#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Спустя месяц или два в моей жизни появилась Каролина.

Я не сразу узнала в новой однокласснице с длинными светлыми волосами ту самую девчонку, которую решила защитить от патлатого нефора под кайфом.

Не то чтобы я была благородной — вообще нет. Скорее уж эгоистичной и жестокой в подростковом возрасте.
Но когда обижали девчонок или мелких, во мне что-то включалось. И я шла разбираться, забыв оценить преимущества противника.

Каролину я тоже решила защитить.

Серьезно, меня всегда бесило, когда здоровый хрен с горы пытается наезжать на хрупкую девочку.
Как говорил мой тренер: «Хочешь самоутвердиться — иди на бой с теми, кто сильнее, а не слабее».

А патлач явно пытался самоутвердиться за счет Каролины.
Это меня и взбесило. Я нехило врезала ему и дала деру вместе с девчонкой: поняла, что патлач не один, а с дружками.

Я не боялась их, но умом понимала, что одна целую компанию не одолею. К тому же если буду драться, то девчонку защитить не смогу.
Поэтому мы убежали.

Каролину Серебрякову зачем-то посадили со мной за одну парту. Сначала я относилась к ней настороженно: к нам в дыру попала богатая девочка из Москвы, должно быть, крутая и с амбициями. Но потом стала смотреть на нее как на сестренку. Милая, нежная, спокойная, утонченная... Она прикрывала рот ладошкой, когда смеялась, смущалась, если пацаны заговаривали с ней, и всегда оставалась улыбчивой и отзывчивой.

Она была полной противоположностью Викуши.
Как ромашка — кактусу.
Ангел — ведьме.
Только о Каролине мне не снились сны, и на ее губы было смотреть совсем не в кайф.

Чисто теоретически я могла бы с ней замутить и попробовать завести «типа серьезные отношения», но не видела в этом смысла.
Нравилась-то мне Викуша.

А Каролина никогда не была в моем вкусе, хотя я и считала ее хорошим другом. Обижать друга я не собиралась.

Даже когда она предложила мне встречаться, я отказалась.
Зачем портить отношения?

Рассердилась только, когда поняла, что Сергеева подслушала наш разговор, и назло ей хотела сказать Каролине, что хочу быть с ней.
Едва сдержалась.

Каролина действительно была классным другом.

Однажды я спросила у нее:
— Что делать, если нравится девчонка?
— Все просто, Ви. Дать ей это понять, — ответила она.
— Если я признаюсь Викуше, она решит, что я прикалываюсь, — вырвалось у меня.

И она почему-то изменилась в лице.

— Что такое? — спросила я.
— Всё в порядке. Просто голова неожиданно заболела, бывает, — отмахнулась Каролина. — Ты ведь имеешь в виду Вику Сергееву? Признайся ей.

Легко сказать — признайся!

Я решилась далеко не сразу — оттягивала и оттягивала.
До последнего дня учебы.
И только тогда отважилась.

Затащила эту глупышку в «Макдоналде» и сказала, придерживаясь ранее придуманного плана, что она нравится одному моему другу. Сергеева удивилась и обрадовалась одновременно. Попыталась выпытать у меня, кому нравится, но я ничего ей не сказала.

— Намекни хоть, какой он? — спросила она с любопытством.
— Тупой, — ответила я тотчас, потому что действительно считала себя тупой. И поспешно добавила, что на нее западет только такой.

Ее ответ меня уничтожил.

— Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса, и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях, — задумчиво сказала Сергеева, и я поняла, что она говорит искренне.

Если бы я сказала, что она нравится мне, Викуша точно бы меня засмеяла.
Я бы этого не вынесла.
Я не собиралась быть в ее глазах неудачницей и лохушкой — всегда боялась, что она будет думать, что я слабачка.

Всегда. До сих пор.

После этого разговора я пришла домой и просто упала лицом на кровать.
С одной стороны, мне было дико стыдно.
С другой — спорт научил меня не сдаваться так просто. Чтобы поставить хороший удар, мне пришлось долго тренироваться.

И я считала, что любовь — как бокс. Чем больше бьешь в цель, тем точнее попадаешь.

Я промучилась всю ночь, но решила повторить свой подвиг. И позвала Сергееву в парк, чтобы признаться в любви.

Я. Хотела. Признаться. В. Любви.
Но воспринимала это так, будто...
Хотела. Признаться. В. Своем. Бессилии.

Каролина меня поддержала в моем решении. И я пришла в парк.
К своему удивлению встретив там пацанов, с которыми общалась. Каролина хотела, чтобы друзья меня поддержали, а потому написала им. Эти придурки и пришли.

