#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Мы приехали в наш двор тогда, когда Викуша уже вернулась. Она была с родителями: мать кричала на нее, а отец стоял рядом с сигаретой в зубах.

Чувство страха моментально схлынуло, и я почувствовала облегчение.
Жива. Цела. В порядке.

Но облегчение длилось пару секунд — потом свое взяла злость.

— Вот же она! — обрадованно воскликнул Петров, который ездил на поиски вместе со мной.

Я выругалась сквозь зубы и открыла окно.

— Мама, извини, — донесся до меня усталый голос Сергеевой. — Я не подумала о последствиях.
— Ты ни о чем не думаешь! — злилась тетя Ева.
— Я просто хотела встретить рассвет. Первый взрослый рассвет, — отстраненно сказала Викуша и увидела меня в машине: мы как раз остановились рядом.

Она смотрела на меня так, будто бы я была в чем-то виновата. Не она, а я!

А еще в ее взгляде хорошо читалось отвращение. Наверное, до сих пор Сергееву тошнит от поцелуя.
Вот же стерва!

— И с кем ты его встречала? — спросила ее мать, не видя меня.
— С парнем, — ответила Сергеева с усмешкой.
— И с каким же?
— Его зовут Сергей. Ты его не знаешь.

У меня взорвалась голова.

Вот, значит, как?
Я искала ее по всему району, переживала, винила себя, а она пошла с этим выродком, чтобы рассвет вместе встретить!

Кулаки непроизвольно сжались — был бы серый рядом, я бы ему врезала, от души бы врезала. Я же велела ему держаться подальше от Вики!

— Так познакомь, — сказал ее отец. — Я бы с ним пообщался. Неужто до дома проводить девчонку не мог?
— Не надо вам знакомиться, — вздернула подбородок Сергеева. — Я хочу домой.

И она зашла в подъезд, кинув на меня последний, полный ненависти взгляд.

Я даже обалдела — какого?!
Хотелось выскочить, догнать эту стерву, схватить за руку и высказать ей в лицо все, что я о ней думаю.

Но я сдержала себя.
Не при ее же родителях.

— Поехали, — велела я.
— Куда?
— Куда угодно.
— Люблю твой приказной тон, — хмыкнул Сашка Петров и стал сдавать задом, чтобы развернуться.

Мы поехали к остальным — они собрались у Юли дома.
Видимо, она решила, что пустая квартира не должна простаивать.

Там было шумно и многолюдно. Куча людей, смех — все, как она любила. От обычных вечеринок эта отличалась тем, что парни были в костюмах и рубашках, а девчонки — в красивых платьях. Да и на улице светило солнце, а не стояла ночь.

Я должна была извиниться перед ней — знала, что она обиделась. И терзалась оттого, что должна сделать: сказать, что мы расстаемся, или уложить в кровать, чтобы забыться.

Немного подумав, я решила действовать по обстоятельствам.

Ее нигде не было.

— Где Юля? — спросила я у ее подружек, сидевших на полу вокруг кальяна, жестом отказавшись от бутылки пива.
— Она на тебя обиделась, — томно сообщила одна из них, сдувая со лба челку.
— Знаю, — отмахнулась я. — Она вообще дома?

Девчонки переглянулись, и я поняла, что дело нечисто.
Они явно что-то знали.

— Говорите, — потребовала я.
— Ты уверена, что хочешь знать, Виолеточка?
— Уверена.
— Она... на кухне, — ответила та, с длинной челкой.

Женская «дружба» в действии.
Сдали Юлю в одно мгновение.

— Ок, понял, спасибо, — ответил я и направился на кухню, дверь в которую оказалась прикрыта.

Но стоило мне ее распахнуть, как я увидела весьма забавную картину — Юлю и Серого.
Она сидела на подоконнике. А он стоял рядом, запустив одну руку в ее растрепанные волосы, другой обхватив за задницу.
Они целовались.
И не замечали меня.

— Вау-вау-вау! Какая страсть! — весело сказала я, стоя в двери.

Серый и Юля тотчас оторвались друг от друга и отскочили в разные стороны. Юля быстро одернула платье, задранное по самое не хочу, и Серый уставился на меня, как на врага народа, наверное, решил, что я буду его бить.

— Ви, ты как здесь оказалась?! — выдохнула Юля.
— Мимо проходила. Вообще-то я хотела извиниться за то, что уехала, — отозвалась я. — Но, видимо, не придется. Ты же понимаешь, что между нами все кончено? Ты сообразительная девочка, думаю, понимаешь.
— Ви, нет! — выкрикнула она и бросилась ко мне, хватая за руки.

Я брезгливо ее оттолкнула — аккуратно, разумеется, чтобы не навредить.

— Ви, пожалуйста! Я тебя люблю! Давай поговорим!

Вот же дура, неужели решила, что после этого я с ней еще и разговаривать буду?

