взрослая
Утром я узнала, что Викуша уехала к бабушке. И увиделись мы только в середине сентября. Я скучала, но не писала ей: гордость не позволяла.
А когда уже решилась написать, приехала ее мать и показала моей матери фотку, на которой Викуша была запечатлена с каким-то незнакомым пацаном нашего возраста, похожим на унылый сухарь.
Наши матери шушукались на кухне, и я слышала, как тетя Ева сказала: «Ванюша. Очень положительный мальчик. Викин жених».
Положительный?
Это значит, на него можно положить болт? И что значит — жених?Встречается с ним Сергеева, что ли?
Это стало моей очередной маленькой трагедией.
Опять не я!
Она трижды послала меня и дважды выбрала другого.
Я такая уродка? Слабачка? Тупица?
Или я так ей противна?
То, что я все время о Викуше думаю, меня раздражало. Хотелось, чтобы Сергеева тоже думала обо мне.
Но я знала, что ей не нужна.
И тогда начинала желать, чтобы она мучилась так же, как и я. Несправедливо мучиться одной!
Как же я психовала, когда размышляла обо всем этом!
Когда представляла, как Сергеева целуется со своим Ванюшей.
Когда перечитывал ее последнее сообщение.
А потом вдруг подумала — что станет, если я больше не буду с ней рядом?
Заметит ли она это? Что почувствует? Облегчение?
Однажды ночью я приняла решение.
Решение забить на чувства к ней.
Жить для себя.
Наслаждаться каждым днем.
И не ждать Викушиной благосклонности.
К тому времени я познакомилась с парнями из десятых и одиннадцатых классов. Их компания считалась самой крутой в школе, и получилось так, что я без труда влилась в нее. Стала ходить на тусовки, посещать зал. Поняла, что привлекаю девчонок, и пользовалась этим: меня забавляло, как они соперничают из-за моего внимания.
Это было странное лето.
Веселое, безбашенное, драйвовое.
Глупая вспыльчивая Виолетта осталась в прошлом. И появилась Ви — так всегда меня называла Каролина.
И так меня стали называть в новой компании.
Я всегда хотела быть крутой.
И я стала крутой.
Викуша и детская любовь к ней остались в прошлом — по крайней мере, я так думала.
Или хотела так думать.
У меня появилась официальная подружка. Ее звали Маргарита, она была старше на год и считалась хорошенькой. Я думала, что Маргарита милая и наивная, но внешность обманчива. Девчонка оказалась опытной, чего нельзя было сказать обо мне, и очень страстной.
До сих пор помню, что мы делали, оказавшись впервые вместе в подъезде, когда я провожала ее поздно вечером. Тогда это казалось мне настоящим сумасшествием и срывало крышу. Заставляло думать, что я — взрослая и сама вправе распоряжаться своей жизнью.
Вокруг говорили, что у меня испортился характер, но мне было плевать. Я делала что хотела и жила в свое удовольствие.
Без ума от Маргариты я не была, но именно с ней стала думать о Сергеевой меньше. Гораздо меньше.
Реальный секс или платоническая любовь? Что было важнее для подростка с бушующими гормонами? Ответ понятен.
В тот день, когда Викуша вернулась, я окончательно поняла, что стала другой, а вот она не изменилась.
Что мы — разные.
И что наши дороги расходятся.
Но ночью она мне снова приснилась — впервые за пару месяцев.
Викуша сидела на кровати спиной ко мне. Разумеется, ее спина была обнажена, а волосы — перекинуты через плечо. Я села рядом и поцеловала ее в шею, а она исчезла. Растворилась в моих руках, заставив меня закричать от страха и проснуться.
Чувства к этой девчонке возвращались. И это безумно бесило. Да какого черта я думаю о Сергеевой, если у меня есть классная подружка? Почему все мои фантазии связаны с ней, если в реальность эти фантазии воплощает другая?
Какого черта, спрашивается, а?
Маргарита ревновала к Викуше.
Почему — не знаю.
Может быть, чувствовала что-то, может быть, я себя как-то выдавала. Поэтому каждый раз я говорила ей, что Сергеева мне как сестра.
Не больше.