Я пыталась их спровадить, потому что такая поддержка мне на фиг была не нужна, а они только сделали вид, что ушли. Спрятались за кустами, а я и не поняла этого сразу, только потом дошло, когда они стали ржать.

Но вот Викуша сразу что-то заподозрила — она всегда была умной девочкой.
Решила, что я снова прикалываюсь.
И жестко опрокинула меня. Заявила, что такие, как я, ей не нравятся.

Лучше бы она тогда ударила меня, чем так говорить.

— Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Малышенко! — выкрикнула она, сверкая глазами.

И я моментально вышла из себя от злости и ревности.

Мне захотелось уколоть ее в ответ. Почему больно должно быть только мне?

— Ты поняла, что я прикалываюсь, или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой дружить? — зло усмехнулась я, пытаясь строить из себя взрослую и крутую. — Нет. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.
— Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? - сощурилась Викуша. — Серебрякова?
— Что ты ко мне с ней пристала?!
— Потому что она тебе нравится?

И я соврала. Назло ей соврала.

— Да! — заорал я. — Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!

А потом Викуша увидела пацанов и ушла: гордая, стремительная, недоступная. Парни окружили меня, но я растолкала всех и просто свалила в другую сторону, злая до изнеможения.

В ушах все еще звенел ее голос.
Ее слова о том, что Стоцкий лучше меня. И что она выбрала бы его.

Меня нашла Каролина, которой пацаны всё рассказали. Она извинялась, говорила, что просто хотела мне помочь и не знала, что так все обернется.
Если бы мне так «помог» Петров, я бы ему вмазала по челюсти.
Но это была Каролина Серебрякова, и я даже голос на нее особо повысить не могла, не то что ударить.

Сначала я злилась, но она почему-то заплакала. А слезы всегда были самым мощным оружием против меня.
И я успокоилась.

Мы гуляли недалеко от моего дома, когда встретили Викушу.
И я поняла, что она меня еще долго не сможет простить.

Сказав пару гадостей в своем фирменном язвительном стиле, Сергеева ушла, а я залезла на забор и закрыла лицо руками. Каролина стояла рядом и стала гладить меня по плечу. Это раздражало.

— Убери руку, — попросила я ее, а на ее глазах снова появились слезы.
— Ты теперь, наверное, меня ненавидишь, — прошептала она.

Мне стало стремно: обижать ее в мои планы не входило.

На следующий день меня позвала на вписку одноклассница. Никуда тащиться мне не хотелось, но я случайно узнала, что там будет и Викуша. Поэтому все-таки согласилась.
Надеялась поговорить с Сергеевой там, на нейтральной территории, и все объяснить.

Не помню, как так вышло, что на вписку я пришла одновременно с Каролиной, и все решили, что мы вместе.

Народу было немало. Гремела музыка, на столе и на полу стояло много алкоголя, на который заранее скидывались парни. Было весело.
Кто-то танцевал, кто-то дурачился, кто-то откровенно флиртовал друг с другом.

Помню, я смотрела на старшеклассника и старшеклассницу, которые целовались на диване, и меня это ужасно завело — гормоны.

Мне хотелось так же — с Сергеевой.
И я с трудом отвела от парочки взгляд.

Каролина чувствовала себя не в своей тарелке, испуганно жалась ко мне, а когда какой-то чувак решил позайгрывать с ней, мне пришлось его отгонять.
Почему-то это еще больше убедило остальных в том, что мы — пара.

Когда соизволили прийти Викуша с Ленкой, я уже немного расслабилась и чувствовала себя взрослой и свободной.

Каролина не отходила от меня ни на шаг, но меня это уже не напрягало.
Напрягало другое — то, что рядом с Сергеевой стал виться тот самый Стоцкий. Он слишком откровенно пялился на ее ноги.
Я тоже на них пялилась, не скрою, но хотя бы делала это украдкой. И возмущалась про себя — зачем Пипетка напялила такой короткий сарафан? Еще короче не могла найти?

Ее ноги всегда мне безумно нравились.

Скотский-Стоцкий тоже их оценил.
От этого хотелось натянуть хотя бы один его глаз на задницу, чтобы не пялился на Викушу, но пришлось сдержаться. Устраивать драку в чужом доме не хотелось.
И я молча глотала то, как Скотский лапал ее, прижимал к себе и нес какую-то чушь прямо ей на ухо.

Викуша же все время улыбалась, точно кукла. Наверное, он ей и правда нравился.
Мне оставалось только сжимать кулаки.

Между тем целующаяся парочка на диване не унималась.
А вскоре они исчезли — я прекрасно понимала, для чего.
И попыталась думать не о том, как на моих коленях будет сидеть Сергеева и целовать меня, обвив руками шею, — иначе мне придется позорно ретироваться куда-нибудь в ванную.

