#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Ближе к вечеру я пошла провожать сестру на улицу.

Однако на лестничной площадке мы неожиданно столкнулись с Каролиной — она вышла из лифта.

Красивая. Ухоженная. С идеальными бровями — такими, какие советуют делать бьюти-блогеры. С модными выступающими скулами и безупречным легким макияжем.
Светлые волосы нежной волной ложились на одно плечо поверх модного пальто-кейпа изумрудного цвета.

— Здравствуй, — улыбнулась мне Каролина.
— Привет, — хрипло ответила я.

Я знала, что рано или поздно это произойдет.
Знала, что они продолжают общаться с Малышенко, — видела еще одно их совместное фото в инстаграме.
Знала, что однажды я увижу их вместе, — неважно, в подъезде или в университете.
Знала, снова настраивала себя быть сильной, но не смогла сохранить душевное равновесие.

Да и о каком равновесии можно говорить, если лицом к лицу встречаешься с той, которую выбрал твой любимый человек?
Выбрал вместо тебя.

Едва я увидела Серебрякову, меня окутал вихрь ревности — жгучий, болезненный, скользящий по венам обжигающим огнем. Этот огонь опалил мое и без того ноющее сердце и взметнулся вверх, заставляя пылать мои мысли.

Мы смотрели друг на друга без особой симпатии.

— Я и забыла, что ты здесь живешь.
— Снова хочешь забежать в гости?
— Увы, меня ждет Ви, — отозвалась Каролина.

В это же время дверь квартиры
Малышенко широко распахнулась.
На пороге стояла Клоунша в домашних джинсах и простой футболке. Волосы у нее были растрепаны — кажется, она спала.

— Привет, — улыбнулась ей Серебрякова.

И ревность тотчас ударила мне в виски тяжелым огненным набатом.

— Откуда запахло навозом? — громко спросила Танька, театрально схватилась двумя пальцами за нос и стала махать ладонью в воздухе, словно пытаясь отогнать от себя неприятный запах.

Клоунша нахмурилась, услышав ее голос. Но сделала вид, что ей все равно.

— Заходи, — велела Каролине Вита и, кинув на меня тяжелый взгляд, захлопнула дверь.

А я затащила Таньку в лифт.

— Что за пародия на человека? — сердито спросила она. — Неужели нельзя встречаться с других местах?
Эй, Кудряха, с тобой все в порядке? А то у тебя лицо позеленело.
— Это от злости, — выдавила я и вдруг достала телефон.

«Если ты еще хочешь, давай погуляем», — написала я Владу.

Зачем? Наверное, назло Малышенко, к которой притащилась Каролина.

Ее родителей нет дома — чем же эти двое будут заниматься?
Сухари сушить? Пить чай с сушками?
Или отправятся на пати в «Линейке»?
Черт, как же они меня раздражают!

— Это ты правильно, — сразу разгадала мой замысел Танька. — Пообщайся с Владом. Не чахни, а то усохнешь.

«Я свободен. Могу заехать за тобой через полчаса», — быстро ответил Влад.

Я согласилась.
Нет уж, мои милые Каролина и Клоунша, вы не растопчете меня своим счастьем. Я буду счастливее вас.
И ни за что не упаду духом.

Танька уехала, наказав мне держать хвост пистолетом, а нос в тепле. А я сбегала домой, переоделась в новые джинсы и симпатичную водолазку и накинула новенькое кофейного цвета пальто в стиле оверсайз. Оно было легким, тонким — почти невесомым и очень стильным, хотя совершенно не грело. Но, надо сказать, на дворе стояла сухая и теплая погода.
Духи с яблочно-мятным шлейфом, стильные ботильоны на квадратном каблуке, подаренное родителями колечко на пальце — мне нравилось свое отражение в зеркале. И в кои-то веки нравились рассыпавшиеся по плечам кудряшки.

— Ты не будешь страдать из-за нее, ясно? Откроешь новую Вселенную, — сказала я самой себе и наконец покинула квартиру.