Маргарита не верила и как-то вечером устроила мне сцену ревности при общих друзьях. Это — меня взбесило, и я просто ее послала и ушла. Маргарита побежала следом, просила прощения, говорила, что очень любит меня и боится потерять.
Почему-то мне тогда стало неловко.
Мы сидели на лавочке около моего дома и разговаривали.
— Ты никогда не говоришь, что любишь меня, Ви, — шептала Маргарита, уткнувшись мне в грудь, а я гладила ее по рыжим волосам. — Скажи, что любишь.
— Зачем? — только и спросила я.
— Скажи.
— И что изменят слова?
— Нет, Ви, скажи. Пожалуйста.
Я ее не любила. Я это точно знала.
С ней было прикольно.
Она реально была горячей.
Но любви никакой не было.
Тут краем глаза я увидела Сергееву, которая откуда-то возвращалась домой, на ходу жуя батончик и переписываясь с кем-то по телефону. Она была так занята общением, что не замечала нас, сидящих во дворе под фонарем.
Почему-то я подумала, что люблю эту идиотку, которая все никак не вырастет, а не Маргариту, с которой мне бывает хорошо.
И так разозлилась, что выдала:
— Я тебя люблю. Довольна?
— Довольна, — замурлыкала Маргарита и обняла меня за шею.
Викуша скрылась в подъезде, на ходу улыбаясь. А на следующий день Сергеева прислала мне фотографии, на которых Маргарита целовалась с каким-то блондинистым типом в кафешке.
Не знаю, что было хуже, — то, что Маргарита мне изменяла, или то, что об этом узнала Викуша.
Я разозлилась так, что глаза застила алая пелена, и помчалась туда, хотя собиралась пойти в тренажерку.
Викуша смотрела на меня с таким сочувствием, что во мне что-то взорвалось.
Мне не нужна была ее жалость.
Я не хотела быть ничтожной в ее глазах.
И ударила этого типа по морде.
Я бы ударила его и во второй раз, и в третий, но этому помешала Викуша. Встала между нами, не давая мне пройти к блондину, а потом и вовсе обняла меня.
Крепко, так, как я мечтала.
Ярость спадала, побежденная теплом ее тела и нежностью, которую я чувствовала каждый раз, когда Сергеева мне снилась.
Я с трудом удерживала себя от того, чтобы не обнять ее в ответ.
Маргарита попыталась оскорбить Викушу, но я заставила ее извиниться. Сказала ей на ухо, что фотки с блондинчиком легко могут оказаться в общем чате, и тогда все поймут, какая она на самом деле. Подействовало.
Маргарита моментально стала шелковой, пролепетала что-то, извиняясь перед Викушей, и унеслась.
Я тоже ушла. Была слишком гордой.
Не могла смотреть Викуше в глаза.
Не хотела казаться неудачницей, которой изменяет девушка.
Все, что я могла, — заправить ей за ухо выбившуюся прядь, как в одном из снов.
А затем отправилась в зал, где выложилась на все двести процентов.
Физические нагрузки помогали справляться с эмоциями.
И в этот раз тоже помогли.
Штанга, тренажеры, снова штанга... Мышцы были на пределе, футболка промокла, но я продолжала сквозь боль и пот.
А что, ведь становилось легче.
Правда, когда делала прямые скручивания на наклонной скамье, ко мне подошел один из тренеров и почти силой уволок в раздевалку.
Хороший был мужик.
Помню, ругал меня, потом сел рядом и подробно объяснил, в чем моя ошибка. Не помню как, но он выпытал у меня, что случилось.
И когда я ему все рассказала, стало легче. Эмоции отпустили.
И я потащилась в кинотеатр, на нон-стоп, потому что устала и никого не хотела видеть.
Маргарита писала, звонила, предлагала встретиться, хотела что-то объяснить, но я включила тотальный игнор, и больше мы с ней не общались. А когда пересекались где-то, я делала вид, что не замечаю ее.
Постепенно я пришла в норму.
Взялась за учебу, на которую плюнула, отлично сдала экзамены — скорее не для себя а ради матери. Очень уж она переживала.
В компании я всё больше завоевывала авторитет — и уже тогда поняла, что мне нравится быть лидером.