Я разговорилась с Каролиной о совершенно посторонних вещах, выпила еще пива, и меня отпустило.

Кто-то предложил сыграть в «бутылочку». Я зачем-то согласилась. Каролина — тоже. Было весело, и кружилась голова, поэтому я легла прямо на пол, положив голову ей на колени.

И думала, что было бы круто, если бы мне выпало взасос поцеловать Сергееву.
Но эта идиотская «бутылочка» дала мне возможность только обнять Викушу.

Она так пристально и нехорошо на меня смотрела, что я обняла ее и моментально отстранилась, мысленно посылая куда подальше.

Когда выпало, что я должна по-взрослому поцеловать Каролину вместо какого-то пацана, я не стала отказываться.

Была уже на пределе — не могла больше смотреть на то, как это делают другие.
А еще хотела доказать Сергеевой, что мне на нее плевать, — пусть хоть облизывает своего Скотского с головы до ног.

Делать это на виду у всех было страшно. Все внимательно смотрели на нас с Каролиной, будто хотели увидеть шоу. И раз они хотели шоу, я решила, что они получат его.

«Сейчас или никогда», — скомандовала я себе.

После этих слов я, как правило, не отступала. И делала то, что делать боялась или не хотела.

Под одобрительный гул пацанов я взяла тонкое нежное лицо Каролины в свои ладони, склонилась к нему и поцеловала, не зная, правильно делаю или нет. Я старалась быть нежной, но напористость победила.

Каролина обняла меня — сначала несмело, а потом ее пальцы стали сжимать мои плечи все сильнее и сильнее.
И я поняла, что все хорошо.
Ей нравится. Она отвечает мне. И никто не смеется за нашими спинами.

Мы целовались долго — обе были неопытны, и обеим сердца жгла страсть.

Не знаю, почему в какой-то момент я решила, что целую Викушу.

Когда я отстранилась от Каролины, чувствуя, как зашкаливает пульс, и обернулась, то увидела бледное лицо Сергеевой. И испугалась на миг — как так? Почему она там?
Я же только что целовала ее, а она меня.

И только потом до меня дошло — я целовала Каролину. При Викуше.
И кажется, это ей не понравилось.
Она обиделась. Но почему?
Разве не она говорила, что даже Скотский лучше меня?
Да он просто мешок с камнями, что она в нем нашла-то?!

Забавно, виновата была я.
Но при этом злилась на Викушу из-за ее нового дружка.

Я то и дело вспоминала, как день назад она говорила мне, что отношения ей не нужны. И, видя, как она позволяет ему обнимать себя, осознавала — Сергеева солгала. Опрокинула меня.
И повелась на Скотского (Стоцким мне его называть упорно не хотелось).

Я была так на него зла, что мы с этим петухом снова стали задираться. Я реально готова была ему врезать, но нас развели парни.

Однако я знала, что эта вписка закончится дракой.
Чувствовала это. И не зря.

Как это вышло, я плохо помню. Кажется, они столкнулись на кухне — Викуша пролила что-то на платье Каролины. А я наехала на нее, потому что была злая.
«Вика! — хотелось крикнуть мне. — Какого фига ты мне соврала?!»

— Пошла к черту! — вполне логично послала меня Викуша.
— Сама иди! Как всегда, от тебя одни неприятности, — рявкнула я в ответ, стараясь не смотреть на ее ноги.

И тут пришел он — тот, кто, по мнению моей вроде бы любимой девушки, был лучше меня.
Чем лучше? Тем, что ставил малолеток на счетчик в школе?

— Какого фига ты на мою девчонку голос повышаешь? — поинтересовался Скотский, и меня накрыло.

«Моя девчонка»?
Это с каких таких пор она твоя?

Я просто подошла к нему и молча врезала по морде. Он не ожидал и отлетел в сторону. Потом вскочил и набросился на меня.
А я только этого и ждала.

Скотский дрался лучше — чувствовался опыт. Да и в подлых приемчиках он был спец.
Но я — более техничная и быстрая.
И очень тогда злая.

Злость всегда придает силы.

Не знаю, чем бы все закончилось, но нас снова разняли.
Думаю, я разнесла бы ему пол-лица. Но, увы. Мне не позволили.

После драки Викуши и Ленка куда-то убежали, заставив меня почувствовать себя виноватой, — наверное, они испугались наших разборок. Правда, долго я в себе не копалась.

