монстр
Он улыбался — широко и пьяно. Волосы его были взъерошены. Голубая рубашка расстегнута на несколько пуговиц, словно ему стало совсем жарко.
Что с ним?..
— Извини, ты не должна была это видеть, Виктория, — сообщил Влад.
— Что это? — спросила я тихо, сжимая в руке телефон.
— Я был немного зол, — сообщил он. — Из-за того, что ты меня кинула. Из-за нее, да? Но ведь ты вернулась. Вернулась. Значит, все хорошо.
Он расхохотался.
— Влад, что с тобой? — спросила я.
— Все в порядке. В полном! Идем отсюда.
Мы вернулись в гостиную.
Все, что я сейчас хотела, — покинуть этот дом, потому что Савицкий стал меня напрягать.
Наше свидание было совсем не таким, каким я его себе представляла.
И сам он казался ужасно странным.
— О чем ты думаешь? — спросил вдруг Влад, все так же пристально глядя на меня.
От такого его взгляда хотелось закрыться.
— О том, что, наверное, мне пора домой, — ответила я.
Он покачал головой.
— Нет, — сказал Влад, не переставая улыбаться. — Нет-нет, малышка. Никаких домой. Ты ведь только пришла. Ты думаешь не об этом.
— Что? Почему ты так решил? — удивилась я, твердо решив уйти.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — обронил он загадочную фразу, приблизился ко мне и протянул руку к моему лицу. — Хочешь, займемся тем, что поднимет тебе настроение? — ласково спросил Влад и погладил меня по щеке.
— В каком смысле? — ледяным тоном спросила я.
И вдруг заметила, что зрачки его расширены.
Меня словно по щеке ударили.
Он под чем-то! Он точно под чем-то!
— Ты же взрослая девочка, должна все понимать.
— Мне пора домой, — отчеканила я и направилась в сторону прихожей, но Влад поймал меня за руку. — Не трогай меня.
— Я тебе не нравлюсь?
— Мне пора домой, — сквозь зубы повторила я.
— А, точно, — ударил он себя по лбу. — Я забыл. Забыл. Прости! Ты же напряжена. Тебе нужно снять напряжение. Я сейчас!
Он вернулся, когда я уже надела туфли, и закрыл спиной дверь, явно всем своим видом давая понять, что не даст мне уйти.
Мне стало не по себе.
— Как я мог сам расслабиться, а о тебе забыть? — пробормотал он и протянул мне плотно сжатую ладонь. А потом резко раскрыл ее: в ней лежала пара круглых таблеток.
— И что же это? — спросила я, хотя прекрасно понимала что.
— То, что тебя расслабит, — пожал он плечами. — Ну же, малышка. Возьми одну.
— Нет, извини, мне этого не надо, — резко сказала я, боясь показать страх. — Я ухожу.
— А с моих губ? — весело спросил Влад, взял одну таблетку в рот и, прижав меня к стене с неожиданной силой, попробовал снова поцеловать.
Испугавшись, я оттолкнула Влада — так, что он покачнулся, а таблетка выпала из его руки. Негнущимися пальцами я попыталась открыть замок.
Однако ничего не выходило.
Страх захватил меня полностью, и пальцы перестали слушаться — задеревенели.
— Куда? — схватил меня за волосы Влад, словно сойдя с ума. — Я не разрешал тебе уходить, малышка.
— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться. Телефон упал на пол. — Отпусти! Не смей!
— Я так скучал по тебе. Иди ко мне, — жутко улыбнулся Влад и снова попытался поцеловать: теперь у его горячих губ был странный химический привкус. Отвратительный до тошноты.
А может быть, меня начало тошнить от страха, разрывающего сознание на куски. Урод.
Я сопротивлялась, как могла, но его цепкие пальши оказались на моей шее и так сдавили ее, что я закашлялась и на мгновение замерла.
— Замолчи. Замолчи. Ненавижу крики. — Савицкий снова прижал меня к стене, закрывая рот ладонью, в которой несколько секунд назад лежали те ужасные таблетки. —
Почему ты все время перечишь мне, а?
Я снова отчаянно пыталась вырваться, но Влад был таким сильным, что сделать это не получалось.
Он удерживал меня и весело смеялся. И от этого становилось еще страшнее.
Тошнота подкатывала к горду.
Пульс зашкаливал.
Я попыталась укусить его, но Влад с размаха ударил меня по лицу, а потом еще раз — во рту тотчас появился слабый привкус железа.
Он разбил мне губу до крови.
В глазах у меня появились слезы — не от боли, а от осознания собственной беспомощности.
— Ты не уйдешь от меня. Больше никогда. Я просто хочу доказать тебе, что я лучше, чем она. Понимаешь, малышка? Понимаешь? — говорил Савицкий, и его обычно плавный бархатный голос стал резким и прерывистым. — Я ведь лучше. Лучше, понимаешь? Ответь. Я лучше? — Он убрал ладонь с моего лица: и она стала скользить по моему телу. — Скажи мне, что я лучше?
— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — закричала я во весь голос, так громко, как только могла.
От ужаса меня трясло, и сердце готово было вырваться из груди.
Он был сильнее, гораздо сильнее меня. И он был не в себе — под действием чего-то.
— Тебя никто не услышит, — выдохнул Влад, глядя на меня.