Я, конечно, злилась, что меня так опрокинули, но одновременно была рада: не придется искать повод для того, чтобы расстаться.

— Зачем нам говорить, Юль? — спросила я. — Наслаждайся своим новым другом. Только не слишком ему доверяй: Серый любит спорить на девочек. Да, Серый? — улыбнулась я бывшему другу.
— Пошла ты, — огрызнулась она и бросила испуганный взгляд на оторопевшую Юлю.
— Надеюсь, привычка спорить на то, уложить ли ты кого-нибудь в кровать, исчезла, приятель. Я ведь тогда ее выбила, да? Вместе со всей дурью.

Я хотела похлопать его по плечу, но Серый дернулся, автоматически поставив блок, будто бы я хотела ударить его.

Почему-то остальным это показалось смешным. Послышался сдавленный смех — у дверей уже столпился народ.

Все-таки люди любят бесплатный цирк.

Мне же не хотелось в очередной раз быть клоуншей.

— Не бойся, Серый. Я сегодня добрая. Не трону.

Снова раздались смешки.
А я все-таки хлопнула его по плечу и, засунув руки в карманы, пошла к двери.

— Кстати, твоя девка все видела, — вдруг кинул мне в спину Серый.
— Какая девка? — обернулась я.
— Викуша, — отозвался Серый.

Кажется, он был не совсем трезв, а потому вел себя смелее, чем обычно.

— Ты знаешь, что, когда вы приехали, она уже была на набережной: сидела на лавке за кустами. Или ты не знаешь, Малышенко?

Упоминание о Сергеевой не на шутку разозлило.

Я подошла к Серому.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я.

Ярость душила, и дыхание стало тяжелым.

— Не надо, Сережа, — дернула его за рукав рубашки Юля, испуганно глядя на меня.
— Не переживай, Юль, — приобнял ее Серый, и я почему-то подумала, что Юля действительно ему нравится. Ему всегда нравились мои подружки. — Я сейчас все расскажу нашей подруге. Пусть знает.

Он торжествующе на меня взглянул.

— Утром Викуша искала тебя, потому что ты ее кинула. Пришла на набережную. Так ждала тебя, бедняжка, так ждала. А когда ты приехала, увидела тебя с другой. Ей было так больно, так тяжело. Она сидела и плакала. Но ничего, Виолетт, не парься. Я ее утешил. Был ее жилеточкой. А потом я ее...

Договорить он не успел — я все-таки ударила его и пригвоздила к стене, одной рукой удерживая, а другой замахиваясь.

— Что ты сказал? — прорычала я, чувствуя, что еще немного и сорвусь.

Серый пьяно засмеялся, глядя мне в глаза. Он торжествовал, решив, что уделал меня.

— Думаешь, утром Юлька просто так решила повернуть и поехать встречать рассвет именно на ту набережную? Нет, Малышенко, это я ей позвонил и позвал. Случайно встретил Викушу и не мог удержаться. Подумал: «будет весело, если она увидит тебя с другой». И это реально было весело, Малышенко! А еще и это видео...
— Какое видео? — спросила я глухо.
— Бедная Викуша так расстроилась после всего этого. Но я ее утешил. Мне понравилось ее утешать, — прошептал он так, чтобы его слышала только я.

Моим минусом было то, что я с легкостью велась на провокации, — тренер не раз говорил мне об этом. И говорил, что я должна уметь держать себя в руках и оставаться хладнокровной.
В восемнадцать лет я этого не умела.

— Ребят, не надо! — истошно закричала Юля.

Я плохо слышала ее.
Уши словно ватой заложило, глаза застила алая пелена, мышцы плеч свело от напряжения.
Тестостерон зашкаливал.

И под гуд толпы я ударила Серого снова — врезала по челюсти, дала под дых, заставив его на несколько секунд согнуться пополам. Он попытался ответить мне, но у него ничего не получилось — еще бы!

Это была моя вторая драка на чужой кухне. И снова из-за Сергеевой.

Серый не сдавался — атаковал во второй раз. Я легко увернулась, и он врезался в мойку.
Говорить у Серого всегда получалось лучше, чем драться. Конченый урод.

Я схватила его за загривок и отшвырнула к стене.
Но больше ничего сделать не успела — меня скрутили парни, утащили в прихожую и удерживали до тех пор, пока я не пришла в себя.

— Ви! — Юля пришла, когда я более-менее успокоилась. — Нам надо поговорить! Пожалуйста!

Глаза ее были красными от слез, а голос — невыносимо громким.

Я вдруг почему-то вспомнила, что Викуша называла ее Громкоговорителем. Не зря.

— О чем разговаривать? — отозвалась я. — Между нами все кончено. Можешь спокойно общаться с Серым. Но серьезно, он тот еще козел. Будь осторожна.

