль над ситуацией.
Но больше всего ее угнетало не это, а то, что она потеряла своего человека.
Ту, из-за которой моментально вспыхивала от ревности.
Ту, которую хотела уберечь от всего
на свете.
Почему-то она вспомнила, как она целуется, и накрыла лицо подушкой, которую почти тут же отшвырнула к окну.
Любое воспоминание о том, что было между ней и Викой, заставляло голову отключаться.
С того момента, как она снова ворвалась в ее жизнь, у нее никого не было.
Странно, но она никого и не хотела — кроме нее.
Виолетта сама не заметила, как заснула, и ей снилась Викуша — она лежала на золотом песке, одетая в ее белую, соблазнительно расстегнутую рубашку. И прозрачные волны касались ее согнутых в коленях ног.
Ветер играл с ее волосами. Она заливисто смеялась и манила Виолетту к себе.
Почему-то Виолетта шла к ней невообразимо долго, ступая босыми ногами по нагретому солнцем золотому песку. А когда все-таки добралась до Викуши, зазвонил телефон.
И она проснулась.
В это же время яркая молния осветила комнату. Отвечать на звонок Вита не хотела, но все же заставила себя найти на кровати телефон и прижала его к уху. Это была Викуша.
Она сразу поняла, что с ней что-то случилось — слишком испуганным был ее голос, слишком сильно заколотилось сердце, слишком жарко разгорелось пламя ярости в душе.
Но она оставалась спокойной — понимала, что должна сохранять хладнокровие. И не пугать ее.
Поэтому говорила сдержанно и мягко. А ее кулак сжимался все крепче.
Из ее путаных объяснений Виолетта поняла одно — она попала в беду из-за Савицкого.
Перед глазами появилась пелена, и ей стоило огромных усилий успокоить себя.
Но если бы Виолетта увидела сейчас Влада, тот бы не ушел от нее целым. Несмотря ни на что.
Поняв, где находится Викуша, она пообещала приехать — сейчас же.
— Не бойся. Верь мне. Поняла? — отрывисто сказала Вита уже в прихожей, накидывая кожаную куртку.
— Да... — прошептала Вика.
— Никуда не смей уходить. Поняла? Я сейчас буду. Ничего не бойся, я всегда с тобой.
Последнюю фразу она не услышала — видимо, телефон разрядился.
Она чертыхнулась, выбежала из квартиры и помчалась вниз по ступеням, проигнорировав лифт. Минута — и ее машина уже сорвалась с места.
Гроза продолжалась, Виолетта рассекала залитые дороги, и дворники на лобовом стекле ее машины яростно работали — из-за дождя была ужасная видимость.
Улица, на которой оказалась Викуша, находилась в районе новостроек разной степени элитарности и была Виолетте плохо знакома. Даже с навигатором она не сразу поняла, куда ехать.
От страха и ярости мысли начались путаться. В какой-то момент Виолетте пришлось притормозить на полминуты и успокоить себя.
С такой горячей головой Викуше она не поможет.
Даже найти ее не может, тупая дура!
Она глотнула холодной воды из бутылки и сделала несколько глубоких — до боли — вдохов и выдохов, задерживая дыхание.
При изменении дыхания регулируется парасимпатическая нервная система. Этому нехитрому способу успокоиться научил ее еще первый тренер по смешанным боевым искусствам, понимавший, что у Виолетты проблемы с самоконтролем.
В голове прояснилось — эмоции отступили.
И Вита снова завела машину.
Спустя пару минут она уже подъезжала к нужному месту — супермаркету на первом этаже новой высотки.
Она сразу увидела их: Вику и Савицкого, который пытался затащить ее в машину. Она отчаянно отбивалась пыталась кричать, а он, закрывая ей рот, заталкивал в салон.
Этот ублюдок явно желал себе смерти.
Глаза у Виолетты заволокло кровавой пеленой. Пульс застучал в висках.
И она, больше не контролируя себя, выскочила из машины в дождь.
Она убьет его. Убьет эту мразь.