Приехали вызванные соседями менты, и нас всех увезли в участок.
Забирал меня отец. Сначала он был зол и пригрозил мне домашним арестом на все лето.
Однако потом приехала мать Каролины, и начались новые разборки. Эта тетка, на которую Каролина была абсолютно не похожа, стала орать на меня, решив, что я — девушка ее драгоценной дочери.

Не помню уже, что конкретно несла ее мать. Кажется, пыталась поставить меня на место. И популярно объясняла мне, кто я, а кто ее дочь. Кричала, что мы — из абсолютно разных миров, чтобы я не смела приближаться к Каролине ни на шаг. Иначе у меня будут большие неприятности.

Тут уже не выдержал отец.
Вступился за меня.

— Прости, она всегда такая, — тихо сказала Каролина, пока ее мать орала на моего отца, а весь участок дружно делал фейспалм.
— Все в порядке. Ты что, — улыбнулась я ей с сочувствием.
— Иногда я ее ненавижу, — вдруг вырвалось у нее. — Вечно ведет себя как хабалка. Выставляет себя посмешищем. И меня заодно. Прости, Ви.
— Гражданка, вы не могли бы потише? — попросил в это время кто-то из ментов.
— Я сама буду решать, потише мне быть или погромче. А на вас и вовсе в суд подам. Притащили моего ребенка в такое место! Как преступницу!
— Следить нужно за своим ребенком, дамочка.
— Не поняла — вы это меня «дамочкой» назвали? —
Она даже задохнулась от гнева. — Да вы знаете, что я...
— Мама, хватит! — вдруг громко и звонко сказала Каролина. — Прекрати, пожалуйста. Стыдно.

На этом ее мать успокоилась и утащила Каролину из участка.
А меня увез домой отец.
И еще час я слушала нудную лекцию о том, что не стоило пить и драться.

Каролине действительно было стыдно.
На следующий день она даже приехала ко мне домой — извиняться.

— Пожалуйста, прости, — повторяла она, пряча глаза. — Маму слишком заносит.
— Все в порядке, Каролина, — улыбнулась я ей. — Но ведь она права. Кто ты и кто я. Вы богатые. Мы обычные.
— Чушь, Ви! Это такие глупости! Ты мой самый лучший друг. Мне плевать, сколько у тебя денег. Понимаешь? Я дружу с тобой, потому что ты хороший человек. И только поэтому, — в отчаянии говорила Каролина.

И я знала, что она говорит искренне.

Она успокоилась не сразу, но, слава богу, не плакала.
И даже посоветовала все-таки еще раз поговорить с Викушей, чтобы все решить.

— Если любишь — не отпускай, — сказала она мне.

И я решилась на третью попытку.

Перед ее уходом послала Викуше сообщение, в котором написала, что она мне нравится. Но в итоге Сергеева уже в третий раз меня отшила.

Кого-нибудь отшивали блюющим смайлом? Меня — да.

«Какая ты идиотка. Бесишь. Иди к своей Каролиночке!» — ответила мне Викуша, поставив этот тупой смайл.

И я не смогла сдержаться.

«Передай Скотскому, что ему не жить. Найду и выбью все дерьмо», — пообещала я, решив, что она окончательно выбрала его, а не меня.

Дня два мы не виделись.
А потом Сергеева притащилась ко мне в комнату, пока я была в душе, и стала рыться в моих вещах.

Я ненавидела, когда кто-то трогал мои вещи — даже матери не разрешала убираться в своей комнате, делала это сама. А Викуша пришла и сразу же запустила свои острые коготки в то, что я прятала ото всех.

В мои стихи.

Когда я вошла в комнату с полотенцем наперевес и с мокрыми после душа волосами, Сергеева озадаченно таращилась в мой черный лаковый блокнот на пружине. Читала мои стихи.

Стихи, которые я ото всех прятала.
Стихи о том, как я люблю ее. Очередное доказательство моей слабости.

Волна злости захлестнула меня с головой. Да как она только посмела?!

Я вырвала из ее рук блокнот и выгнала ее.

А после изорвала листы на мелкие кусочки.

В очередной раз Сергеева ничего не поняла. И, забегая вперед, скажу, что она решила, будто эти стихи я посвящала Каролине.

Ночью после этого инцидента Викуша мне снова снилась — сидела у воды, распустив длинные-длинные волосы.
На ней ничего не было — грудь и бедра прикрывали только эти волосы. Я села рядом, потянулась за поцелуем, но она оттолкнула меня и ушла — уже одетая в джинсы и футболку.
Я кинулась следом и долго за ней бежала. А когда поймала, крепко обняла, прижала к себе.

«Я не хочу тебя отпускать, — твердила я. — Не хочу. Не буду. Поняла?»

Когда я проснулась, увидела, что обнимаю подушку.