Влада я ждала около подъезда, глядя в голубое небо, чуть подернутое мерцающей дымкой на юге и мутно алеющее на западе.
Перед глазами стояло лицо Малышенко. И выгнать ее образ из своих мыслей я не могла.

Влад приехал через двадцать восемь минут. И, словно по заказу, за пять минут до его приезда из подъезда вышли Каролина и Виолетта, которая держала руку на ее плече. Они прошли мимо меня, сели в ее машину и уехали, оставив меня пылать от злости и ревности.

— Куда поедем? — донесся до меня голос Серебряковой.
— А куда ты хочешь? — спросила Виолетта.
— Я хочу суши. Поехали в суши-бар? — предложила она.
— Окей, — ответила Виолетта.

Я фыркнула, зная, что суши Малышенко не любит.

На какие гастрономические жертвы она идет ради своей феи!
Кто бы мог подумать.
Эй, Клоунша, надеюсь, ты ими не подавишься. И не захлебнешься слюной, глядя на стройные ножки Каролины.

Сама мысль о том, что Виолетта может касаться ее ног, может целовать ее, может знакомым мне жестом убирать локоны с ее лица, ужасно, до умопомрачения бесила.

Когда приехал Влад, я так распалила саму себя, что он даже уточнил, всё ли со мной в порядке.

— Всё, — решительно сообщила я. — Спасибо, что приехал.
— Как ты хочешь провести время, Виктория? — спросил он.
— Хочу суши, — выдала я.
— Почему бы и нет? У тебя есть какое-то любимое место? — поинтересовался Влад.
Я покачала головой.
— Хорошо, тогда я отвезу тебя туда, где нравится мне.

Место, которое нравилось Владу, называлось «Океан-бар» и считалось довольно неплохим заведением, которое специализировалось на японской кухне, — они даже шеф-повара выписали из Японии. Правда, и цены там были довольно высокие, однако Влад не был бы самим собой, если бы выбрал обычный ресторан.

Нас встретила приветливая хостес со смутно знакомым лицом, которое я никак не могла вспомнить. Она проводила нас к одному из свободных столиков и пожелала отличного вечера. Почти тут же к нам подскочил улыбчивый официант и положил перед нами меню, пообещав вскоре вернуться.

— Что ты будешь? — спросил меня Влад.

Я еще не открыла меню, но уже знала, что сейчас произойдет.
Я начну изучать не блюда, а цены, которые выше цен в обычных суши-барах в несколько раз, потому что не захочу, чтобы Влад платил за меня, — это раздражает.
Потом закажу себе «Калифорнию» — это мои любимые роллы — и мысленно скажу пару нехороших слов, когда принесут счет.

— Пока не знаю... А ты? — спросила я.
— Сашими. Это единственное место в вашем городе, где делают нормальный сашими, — отозвался Влад. — Предлагаю взять ассорти: здесь действительно неплохая кухня, и ты сможешь попробовать все. И да, Виктория. Зная твою любовь отстаивать свое право платить за себя, заранее предупреждаю — нет. Ты со мной, и плачу я.

Я было открыла рот, чтобы возмутиться, но он поднес к моим губам указательный палец и, не касаясь их, покачал головой:
— Не спорь.
Я возмущенно сощурилась.
Но Влад опередил меня:
— Не ставь меня в неловкое положение.

Пришлось соглашаться на его условия. К нам снова подошел официант, Влад сделал заказ, и наш разговор перетек на обсуждение Японии, которую Савицкий пару раз посещал.

Во время нашего разговора я расслабилась и с интересом стала разглядывать ресторан. Дизайн «Океан-бара» казался аутентичным: светлое дерево, легкие конструкции из бамбука, ширмы, панели, простая мебель, традиционная японская каллиграфия на стенах. Этакое сочетание минимализма, лаконичности и естественных красок природы. Льющаяся сверху традиционная инструментальная музыка, исполняемая на кото, придавала атмосферности. Если добавить немного воображения, можно подумать, что мы сидим в каком-нибудь местечке в сердце Киото, а не в родном городе.

