ошибка
Обида полностью завладела моим сознанием.
И желание доказать, что я могу быть счастливой без Малышенко, — тоже.
Я ворвалась домой и, немного поколотив от эмоций подушку, увидела вдруг подарок, купленный Клоунше, но так и не врученный ей.
Я схватила его и кинула на пол. Фигурка развалилась на несколько частей. А мне на губы попала слеза — я и не заметила, как она покатилась по щеке.
Как так получилось?
Почему Малышенко... такая?
Чуть успокоившись, я позвонила Савицкому. Голос у него был сонный — наверное, я только что его разбудила.
— Влад, если еще не поздно... Я приеду, — сказала я, только услышав его. — Или уже...
— Не поздно, — услышала я. — Но что случилось?
— Ничего. Просто я передумала. Хочу к тебе.
— Ок. Вышлю тачку.
— Я сама приеду. Скажи адрес.
— Сама? — повеселел он. — Ну что ж, Виктория. Приезжай сама. Ты ведь больше не передумаешь?
— Нет, — твердо ответила я, вспоминая, как Малышенко утешала эту курицу, веря ее слезам, а не моим словам.
— Тогда жду, малышка. Я приготовил для тебя кое-что особенное.
— Буду через два часа, — пообещала я.
За час я приведу себя в порядок. Полчаса мне понадобится, чтобы купить ему небольшой подарок, и еще полчаса — на дорогу в такси.
На адреналине, из-за которого время текло как-то неправильно, рывками, я распрямила волосы. Сделала легкий макияж, которому недавно научила меня Самира, — выделила глаза и скулы, подправила форму бровей, нанесла на губы матовую персиковую помаду. Надела заранее приготовленное бледно-фиалковое платье — оно казалось легким, почти невесомым, с кружевными вставками и струящейся юбкой.
Однако на это платье я умудрилась пролить остывший кофе.
Был ли это знак? Как знать.
Я даже не думала об этом в то мгновение.
Глядя на себя в зеркало, я лишь ужасалась — пятно казалось огромным и безобразным. Пришлось срочно искать замену, и мой выбор пал на алое приталенное платье с высоким кружевным воротом. Оно было достаточно нарядным, чтобы в нем можно было прийти в гости к парню, но при этом довольно официальным, чтобы надеть его на какое-то серьезное мероприятие. Черное пальто сверху, невесомый шарфик, туфли — я была готова к встрече.
Стуча каблуками, я выбежала из дома, оставляя за собой шлейф духов с нотами черной смородины.
Адреналин все еще кипел в крови, и эмоции брали верх над разумом.
Я была совершенно уверена в своем выборе. И хотела доказать себе самой, что Малышенко для меня не так уж и важна, — Влад намного лучше ее.
А притяжение... Оно появится. Нужно просто привыкнуть к Савицкому.
На улице оказалось пасмурно, как бывает перед надвигающейся грозой.
Но мне было все равно — я целенаправленно шла к небольшому магазинчику с сувенирами.
Там я давно приглядела фигурку в виде рояля.
Когда я впервые ее увидела, то сразу же почему-то подумала о Владе, — он ведь умеет играть на фортепьяно. Этим подарком мне хотелось сказать ему, что я ценю его способности.
И его самого.
И хочу однажды услышать, как он исполняет музыку. Почему-то мне казалось, что Влад играет на фортепьяно лишь для близких людей.
Я купила фигурку — такую же изящную, как и сам Влад, и попросила упаковать ее в красивую коробочку из фиолетового бархата.
Потом на последние деньги вызвала такси и поехала к Савицкому, глядя из окна машины на тоскливое серое небо.
Все-таки осень — это яд.
И мы все отравлены осенью.
— У вас лицо грустное, — заметил водитель: молодой и приветливый парень. — Что-то случилось?
— Нет, — улыбнулась я ему. — Все в порядке.
И сама себе велела не унывать. Не стоит зацикливаться на мыслях о том, кто тебя не достоин. При этом я так широко улыбнулась, что водитель странно на меня посмотрел.
Наверное, решил, что я не в себе.
В пути я для успокоения нервов хотела пообщаться с девчонками в чате, но обнаружила, что заряд батареи на телефоне низкий. И просто бросила его в сумку.
Когда уже я вышла из автомобиля, водитель вдруг открыл в окно и громко сказал мне вслед:
— А ему повезло!
— Кому? — не сразу поняла я.
— Вашему парню. Вы ведь к нему приехали? Вы очень красивая. Хорошего вечера! — Водитель отсалютовал мне и уехал.
А я осталась одна — напротив огромного дома в элитном жилом комплексе. Именно там жил Влад.
В холле здания — огромном и светлом — находилась служба ресепшен. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось сообщить девушке за стойкой, куда и к кому я иду. Как оказалось, мое имя уже было в каких-то гостевых списках, поэтому меня без проблем пропустили.
Я пересекла холл и оказалась у лифтов. И мне казалось, будто я попала не в жилой дом, а в современную гостиницу — так все вокруг сверкало и блестело.