Зрачки у него расширились так, что закрывали почти всю радужку и казались черными. В его глазах, казалось, чернела бездна.
И эта бездна затягивала меня.
— Никто не услышит. Кроме меня, разумеется. И неба. Смотри, — вдруг поднял он взгляд наверх, к потолку, — там такое красивое небо. Говорят, что, если поверить в себя, можно взлететь. Я хочу летать, малышка.
Никакого неба, разумеется, над нами не было.
Был лишь страх — всепоглощающий и черный, такой же черный, как его глаза.
Я снова пыталась кричать, но его ладонь не давала мне этого сделать — с такой силой сжимала мой рот, что с моих губ срывался лишь бессвязный хрип.
За какие-то несколько мгновений он превратился из человека в чудовище.
— Вы всегда ее выбираете: можно подумать, она умеет летать, — бормотал Савицкий что-то бессвязное, все так же удерживая меня, не давая вырваться и целуя в шею и ключицы сквозь ткань платья.
Наверняка на коже останутся отпечатки его пальцев... Будут синяки. Не знаю, почему в этот момент я подумала об этом.
— Я ведь лучше. Тысячу раз говорил. Говорил же? Говорил, шептал, кричал, — продолжал Влад, глядя в потолок.
А потом снова перевел взгляд на меня.
— Эй, малыш, идем.
Он попытался взять меня на руки, но я не далась — с силой рванулась назад, ударилась о стену и упала, зато схватила с пола телефон.
— Помогите! — снова закричала я — Влад подходил все ближе.
— Иди ко мне, малышка. Иди. Тебе понравится. Ну же. Я буду лучше, чем она, — сказал Влад и больно схватил меня за волосы.
Сначала он снова пытался поцеловать меня в окровавленные губы, и его ладонь снова скользнула от моих плеч вниз. А потом поволок за собой по полу, уже не заботясь о том, что я отчаянно кричу.
Не знаю, как мне удалось вырваться, — в какой-то момент я просто перестала осознавать, что происходит.
Я кинулась в гостиную.
— Почему вы все выбираете ее?! Почему?! — закричал Савицкий в ярости и ударил кулаком по шкафу.
А потом стал громить прихожую.
Я заперлась в столовой, трясущимися руками пытаясь включить телефон — из-за падения он вырубился.
Я хотела позвонить в полицию — до их приезда я смогу продержаться в закрытом помещении...
Однако никуда позвонить мне не удалось — появился тяжело дышащий Савицкий.
Он просто забежал в столовую через другую дверь, которую я не заметила. Засунув руки в карманы джинсов и что-то насвистывая, он медленно шел ко мне.
Его ярость как водой смыло.
Но глаза все еще казались такими же страшными.
Таблетки сотворили с ним ужасное превращение.
Он надвигался на меня, склонив голову набок, а я отступала, исподлобья глядя на него.
— Я скучал по тебе, — сказал Савицкий почти обычным голосом. — Почему ты бросила меня в день рождения? Специально или так вышло?
Я сглотнула.
Он не видел во мне меня.
Он видел во мне кого-то другого.
Свою бывшую? Может быть.
Мне было плевать.
Все, что я хотела, — унести от него ноги.
— Ты была со мной, а думала о ней, — продолжал Савицкий. — А когда ты меня бросила, то думала обо мне?
Мой взгляд заметался по гостиной и наткнулся на осколки посуды — я отступала прямо к ним.
— А я о тебе думал, малышка. Но скоро я перестану о тебе думать. Я нашел другую девочку, — говорил Влад, не мигая и продолжая надвигаться на меня. — Только она такая же, как ты. Вы все одинаковые. Мрази. Ненавижу вас.
Я кинулась к разбитой посуде, схватила за тонкую ножку разбитый бокал и выставила его вперед как нож.
— Не подходи ко мне, — хватая разбитыми губами воздух, сказала я. — Не смей больше меня касаться. Урод.
— Тебе понравится, — улыбнулся Савицкий и облизнулся: на его губах оставалась моя кровь. — Я покажу тебе небо, малышка.
На этом мое сознание совсем перестало воспринимать действительность.
И включился инстинкт самосохранения.
Вспышка.
Он приближается ко мне, тянется ко мне, а я замахиваюсь и ударяю его разбитым бокалом по руке.
Сильно. До крови.
И пока Влад корчится от боли, закрывая рану другой рукой, сквозь пальцы которой сочится бордовая кровь, я лечу к выходу.
Вспышка.
Я выбегаю из его квартиры, не взяв сумочку и верхнюю одежду, — в руках у меня только телефон, который я крепко сжимаю. И лихорадочно жму на кнопку вызова лифта.
А Влад кричит мне что-то из квартиры.
Еще одна вспышка.
Я несусь прочь от его дома, не обращая внимания на холод, резкие порывы ветра, грохот грома и росчерки молний на небе. От запаха озона слегка кружится голова.
И снова вспышка.
Я падаю, расцарапывая в кровь колено, и боль приводит меня в чувство.
Только тогда я понимаю, что нахожусь в относительной безопасности — дом Савицкого позади. И снова бегу по безлюдным темным улицам — изо всех сил, не зная, куда и зачем.
А потом позвонила Виолетте — когда начался дождь.
Потому что больше не знала, кому звонить.