Людей здесь было довольно много, однако ощущение пустоты неведомым образом сохранялось благодаря интерьеру.

Но стоило оглядеться, как пустота возникла и у меня внутри.

В другом конце зала я увидела Каролину и Виолетту.
Они сидели за точно таким же столиком на диванчике прямо напротив нас.

Сначала я не замечала их из-за большой компании, которая закрывала обзор, однако компания ушла, а Малышенко и ее фея остались.

Точно, они же тоже поехали есть суши.

Черт, неужели это действительно единственный приличный японский ресторан на весь наш город?
Почему я опять их встретила?

От злости я сжала на коленях пальцы в кулаки.

— Что с тобой? — спросил Влад. — Ты в лице изменилась.
Он проследил за моим взглядом и увидел Виолетту с новой подружкой.
— А, понял. Уйдем отсюда?
— Нет, — сквозь зубы сказала я. — Пусть она проваливает. А мы никуда не уйдем. Много чести. Пусть сама уходит.

Малышенко тоже нас видела. И даже в знак приветствия приподняла свой бокал.
Мое ответное приветствие в виде среднего пальца, которым я поправила невидимые очки на своем носу, ей явно не понравилось, и она нехорошо усмехнулась.

Каролина что-то сказала ей, и она повернулась к ней.

— Все еще больно? — спросил Влад.
— Нет, — солгала я. — Пошла она к черту.
— Больно, — вдруг сделал свой вывод
Савицкий. — Потерпи, Виктория. Все пройдет. Время лечит.
— Жаль, что время не мстит, — вырвалось у меня.
— Мстить могут люди, — вдруг улыбнулся он.

И я мысленно согласилась с ним, решив, что не буду показывать предательнице Малышенко свою боль и грусть.
Пусть она видит меня счастливой.
Это лучшая месть.

Нам принесли заказ.
Честно говоря, ассорти включало в себя столько всего, что глаза разбегались, — просто какой-то японский пир.

— Давай я тебя покормлю, — проворковала я, взяла в руки палочки, подцепила идеальный ломтик сашими, обмакнула его в соевый соус и поднесла к губам Влада. — Ну же, открывай рот, — улыбнулась я ему, зная, что Малышенко прекрасно все это видит.

Савицкий коротко рассмеялся, однако согласился на то, чтобы я покормила его с рук. Он подхватил мою игру и тоже поднес к моим губам суши.

— Твоя очередь, Виктория. Как тебе?
— Вкусно, — прожевав, сообщила я.

Некоторое время мы забавлялись игрой «Накорми друг друга», и, думаю, со стороны это смотрелось романтично.
Однако я делала все это только в качестве мести.
Ради того, чтобы показать Малышенко, что мне хорошо с Владом.

Я постоянно чувствовала на себе взгляд Клоунши.

Это меня веселило и раздражало одновременно.

Эй, идиотка, что ты пялишься на меня? У тебя же есть твоя бескрылая фея. Удели внимание ей!

«Запихни ей в глотку всю ее порцию креветок», — добавил внутренний голос.

— Нравится кухня? — спросил Влад.
— Отличная!
— По тебе не скажешь, — задумчиво произнес он. — Ты ведешь себя неестественно.
— Прости, — вздохнула я, цепляя палочками ролл с угрем и сыром. — Я не думала, что они окажутся здесь. Ты был прав: мне действительно еще больно. Но от этой боли я избавлюсь, — вдруг зло пообещала я и глянула на Малышенко, которая внимательно слушала Каролину.

Все-таки она и правда красивая. И красота ее не вульгарная и дорогая, а утонченная и естественная.
Воздушная.

— Это ее новая девушка? — спросил
Влад тихо.
— Да. Она изменила мне с ней, и теперь, кажется, они встречаются. Если честно, они знакомы очень давно, класса с восьмого, — неожиданно призналась я, чувствуя на душе горечь. — Каролина перевелась к нам и сразу же положила на Малышенко глаз. Искала общения с ней, дарила подарки. Даже встречаться предлагала...