Подружки у меня были, но все мимолетные — имен некоторых я и не вспомню.
Я все пыталась найти девушку, которая смогла бы вызвать во мне столько же чувств и эмоций, сколько Сергеева. Не получалось.
Пипетка отправляла в нокаут любую.
Страдала ли я? Нет.
Скорее злилась — на себя и на нее.
И пыталась взять от жизни все, что могла.
Но жизнь, как наздо, постоянно сталкивала меня с Викушей.
Однажды я случайно увидела, как она танцует в своей комнате — тонкая, изящная, соблазнительная.
И впала в ступор — такой красивой и неожиданно взрослой показалась мне Викуша.
Разумеется, в ту ночь она мне снилась — танцевала и сводила меня с ума каждым движением.
А еще как-то я встретила ее вместе со Стоцким, который к этому времени учился в каком-то ПТУ. Сначала мне показалось, что они встречаются, — сама не пойму, почему так вышло.
И я снова готова была ударить его.
Но сдержалась.
Наверное, это была ревность.
Я не хотела делиться ею ни с кем.
Сама же при этом не хотела быть одной. Эгоизм? Да. Но в том возрасте я не сильно задумывалась об этом.
Викуша взрослела.
Я наблюдала за ней со стороны и видела, как она хорошеет.
Сергеева всегда была хорошенькой, но в десятом классе и вовсе расцвела — так говорила мать. Говорила и двусмысленно на меня смотрела, а я делала вид, что ничего не понимаю.
И да, в одиннадцатом классе я дождалась момента, когда она стала интересоваться отношениями!
Не то чтобы я этого ждала с нетерпением — просто думала, когда же это все-таки произойдет?
Или она всю жизнь будет играть в куклы и читать комиксы?
А когда поняла, что ей нравится мой друг, обозлилась.
Первой реакцией было поговорить с Серым и объяснить ему, что Викуша — не для него.
Однако я не всегда была болванкой. И в какой-то момент поняла, что это будет мерзко и по отношению к другу, и по отношению к Сергеевой.
Потому я отступила в тень. Просто наблюдала за обоими, сцепив зубы.
Они общались. Ездили вместе на какие-то курсы, переписывались, иногда разговаривали по телефону. Потом он пригласил ее на свидание. Она согласилась.
Я познавала новые грани ревности.
А потом узнала от парней, что Серый поспорил на Викушу — сможет ли он за месяц удожить ее в постель или нет.
Причем узнала я об этом буквально за несколько часов до их встречи.
Кто-то решит, что я агрессивная горилла, которая все решает с помощью кулаков, но тогда у меня просто сорвало крышу.
Я нашла его и ударила. Он ответил. Началась драка, которая довольно быстро закончилась, — я оказалась сильнее.
Да и парни были на моей стороне.
Они всегда были на моей стороне.
— Увижу рядом с ней — и тебе будет плохо, очень, — сказала я тогда, одной рукой держа соперника за горло, а другой прижимая его к стене дома.
— И что я должен сделать? — прохрипел Серый в ответ, и мне пришлось ослабить хватку. — Извиниться перед ней, что поспорил, разведу ее на секс или нет? Ок, Ви, я сделаю! Все сделаю! Отпусти!
— Не сделаешь, — ответила я сквозь зубы, зная, как будет унижена Викуша.
Да и кому вообще будет приятно знать, что она была просто предметом спора.
— Если она узнает, что ты на нее спорил, тебе не жить, понял?
— Сергеева ни о чем не узнает! Обещаю! Ни о чем! — заверял меня Серый.
И я отпустила его.
Серый оказался мутным типом, но очень понятливым. Нарываться не стал. И вообще ушел из школы, поняв, что отношение к нему поменялось, — а он любил быть если не в центре внимания, то где-то рядом с центром. Мнил себя темным кардиналом нашей компании.
Кстати, это была третья или четвертая школа, которую он сменил. Из-за скверного характера, разумеется.
В одной школе, как я узнала потом, он подставил одноклассника, но обман был раскрыт, в другой что-то своровал у учительницы, в третьей издевался с такими же отморозками над каким-то парнем из седьмого класса.