Когда блестящие металлические створки одного из лифтов распахнулись, я увидела Алана — он слушал музыку в наушниках и даже что-то тихо напевал себе.
Он вышел из лифта и, увидев меня, моментально стянул наушники.
— Какая встреча! Привет, девочка Влада! — весело улыбнулся мне Алан. — Ты к нему?
— Да, — обронила я.
— Как тебя зовут? — пощелкал он в воздухе пальцами.
— Вика, — нехотя ответила я.
— Хорошо повеселись с ним, Вика!
— А ты что здесь делаешь?
— У меня здесь квартирка, — зевнул он.
— Понятно... Порезался? — спросила я, заметив вдруг бит на его запястье: он совершенно случайно выглянул из-под рукава ветровки Алана.
— Что? — не сразу понял парень. — А, нет, собака укусила, — усмехнулся он, убирая руку за спину. — От таких псин избавляться надо, а не держать при себе... Ладно. Я спешу. Отличного вечера, Вика! — И Алан, снова надев наушники, ушел.
Настроение у него было прекрасное, а вот у меня стало чуточку хуже — весь этот дом казался мне таким же чужим, как и Алан. Но отступать я не собиралась.
Я запла в лифт — сплошь зеркало и металл. Настоящий рай для любителей селфи.
Однако делать фото я не стала — почему-то мне было немного не по себе. И я лишь крепче сжала сумочку в руках и твердила себе, что вечер будет чудесным.
Влад жил на одиннадцатом этаже, и, честно сказать, я не сразу нашла его квартиру. Однако стоило мне нажать на звонок, как дверь распахнулась.
За порогом стоял Влад, засунув руки в карманы темно-синих потертых джинсов.
Взгляд у него был неожиданно веселым. Глаза блестели. На губах играла полуулыбка.
Кажется, он в хорошем настроении...
— Привет, Виктория, — улыбнулся он мне и обнял, зарывшись носом в мои волосы. — Я думал, ты не придешь.
Я обняла его в ответ и отстранилась. Влад казался странным, но в чем было дело, я не понимала.
— Извини, что сначала отказалась, — тихо сказала я. — Так вышло.
— Главное, что ты здесь, Виктория. Со мной. Идем! — Он энергично потянул меня за руку. — Я хочу показать тебе кое-что! Мой сюрприз.
Мне пришлось идти следом за ним из холла в огромную гостиную с большими окнами и выходом на лоджию.
С первого взгляда было видно, что над сдержанным скандинавским дизайном с преобладанием белого цвета - арктического, яркого, бескомпромиссного — поработал опытный специалист. Каждая деталь была продумана, и в каждой мелочи читался стиль.
Квартира под стать Владу.
— У тебя здорово, — искренне сказала я.
— И холодно, — усмехнулся Влад.
— А что за запах? — принюхалась я: пахло сладковатым дымом.
— Кальян курил, — ответил он. — Идем, Виктория, идем.
Осмотреться Савицкий мне не дал — повел дальше.
И из гостиной мы попали в другую большую светлую комнату — Влад назвал ее библиотекой. Помимо высоких полок с книгами и рабочего места здесь стояло фортепьяно — тоже белоснежное.
Влад, лучась все той же непонятной улыбкой, усадил меня на диван, сочетавший в себе элегантность и простоту, а сам опустился на тонконогую банкетку перед фортепьяно и поднял крышку.
— Я хочу сыграть для тебя, Виктория, — повернулся ко мне Влад. Его взгляд горел, а движения стали нервными. Однако что с ним, я не понимала. — Эту музыку я написад, думая о тебе.
— Что? — удивленно переспросила я, не ожидая ничего подобного. — Ты меня действительно удивил...
Его пальцы опустились на черно-белые клавиши, замерли на мгновение и неожиданно заскользили по ним — ловко и быстро, извлекая красивые звуки. Кажется, этот прием называется глиссандо. А потом Влад стал играть — технично и эмоционально, словно был настоящим пианистом. И лиричная легкая музыка, что лилась из-под его тонких довких пальцев, околдовывала.
Неужели он действительно сочинил ее, думая обо мне?
Это было приятно, хотя и неожиданно.
Однако это же почему-то еще и смутно беспокоило.
Влад играл, то откидывая голову и закрывая глаза, то низко склоняясь к клавишам. И в каждом его движении, в каждой эмоции, что появлялась на лице, сквозило удовольствие — ему нравилась музыка. Ему нравилось создавать ее.
Но чем дольше я смотрела на Савицкого и слушала музыку, тем больше понимала, что совсем его не знаю. Влад неуловимо изменился: взгляд, мимика, жесты — все стало другим, чужим.
И я не знала, хорошо это или плохо.
В какой-то момент я осознала, что, слушая Влада, я смотрю не на него, а на свое отражение в большом окне, за которым было уже совсем темно, — густой темно-синий поздний вечер опустился на улицы города. И вместо звезд во тьме горели окна высоких домов. Лиричная приятная музыка сменилась и стала тревожной и драматичной. И звучала больше не светло, а темно.