Я рассказала Владу обо всем, что связывало Серебрякову и Малышенко.
Не стоило этого делать, но я не могла остановиться.
Как будто это что-то меняло.

Влад слушал меня внимательно, задумчиво потирая подбородок. И чем больше я говорила о Каролине, тем страннее он становился: спокойствие исчезло из его глаз, и в какой-то момент я увидела в них отблеск холодной ярости.

— Что с тобой? — удивилась я.
Его плечи напряглись.
— Как она посмела так с тобой поступить, — сказал вдруг Влад, глядя на Малышенко и Серебрякову немигающим взглядом. — Она давно играла с тобой, Виктория. И Каролина тоже играла.
— Она? Каролина? С Виолеттой? — спросила я удивленно. — Не думаю.
— С тем, с кем встречалась. Или она всегда была одна? — спросил Влад.
— Малышенко говорила, что у нее был какой-то парень, — ответила я. — Честно говоря, я не в курсе ее личной жизни. И я не совсем тебя понимаю.
— Если они небезразличны друг другу так много лет, значит, все их отношения с другими были ложью. — В голосе Влада появилась нехорошая усмешка.

Но, глянув в мое изумленное лицо, он пояснил:
— Тебя удивляет моя реакция, верно? Просто я был на твоем месте, Виктория. И знаю, каково это.
Я нахмурилась:
— Прости, не совсем тебя поняла.
— Помнишь, я говорил, что у меня была девушка, которую я любил?
— Помню, — кивнула я и вспомнила рассказ Танькиной московской знакомой.

— Я безумно ее любил, правда. Все делал для нее: веришь, нет? Она меня изменила, хотя в таких вещах признаваться глупо. — Он улыбнулся, глядя на наручные часы, которые никогда не снимал, и я вдруг подумала, что это: ее подарок. — Но она всегда любила человека из прошлого. Думала только о ней — еще со школы. И вместо того, чтобы приехать ко мне на день рождения, провела время с ней.

— Она тебе изменила? — От его голоса, в котором таились и боль, и злость, по рукам побежали мурашки.
— Лучше бы изменила, — отозвался
Влад. — Я бы понял это. Но между ними ничего не было, потому что она не видела в ней девушку: просто друга. И знаешь, это еще больнее. Ты предлагаешь всего себя. А она выбирает ту, кто даже не хочет с ней спать. Иронично, да? Ломаешь себя ради нее, а она ломает себя ради другую. Перед тем, кого всегда ставит в пример. Она лучше, умнее, ярче, сильнее. — Влад провел ладонью по коротким темным волосам. — Это был мой личный ад. Но я рад, что встретил тебя.
— Думаешь, я смогу вытащить тебя из этого ада? — тихо спросила я.

Влада было ужасно жаль.

— Мы можем помочь друг другу, — сказал Савицкий и словно опомнился. — Прости. Я слишком много говорю.
— Все в порядке, — коснулась я его ладони, лежащей на столе. — Все будет хорошо, Влад. Правда. И у тебя, и у меня. К черту их всех.

Я, поддавшись порыву, обняла его — по-дружески, чтобы поддержать.
И тотчас почувствовала на себе злой взгляд. Малышенко не сводила с меня глаз. Я не понимала, что ей нужно.

Но меня охватила злая радость — если
Клоуншу беспокоит присутствие рядом со мной Влада, значит, я добилась поставленной цели.

— Спасибо за поддержку, Виктория.
— Мы просто обязаны быть счастливыми, — задорно сказала я. — Мы должны позволить себе быть счастливыми.

Савицкий ничего не ответил и, нажав на специальный звонок, подозвал официанта.
А вместо него пришла Малышенко, и лицо ее было мрачным.

Это было так неожиданно, что я подавилась роллом.

— Забирай, — злым голосом сказала Виолетта.

Она с трудом сдерживалась  — я прекрасно понимала это.
Но не понимала, что случилось.

— Что забирать? — широко улыбнулся ей Влад.
— То, что ты прислал за наш стол.

В глазах Малышенко пылал огонь ярости. Я удивленно глянула на Савицкого — что происходит?