Многие решили, что из школы Серого выгнала я. Да, такую, как я, всегда легко выставить виноватой.
Меня это даже веселило.
Всемогущая демонша Виолетка.
После разборок с Серым я пошла к Викуше. На свидание Сергеева пришла накрашенная и нарядная. На огромных каблуках. От нее пахло вкусными духами, и пришлось сдерживать себя, чтобы не зарыться носом в ее волосы, в которых пугались снежинки.
Едва увидев меня, она перестала быть милой и превратилась в старую добрую язвительную Пипетку, которую я знала с детства.
Кажется, я ей по-прежнему не особо нравилась. И мое появление ее расстроило.
Вообще, я хотела сказать Сергеевой, что Серый не придет и ей не надо его ждать, а после свалить в закат.
Но вместо этого позвала ее в кафе, сама себя уверяя, что просто хотела согреться и заодно согреть эту глупую девицу, которая в дикий холод надела тоненькое пальто.
Даже разрешила называть себя Сережей. А ее называла Пипеткой — как в детстве.
Это было худшее свидание в моей жизни. Свидание, на котором я уснула.
Сначала мы говорили о прошлом.
Это было весело, но потом я сделала для себя вывод, что так и остаюсь для Вики другом детства. И со мной ее связывают лишь далекие воспоминания.
Она то ли не понимала, что я больше не та девчонка, которая вечно бегала за ней хвостиком, то ли не хотела этого понимать. Сама мне так и сказала, что я не изменилась.
Я хотела ей возразить: «Малышка, ты что-то путаешь. Я изменилась. И очень сильно. А вот ты остаешься все такой же, хотя и стала красоткой».
Но промолчала — мне еще хотелось жить.
Второй вывод, который я сделала: меня тянет к Викуше еще сильнее, чем раньше. Нет, серьезно. Сильнее.
Я даже села рядом с ней, чтобы иметь возможность касаться ее словно невзначай.
К тому времени я была избалована вниманием, и меня сложно было чем-то удивить в мои восемнадцать. Но когда я сидела рядом с Сергеевой, простое прикосновение моей руки к ее руке сводило меня с ума.
Представляю, что бы со мной было, если бы Викуша разрешила себя поцеловать в том кафе.
Я бы не смогла сдерживаться, и то, что вокруг люди, меня бы не остановило, — так сильно я хотела эту девчонку.
Но Викуша не собиралась меня целовать. Она наверняка думала о Сером, не зная, какой он урод.
Даже заявила, что он нравится ей гораздо больше Стоцкого, чем просто взбесила.
Выводить меня из себя было ее даром.
Не помню, в какой момент я заснула, положив голову ей на плечо. Потом я, конечно, себя ругала, как могла. Но в тот момент просто не могла себя контролировать: не спала больше суток из-за одной подработки. Хотела накопить на новый мощный комп и старалась изо всех сил. А рядом с Викушей было уютно и привычно.
Когда я проснулась, мы, разумеется, поругались, и эта истеричка ушла.
А я шла следом за ней — не хотела оставлять ее одну поздним вечером, хотя и была зла.
Потом Викуша заболела — еще бы, в таком пальто любой бы свалился с простудой. А Серый сдержал свое слово — не общался с ней.
На подработке заплатили неплохо, больше, чем я рассчитывала.
Кое-что подкинул отец.
Кое-что у меня уже было — осталось еще с летней работы.
Сумма выходила приличная.
И как раз хватало на новый компьютер, который я давно хотела.
И в тот момент, когда я выбирала комплектующие в интернет-магазине, предвкушая, какая мощная машина у меня будет, мать громко разговорилась с тетей Евой. Они обсуждали грядущий день рождения Викуши, который она не будет отмечать, потому что болеет.
— Что вы ей подарите? — спросила мать.
— Отец хочет новый телефон, я — золотые серьги, — ответила мать Викуши.
— А она сама что хочет?
— Не поверишь, хочет куклу. Шарнирную, коллекционную. У нее штук пять таких есть: стоят на полочке, она с них пылинки сдувает. Не понимаю, зачем вообще они ей нужны? — посетовала тетя Ева, и я только хмыкнула.