Юля театрально закрыла лицо руками и тотчас была окружена подружками, которые принялись ее успокаивать.

Те самые девчонки, которые легко ее сдали.

Они успокаивающе гладили мою бывшую по плечам и волосам, при этом поглядывая на меня.

Та, с челкой, пыталась мне даже глазки строить.

Смотреть на этот балаган я не стала.
Решила уйти.

— Ты еще пожалеешь, Малышенко, — прошипел Серый мне в спину, когда мы с друзьями вышли на лестничную площадку.
— Отважный мститель, — ухмыльнулась я. — Дерзай, малыш, может быть, научишься драться.

На меня накатил новый прилив ярости. Хотелось развернуться и размазать его мерзкую рожу по стене — до кровавых соплей.

— Ви, не начинай опять, — предостерегающе сказал Петров. — Давай больше без драк сегодня, хорошо?

Я только кивнула и первой пошла по лестнице вниз.

На улице на нас то и дело оглядывались, понимая, что мы — выпускники. Кто-то даже поздравил. А когда мы приземлились в какой-то забегаловке, нам дали в подарок к бургерам коду.

Пока все болтали, вспоминая приколы с выпускного, я думала о Викуше.

Нет, серьезно?
Она потопала искать меня, потому что решила, что я ее не дождалась?
Зачем, если я была ей так неприятна?

Она реально искала меня?
Ждала, когда я приеду?
А потом плакала, увидев, что я с другой? Ей было так больно?
Сергеева же никогда не плачет.
Или Серый выдумал это?

Я обхватила голову руками.
Что за фигня? Быть этого не может.

А Серый? Он ясно дал понять, что... успокоил Викушу. Да она и сама сказала родителям, что была с парнем Сережей. Или специально сказала?

Как же с ней сложно!
И что я должна делать?
Прощения просить, что ли?

Не осознавая своих действий, я грохнула кулаком по столу.
Друзья тотчас замолчали.

— Ты чего, Ви? — спросил Петров осторожно.
— Да так... Не могу понять, про какое видео говорил Серый, — соврала я.

И увидела, как парни переглянулись.
Это мне не понравилось.

— Эй, что такое? — забеспокоилась я.
— Понимаешь... такое дело, — заюлил Петров.
— Какое «такое»? — нахмурилась я.

В ответ мне поведали занимательную историю, в которой Петров взял мой телефон, случайно нашел то видео, которое я снимала на балконе — ну, где мы с Сергеевой целовались.
И скинул в общую беседу.

Зачем? Не знаю! Сложно понять, что происходит в голове идиота.
Он сказал, что хотел рассказать всем, что у меня новая подружка.

— Да пьяный я был! — оправдывался он. — Фиг знает, зачем выложил! Ви, серьезно, я просто поржать хотел! Эй, ну реально! Ты только руку опусти! А то нас всех потом за драку загребут: ты же знаешь, менты вчера-сегодня за выпускными классами наблюдают! Им только дай повод! Ты мне один раз по морде дай и успокойся, лады, Малышенко?

Я хотела пристукнуть этого идиота, но послушалась его совета — врезала от души за углом и пошла домой.

Дома меня ждал выговор от матери и неожиданная защита со стороны отца.

— Виолетка Викушу искала все утро, не ругай девчонку, Лен, — сказал он и велел мне: — А ты иди выспись. Потом с тобой поговорим.

Я послушно завалилась на кровать, закрыла глаза — и моментально провалилась в сон.

Что мне снилось?
Нетрудно догадаться. Сергеева.

Только в этот раз она не была рядом — бежала вдоль почерневшего моря, оставляя на сером влажном песке следы. А я бежала за ней, звала по имени и кричала, чтобы она остановилась.
Потом ее накрыло огромной волной, и я проснулась с быстро бьющимся от страха сердцем.

За окном уже стоял вечер.
Я села в кровати и посмотрела в стену — туда, где за ней находилась кровать Сергеевой.

Наверное, Викуша сейчас дома.
В своей комнате.

Безумно близко от меня и так же безумно далеко.

Может быть, извиниться?
Прийти к ней и поговорить?
Сказать, что мне жаль.
Что я не хотела всего этого.
Что я обижена на нее из-за ее слов о нашем поцелуе.
Что она мне нравится.

Я не хотела, чтобы она отдалилась от меня так же, как и во сне.

Там Викуша была слишком далека от меня, и я не смогла ее спасти.

Не хочу, чтобы в реальности было то же самое.

Холодный душ помог успокоиться. Только некстати вспомнилось платье Сергеевой и то, как оно соблазнительно задиралось, когда мы целовались на балконе.

Я прислонилась спиной к стеклу душевой кабины и запрокинула голову, подставляя лицо под струи воды и невольно представляя, что она снова целует меня — так же жарко и нежно.

Мысли об этой девчонке не покидали меня. И я ненавидела ее почти так же сильно, как и любила.