— А, ты о моем подарке. Приятного аппетита. — Лицо Влада просто светилось улыбкой. — Надеюсь, тебе и твоей девушке понравится.
— Есть проблема, — глядя на него, произнесла Виолетта. — Мне не нравишься ты.
— Я просто подумал: вдруг у тебя не хватает денег, чтобы заказать то, что едим мы? Ты так жадно следишь за нашей трапезой, — не унимался Влад.
— Все нормально, подруга. Я заказал для вас то же самое, что и для нас с Викторией. Наслаждайтесь.

Я удивленно переводила взгляд с одного на другую.
Влад откровенно издевался.
Вита с трудом сдерживалась  — она сжала пальцы так, что побелели костяшки — теперь уже зажившие.

Она всегда была огнем.
Умела согревать.
Освещала собою других.
Но легко вспыхивала и сгорала от собственных чувств и эмоций.
А Влад же казался водой — соленой морской водой, которая гасила этот огонь.

Виолетта склонилась, упершись руками в стол. Ее взгляд исподлобья пугал.
Но еще больше меня пугали собственные чувства — Малышенко была так близко, что у меня от этой близости дух захватывало.

— Не играй со мной, — тихо, но зло предупредила Вита то ли Влада, то ли меня.
— Я и не играю, — легкомысленно ответил Влад. — Это просто подарок. Мне нравится дарить людям радость. Глубоко в душе я как Дед Мороз.

Виолетта на мгновение прикрыла глаза — кажется, она была в ярости и с трудом сдерживала ее.
Но широко улыбнулась.
В этой улыбке не было веселья.
В ней читалась явственная угроза.

— Я понимаю, друг, что у тебя много комплексов. И тебе хочется показать всем, какой ты крутой, — сказала Вита. — Мы все уже поняли, что ты богатый, успокойся. Закажи себе лучше выпить.
Влад коротко рассмеялся:
— Могу заказать тебе. Девушка с тобой рядом явно привыкла к соответствующему сервису. Могу заказать вам отличное вино — ее уровня, разумеется. Просто солидарность, все дела.
— Я сказала: не играй со мной, — сквозь зубы произнесла Вита. — Иначе пожалеешь.
И посмотрела прямо в невозмутимое лицо Савицкого.
— Серьезно? Тогда, может быть, прямо сейчас мы и...

Договорить он не успел.
Малышенко схватила его за ворот стильной черной рубашки и подняла на ноги.

— Заткнись. И слушай меня, — прошипела она.

Что Малышенко хотела сказать Владу, я понятия не имела.
Сгорая от внезапно нахлынувших ярости и ревности, я вскочила на ноги и положила ладонь на ее плечо.

— Убери от него руки, — отчеканила я, с ненавистью глядя на Малышенко. — Ты меня слышала? Убери руки от
Влада, идиотка.
— Вика, — только и вымолвила она, а потом вдруг отпустила Савицкого.

А я — ее.

— Пошла вон, — велела я дрожащим от злости голосом. — Не смей нам мешать. Иди к Серебряковой и забавляйся с ней, а не с нами.
— Вика, — устало повторила она.

Пустота в ее глазах пугала меня, но гнев оказался сильнее.

— Проваливай. Иначе я вызову полицию.

И она ушла, опустив плечи.
А у меня на глазах появились слезы.
Опять все испортила, сволочь.

— Всё в порядке? — спросил меня Влад.
— Да, — ответила я тихо.
— Давай уйдем, — предложил он.
— Не уйдем. Пусть они уходят.

Мы остались, но вечер был безнадежно испорчен.

Я то и дело чувствовала на себе взгляд Малышенко, но сама больше ни разу не посмотрела в ее сторону, стараясь как можно шире улыбаться Владу и как можно веселее смеяться.
Только вот в душе затаились обида и боль.

В какой-то момент Влад, извинившись, оставил меня и ушел в туалет. И когда я посмотрела все-таки в сторону столика, где сидели эти двое, то не увидела Виолетту.

Зато встретилась взглядом с Каролиной. А она вдруг встала и направилась ко мне.