Но потом вдруг подумала, что хочу подарить Сергеевой что-нибудь на день рождения.
Пусть радуется, мелкая. А то лежит в своей комнате и жизни не знает.
Какой черт меня дернул залезть на сайт с этими куклами, не понимаю. А уж когда я увидела цены на них, не знала, орать или биться лбом о стену. Какая-то идиотская куколка стоила почти как мой комп! Серьезно. Цены на коллекционных шарнирных кукол были космическими. И я недоумевала — какой дурак будет это покупать?
В итоге этим дураком оказалась я.
Два дня ходила вокруг да около, а потом поняла, что все равно хочу купить Викуше куклу.
Это было нелогично.
Это была пустая трата денег.
Но я хотела купить ей куклу. И точка.
К делу я подошла осознанно — стала изучать кукольный рынок, нашла приличный сайт и отыскала куклу, чем-то похожую на саму Викушу: кудрявую, зеленоглазую, хрупкую. И заказала ее, несмотря на то что в полной комплектации стоила она даже больше, чем комп, на который я копила.
Куклу доставили ровно за сутки до дня рождения Сергеевой. И я передала ее Викуше через тетю Еву.
Потом отец меня спрашивал, почему я не заказываю компьютер, а я ответила ему, что меня пока устраивает и старая машина и я хочу накопить на «ВМХ». Он на меня странно посмотрел, будто что-то понял, но ничего не сказал.
А когда мать стала спрашивать, зачем мне какой-то там дорогущий велосипед, отец заявил, что я взрослая и сама решаю, на что тратить свои деньги.
За это я ему была благодарна.
Любовь к Сергеевой не проходила.
И это был реальный фейл — назвать какую-то свою подружку — кажется, Юлю — ее именем, когда мы вдвоем оказались в кровати на вечеринке друзей. Хорошо, что громко играла музыка, и Юля просто не расслышала.
А вот я поняла, что сказала, встала с кровати и просто свалила домой.
Вместо того чтобы все-таки наконец увидеть во мне нормальную, Сергеева стала встречаться с каким-то непонятным типом старше нас лет на семь — и это как раз в тот момент, когда я рассталась с Юлей. Специально рассталась, чтобы все-таки попробовать начать общение с Викушей.
Едва ли не на следующий день я шла с тренировки и встретила их, лебедями плывущих по дороге под руку.
Парень со слащавой мордой что-то сладко ворковал, а Викуша улыбалась, как пьяная. Хотелось остановиться и хорошенько встряхнуть ее, чтобы пришла в себя, но я просто прошла мимо. А потом мне еще пришлось возвращаться и защищать их обоих от местных гопников.
Правда, как оказалось, Викуша таким образом хотела привлечь внимание. Но об этом я узнала слишком поздно.
Не знаю, что происходило.
Она не просто нравилась мне — я была от нее без ума. Но идти и признаваться в этом я не собиралась: гордость мешала.
Я не хотела быть посмешищем, как тогда, когда она трижды меня опрокинула.
Я по-прежнему хотела быть крутой.
Ничего не срасталось.
Мы с Юлей снова стали общаться.
Может быть, я вернулась к ней назло Сергеевой, не знаю.
Но чувствовал себя полным психом — все время думала о той, которой не слишком-то была и нужна.
Чем больше я думала о ней, тем больше от нее отстранялась.
Не хотела, чтобы она обо всем догадалась. Или чтобы об этом догадались другие.
Правда, все же однажды не выдержала — снова увидела, как она танцует, и поплыла.
Клянусь, я случайно увидела Сергееву в спортзале, когда она репетировала танец. Увидела и застыла на месте — она двигалась уверенно и грациозно, как настоящая танцовщица. И каждое ее движение было настолько притягательным, что я просто не могла оторвать от Викуши взгляда.
Влюбленные такие тупые, честное слово.
Она снова меня заметила — быть застигнутой врасплох прямо-таки мое проклятие.
Но в этот раз я не сбежала — я танцевала с Сергеевой. И даже решил поцеловать, но нам помешали, как в лучших мелодрамах.
Или в комедиях?
Однако я все равно поцеловала ее.
На выпускном.
Я мечтала об этом несколько лет.
И сделала это.