Однако скоро прозвучали несколько ярких аккордов, и все закончилось.
На смену звукам пришла тишина.
Влад замер, опустив ладони на колени и молча глядя на них. А я встала и зааплодировала.
— Это было чудесно! — сказала я, умолчав о том, что последняя часть мне не понравилась. — Ты потрясающе играешь, Влад.
— Спасибо, — усмехнулся он, резко встал и почти в одно мгновение оказался рядом со мной.
— Серьезно. Я не думала, что ты так талантлив, — призналась я. — Ты это сам написал, да?
— Сам, — коротко ответил Влад и взял меня за руку: сегодня его обычно прохладные пальцы были горячими.
Наверное, из-за игры на фортепьяно. — Или не веришь? — усмехнулся Савицкий.
— Верю, конечно, — нахмурилась я.
— А она не верила.
— Она? Твоя бывшая девушка?
— Она самая. Сказала, что это не мое.
— В таком случае она дура, — вырвалось у меня.
А Влад вдруг коснулся моих губ указательным пальцем, заставляя замолчать.
— Тс-с-с. Верить или не верить: право каждого. Ладно. К черту ее. Сегодня я хотел устроить нам романтический ужин, малышка, — улыбнулся Влад.
Он уже второй раз называл меня так, и я не могла сказать, нравится мне это или нет. — Но я все выбросил.
— Извини меня, — потупила я взгляд.
А он погладил меня по волосам — неожиданно нежно.
— Все хорошо. Может быть, выпьем вина? — предложил Влад. — Или покурим кальян?
— С кальяном я пас, а вино — с удовольствием! — согласилась я.
И мы вернулись в белоснежную гостиную.
Влад принес вино — красное, полусухое, явно дорогое, но совершенно невкусное. Впрочем, говорить об этом я не стала.
После энергичной игры на фортепьяно Влад стал каким-то слишком спокойным, почти отстраненным. Улыбка пропала.
Только блеск в глазах не исчезал.
— Какой вид чудесный! — С бокалом вина я подошла к окну, из которого открывалась чудесная панорама на парк, раскинувшийся на высоком берегу реки.
Отсюда было отлично видно огромное колесо обозрения, которое в детстве мы прозвали чертовым. Во тьме оно сияло огнями и медленно крутилось. Огнями сверкала и река.
— Да, вид — лучшее, что здесь есть, — согласился Влад.
Я вздрогнула от неожиданности.
Его голос раздался прямо позади меня — каким-то образом он оказался за моей спиной, а я даже и не услышала.
— Я часто смотрю на колесо. Мне интересно, рухнут ли когда-нибудь кабинки или нет, — продолжил Влад.
— Какой ты кровожадный, — поежилась я.
— Скорее, любопытный. Какой должна быть сила ветра, чтобы это произошло?
— Надеюсь, этого никогда не случится, — оборвала его я.
— А какой должна быть сила любви, чтобы отказаться от того, кого любишь? — спросил Влад и залпом выпил свое вино.
— К чему ты клонишь? Ты...
Он не дал мне договорить — вдруг склонился ко мне и попытался поцеловать в губы, оставляя на них привкус вина и жар, но я, сама не понимая, зачем делаю это, мягко отстранила Влада.
— Тебе неприятно, Виктория? — спросил он хрипло.
Его взгляд стал разочарованным.
Но говорить об этом я не стала.
Несмотря на жар его тела, мне было холодно — внутри.
— Нет... Просто неожиданно, — ответила я. Сердце от-чего-то колотилось как бешеное.
— Извини, — повторил Влад. — Просто ты слишком притягательная. Я перестаю себя контролировать.
— Это плохо? — спросила я.
— Нет. Это хорошо. Ты мне нравишься, малыш. Очень. Слишком, чтобы это было правдой.
— Надеюсь, это тоже не плохо, — попыталась улыбнуться я.
— Плохо, — прикрыл глаза Савицкий. — Ненавижу контролировать себя.
Он вдруг тряхнул головой, словно она заболела, и потер ладонями лицо.
— Сейчас вернусь, — только и сказал Влад и куда-то ушед, оставив меня одну: меня и мое отражение.
Пока его не было, я сделала несколько панорамных фотографий города. А потом решила осмотреться как следует — обстановка словно сошла со страниц модного глянцевого журнала.
Я и сама не поняла, как из гостиной через арку попала в столовую с камином. Разбитую о стену посуду я тоже заметила не сразу — из-за длинного стола. Всюду в свете электрического света сияли осколки — от бутылок, тарелок, хрустальных бокалов. Вино кровавой лужей разлилось по светлому паркету. И в нем плавали лепестки белых роз — сами цветы, изломанные, истерзанные, валялись в углу.
Мне стало не по себе.
Что это? Такое чувство, будто посуду кидали в стену со всей яростью.
Неужели это сделал Влад? А кто еще? По рукам поползли мурашки.
— Вот ты где, — услышала я вдруг голос Савицкого и, вздрогнув, обернулась.